Охотница Нару

"Что с ним случилось?" Нару уставилась на покрытое синяками и ссадинами лицо Леорио, а затем перевела взгляд на Хисоку. Клоун слегка улыбнулся ей, но если он и пытался её успокоить, то у него ничего не вышло. От этой улыбки её подозрения только усилились. Если бы она могла, то не стала бы вдыхать запах крови. Хисока прислонил Леорио к дереву и загадочно улыбнулся. «Он немного подрался». Держу пари, ты что-то с ним сделал, ублюдок. Она проглотила слова и сжала кулаки. Невозможно, чтобы такой человек, как Хисока, просто решил помочь Леорио, который был без сознания. Нет. Должно быть, это он нанёс ему эти раны, потому что как ещё можно объяснить случившееся? Другого объяснения просто не было. Она выдохнула и пристально посмотрела на мужчину перед собой. Блондинка села рядом с мужчиной без сознания и продолжила смотреть на него. Хисока не смутился, как она и ожидала. По сравнению с его предыдущими противниками она была ничтожеством. Для Хисоки она была всего лишь слабой маленькой девочкой, которая пыталась казаться крутой. — Не волнуйся, — Хисока улыбнулся, и в его глазах мелькнул огонёк интереса. — Я не собираюсь убивать его во время этих экзаменов. Возможно, после экзаменов все будет по-другому. Нару устало посмотрела на него и посмотрела, как мужчина уходит от нее. Казалось, что ей придется присматривать за своим другом, потому что Хисока был плохой новостью. На самом деле, это была худшая новость. Он не был тем, кого человек мог победить в прямом матче. С таким парнем, как этот, человеку пришлось бы прибегнуть к обману, чтобы победить. Покачав головой, Нару взглянула на лежащего без сознания мужчину. Как он связался с таким плохим парнем? Её нижняя губа задрожала, а горло слегка сжалось. Может, было бы лучше, если бы она пошла за Гоном. По крайней мере, так она могла бы быть уверена, что с ними ничего не случилось. Если бы она была менее сосредоточена на своих собственных потребностях, тогда… — Ты собираешься вести себя как его телохранитель? — она резко вскинула голову и волчье прищурилась, когда Киллуа сел рядом с ней. На его лице появилась лёгкая улыбка, как будто он счёл её поведение странным. Может, так оно и было. В конце концов, они с Леорио только что познакомились. Но он был добр к ней на протяжении всего их путешествия сюда, и остальные тоже. Блондинка подняла веточку и начала рисовать на земле. — У тебя с этим проблемы, дедушка? Киллуа вздрогнул, но ничего не сказал. Он просто уставился на неё так, словно она была самым странным человеком, которого он когда-либо встречал, и это только разозлило её. Нет ничего плохого в том, что я нахожусь рядом с Леорио. Ей нравилось быть рядом с ним. Нравилось быть рядом с другими, потому что было приятно, когда рядом с ней были люди. Было приятно осознавать, что в этом мире есть люди, которые не считают её надоедливой. — Ты очень переживаешь, когда дело касается этого старика, — заметил Киллуа. "Леорио - хороший парень", - объяснила она. Он поднял брови до линии волос, и Нару улыбнулась, прежде чем посмотреть на лежащего без сознания мужчину рядом с ней. "Действительно, трудно найти кого-то такого же милого, как Леорио". Большинство людей не стали бы расстраиваться из-за вопроса, который задала нам старушка. Она вытянула пальцы, подняла руку к солнцу и сжала кулак. Они бы сделали то же, что и первый парень, но Леорио захотелось избить старушку за этот вопрос. Она впервые в жизни стала свидетельницей чего-то подобного. Это вселило в неё надежду на то, что люди могут быть добрыми. Что люди могут ненавидеть несправедливость, которую ей пришлось пережить, и Нару остановилась. Почему я всё это вспоминаю? Я… в порядке. Она понимала ненависть жителей деревни к ней. Их ненависть к ней всегда была объяснима, но… — Ты только что познакомилась с этим парнем, — усмехнулся Киллуа и посмотрел на свисающие листья. — Откуда ты знаешь, что он хороший? «Он расстраивается всякий раз, когда кто-то упоминает о жертвоприношении человека. Он также расстраивается всякий раз, когда кто-то говорит о несправедливости», — объяснила она, и на землю упал лист. Она подняла лист и положила его себе на лоб. «Трудно встретить кого-то подобного». Лист на её лбу вот-вот должен был соскользнуть, и Нару увеличила поток чакры, направленный на её лоб. Если они собирались ждать, то ей нужно было заняться чем-то полезным. Кроме того, я не могу говорить больше, чем уже сказала ему. От мысли о том, чтобы рассказать о своём опыте, у неё слегка сдавило горло. Такие люди, как Киллуа и Леорио, никогда бы не поняли, через что она прошла в Конохе. Никто не понимал. Единственным человеком, который мог хоть как-то понять, был Гаара, и только потому, что он был в таком же положении, как и она. К нам никогда не относились по-доброму, если только кто-то чего-то от нас не хотел. В глазах деревни они не были людьми. В их глазах они были всего лишь боевым оружием. — Ты всё равно была готова бросить его и остальных, — напомнил ей Киллуа. Над ними повисла тишина. У Нару перехватило дыхание, и она опустила голову, а лист на её