Любовь сильнее

Перемена после третьего урока. Антон по недавно сложившейся привычке направляется за новой порцией никотина. Даже удивительно, что за месяц его ещё ни разу не поймали учителя, они может и замечали, но никто не считал нужным вмешиваться. Прислоняясь к холодной стене здания, он делает глубокую затяжку, чувствуя, как дым заполняет лёгкие. Тёплый, терпкий — в этом едком запахе есть что-то успокаивающее. Он никогда не хотел зависеть от чего-либо. Сначала курение было всего лишь баловством. Но вскоре Антон обнаружил одну особенность: никотин подавляет голод. Сначала он не придавал этому значения, но, углубившись в чтение статей, понял, что это реальный эффект. И теперь, когда желудок настойчиво напоминал о себе, он просто доставал сигарету. Раз-два, и голод уже не так ощутим. А он лишь ухмылялся этой нехитрой уловке. Он настолько погрузился в мысли, что даже не заметил, как кто-то подошёл. Осознать это помог лишь лёгкий подзатыльник. Антон раздражённо выдохнул дым, думая, что Оксана или Катя пришла отчитывать его за очередную сигарету. — Шастун, ты не прифигел? — голос звучит неожиданно строго, но не раздражённо. Антон резко оборачивается. Перед ним, скрестив руки на груди, стоит Арсений Сергеевич. — Ещё и возле начальной школы! Совсем с ума сошёл? — А вы тут откуда? — Сигарету туши. Антон послушно гасит окурок о металлическую лестницу, стоящую неподалёку. — Вот скажи, Шастун, зачем такой, как ты, губит своё здоровье? Тебе лекцию прочитать, насколько это вредно? — Арсений Сергеевич, я на урок опаздываю. Препираться смысла нет. Да и разговор этот не имеет никакого значения — Антон знает, что курить вредно. Он не хочет выслушивать очередные нравоучения, но и спорить тоже желания нет. Он уже собирается развернуться и уйти, но... — Стоять. Не получилось. — Сигареты давай. Учитель не выглядит особо злым. Скорее, ему просто неприятно. Антон молчит. — Ты же не хочешь, чтобы я доложил директору? Нехотя он протягивает коробку. — Злой вы. — Я ещё не злой, — Арсений едва заметно улыбается, сжав губы в тонкую линию. — Я просто не хочу, чтобы ты себя губил. — Заботитесь? — А что, нельзя? Антон усмехается. Попов внимательно всматривается в его лицо — сегодня он какой-то... пустой? — Почему ты не в столовой с ребятами? Я их там часто вижу, а тебя — никогда. — Мне не нравится еда в столовой. Тем более, — парень кивает на уже потушенную сигарету, — я на большой перемене хожу курить. Попов закатывает глаза. — Ничего не знаю. На истории ты должен пахнуть ромашками. — А что не ландышами? — Да хоть орхидеями, — Попов лениво пожал плечами. — Главное, не сигаретами. Антон ухмыльнулся, стряхивая с пальцев оставшийся пепел. — Неужели у такого брутального мужчины любимые цветы — ромашки? Арсений усмехнулся, чуть прищурился, будто обдумывая что-то. — С чего ты так решил? — Ну, вы же почему-то назвали именно этот цветок, — парень наклонил голову, заглядывая ему в глаза. Попов покачал головой, но уголки губ выдавали лёгкую улыбку. — Шастун, ты такой забавный. На мгновение между ними повисла странная, но тёплая пауза. Ветер мягко шевелил пиджак Попова. Антон стоял напротив в своей излюбленной черной зипке, которая не нравилась никому из учителей, потому что не являлась формой. И только Сергею Борисовичу с Арсением Сергеевичем нравилось, как кофта сидит на парне. Они смотрели друг другу в глаза, тишину между ними нарушала лишь улица. — Пойдём, а то правда опоздаем, — наконец сказал Арсений, первым направляясь в сторону школы. Антон засунул руки в карманы и шагнул за ним, немного сутулясь. Попов поймал себя на мысли о том, как сильно меняется настроение парня. Только что он был мрачным, задумчивым, словно его душу кто-то вытянул. А теперь снова наполняет пространство собой, его голос звучит увереннее, он отбрасывает тень. Как у него это получается? Или может у него что-то плохое происходит, а он просто притворяется? — Арсений Сергеевич, — вдруг раздалось рядом. — М? — А как вы поняли, что я именно там стою и курю? Попов не сбавил шага. — Я тебя с окна увидел. — Ни одно окно в школе не выходит на эту зону. Арсений усмехнулся, обернувшись. — Ты в этой школе всего ничего учишься, откуда знаешь? — И всё же? Попов задумался на секунду, но ответил спокойно, с лёгкой усмешкой: — Интуиция. Антон прищурился, явно не удовлетворённый таким ответом. — Ну знаете, Арсений Сергеевич, интуиция интуицией, но такое чувство, будто вы меня выслеживали. — А если так? — Попов взглянул на него с лёгким вызовом. Антон усмехнулся. — Тогда это уже похоже на что-то... подозрительное. — Вот видишь, лучше тебе не знать. Арсений снова улыбнулся, но теперь уже не той лёгкой учительской улыбкой, а какой-то более... тёплой. Антон уже открыл рот, но передумал. Попов прав, он и правда не хочет знать, почему учитель так быстро его нашёл. Но парень никогда не узнает, что обычно на переменах Арсений сидит в столовой с Сергеем Борисовичем и пьет свой растворимый кофе. Но на этой неделе он нарушил традицию. Попов сам не знал, зачем ему это нужно. Просто почему-то было любопытно, куда исчезает этот человек на двух слишком длинных ногах, который, казалось, заполнял коридоры одним только присутствием.

