escape

— Сука! — кричал парень, выталкивая из клуба пьяного незнакомца. — Ещё раз тебя рядом с ним увижу — убью! Ты понял меня?! Незнакомец был, мягко говоря, не в себе. Мало того, что после выпитого алкоголя его максимально расслабило, теперь ещё выкуренные ранее сигареты «с сюрпризом», затуманили разум. Пару минут назад он ещё мог как-то отбиваться, но сейчас уже сдался. Да и парень этот какой-то слишком сильный. — Вот сволочь. — выплюнул Чан. — Вали отсюда. — он небрежно пихнул парня в плечо, давая понять, что путь сюда ему теперь закрыт. Чана здесь многие знают. И они в курсе, что он безбашенный. Юноша вернулся в клуб. Краем глаза он заметил мокрое пятно на чёрной рубашке. Тот придурок ещё и вылил на него коктейль. Точно надо было врезать посильнее. Слишком много нахалов развелось. Сами лезут на рожон. И к его парню. Кстати, насчёт этого… — Где он? — без особой вежливости спрашивает Чан. — Эй, Крис, успокойся. — в более-менее дружественной манере хлопает его по плечу охранник. — Уже стольких разогнал, скоро люди к нам ходить перестанут. Юноша скосил на него свой недобрый взгляд. — Пусть тогда не лезут к Хёнджину. — сухо бросил он, после чего развернулся и ушёл, даже не услышав, как охранник про себя прошептал… — … Да твой Хёнджин сам на них вешается… С одной стороны, — это было правдой. Хван до головокружения обожал внимание. Ему нравилось, что порой на него смотрят, как на добычу, самую вкусную и самую желанную. К нему часто тянули свои руки парни на танцполе, хотели прижаться поближе, провести рукой по талии, вдохнуть его запах. Заполучить его. Но им это не удавалось. Потому что Хван был уже занят. Самым, что ни на есть, отъявленным собственником. Без капли сдержанности. Чан готов был разорвать любого, кто просто посмотрит на его парня. И Хёнджину это нравилось. Он чуть ли не облизывался, когда видел это выражение на лице Чана. Гнев. Ярость. Буквально пара секунд до извержения вулкана. И Хёнджин мечтал взорваться вместе с ним. Их отношения никогда нельзя было назвать здоровыми. Даже в самом начале они таковыми не являлись. А уже три года прошло. И с каждым днём всё только хуже. Со стороны может показаться, что они любят друга друга. Что они без ума от этой любви и только и делают, что купаются в искренних чувствах. Но все, кто так думал, не замечали главного — зависимости. Эти отношения в первую очередь были маниакальной потребностью обладать. Постоянно. Бесконечно. Безгранично. Спросить Чана, каким ему нравится видеть своего парня, он бы ответил: — Стоящим на коленях. Спросить Хёнджина, он бы сказал: — Умоляющим. Между ними нет гармонии. Только лишь один неуправляемый хаос. — Я же сказал тебе сидеть на месте. — рявкнул Чан, дёргая юношу за руку. Тот во всю болтал с барменом, который умело спаивал Хвана. Рядом уже пристроились очередные поклонники. — А ты что, мой папочка? — захлопал глазами парень, потягивая напиток через трубочку. — Накажешь? — А ты только этого и ждёшь. — констатировал факт он. Знает же Хёнджина вдоль и поперёк. Знает во всех позах. — Жду. — мурлыкал парень. — Очень жду. — он наконец отставил стакан в сторону и развернулся к Чану лицом. — Но твоё внимание можно привлечь только когда кто-то засматривается на мою задницу. — Ты продолжаешь нарываться. — предупреждение. На Хвана они не действуют. Хёнджин подходит ближе, окольцовывает чужую шею руками и шепчет на ухо, горячо, почти неслышно: — Давай, накажи меня. Или я найду того, кто сделает это вместо тебя. Стоп-кран сорван. Теперь эту бурю не остановить. Хёнджину нравилось так играть. Нравилось, когда до синяков на запястьях и до сорванного голоса. Когда несколько раундов подряд, когда губы искусаны и в голове приятная пустота. Ему нравилось, когда это делает с ним Чан. Потому что только он так мог. Потому что только от него сносило крышу. И только ему хотелось одновременно и врезать и запрыгнуть на член. Чан совсем тихо ухмыляется, ведёт