лбу упал. Это не тот момент, которым я горжусь. Если бы Какаши-сенсей узнал, что она сделала, он был бы очень разочарован в ней. Товарищи не должны поступать так, как она, даже если ситуация была сложной. Ей следовало вернуться, как это сделал Гон. «Если бы моя ситуация не была такой сложной, всё было бы по-другому», — призналась она. Нару облизнула пересохшие губы и потёрла костяшки пальцев, пока седовласый мальчик с любопытством смотрел на неё. «Я бы спасла их в мгновение ока, если бы не так отчаянно хотела вернуться домой. Учитель учил меня лучше, но, наверное… я всё ещё эгоистка». Киллуа наклонил голову. «Почему твоя ситуация такая сложная?» Я облажалась, когда дело дошло до возвращения моего товарища по команде, и если я не покажусь в Конохе, то у Саске будут ещё большие проблемы. Слова так и рвались наружу, но она сдержалась. Киллуа не нужно было знать о ситуации. Она не хотела взваливать это бремя ни на кого, даже на своего товарища по команде. Это было её бремя, и только её. — Для меня важно вернуться домой, — ответила она, глядя на листья. Солнечный свет пробивался сквозь листву, и Нару закрыла глаза. — Если я не вернусь домой, у некоторых людей будут большие неприятности. Киллуа промолчал. Он не стал расспрашивать её о людях, которые попадут в неприятности, а просто уставился на неё. Его голубые глаза изучали её, словно он пытался понять, есть ли какой-то особый смысл в её словах. Если бы он понял, это означало бы, что он знает, насколько важна моя роль в деревне. Горечь подкралась, словно старый друг. Выдохнув, она сдула прядь волос со лба. — Значит, ты возвращаешься домой не ради себя, — заявил он, и Нару повернула к нему голову. Его глаза серьёзным блеском, а улыбка на лице померкла, когда он сосредоточил на ней своё внимание. — Ты хочешь вернуться только потому, что не хочешь, чтобы у людей были проблемы, а не потому, что ты сама этого хочешь. Но…я хочу вернуться домой. Она открыла рот, чтобы сказать это, но слова застряли у неё в горле. Что-то помешало ей выговориться. Почему она не могла сказать это? Она действительно хотела вернуться в Коноху. У Саске будут ещё большие проблемы, если совет решит, что она мертва. Кроме того, ей нужно стать сильнее. Ей пришлось попросить Эро-Сеннина потренировать её, потому что её нынешней силы было недостаточно, чтобы добраться до него. "Как ты умудрился заблудиться?" — Мы недостаточно близки, чтобы я могла тебе рассказать, — устало улыбнулась она и подняла упавший лист. — Кроме того, это нерадостная история. Я никогда не думала, что Саске способен на такое. Я всегда считала, что он дорожит нашей маленькой семьёй. В горле у неё образовался комок, а в глазах защипало. Она шмыгнула носом и яростно потерла глаза. Глупо. Плакать было глупо с её стороны. Она не была плаксой. Она не была плаксой с тех пор, как ей исполнилось семь. — Если кого-то и можно назвать старым, так это тебя, — проворчал Киллуа. Он не смотрел ей в глаза и потёр затылок, словно ему было неловко от её слов. Она улыбнулась и протёрла глаза, прежде чем взглянуть на Леорио. Казалось, что старший мужчина всё ещё спит. Смеясь, Нару покачала головой. «Ты думаешь, я плохая? Мои товарищи по команде были намного хуже! Это они говорили мне, чтобы я повзрослела и перестала вести себя так по-детски». Я больше не могу использовать этот механизм выживания. Она убрала волосы со лба и посмотрела на людей, столпившихся перед стенами. Они переглядывались друг с другом, прежде чем взглянуть на возведённые перед ними стены. В воздухе раздавалось рычание, и земля под ними начала дрожать от страха. «Твоя команда, должно быть, скучная, раз они не позволяют тебе вести себя как ребёнок», — сказал Киллуа, и Нару улыбнулась ему. Он моргнул и отвернулся от неё. Она нахмурилась и склонила голову набок. Почему он ведёт себя так странно? Она не в первый раз улыбается ему. Но она предположила, что, должно быть, странно, что ей нравятся его слова. «Я сказала им, что нам по 12 лет и мы имеем право вести себя как дети», — она мечтательно улыбнулась и пожала плечами. «Но, несмотря на то, что они любили ворчать, они чувствовали себя… семьёй.» Сакура была похожа на ту надоедливую старшую сестру, которая всегда пыталась заставить её вести себя как девчонка. Саске был похож на её брата, который всегда был готов поддержать её, когда она слишком усердствовала в тренировках. Она хотела, чтобы он признал её. Нару выдохнула, наклонилась вперёд и позволила улыбке исчезнуть. — Могут ли твои товарищи по команде быть тебе как семья? — спросил Киллуа, глядя на облака. — Ну, для меня они были как семья, — ответила она, пожав плечами. Не то чтобы ей было с чем их сравнивать, ведь у неё никогда не было семьи, и Нару снова прищёлкнула языком. — Но у меня нет семьи… поэтому я считаю всех своих друзей семьёй. Ничто не могло заменить семью. Саске ясно дал ей это понять, ясно дал ей понять, что, вероятно, никогда не считал её членом семьи. Это было больно. Это было больнее, чем когда Мизуки сказала ей, что она джинчуурики. Полагаю, я никогда не пойму любовь между членами