ГЛАВА 2. Хозяин дома
16 июля 2025 г., 12:58
***
Какой взрослый человек поверит в призраков?
Призраки – это полный бред. Повторял Джисон, рассыпая соль по периметру дома. На самом деле, он не суеверный, он рациональный: проще перестраховаться, чем вечно сожалеть. Этот урок Джисон усвоил прекрасно. Пока он пытался избавиться от навязчивых воспоминаний о том, как странно поглядывал на него Дживон, когда он обходил стороной черных котов или стучал о пол упавшей вилкой, из-за забора показалась длинная удочка. Ведро с рыбой приземлилось у соседней калитки. Мужчина довольно потёр руки, собираясь толкнуть дверь, но его взгляд упал в соседний сад. Он замер. С его лица тут же слетела улыбка, а зрачки выкатились так, что он походил на рыб в ведре. – Эй, что ты делаешь? Мальчишка не замечая его, продолжал вытаскивать из дома пыльные полки. – Постой-ка, этот стол. Откуда ты его взял? – сосед приблизился к забору, но мальчишка словно и не слышал его, – А-ну прекрати! Верни всё на место, – старик ворвался в чужой сад и схватил его за руку. Джисон моргнул пару раз и растерянно уставился на соседа. В следующую секунду его взгляд прояснился. Он нахмурил брови и исподлобья уставился на соседа, – Твоё ли это дело, старик? – он вырвал руку, не дожидаясь ответа, – Иди, куда шёл. От такой грубости старик онемел. Спровадив назойливого соседа, Джисон вытащил ещё несколько хлиплых полок в сад, чтоб избавить их от пыли, и, бестолково потоптавшись по умирающему огороду, вернулся в дом. Утром здесь даже симпатично. Если позабыть о прогнивших досках, удушающей пыли, летающей по всем комнатам, и облезлых обоях. Вполне себе симпатично. Дживон всё ещё спал. Обойдя весь дом, Джисон беспомощно завалился на табуретку. За что взяться, если всё разваливается? Подавшись вперед, чтобы уронить разболевшуюся голову, в ладони, он услышал треск и свалился с табуретки. Отвалившаяся ножка, покатилась к шкафу, ударившись о дверцу. – Чёрт, – он раздраженно отряхнул запачканную одежду. Давно стоило переодеться. Но у него не было вещей, которые не жалко было запачкать, а брать чужие он не собирался. Пока Джисон сидел на полу, его ослепил свет. Из приоткрытой дверцы озорливо поглядывала большая кастрюля, пуская солнечные блики в глаза. Он схватил ее. Но вспомнив, что для завтрака нужно что-то другое, отставил в сторону, перекопав всю кухню в поисках сковородки. Всё-таки кастрюля не самый худший вариант. Подумал он, вспомнив отца и его яичницу в половнике. И почему-то от этой мысли что-то горькое разлилось в груди. Он запрятал это чувство, как дети прячут конфеты по карманам: жадно и глубоко, чтоб никто не смог обнаружить. Даже он сам. Переломав половину спичек и обожжа все пальцы, он всё-таки вытащил глазунью, красиво разложив ее на тарелке. Искусно засервировав стол, он довольно улыбнулся и сразу же избавился от грязной посуды. Дживон был единственным человеком, который оставался рядом с ним на протяжении всех этих лет, но Джисон так и не научился подступаться к брату. Когда дело касалось отношений, Джисон казался себе до ужаса нелепым, он разбивал чужие чувства, как тарелки на «счастье», а пытаясь что-то исправить, топтался на заживающих ранах, причиняя еще большую боль. Такой уж он человек. Переезд в этом плане казался ему прощальным подарком его горе-судьбы. Он не рассчитывал начать всё с самого начала. Его белый лист уже давно истрепался, покрылся грязными разводами и изорвал свои хрупкие углы. – Планируй худшее, надейся на лучшее и верь в чудо, – повторял отец. И Джисон пытался. Но он так и не научился следовать советам отца. Ни одному из них. Ему не удавалось планировать худшее, оно возникало где-то далеко, незаметно и обрушивалось водяным шквалом, утаскивая на глубину. Джисон давно был погребён под толщей воды. А лучшее? Надеяться на лучшее было хуже жизни на дне. У Джисона выходило только верить в чудо. Он чертовски в него верил. Начать всё с чистого листа невозможно, но вывести что-то новое поверх старого, скрыть засохшие чернила – это чудо, в которое Джисон продолжал верить. Он будет брать в руки кисть пока не отучится выводить привычные уродливые каракули, пока не перестанет оставлять пятна и протирать листок до дыр. Он продолжит пробовать из раза в раз пока не закончатся чернила. Поэтому он долго топтался вокруг двери, выискивая в своей огрубевшей душе живые, теплящиеся в самом сердце, слова. Но переступив порог комнаты, неожиданно обрубил, – Иди завтракать. Дживон растерянно взглянул на него. Его взлохмаченные волосы разметались по голове, а огромная отцовская пижама съехала на плечо. Он пару раз сонно моргнул и недовольно взглянул на Джисона, нахмурив брови. – Чего сидишь? Иди. Схватив свою игрушку, он впрыгнул в тапки, молчаливо покинув комнату. Хлопнувшая дверь ознаменовала провал всех утренних стараний. Опустив голову, Джисон уткнулся в светлые следы на грязному полу, – Стоило всё-таки найти сковородку. – Стоило всё-таки поучиться манерам, – сзади упала книжка и Джисон резко обернулся, обронив сердце в пятки. – Кто здесь? – дом не ответил ему. Схватив веник, он медленно осмотрел комнату, вглядываясь в облезшие углы. – Не там ищешь, паршивец, – темный силуэт преломил солнечные лучи, оперевшись о стертый дверной косяк. Неряшливые пряди, как ложка гречишного меда, как закатное солнце, запутавшееся в облаках, спадали на глаза, скрывая бездонные зрачки, залитые чернилами. На бледном лице рассыпались выцветшие веснушки, а во взгляде блуждали злые огоньки. Джисон скользнул взглядом по порогу и резко развернулся к окну. – Не видишь? – краешек рта приподнялся, обнажая лукавую ухмылку. Он лениво поднял руку, щёлкнув пальцами, и веник в руках Джисона разломился, – А теперь?***
– А вы не знали? – владелица старого магазинчика, в который устроился Джисон, поймала его в дверях, любопытно вцепившись выпученными глазами. – Не знал что? – В том доме кто-то живет, – она тревожно оглянулась по сторонам и, быстро перекрестившись, прошептала, – Говорят, по вечерам в окнах загорается свет, а во время дождей с крыши слышен стук, – она схватила воображаемый молоток, вбивая гвозди в воздух, – Тук-тук. Тук-тук. Джисон устало прикрыл глаза.«Добро пожаловать домой»