ладонью от бедра и выше, пока не вплетает пальцы в тёмные волосы, тянет назад и шепчет в ответ: — В машину. Быстро. Хёнджин облизывается. Откровенно пошло ведёт языком по верхней губе, а потом закусывает нижнюю. Ему уже не терпится. Юноша прожигает Чана взглядом, раздевает глазами и уже мечтает отойти от фантазий и воплотить все свои задумки в реальность. Хёнджин бесцеремонно засовывает руку в задний карман чужих джинсов, пытаясь найти ключи от машины. Он прекрасно знает, что их там нет. Но Хван не был бы собой, если бы не выводил Чана до последнего. Он ощупал второй задний карман, после чего решил переместиться на передние. Чёрт, как же ему это нравится. Хёнджин медленно ощупывает сначала чужое бедро, после чего наконец добирается до самого необходимого. Нет, это не ключи. — Если я выйду отсюда со стояком… — То что? — перебивает его Хёнджин, поглаживая очевидную выпуклость в штанах. — То ты потом неделю сидеть не сможешь. — шипит юноша. — Отлично. — а ему только это и надо. — Я как раз хотел больше времени проводить на ногах. — Чокнутый. — Такой же как ты, любимый. Больше слов и не нужно. Чан вытаскивает парня из клуба, толкает на переднее сидение своего мерседеса, который Хван на днях умудрился поцарапать и заводит мотор. Поворачивать голову в сторону пассажирского даже не хотелось. Чан прекрасно себя знал. Его вело от Хёнджина не по-детски каждый раз, и неважно, что они вместе уже давно. Хван мог быть разным. Мог играть в хорошего мальчика, в недотрогу, но когда он включал свою блядскую сторону, — у Чана все тормоза отказывали. Да кто вообще устоит, когда рядом сидит этот парень? В прозрачной рубашке, кожаных штанах, обтягивающих его подкачанные ягодицы, с подведёнными чёрным глазами и блестящими губами. Нужно быть совсем поехавшим, чтобы не захотеть его. А Чан хотел всегда. И Хёнджину это нравилось. Ехать недолго, осталось пересечь ещё несколько светофоров, пару раз свернуть, и они доберутся до квартиры Криса. Но у Хёнджина не было столько терпения. Он в принципе сдержанностью не отличался. Поэтому, убавил музыку и повернулся к парню. Глаза горели. Чан смотрел на дорогу и только на неё. Это ненадолго. Хёнджин любит играть. Он заставит Чана посмотреть на него. Кому и зачем необходимо это терпение? Хёнджин превосходно справлялся и без него. Хочешь — делай, бери, говори. Не хочешь — ну и чёрт с тобой. Юноша расстёгивал рубашку. Не спеша дошёл до самого низа, распахнул и провёл рукой по медовой коже. Он уже понемногу заводился, это было просто. Огладить торс, провести выше, слегка сжать соски и томно простонать. Чан сглотнул. Он специально не поворачивался, ожидая продолжения представления. Кто такой Хёнджин, чтобы ему отказывать? Он потянулся к брюкам. Расстегнул пуговицу, потянул замок ширинки вниз, медленно. Его тяжёлое дыхание уже было отчётливо слышно. В голове одна за другой всплывали все самые пошлые фантазии и воспоминания их недавнего секса. Пару дней назад Чан взял его прямо на подземной парковке. Если там и были камеры — это уже неважно. В тот момент Хёнджина волновало только то, как обалденно член Чана растягивает его узкий зад и какой капот холодный. Но к смене температур он быстро привык, они и не такое пробовали. Эти мысли заставляли парня возбуждаться больше. Он аккуратно гладил себя через нижнее бельё и представлял, как грубо Чан будет трахать его сегодня. Он уже успел заскучать за эти два дня. Его зад не мог оставаться без члена так надолго. А игрушки — это не Чан, который долбится изо всех сил, сжимает талию, дёргает за волосы и шепчет на ухо всякие непотребства. Чан в сто раз лучше. Чан его любовь. Хёнджин уже достаточно твёрдый. Он просовывает руку в нижнее бельё и размеренно ведёт ладонью вверх-вниз. В салоне машины снова раздаётся стон. Юноша уже вошёл во вкус, сам подавался вперёд, встречая свою руку, кусал губы и мычал от удовольствия. Но этого мало. Хёнджин потянулся другой