семьи. Она печально улыбнулась и закрыла глаза. — Ты ничего не теряешь, — сказал Киллуа, и Нару кивнула в сторону мальчика. Старший мальчик улыбнулся и откинулся на своё дерево. — Некоторые семьи могут быть отстойными. Полагаю, если ты так это преподносишь, то я не так уж много теряю. Блондинка прислонилась спиной к дереву и уставилась на улыбающегося парня. На мгновение она задумалась о том, чтобы спросить его о семье, но потом передумала. Если его семья — отстой, то он, вероятно, не захочет говорить с ней об этом. Она покачала головой и улыбнулась ещё шире, когда заметила знакомый оттенок светлых волос и тёмные торчащие пряди, которые могли принадлежать только одному человеку. "Гон и Курапика здесь!" (Ни один из них ни разу не догадался, что Леорио не спал с того момента, как Нару рассказала о причине своего желания вернуться домой). "Кажется, всем не терпится приступить к экзамену". Нару кивнула, когда Гон оглядел нетерпеливые лица, окружавшие их. Это было неожиданно, когда Гон и Курапика вернулись, выглядя такими же здоровыми, как и прежде, и ещё больше она удивилась, когда узнала о случившемся. Ну, у меня были подозрения, но узнать, что Гон нанёс Хисоке удар… это неожиданно. Это показало, что ей не стоит так быстро судить. Она взглянула на Киллуа. Серебристоволосый парень зевнул и ещё крепче прижал скейтборд к груди. Пока она восхищалась тем, что Гону удалось нанести удар Хисоке, Киллуа скривился от того, что Гон выследил их по запаху. «Ну, большинство из них ждали добрых 30 минут», — заметил Киллуа Гону. Гон наклонил голову, уставился на закрытые двери перед ними, а затем посмотрел на них. — Так когда же начнётся экзамен? — Уже почти двенадцать, так что скоро, — ответила Нару, пожав плечами. Как только она закончила фразу, из здания перед ними донеслось громкое рычание. Земля задрожала, как будто завтра не наступит, и светловолосая девочка склонила голову набок. Мальчики же с любопытством осматривали здание. В этом здании точно есть ещё два человека. Она перевела взгляд на дерево и замерла, увидев знакомые фиолетовые волосы их предыдущего экзаменатора. Похоже, он не ушёл с места экзамена, как обещал. Почему он всё ещё здесь? Хотел ли он пойти с ними на третий экзамен? Или в этом экзамене было что-то неожиданное? Двери со скрипом открылись, и Нару отвела взгляд от дерева. Мне следует сосредоточиться на втором этапе, а не на том, почему экзаменатор всё ещё здесь. Она потёрла затылок и увидела, как в дверях появилась молодая женщина в топе-бикини и сетчатой рубашке. Сразу за женщиной стоял, вероятно, один из самых крупных мужчин, которых Нару когда-либо видела за свою недолгую жизнь. И это было неплохо, потому что в своей жизни она повидала немало крупных мужчин. — Этот парень даже крупнее, чем член клана Акимичи, — прошептала Нару, широко раскрыв глаза от увиденного. — А эти парни просто огромные. Гон ухмыльнулся. «Он великан». Киллуа, стоявший рядом с ней, кивнул, и Нару почувствовала, как у неё задергался нос, когда серебристые волосы защекотали его. Почему он так близко к ней? И почему его волосы такие мягкие? Они даже мягче, чем волосы Сакуры-тян. Она потёрла нос, отвернулась от мальчика и сосредоточила внимание на Курапике и Леорио. Ни один из них не проронил ни слова с тех пор, как они заняли свои места рядом с ними. Они просто наблюдали за ними задумчивыми взглядами и терпеливо слушали, пока те разговаривали. Нару прикусила нижнюю губу, готовая задать им вопрос, и замолчала, увидев выражение лица Леорио. Его глаза казались почти встревоженными, как будто он обнаружил что-то, что его беспокоило. — Спасибо, что подождали, — заявила женщина, скрещивая ноги. Нару оторвала взгляд от двух мужчин постарше и сосредоточила внимание на сияющей женщине перед ними. Зеленоволосая женщина наклонила голову и обратилась с вопросом к мужчине, стоявшему позади неё. — Ты наконец-то проголодался, Бухара? Бухара поморщился и похлопал себя по большому круглому животу. «Шум должен быть ответом на этот вопрос, Менчи! Я очень голоден». Так это твой желудок урчал так, будто завтра не наступит? Пот стекал по её лицу, когда позади неё послышался шёпот. Почему у неё было такое чувство, что этот вопрос связан с самым первым вопросом, который она ему задала? Они собирались попросить их поохотиться? Поварить? Потому что если так, то у неё было преимущество. Она умела готовить, потому что ей всегда приходилось готовить самой. Охота тоже не была большой проблемой. В её крови закипал азарт, и Нару слегка задрожал. Она давно не охотилась. В последний раз она охотилась на втором этапе экзамена на звание Чунина, и только потому, что Сакура и Саске не могли отличить растения друг от друга. Саске тоже было трудно ловить рыбу из-за того, как быстро она плавала в реках. «Мы будем отвечать за второй этап экзамена», — заявил Менчи, как будто они этого не понимали. «Мы с Бухарой — охотники за гурманами, и ваша задача — удовлетворить наш аппетит, приготовив нам еду». Нару хмыкнула и наклонила голову. — Что такое «Охотник за гурманами»? «Охотник-гурман — это