Просто дом

***

      На краю деревни пустовал дом, заросший цепким плющем. Выцветшая деревянная калитка, ведущая в завядший сад, больно кусалась, оставляя глубокие занозы любопытным прохожим.       Одичавший дом жил своей жизнью. Он вдыхал прохладный ветер, хлопая скрипучими дверьми и незакрытыми ставнями, смеялся вместе с теплыми лучами, искрясь солнечными зайчиками, и рассыпался мягким шелестом дверного колокольчика. Он горевал вместе с дождем, растекавшимся по окнам с зарубцевавшимися разводами, и замерзал из-за прогнившей крыши.       Он был ворчливым стариком, сплетничавшим о соседях и недовольно раскручивающим антенну.       Он был нервным подростком со скребущимися углами и слезающими обоями. Он ненавидел чужаков, злобно поскрипывая старыми половицами.       Он был беспокойным ребенком, боявшимся темноты. Он жмурил глаза, кутался шторами и дрожал от страха до осыпающегося чердачного песка.       Он был проказником и затворником. Он был просто домом, сотканным из досок и сожалений. Домом без хозяина. Сиротой деревенской улицы.

«Дом без людей, что человек без души»

***

      — Ничего не изменилось, — Джисон пнул камень. Тот влетел в порог, выбив деревянную доску, и растворился под домом.       Всё та же рухлядь.       Он недовольно отряхнул ботинки, запачканные грязью деревенских дорог.       — А если там призраки? — на хрипящем пороге мялся Дживон, сжимая игрушечного зайца в руках. Он внимательно всматривался в лицо брата, но оно не выражало ни капли страха. Он, по своему обыкновению, выглядел скорее раздраженным, чем напуганным. Но Дживон не верил ему. Не верил ни единому его взгляду.       — Тогда у них нет вкуса, — бросил Джисон и не долго думая, раздраженно толкнул скрипящую дверь, растворяясь в темноте чужого дома.       Поднявшаяся пыль заставила их задохнуться кашлем. Запах прелой древесины плотно объял Джисона. Он наглотался застоявшимся воздухом.       Родной дом, он такой.       Здесь Джисон был не просто лишним. Он как инородное тело, проникнувшее в чужой организм. Он вызывал зуд и удушье у дома. С каждым его шагом под ногами жалобно взвизгивали половицы, а дом беспомощно вздыхал, разгоняя тяжелый скрип по углам, словно с трудом бьющееся сердце.       Вокруг что-то постоянно перекатывалось и перетоптывалось, словно с ним играли в пятнашки. Даже собственная тень предательски шарахалась от него, перепрыгивая со шкафа на тумбочку, спотыкаясь о ковёр и расплываясь в незнакомых силуэтах.       Как будто дом забыл, что Джисон когда-то был его частью.       Он аккуратно прикоснулся к стене, боясь, что та растает, как песочное печенье в теплом молоке. Обои под его пальцами проскользили по стенке, вздуваясь и продавливаясь в приступе щекотки.       Никуда не годится.       Джисон одёрнул руки от стены, пошарившись в карманах куртки.       — Ты там? — голос с порога заставил его дернуться и чуть не выронить найденный фонарик, — Призраков нет?       Джисон раздраженно выдохнул, посильнее сжимая фонарик. Осветив стены прихожей, он нашел выключатель, но пыльная лампочка, сверкнув пару раз, оставила их в темноте.       Яркий свет разбудил какую-то тень. Она свалилась со шкафа, запутавшись в разбросанных пакетах, зашипела и вскочила на маленький столик. Джисон отшатнулся назад. Его сердце сжалось до размеров иголки, проскользнувшей в пятки, а рука внезапно дернулась, запустив вперед фонарик. Тень взвизгнула, разбив вазу, и прошмыгнула между ног, вылетев из дома.       Не успел Джисон выдохнуть, как сзади послышался крик брата, — Не надо было приезжать! Дом нас не любит! — выронив плюшевого зайца, он сел на корточки и схватился за голову, — Мы должны уйти. Уйти!       — Хватит! — оборвал его Джисон, пытаясь вернуть тишину и остановить бешенное сердце, рвущееся наружу. Подняв фонарь, он подошёл к брату, — Это просто ветер. Просто ветер, понял?       — Ты врёшь, — его лицо покраснело, а на глазах навернулись слезы, — Ты всегда врёшь. Говорил, что бабушка дома, но почему она не встречает нас? — он развалился на пороге, горько вцепившись в свой рюкзак, пока Джисон пропускал удар, болезненно нахмурив брови, — Где она?       — Уже поздно, — он протянул руку к брату, — Вставай.       — Куда ты сегодня уходил? — Дживон отмахнулся от его руки, — Ты обещал быть рядом.       — У меня были дела.       — Всегда так говоришь.       — Закончил? — взглянув сверху вниз, Джисон бесцветно выдавил, — А теперь вставай. Иначе будешь ночевать на улице.       Они позабыли этот дом с тех самых пор, как хлипкая деревянная дверь казалась им чугунной. Когда приходилось наваливаться всеми силами, чтобы почувствовать легкий весенний ветерок, путающийся в волосах. Когда ребяческая свобода оседала на кончиках пальцев.       Позабыли еще тогда, когда стены пахли свежей древесиной, а внутри разносился запах хрустящих пирожков. Когда покой и беззаботность крепко укутывали бабушкиным пуховым одеялом, согревая в холодные летние ночи.       Сейчас у дома есть лишь один непрошенный гость, которого он встречает с небольшой горечью и крепкими объятиями, как старого друга, вернувшегося с дальней дороги. Гость, скрашивающий одиночество и напоминающий о грядущем конце — луна, пробивающаяся сквозь щели в прогнивших досках.