рукой к своему рту, провёл пальцами по губам и, представляя, что это пальцы Чана, погрузил их внутрь. Стоны сменились на хлюпающие звуки и, наконец, это сработало. Когда они остановились на очередном светофоре, Чан перевёл на него взгляд. Глаза Хёнджина — тёмные и бездонные, бесстыжие. Он неторопливо вытаскивает пальцы и переводит взгляд на пах Чана. Конечно, он возбуждён, ещё бы. Ему тут устраивают такое представление. Хёнджин не останавливается. Теперь ему и не получится сказать «стоп». Он слишком жадный. Юноша придвигается к своему парню и проходится рукой, побывавшей недавно в его рту по длине Криса. Тот не реагирует, только сжимает руль, давя попутно ногой на газ, потому что загорелся зелёный. Хёнджин, как будто под кайфом. Он пробирается под брюки, оттягивает резинку белья и касается горячего члена Чана. У него уже стоит так, что становится больно. Но он не подаёт вида. Пока одной рукой Хван ласкает своего парня, вторую опускает ниже, касаясь себя там. Он уже давно отлично растянут, в нём даже осталась смазка, хоть сейчас бери и вставляй. — Чанни, — нарочито слащаво тянет он. — Во мне так пусто. — пальцами он играет сам собой, уже готовый пропустить их дальше. — Только попробуй. — низким голосом произносит парень. — Если засунешь их в себя, будешь только на них и скакать всю ночь. — Как жестоко. — ухмыляется Хван. Он вытаскивает руку и всем корпусом поворачивается к Чану, продолжая поглаживать его возбуждение. — Долго ещё ехать? — спрашивает он, наклонившись к самому уху. Чан не отвечает. Отнимает правую руку от руля и кладёт на затылок брюнета. Хёнджин понимает всё без слов. Он высвобождает член Чана из одежды и размазывает по нему естественную смазку. Каким бы холодным с виду не казался парень, его тело говорило само за себя. Хёнджин обожал, когда Чан возбуждался от одного его взгляда. Это льстило. Ещё ему нравилось, как низко стонет парень, когда Хван принимает член полностью. Просто музыка для ушей. Он опускается, кружит языком вокруг головки, а потом без особых прелюдий насаживается почти до конца. Чан издаёт стон удовольствия сквозь сомкнутые губы, не хочет слишком тешить самолюбие Хёнджина, но тут и так всё понятно. Машину на секунду уводит в сторону, но Чан уверенный водитель, быстро возвращает руль на место. А Хёнджин всё никак не успокаивается: сосёт старательно и мокро, как он любит, и как Чан любит. Втягивает щёки и сам же мычит от наслаждения, он обожает член своего парня. Они уже подъезжают к дому и Чан понимает, что скоро кончит. Он уже самостоятельно направлял голову Хёнджина и практически не давал отстраниться, чтобы вдохнуть. Тянул за волосы так, что становилось больно, а после с силой насаживал, заставляя давиться. У Хвана уже лились слёзы но Чан не прекращал насиловать его горло. Только когда он припарковал машину и вытащил ключи из зажигания, когда уже был на грани оргазма, — только тогда рывком оторвал парня от его занятия и мигом вцепился в губы. Дышать? Непозволительная роскошь. Теперь Хёнджин задыхался от поцелуя. Крис вылизывал его рот, погружал язык глубоко, пытаясь достать до горла, в котором только что был его член. Хёнджин в ответ кусал его губы, пытался отомстить за то, что не получил от своего парня желанной реакции. Но это пока что. Ему всё вернут в троекратном размере. Они вываливаются из машины, попутно целуясь, залетают в лифт, и Хёнджин и там готов встать на колени, чтобы закончить своё дело. Весь жилой комплекс знает, какие они отбитые. Чана уже не раз просили либо быть потише, либо установить звукоизоляцию. Тот, очевидно, послал их куда подальше. Дверь квартиры открывается и они наконец попадают внутрь. Спасибо, что Чан решил заранее найти карту, чтобы сразу её приложить, а не искать неизвестно где, пока Хёнджин превращает его шею в разноцветное месиво. Да, он любил такое. И когда его самого кусали и оставляли следы — тоже любил. Он не включает свет, не фанат