охотник, который ищет по всему миру всевозможные ингредиенты», — объяснил ей Курапика. Она кивнула и перевела взгляд на экзаменатора, прежде чем снова обратить внимание на старшего мальчика. «Также будет интересно отметить, что они пытаются создавать новые вкусы». То есть, по сути, они повара? Теперь, если вы спросите её, это делает всё интересным и сложным. Они могли бы попросить их приготовить блюдо, о котором никто не слышал. Они также могли бы попросить их приготовить блюдо по своему вкусу, если бы в нём был нужный им ингредиент. Но самое сложное — приготовить блюдо раньше остальных. В конце концов, Менчи выглядела так, будто не могла съесть столько же, сколько Бухара. «Зачем нам готовить?» — усмехнулся один из участников. «Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы готовить!» Менчи поморщился, но сохранил невозмутимую улыбку. «Если у вас проблемы с экзаменом, идите домой!» Заткнись, идиот. Нару бросила сердитый взгляд на круглого мужчину, прежде чем перевести взгляд на Менчи. Энергия, окружавшая женщину, была напряжена, как будто ей требовались все силы, чтобы не наброситься на участников. Это было плохо. Очень плохо. Если их экзаменаторша была в ярости, то она не могла судить их должным образом. Она придвинулась ближе к Курапике. Всё больше и больше людей перешёптывались, и некоторые из участников начали бормотать, выражая своё недовольство экзаменом. Если вы будете продолжать жаловаться, она усложнит экзамен. Слова так и рвались наружу, но она лишь впилась ногтями в ладонь. «Если у кого-то ещё есть проблемы с этим экзаменом, то можете идти домой», — Менчи прищёлкнула языком и прищурилась, глядя на них. В её глазах читалось, что она ждёт их решения, и в них был почти садистский блеск. Она почти не сомневалась, что вернётся на исходную позицию. Этот экзамен не должен был стать для неё трудным, потому что она умела готовить. Я даже предпочитаю этот экзамен тому, который мне пришлось сдавать на экзаменах на Чунина. В этом экзамене не было интеллектуальных игр. Всё в этом экзамене было ей по силам, и это облегчало ей задачу. Если бы Сакура-тян сдавала этот экзамен, ей было бы трудно. Её подруга-одноклассница была великолепна в учёбе, но кулинария никогда не была её сильной стороной. Она бы пожаловалась и осторожно спросила, зачем нужно сдавать экзамен, прежде чем указать на то, что экзамен не имеет никакого отношения к их мечте. Менчи кивнул. «Похоже, ни у кого нет проблем». Это потому, что мы проделали весь этот путь, чтобы пройти второй этап; бросить всё сейчас было бы глупо. Она засунула руки в карманы брюк и вытянула шею. У большинства других участников на лицах было написано беспокойство. Они переглядывались друг с другом, словно ожидая, что кто-то из участников откажется от экзамена. «Какое блюдо нам нужно приготовить?» — спросил другой участник. Он посмотрел на экзаменаторов, а затем перевёл взгляд на других участников. Нару приподняла бровь, когда мужчина долго смотрел на неё, не отрывая глаз от её щёк, а затем перевёл взгляд на хитай-ате на её лбу. Осознание озарило его глаза, и она задумалась, знает ли он, откуда она. Это ... определенно казалось, что он знал о ее происхождении. — Вы начнёте с блюда, которое я укажу, — ответил Бухара. — И если вы справитесь, я передам вас Менчи. Менчи широко улыбнулся. «И я скажу тебе, чего я хочу. Если ты сможешь меня удовлетворить, то официально пройдёшь второй этап экзамена». Два разных блюда. Блондинка постучала пальцем по подбородку и взглянула на Гона и Киллуа. Казалось, их не смутила эта просьба, хотя она и не ожидала, что они будут беспокоиться об экзамене. Как ни странно, они всегда были уверены в следующем этапе экзамена. Это почти успокаивало, потому что помогало ей унять нервы. Вздохнув, Нару прижала руку к груди и подождала, пока её сердце перестанет бешено колотиться от волнения. Она закрыла глаза, когда всё больше и больше людей начали выражать своё недовольство экзаменом. Как будто они ожидали, что эти экзамены будут честными. Но экзамены не были честными, как и жизнь не была честной. Им следовало взять себя в руки и просто смириться с тем, что им придётся готовить. "Так когда закончится экзамен?" спросила она. Менчи вздохнул. «Всё закончится, когда мы оба скажем, что насытились». Из нас двоих ты будешь тем, о ком мне нужно беспокоиться. У неё пересохло в горле, и внутри зародилось беспокойство. Бухара выглядел так, будто мог есть целыми днями, но о Менчи этого нельзя было сказать. Женщина была стройной, а значит, у неё могло быть не так много аппетита, как у её подруги. Но… она тоже могла ошибаться. Менчи могла быть худенькой, но это не означало, что у неё не было аппетита. Нару сцепила пальцы за шеей и положила голову на руки. Внешность может быть обманчивой, и она это знала. Люди не ожидали, что она сможет съесть больше 50 порций рамена, когда впервые увидели её, но она могла съесть и столько. — Чёрт возьми, — выдохнул Леорио. — Я никогда в жизни не готовил. Нару наклонила голову. — Ты когда-нибудь готовила яйца? — Конечно, я приготовил яйца! — рявкнул