***

Попов сидел за своим столом, уткнувшись в ноутбук. Электронные журналы заполнялись медленно, а тишина в классе была почти абсолютной. Десятиклассники решили сегодня сбежать с шестого урока, и ни у кого не хватило духа вернуться на седьмой и восьмой уроки, тем более они дополнительные. Арсений кинул короткий взгляд на Шастуна — тот выглядел сосредоточенным: он чуть нахмурился и жевал кончик ручки. Это было необычно, потому что он вообще никогда не был сосредоточенным. Попов уже подумал, что сегодня обойдётся без вопросов, как вдруг раздался характерный звук входящего сообщения. Шастун: Арсений Сергеевич, как делать пятое? Учитель медленно поднял глаза на парня. — Шастун, у тебя вообще есть совесть? — голос был усталый, — Писать мне во время самостоятельной работы? Мы сидим в двух метрах друг от друга, подойди и спроси. Антон посмотрел на него виновато, но не двинулся с места. — Я боялся вас отвлечь… Попов тяжело вздохнул и закатил глаза. — А так ты меня не отвлекаешь? Сейчас вообще телефон заберу! В этот момент прозвенел звонок. — Иди отдохни, пока ещё есть возможность. Антон пулей вылетел из кабинета. Школа казалась пустой. В пятницу обычно очень маленькому количеству классов ставили семь уроков, поэтому в коридоре практически не было людей. Антон лениво брёл в сторону раздевалки, не зная, куда себя деть, пока не наткнулся на знакомый силуэт. — Далеко собралась? — спросил он, увидев Оксану, надевавшую плащ. Девушка обернулась. — О, а я думала, уже не увижу тебя сегодня. Пока она завязывала пояс, Антон сел на подоконник и с любопытством посмотрел на неё. — Катя убежала на географию? — Ага, — кивнула Оксана. — Она же у нас будущий экономист. — А Поз? — Уже давно ушёл. У нас шесть уроков сегодня. — Везунчики, — протянула девушка, поправляя воротник. — А ты чего тут шатаешься? — История. Оксана сочувственно вздохнула. — Бедненький. Она подошла к зеркалу, сделала селфи, затем достала блеск для губ. Антон лениво слез с подоконника, подошёл ближе и облокотился о стену рядом с ней. — Как дома дела? Оксана на секунду замерла, но ответила ровным голосом: — Да нормально пока что. Антон удивлённо посмотрел на неё. — Неужели? — Родители уехали по делам. Всё действительно хорошо. Парень кивнул, и его улыбка стала чуть мягче. — Тогда я правда рад. Прозвенел звонок, но они оба даже не дёрнулись. — Приходи вечером, посмотрим что-нибудь прикольное, — предложила Оксана. — Только не твои сопливые дорамы! Она ударила его по плечу. — Да ты их смотришь больше, чем я! Ты мне все уши прожужжал про своего Ви Ха Джуна! Антон рассмеялся. — Я что виноват, что он такой красивый? Оксана фыркнула, но спорить не стала. Парень шагнул ближе и коротко обнял её. — Беги домой. — А ты беги на историю, прогульщик. Антон усмехнулся, но их диалог резко прервал холодный голос: — Шастун, по-моему, звонок прозвенел минут пять назад. А у тебя ещё самостоятельная не решена. Быстро в класс. Антон тяжело вздохнул, скосил глаза на Оксану и шёпотом сказал: — А вот и смерть моя пришла. Махнув девушке рукой, он направился в кабинет. Оксана попыталась сдержать смешок, но Арсений неожиданно повернулся к ней. — Фролова, а тебе бы тоже подумать о каких-нибудь дополнительных. А все ваши нежности лучше оставить за пределами этого здания. Она резко подняла на него взгляд. — Что, простите? Попов лишь холодно посмотрел на неё. — До свидания. Развернувшись, он зашёл в класс. Оксана осталась стоять, чувствуя, как внутри всё закипает. Это вообще что сейчас было? Достав телефон, она тут же написала в общую группу про эту ситуацию. Может ей кто-то объяснит, что это было сейчас? Кэт: А что, если это ревность? В чате повисла тишина на пару секунд, а потом Дима выдал: Поз: Может, он просто реально не в духе? Или, не знаю, день тяжёлый был? Окс: Тяжёлый день — это когда ты три пары подряд не спал, а тут он с утра бодренький ходил. Поз: Ладно, может, у него личные проблемы? Ну или кто-то ему настроение испортил. Через пару часов Антон открыл группу и устало пробежался по переписке. Шаст: Катя, какая ревность? Ты о чем? Он просто не в настроении, меня завалил на этой самостоятельной. Поз: Ну-ну... будем следить.