подобного, наощупь ведёт Чана в его же комнату, пока тот срывает с него одежду. Попутно они сбивают на своём пути всё подряд, но это тоже обыденность. У Чана в квартире ремонт чаще, чем у хозяев бешеных собак. Хотя Хван та ещё псина. Кусается похлеще питбуля и в прямом и в переносном смысле. Кровать встречает их холодом. Чёрные простыни, чёрные шторы, за окном темно — то, что надо. У Хёнджина это любимый цвет. У него душа такая же. Парень хочет уже ухватиться за Чана, чтобы припечатать к себе, но не успевает, тот уже сжимает одной рукой его запястья, вдавливая в кровать, другой избавляя от последнего элемента одежды. На самом же ещё остались брюки, рубашку Хван успел стащить. — Любуешься? — ухмыляется Хёнджин, когда юноша напротив застывает на пару секунд, рассматривая его тело. — Придумываю наказание. — коротко отвечает он, резко переворачивая парня на живот. Тому уже жутко интересно. Он знает, что будет грубо, он этого и добивался. Чан наотмашь бьёт по правой ягодице и тело прошивает острая, но приятная боль. Хёнджин стонет в простыни, чувствуя в следующую секунду, как парень прижимается к нему, всё ещё в брюках, и не спеша толкается. — Готовился? — К твоему члену я всегда готов. Чан усмехается на это заявление. Пусть и правдивое. Коленом толкает одну ногу Хёнджина в сторону, раскрывая для себя, а тот подчиняется, приподнимаясь, для лучшего доступа. У него уже всё полыхает внутри. Чан недолго думая, погружает внутрь Хвана сразу два пальца. Смазка создаёт скольжение и юноша наклоняется и, обдавая ухо жарким дыханием, спрашивает: — Как давно? — В туалете клуба. — улыбается бессмертный Хван. — Растягивал себя, пока ты болтал со своим друзьями. Рычащий звук, который вылетает из горла Чана, повествует лишь о том, что Хёнджин доигрался. Сначала пропадал в туалете, а после вышел как ни в чём не бывало на танцпол и приманил к себе очередную жертву Криса. Он изначально планировал быть выебанным сегодня. И отнюдь не нежно. Чан снова шлёпает его, вытаскивает одной рукой ремень из шлёвок и затягивает им запястья Хёнджина за спиной. Туго. Больно. Но он уже не обращает на это внимания. Сейчас единственное, что в голове: это желание быть хорошенько наказанным. Его похотливая сущность упивалась этим. Крис быстро снял свои брюки вместе с бельём и, размазывая смазку, которая осталась на пальцах после Хёнджина, провёл рукой по всей длине несколько раз. Колечко мышц перед ним сжималось и разжималось, требуя принять в себя уже хоть что-нибудь. Чан сам еле сдерживался. Он приставил член ко входу и сразу же толкнулся до половины. Второй раз до конца. Хёнджин сжал зубами простынь. — Блять, как узко. — зашипел Чан, понемногу двигаясь. Он обожал этот зад. Сколько бы он не растягивал Хвана, как бы долго он это не делал, сколько бы смазки не тратил на его дырку — она всё равно всегда была потрясающе тесной. Член у Чана тоже был немаленький. Они отлично дополняли друг друга. — Ах! — Чан толкнулся особенно сильно. Хёнджина подбросило на кровати. Он хотел коснуться себя, но не мог, его парень об этом позаботился. — Ещё… Глубже. — Как скажешь. — бросил он, набирая такой темп, что у брюнета начинало у звенеть в ушах от хлопков кожи о кожу и хлюпающих звуков. Чан вбивался жёстко и часто, сжимая талию, ягодицы, оттягивая волосы на затылке Хёнджина и кусая плечи. На теле не оставалось ни единого живого места после их ночей. Член попадал прямо по простате и это было невыносимо. Хёнджин скулил, просил больше, сильнее, глубже. Подавался навстречу и сжимал Чана в себе так правильно, что у того перед глазами мерцали звёзды. — М-м-м! — очередной толчок оказался последним для выдержки Хвана. Он кончил без рук, выпуская изо рта оглушительные стоны, чувствуя, как Чан продолжает терзать его задницу. — Ча-а-ан! — Мы только начали. — усмехнулся он, выходя и переворачивая парня на спину. — Я обещал, что ты не сможешь сидеть. — и резко погрузил член обратно.