он, наклонив голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Вена на его лбу вздулась, словно он был в ярости от её вопроса. Блондинка улыбнулась и пожала плечами. — Значит, ты приготовил еду, Леорио. Последовала довольно долгая пауза, прежде чем Леорио кивнул. Нару улыбнулась и, заложив руки за спину, посмотрела на экзаменаторов. Женщина-экзаменатор по-прежнему улыбалась, но в её глазах появился почти опасный блеск. Я буду волноваться, чтобы сдать ей экзамен. Она почесала шею, с облегчением выдохнула и посмотрела на Курапику. На губах мальчика появилась хмурая улыбка, а в глазах заблестели тревожные огоньки. «Я не ожидал, что они устроят нам такой экзамен». — Ну, они же не ждут, что мы будем профессионалами, — проворчала она и скрестила ноги. — Я имею в виду, что, может, я и готовлю с шести лет, но я не профессиональный повар. Все четверо парней поморщились и не смогли встретиться с ней взглядом. Я не понимаю, почему они чувствуют себя виноватыми. Нару устало вздохнула, сунула руки в карманы и замерла, увидев, что на неё смотрят несколько пар глаз. Все они смотрели на неё с лёгким раздражением, как будто считали, что она выпендривается. Блондинка усмехнулась и встретилась с ними взглядом. Почему она должна бояться? Она была достаточно уверена в своих навыках, достаточно уверена, чтобы знать, что у неё есть идея, как сделать еду вкусной. Мне нужно будет найти специи, если нам придётся готовить мясо. Она перевела взгляд на плиту за крупным мужчиной. Там стояли кастрюли и сковородки, но специй там точно не было. — Жареная свинина! — объявила Бухара. — Я хочу, чтобы вы все приготовили жареную свинину. У меня это есть в сумке. Насколько трудно ей будет приготовить поросенка? "Я нашел их". Нару почесала затылок и посмотрела на Гона, который сидел прямо перед ней. Она не знала, что заставило её пойти за старшим мальчиком, но, похоже, это принесло свои плоды, потому что старший мальчик нашёл их ингредиент. Глубоко вдохнув, она оглянулась через плечо и встретилась взглядом с любопытными голубыми глазами Киллуа. Мальчик с серебристыми волосами посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд влево. Леорио откашлялся и указал пальцем налево от неё. «П-свиньи». Почему он напуган? Она нахмурила брови и проследила взглядом за пальцем Леорио. Её сердце подпрыгнуло к горлу, когда она увидела розовых поросят, которые грызли кость животного, как будто это было что-то незначительное. Их зубы выглядели острее любого клинка, который был у неё. Она откинулась назад и моргнула, когда чьи-то руки поддержали её. Повернув голову, она встретилась взглядом с Киллуа и поняла, что придвинулась ближе к его груди. Нару выдохнула, виновато улыбнулась старшему мальчику и отстранилась от него. Она прищурилась, глядя на свинью. Этот Охотник за деликатесами действительно знает, как уменьшить количество. Если у кого-то не было её навыков, то он был практически мёртв. Это испытание было проверкой либо их силы, либо их способности установить ловушку. — Они что, грызут кости? — голос Леорио дрогнул. Курапика вспотел. «Похоже, они все хищники». "Наш симпатичный экзаменатор на самом деле подлый сукин сын", - прокомментировала Нару и оглянулась через плечо. Губы Киллуа изогнулись в легкой улыбке, в то время как Леорио и Курапика бросили на нее укоризненный взгляд. Да ладно, я использую не так много ругательств, как обычно. Она надула щеки и отвернула голову, только чтобы встретиться с разочарованным взглядом Гона. Старший мальчик покачал головой. «Ругаться — это плохо, Нару!» Что плохого в том, чтобы иногда выругаться? Ситуация того требовала. Они сидели на этом холме и смотрели, как плотоядное животное пожирает кость, как будто это пустяк. Если бы эта огромная свинья заметила их, то кого-то из их группы съели бы на завтрак. Так что да, ругательства были заслуженными. Она открыла рот, а затем закрыла его, когда на них уставилась пара голодных, кровожадных глаз. Свинья посмотрела на них всего секунду, а затем издала оглушительный рёв. Зверь поднял свои короткие ноги, листья зашуршали, и Нару повернула голову. Она вздохнула и развернулась, когда четверо мальчиков побежали прочь от свиньи. Трава зашуршала, когда она отодвинула ногу назад. Нару прищурилась, слегка улыбнулась скачущей свинье и сжала руки в кулаки. 5% должно хватить. Она отвела руку назад, как пистолет. Сто метров. Восемьдесят метров. Убийственный блеск в глазах свиньи, казалось, усилился. Пятьдесят метров. — Ты с ума сошёл, Нару? — закричал Киллуа. — Ты не сможешь победить целое стадо кровожадных свиней. Она усмехнулась и ещё сильнее сжала кулак. «Кто говорит о том, чтобы победить целое стадо? Я убью только одну из этих свиней!» Как только она закончила говорить эти слова, свинья оказалась всего в двадцати метрах от неё. Животные намного умнее, чем думают люди. Она широко улыбнулась и ударила свинью кулаком в нос. Воздух пронзил отчётливый треск. Птицы слетели с деревьев. Деревья задрожали, а земля затряслась от страха. Резкий ветер ударил её по щекам, когда свинья полетела прямо к одному из ближайших