***

Родители Фроловой так и не вернулись, поэтому ребята решили, что можно устроить ночёвки вплоть до понедельника. Оксана хотела позвать всех, но боялась, что предки могут вернуться в любой момент, а если в квартире будет много народу, им это точно не понравится. Антон тоже сомневался, но девушка заверила, что всё под контролем. Она призналась, что просто не любит оставаться одна по ночам. Спорить Шастуну было лень, тем более он знал, что переубедить её не выйдет. Да и диван у неё удобный, а если Оксане будет легче от его присутствия, то почему бы и нет? Оказалось, что его ночёвка пришлась как нельзя кстати. Вечером в дверь постучали, и, когда на лестничную клетку вышел двухметровый парень, неизвестный опешил. От него несло перегаром, а взгляд был мутный, но он будто бы потерял мысль и, пробормотав что-то невнятное, развернулся и ушёл. Антон лишь фыркнул — с такими бесполезно разговаривать. Все выходные они смотрели дорамы, встречались то с Позом, то с Катей. Оксана поставила себе цель накормить Антона, и, на удивление, в воскресенье у неё это получилось. Шастун без сопротивления съел небольшую порцию пюре. Фролова сияла от радости, пока он рассыпался в благодарностях за её «божественную» кулинарию и даже пообещал сам помыть посуду. Когда он попытался уйти в туалет, чтобы избавиться от съеденного, оказалось, что Оксана предусмотрительно закрыла дверь на ключ. — Мне теперь в туалет даже нельзя сходить? — спросил он с лёгким раздражением. — Ты знаешь, для чего это... Тем более у меня эметофобия. Он застыл. В глазах мелькнула паника, веки задрожали, а дыхание сбилось. Оксана поняла, что через секунду он взорвётся. Но она не собиралась отступать. Антон сжал кулаки, сильно моргнул, а потом ушёл на кухню, хлопнув дверью так, что в квартире задребезжали стёкла. В доме воцарилась глухая тишина. Оксана не хотела мучить его. Час спустя, когда еда уже более-менее переварилась, она молча открыла ванную. Больше они в этот вечер не говорили.

***

Во вторник Антона, казалось, уже отпустило. Он знал, что Оксана хотела помочь, но легче от этого не становилось. Поэтому с того дня он не брал в рот ничего. Даже чая. Даже воды. Сегодня было особенно паршиво. Голова кружилась, в висках пульсировало, а руки подрагивали. Привычное состояние, но раздражало. Он выпил ибупрофен и продолжил сидеть на уроках. Даже курить не пошёл — просто всю перемену провалялся на парте. На алгебре его вызвали к доске. Он вздохнул. Ненавидит этот предмет. Шагнул. Ещё раз. Ещё… Мир качнулся. Цвета смешались, словно его затянул водоворот. В ушах загудело, а потом резко стало тихо, как будто его окунули под воду. Где-то рядом голос Димы: — Твою мать! Чернота. *** Очнулся он в медкабинете. В нос ударил резкий запах нашатыря. — Проснулся, — выдохнула медсестра, убирая ватку. — Что с вами, молодой человек? — Не знаю, — промямлил он, потирая глаза. — Наверное, переутомление. — Вы хорошо питаетесь? Антон с лёгкостью соврал: — Конечно. Иногда не совсем правильно, но в целом да. Только сейчас он заметил Диму, который сидел в углу на стуле и сверлил его тяжёлым взглядом. — Проверьтесь в поликлинике, хорошо питайтесь и отдыхайте, — продолжала медсестра, протягивая таблетку. — Выпейте. Вас есть кому проводить? — Я провожу, — буркнул Дима. — Отлично. Я предупрежу классного руководителя. Одиннадцатый "А", верно? — Абсолютно, спасибо, до свидания, — быстро сказал Позов, подходя к другу. — Легче? Встать сможешь? — Да нормально. Он поднялся, но ноги всё ещё подкашивались. Они вышли в коридор. — И что это было? — резко спросил Дима. — Как оправдываться будем? — Дим, давай домой приедем, там и разберёмся. — А родителям твоим что скажем? — Они на вахте, не бухти. Антон вызвал такси. Дима тем временем настрочил Оксане и Кате в личку, пока зелёные глаза друга всё ещё были мутными от слабости. Все дружно готовы были отвесить ему пару подзатыльников, но Позов попросил отложить это до окончания уроков. И, на всякий случай, попросил передать Борисовичу и Сергеевичу, что для него занятия закончены, а для Антона отменились ещё и его любимые дополнительные.