***

На следующее утро он и правда уже не мог двигаться. Открывая глаза, Хёнджин понимал, что предстоящие несколько дней придётся пострадать. Но зато как хорошо ему было ночью. Сейчас он практически не ощущает своё тело. Словно плоть отделили от разума и теперь есть только его духовное, — смотрящее со стороны, и материальное, — разрушенное и саднящее. Хёнджин перевернулся на спину и измученно простонал. Поднял руки перед собой, чтобы проверить. Ну конечно же следы остались. Следы от ремня Чана на руках, укусы на шее, плечах, бёдрах, синяки засосов и полный беспорядок в постели. Хёнджин кончил ещё три раза, ровно как и его парень, который использовал его тело, как хотел. Они отключились под утро, в конец уставшие и выжатые. На часах было давно за полдень. Плохо задёрнутые ночные шторы всё же пропускали солнечный свет, сквозь приоткрытое окно слабый ветерок тянулся по полу и заползал в кровать, щекоча лодыжки. Хёнджин завернулся обратно в одеяло и закрыл глаза. Вставать не хотелось, только пролежать так ещё целую вечность. Чана слышно не было. Это означало, что юноша спустился в ресторанчик внизу за едой, они часто ходили туда завтракать, когда ещё могли двигаться после очередной бурной ночи. Спустя десять минут в прихожей раздался писк двери — вернулся. Чан прошёл внутрь, снял куртку, повернул на кухню и принялся вытаскивать контейнеры из пакетов. Накупил много всего, как обычно. Кимпаб и куриный суп для Хёнджина, разное мясо, себе взял рис с овощами и пару энергетиков, потому что вечером придётся взяться за работу. Хотя единственное, о чём он мечтал — лечь и проспать ещё хотя бы два дня. Хёнджин его выматывал. Не только физически, но и морально. Он был невыносимым собственником, под стать Чану, но сам никогда не пытался играть роль верного пса и мог в любой момент пропасть, познакомиться с кем-то в клубе и пойти на свидание, флиртовать. А если Чан об этом узнавал, калечил не жалея его ухажёров. Избивал до полусмерти, если злость накатывала. Они с Хёнджином цапались чуть ли не каждый день, но потом также страстно мирились, проводя бесчисленное количество часов в кровати. Чан любил его грубо. Нежно, в редких случаях. Но Хёнджин и не просил, чтобы с ним в постели обходились ласково. Тогда он не получал достаточно удовольствия, ярких эмоций. Иногда они обсуждали, что сошлись на фоне общего безумства. Потому что были отражением друг друга. Чан не отставал от Хвана и сам часто развлекался с всё новыми и новыми мальчиками, готовыми вставать на колени и быть послушными. Это было приятно, но Крис всё равно возвращался к своему любимому. Послушные мальчики это весело, но его упрямый и непокорный Хёнджин один такой. Его никто не заменит. По крайней мере пока что. Чан раскладывает столовые приборы и заваривает кофе для Хвана. Стучит в дверь комнаты, безмолвно оповещая парня, что стоит выйти и поесть, а сам идёт в душ. Пять минут постоять под ледяной водой не помешает, даже наоборот — может разум прояснится. Он скидывает с себя одежду, стоя перед зеркалом. Хёнджин тоже вчера постарался. У Чана шея — основательный беспорядок. Ему словно пытались вскрыть глотку. Опять придётся надевать водолазку под самое горло, если он соберётся поехать в офис. Вода немного помогает. Однако, в голове всё равно куча ненужных мыслей. Например, о том, какого чёрта Хёнджин опять попёрся в тот клуб. И почему не оповестил его об этом. Чистая случайность, что Чан тоже вчера решил сходить туда с друзьями. Но вот Хван был один. Зачем он пришёл? Хотелось придушить придурка. Последнее время у них не клеилось. Всё-таки уже три года прошло, на одной страсти далеко не уедешь. Они горели так ярко и долго, а ведь огонь не вечен. Поэтому Чан стал всё чаще задумываться над их отношениями. Чего он хочет от Хвана? А Хван чего хочет? Им уже достаточно лет, чтобы начать анализировать. Чану, вот, двадцать шесть и он откровенно заебался от их неопределённости. Он знает, что Хёнджин его любит, но это как будто уже просто слова. Они зависимы. Крис и сам не готов его отпускать. Если бы и мог, то давно бы это сделал. Хватит. Ничего этот мозговой штурм не даст. Юноша выключил воду и вышел из душа. Вытер полотенцем мокрые осветлённые волосы и натянул спортивные