камней, увлекая за собой двух своих друзей. Раздался громкий треск, и вскоре камень раскололся пополам. Камень упал и раздавил головы трёх свиней. Хм, нос у этой свиньи оказался намного твёрже, чем я ожидала. Она постучала костяшками пальцев и посмотрела, как свиньи визжат от боли. Нару взглянула на стадо свиней и заметила, что они, казалось, застыли в шоке. Вскоре стадо свиней разбежалось в разные стороны. Она улыбнулась. Если и было что-то, за что она была бесконечно благодарна, так это невероятная сила, которой обладало её тело. Теперь мне нужно только достать специи, и я могу начинать готовить. Она просияла и направилась к упавшей свинье. Если бы на её месте была кто-то другой, она бы, наверное, попыталась убежать. В конце концов, для кого-то другого её поступок был бы довольно рискованным. — Кто бы мог подумать, что ты можешь так сильно ударить? — присвистнул Киллуа. — Напомни мне, чтобы я не оказался по другую сторону от этого удара. Она ухмыльнулась. «То, что я миниатюрная, не значит, что я не могу врезать как следует». Мальчик с серебристыми волосами кивнул, и Нару повернулась, чтобы посмотреть на трёх других мужчин. Все они, казалось, перестали бежать, когда поняли, что свиньи ушли в противоположном направлении. Курапика с удивлением смотрел на её кулак, а Гон с благоговением — на неё. Но реакция, которую ей было интересно увидеть, исходила от самого обычного члена их группы. Леорио уставилась на упавшую свинью, а затем на свой кулак. «Ты использовала столько же сил, когда напала на меня?» "Я использовала только 1% своей силы, когда остановила тебя в тот день", - призналась она, взваливая свинью на спину. Нару сделала паузу, а затем исправилась. "Но, возможно, дело было не только в этом, поскольку до сих пор я никогда по-настоящему не чувствовал необходимости снижать свою силу". Когда она училась в Академии, Ирука и Мизуки хвалили её за силу, а другие девочки боялись её из-за этого. Они боялись её до такой степени, что учителям ничего не оставалось, кроме как ставить её в пару с другими мальчиками. Даже тогда единственными, кто мог выдержать мои удары, были Саске и Киба. Шикамару всегда трусил, когда Ирука-сенсей пытался заставить их драться. Чоджи был слишком мягок, чтобы попытаться, а Шино был достаточно утомлён, чтобы понять, что сражаться с ней один на один будет трудно. — Что ж, ребята, вы сами можете решить, кто получит двух других свиней! — промурлыкала она и одарила их яркой улыбкой. — А теперь, если вы меня извините, мальчики, я пойду поищу специи! В конце концов, она не могла просто подать мужчине скучную еду. "Это выглядит неплохо". Нару закончила поливать соусом кусочки жареной свинины и повернулась, чтобы посмотреть на Гона и Киллуа. Оба мальчика положили своих свиней на свои рабочие места и уставились на её готовую тарелку. Из уголков их ртов потекла слюна, как будто они не ели несколько дней. Учитывая, что они бежали добрых семь часов, можно с уверенностью сказать, что её друзья были измотаны и голодны. Она бросила взгляд на беседующих экзаменаторов, пододвинула тарелку ближе к мальчикам и протянула им пару палочек для еды. Как бы ей ни хотелось сдать экзамены, она не хотела, чтобы её друзья голодали. — Вы, ребята, хотите попробовать мою еду, прежде чем я отдам её Бухаре? — спросила она, с надеждой улыбаясь им. Мальчики переглянулись и кивнули. Она затаила дыхание и наблюдала, как мальчики откусывают приготовленное блюдо. Понравилось ли оно им? Или они скажут ей, что блюдо не очень вкусное? Блеск в их глазах подсказал ей, что им понравилась предложенная еда, и её сердце забилось в надежде. Если бы им понравилось, то, скорее всего, понравилось бы и Бухаре. Ей нужно было, чтобы им понравилось, потому что это придало бы ей уверенности. Саске никогда не хвалил её за кулинарные способности, всегда ворчал, прежде чем уйти. Но это был Саске, а эти двое мальчиков отличались от её лучшего друга. — Ты лгала, когда говорила, что ты порядочная! — заявил Киллуа, облизывая губы. На его лице расплылась широкая улыбка, из-за которой он стал похож на сияющую звезду, и Нару отвернулась от него. — Потому что ты действительно умеешь готовить, Нару! Краска прилила к её щекам, а сердце слегка затрепетало от похвалы. Её глупое сердце затрепетало, потому что похвала, исходящая от него, кричала об искренности. То, что такой парень, как Киллуа, хвалит её… означало, что за его похвалой должна быть какая-то правда. Он определённо не похож на того, кто разбрасывается бессмысленной похвалой. Она откашлялась и опустила взгляд на свою тарелку. Гон просиял. «Киллуа прав! Это так вкусно!» Она опустила голову и позволила себе насладиться похвалой. Ей было так странно, что её хвалят люди её возраста, ведь не так много людей хотели её хвалить. Какаши-сэнсэй хвалил её всякий раз, когда её стратегии срабатывали, но это было не то же самое, что признание людей примерно её возраста. Заправив прядь волос за ухо, Нару уставилась на аппетитную подливку, которой была её еда. Аромат специй и жареной свинины наполнил её ноздри, в животе заурчало, и она подняла тарелку. Быстро втянув воздух, она повернулась и посмотрела на улыбающихся мальчиков. Если она чему-то и научилась у Хокаге, так это благодарности. — Спасибо, — она просияла, глядя на них. — То, что вы это сказали, очень много для меня значит. Двое мальчишек кивнули ей, и Нару остановилась, когда светловолосый мальчик уставился на неё. Улыбка на его лице померкла, как будто она сказала ему что-то странное. Она ждала, что он выскажет своё мнение, но он ничего не сказал. Он просто смотрел на неё. На мгновение ей показалось, что мир остановился, пока эти голубые глаза изучали её. Только когда Гон откашлялся, она отвернулась от них и ушла. Что это был за странный взгляд Киллуа? Она сказала ему что-то странное? Может, она и сказала ему что-то странное. Она не дразнила его с начала экзамена, а просто общалась с ним. Но это не должно было быть причиной такого странного выражения лица. Покачав головой, она направилась к Бухаре и Менчи. По пути к центру зала она заметила, что несколько участников отвлеклись от своих дел, чтобы посмотреть на неё. Их взгляды задержались на тарелке в её руке. Пара участников усмехнулась, а некоторые осмелились бросить на неё сердитый взгляд. «Похвастайся!» — пробормотал себе под нос один из участников. Сосредоточься на своей пережаренной еде, а не на мне. Раздраженные слова так и рвались наружу, но она не позволила себе выплюнуть их в лицо этому мальчишке. Это был экзамен, а не какое-то соревнование. Она взяла себя в руки, подошла к улыбающемуся экзаменатору и поставила поднос на стол. Бухара поднял тарелку и понюхал её. Громкие принюхивания наполнили тихую комнату, почти заставив её задрожать, и она задумалась, не слишком ли увлеклась приготовлением еды. Он никогда не говорил, что я не могу готовить так, как считаю нужным. У неё зачесалось в горле, а сердце заколотилось в груди, грозя разорвать её. Почему он так обнюхивает ее еду? — Ты использовала одну из редких лесных специй, не так ли? — спросил Бухара, закончив нюхать её блюдо. Он ободряюще улыбнулся ей, и Нару задумалась над его вопросом. Были ли там редкие специи? Потому что она взяла специи, которые можно найти в лесах Конохи. Но… в этом месте они, должно быть, редкость. Она кивнула. "Я так и сделал". Менчи оживилась и схватила её, в то время как другой экзаменатор начал уплетать еду за обе щёки, как будто это было что-то незначительное. У неё волосы встали дыбом, когда женщина продолжила её осматривать. Разве она не должна была использовать приправу? Но откуда ей было знать, что её нельзя использовать? Им никогда не говорили, что её нельзя использовать. Громкие довольные стоны разносились в воздухе, пока мужчина жевал её еду так, словно это было что-то, чем нужно наслаждаться. Соус стекал по его подбородку, и она почувствовала себя по-настоящему счастливой, когда мужчина поднял одобрительный знак. Это было хорошо. Это означало, что ей оставалось только получить одобрение Менчи, и всё будет готово. Это ... означало, что у нее был шанс пройти в третий раунд. — Ты действительно знаешь, как лучше всего использовать специи, — похвалил Бухара, и Нару опустила голову. — Очень немногие участники знали бы, как правильно использовать эту специю с мясом. У тебя есть талант, малышка. Она просияла и потёрла затылок. «Спасибо! Должно быть, я хороша, раз Охотник за гурманами так меня хвалит». Улыбка на лице Бухары померкла, как будто её слова заставили его почувствовать себя неловко. Он перевёл взгляд на Менчи, и женщина посмотрела на неё так, словно видела впервые. От этого пристального взгляда по коже побежали мурашки. Несколько секунд она ждала, что они что-нибудь скажут, но они отмахнулись от неё. «Она выглядит немного истощённой для своего возраста». Слова Менчи прозвучали у неё в ушах, и Нару натянуто улыбнулась. Недоедание. Это было не то слово, которым люди описывали бы её, но оно было не совсем неправильным. С той суммой денег, которую она получала от Хокаге, она не могла позволить себе купить большую часть мяса. Точнее, могла, но это повлияло бы на стоимость всего остального. Должно было быть легче, когда она стала генином, но горожанам нравилось жаловаться на каждую мелочь. А когда они жалуются на меня, мне урезают зарплату. Иногда ей хотелось поцарапать этих граждан и напомнить им, что она может выпустить на волю Кьюби, если захочет. Но тогда она помнила, что не должна опускаться до их уровня. — Ты мог бы просто выпустить меня, когда мы вернёмся, — сухо сказал Кьюби. — Нет смысла скрывать гнев и ярость за этой дурацкой маской. Она прищёлкнула языком. «Если я выпущу тебя в деревне, у меня будут неприятности, и у совета появится веская причина запереть меня, как собаку». Ей вспомнилась клетка, и её охватила горечь. Коноха была не самой плохой деревней, она не была похожа на Суну и её попытки заполучить Гаару, но нельзя было отрицать, что они причинили ей вред. Не только ей, но и Саске тоже. Если бы Хокаге поймал Итачи до того, как он сбежал в первый раз, то её товарищ по команде всё ещё был бы здесь. Он бы не попытался покинуть деревню. «Ты