штаны, толстовку бросил в корзину для грязного белья. Когда Чан завернул на кухню, там уже сидел Хван, в его футболке, и прихлёбывал суп. Тело его буквально кричало о том, что это просто абсурд, заниматься таким сексом, но по лицу Хёнджина и не скажешь. Он как ни в чём не бывало завтракал. — Сдаёшь позиции, — он с вызовом посмотрел на своего парня. — Я могу сидеть. — Да? — усмехнулся Чан. — Считай, я сделал тебе одолжение, завтра понедельник. — Пф, оправдание. — закатил глаза негодник. — Я могу взять отгул. — Опять? — Я ценный сотрудник. — как самоуверенно. — И клиенты меня любят. — Не сомневаюсь. Чан открыл энергетик и сел напротив. Скользил глазами по родному лицу и каждый раз замечал новые детали. Ему нравились черты Хёнджина, такие чёткие, изящные. На него даже смотреть одно удовольствие, что уж говорить об остальном. Хёнджин, откровенно говоря, тоже это понимал. Он мог склеить кого угодно и где угодно без особого труда, что и делал довольно часто, но покорно возвращался. Некоторым друзьям казалось, что однажды Чан либо присядет за убийство, либо угодит в психбольницу. Хёнджина, наверное, загребут следом. — А ты? — спустя время спросил брюнет. — Поедешь на работу? — Не знаю. — пожал плечами Чан. — Завтра обещают пятнадцать градусов, а ты мне всю шею искусал. — Красиво, да? — облизался Хван. Тормозов у него не было. Когда он смотрел на Чана, сразу хотелось протянуть к нему руки, потрогать, поцеловать, укусить. Хоть сейчас раздевайся и заходи на десятый раунд. — Очень. — безэмоционально ответил он, делая глоток энергетика. — Себя то видел? — Видел. — растянулся в улыбке Хёнджин. — Ты постарался. — Ты меня провоцировал. — Это моё хобби. Дерзкий. Порой Чан совсем не понимал, как с ним разговаривать. Настроение парня могло меняться со скоростью света, а за его проделками было не уследить. Иногда это конкретно надоедало. Но существовали и приятные моменты. Грели сердце их совместные воспоминания. Хёнджин был язвой и часто вёл себя несносно, но всегда готов был выслушать и поддержать, собирал Чану завтраки на работу, когда они жили вместе. Пропадал на несколько дней и закатывал истерики, но помнил о каждой значимой мелочи и устраивал внезапные вылазки в живописные места. Чан любил его ни за что и за всё сразу. Ненавидел и в шутку и по настоящему. И не знал, что с этим делать. — Мои вещи в стирке? — поинтересовался юноша, допивая кофе. — Ага. — кивнул Чан. — Тогда я возьму твои. — он поднялся со стула и направился в комнату. — Вызови пока мне такси. Так теперь они расставались. Чан вздохнул, взял в руки телефон и заказал машину. Действовали они по уже проверенной схеме. Хёнджин каждый раз уезжал и последнее время не оставался даже на выходные. Чан знал, почему так, но не хотел исправлять ситуацию — слишком сложно. Хёнджин и так никуда не денется. Не ушёл же, когда застал своего парня с другим в постели в их общей квартире. Нет, чисто технически — ушёл, но не навсегда. Он снял апартаменты подальше от Криса и заблокировал его номер. Спустя неделю позвонил сам и попросил забрать из ресторана. У Чана чуть зубы в пыль не скрошились, так сильно он сажал челюсть, когда увидел, как его парень выходит из заведения с незнакомцем, смеясь, и целует его на прощание. Очевидно, это была месть. Хёнджин любил побольнее. Это действовало в обе стороны. И принимать и причинять. Вот только их отношения от этого лучше не становились. Последнее время казалось, что они только хорошие секс-партнёры, но никак не влюблённые. Хотя Хёнджин отказывался об этом думать и обсуждать, когда Чан поднимал тему. Он был уверен в своих чувствах и не хотел разбирать ничего, что касается сложностей. Юноша не начинал бы эту историю с местью и ревностью, если бы не давал повода Чан. Он первый когда-то давно предложил попробовать втроём. Ну они и попробовали. Хёнджину, разумеется, понравилось, но не настолько, чтобы повторять. А вот Чану эксперимент показался удачным и совсем не одноразовым. Неизвестность манит, новые люди, новые обстоятельства — всё это цитадель ярких эмоций, блаженства. Любить Хвана — это одно, но отвлекаться от их общих проблем — совсем другое. — Я напишу тебе, как доеду. — бросает брюнет, уходя. Чан знает, что он не напишет.