справилась!» — ухмыльнулся Гон, и Нару дёрнула головой в его сторону. Она уставилась на вращающуюся свинью, затем на Гона, а потом перевела взгляд на свою пустую рабочую поверхность. Я слишком много думала о прошлом и не осознавала, что уже справилась. Если так пойдёт и дальше, то у неё могут возникнуть серьёзные проблемы с более сложными частями экзамена. Киллуа не отрывал взгляда от своей вращающейся свиньи. «Если она не справится с этой едой, то ни у кого не будет надежды». Несмотря на то, что ему нравилось её раздражать, нельзя было отрицать, что у Киллуа была и добрая сторона. На самом деле он был добрым, потому что эти слова подразумевали, что он считает её талантливой. От осознания того, что он признаёт её талант, на её лице появилась улыбка, а в животе появилось странное покалывание. — Ты очень милый, Киллуа. Старший мальчик не отрывал взгляда от своей свиньи, но она видела, как он краснеет до ушей. «Я не милый!» «Ты смущён?» — спросила она, потому что просто хотела увидеть, как он ещё больше занервничает. Было приятно видеть, как этот дерзкий парень смущается, особенно когда его порозовевшие уши стали ещё краснее. Желание приблизиться к нему и посмотреть, насколько ещё сильнее покраснеют его щёки, было сильнее любого другого желания, которое она когда-либо испытывала. Серебристоволосый мальчик зарычал. «Я не смущён!» Гон наклонил голову и в замешательстве уставился на голубоглазого мальчика. — Если ты не смущаешься, то почему у тебя такие красные щёки? Предоставьте Гону указывать на очевидное. По крайней мере, она знала, что он всегда мог указать на очевидное, когда старший мальчик отрицал свои чувства. Как, черт возьми, она может быть такой умной для куноичи? Эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как он узнал, что светловолосая девушка, стоящая рядом с ним, была куноичи. Может, у неё и не было такой же улыбки, как у Гона, но она была такой же яркой, когда она улыбалась ему. Когда она улыбается, кажется, что сияет тысяча солнц. Он опустил пустую тарелку и отвернулся от поздравляющих его Гона и Нару. Если он продолжит смотреть на них, то сгорит, потому что их улыбки были слишком яркими. Слишком тёплыми. И как Нару мог одарить его такой тёплой улыбкой? Он покачал головой и посмотрел, как Гон подходит к Бухаре, чтобы предложить ему еду. У старшего мальчика не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы произвести впечатление на мужчину, потому что тот не казался слишком привередливым. В конце концов, он согласился на свою переваренную свинину. Киллуа покачал головой и оглянулся на Нару. Золотистый солнечный свет падал на её волосы, придавая ей почти ангельское сияние, но она была кем угодно, но не ангелом. Этот удар показал, что она способна переломать кому-то кости одним ударом кулака. Она была убийцей. Убийцы были кем угодно, но не ангелами. Они убивали за деньги, но… она казалась другой. Несмотря на то, что они оставили остальных защищать себя самостоятельно, Нару выглядела виноватой и расстроенной из-за своих действий. Это был самый логичный ход действий. Они знали это. Любой бы принял такое же решение, но в её голубых глазах читалась вина. Казалось, она ненавидела себя за принятое решение. — Знаешь, если ты продолжишь так на меня смотреть, я могу подумать, что ты в меня влюблён, — поддразнила его Нару, склонив голову набок. В её глазах промелькнуло веселье, а на губах появилась лёгкая улыбка. Было странно, что девушка, которая не была его сестрой, улыбалась ему вот так. Это почти ослепило его, и он отвернулся от неё. Он нахмурился и отвернулся от неё. — Кому, чёрт возьми, может понравиться такая чудачка, как ты? Воцарилась гробовая тишина, и он взглянул на девушку. Её яркая улыбка померкла, сменившись грустью, и внутри него зародилось неприятное чувство. Я не сказал ничего плохого. Она была странной. Совершенно странной, потому что как она могла так на него смотреть? Как она могла быть такой доброй к людям, которые были убийцами? — Я не чудачка! — рявкнула она. — И я беру свои слова обратно о том, что ты милый, потому что ты настоящий придурок, Киллуа! Мне… действительно следовало держать язык за зубами. Впервые в жизни он почувствовал лёгкое чувство вины. Может, ему стоило держать рот на замке. Но она всегда улыбалась ему, всегда смотрела на него тёплыми глазами, и от этого он чувствовал себя странно. Киллуа покачал головой и моргнул, увидев стоящего перед ними Гона. — Тебе стоит извиниться перед Нару, Киллуа, — сказал Гон. — Не стоит говорить то, чего ты не имеешь в виду, иначе ты об этом пожалеешь. Тётя Мито всегда говорит, что нужно думать, прежде чем что-то говорить. Как, черт возьми, мне извиниться перед ней? Он никогда не чувствовал необходимости извиняться. Но тот факт, что Нару не могла смотреть ему в глаза, а на лице Гона было понимающее выражение, мешал ему отрицать, что он задел её чувства. Единственный вопрос: как, чёрт возьми, я могу искренне извиниться? Это будет сложнее, чем любое убийство, которое он когда-либо совершал. Но он действительно хотел сохранить свою дружбу с Нару.