Просто дом

***

      – Паршивец, – окликнул дух, но мальчишка даже не обернулся, – смеешь игнорировать? – он спустился по склону, бормоча себе под нос.       Приблизившись к Джисону, дух замер. Мальчишка сидел на коленях в грязи. Дождь размыл берег, и земля превратилась в липкую кашу, жадно цепляющую всё, к чему прикасалась.       Дух уставился на мальчишку. Капли дождя скатывались с его лица, смешиваясь с грязью на одежде. Но он продолжал смотреть на реку, не отрывая взгляда, словно его здесь и не было.       И что он там увидел?       Дух развалился в любимом кресле, вспоминая ночное происшествие. За окном царила ночь, а в гостинной не горел свет, но даже даже в темноте чувствовался неприятный бардак, захвативший дом.       Забросив размышления, он отмахнулся и начал подбирать упавшие вещи. Но стоило его взгляду коснуться двери в спальню, как он похлопал по половицам:       – Думаешь, я не прав?       Дом ничего не ответил.       Дух хмыкнул, складывая вещи на полку:       – Это не важно. Они нам не хозяева.       В этот раз тумбочка не посмела издать ни звука, и на лице духа появилась самодовольная улыбка. Он наслаждался своей победой пока дверца шкафа не нарушила тишину.       С его лица тут же пропала вся радость, он с раздражением взглянул назад:       – А ты куда лезешь? Старик, тебе бы лишний раз не двигаться, того и глядишь развалишься.       Шкаф продолжил скрипеть, как ворчливый старик.       – Понял-понял, – дух беспомощно вскинул руки. – Пусть будут, но дружить с ними я не стану. Прогнали Хозяина, – он ткнул в сторону выхода, – Мебель из прихожей вытащили. Где она теперь? На помойке? Того глядишь, до вас доберутся. Растащат, распродадут или ещё что похуже. Такого конца ждёте? – он сжал в руках полосатое полотенце, оно ещё пахло бабушкиным стиральным порошком. В глазах мелькнула злость, – Не позволю.       Внезапно распахнулась дверь, и из комнаты вылетел юноша. Он начал бродить по дому, как привидение, потерявшее последние капли рассудка. Белая ночнушка металась меж дверей, перебирая босыми ногами по скрипучему полу.       – Дживон? – дух привстал, наблюдая за его метаниями.       – Где, – он рылся в полках, – Где же?       Дух подошёл к нему, внимательно осматривая с ног до головы:       – Тебе плохо?       Но тот не ответил. Он быстро перебирал аптечку. Его руки тряслись. Банки громко падали на пол, раскатываясь по углам. Что-то закатилось под дверь, что-то – под шкаф. Снова беспорядок.       – Эй, – дух подошел к спальне и облокотился о дверной косяк. Сквозь приоткрытую дверь в комнату просочился свет. На кровати, в которой обычно спал Дживон, валялось мятое одеяло. Оно свешивалось на пол, касаясь небольшого матраса, придвинутого к кровати. На нём, укрывшись с головой, спал Джисон. Он никак не реагировал на духа, заставив того вздохнуть и закатить глаза:       – Твоему брату плохо. Разберись с этим.       Но ответа не последовало.       Дух посмотрел на человека, спрятавшегося под одеялом, и в его голове промелькнуло что-то нехорошее. Он нервно взглянул на порог и повысил голос:       – Эй, хоть знак подай. Мне надо знать, что ты живой, слышишь? Ответь и валяйся, сколько душе угодно.       Сегодня духу никто не спешил отвечать. Это начинало по-настоящему злить:       – Если помрёшь здесь, я тебя точно прибью!       Если мальчишка решил таким образом прописаться в этом доме, то это фатальная ошибка – дух выпнет его в первую же секунду его потусторонней жизни.       Ситуацию усугубляли звуки, доносящиеся из-за спины – Дживон возился в гостинной. В спальне же продолжала царить тишина.       Дух ещё раз взглянул на порог.       Он не любил спальню. И братья, кажется, об этом догадывались. Они пользовались его слабостью: Джисон сбегал сюда, когда хотел укрыться от духа, а Дживон прятался в шкафу, чтоб его никто не нашёл. Ещё этот дурацкий чемодан, о котором мальчишка переживал больше, чем о себе, стоял как раз в спальне. Отчего до сих пор оставался в целости.       Дух взглянул на матрас и, не дожидаясь, пока в голову придёт идея запульнуть в мальчишку какой-нибудь вещицей, сжал кулаки и шагнул вперёд. В два шага он очутился около матраса и схватился за край одеяла и сдёрнул его с юноши.       Джисон и правда спал. Но выглядел он, мягко говоря, нехорошо. Плечи ссутулились, он вздрагивал от озноба. Мокрые пряди, прилипли ко лбу, сквозь приоткрытые губы вырывалось прерывистое дыхание.       – Ты идиот, – послышалось сдерживаемое шипение, – Безнадёжный идиот.       Услышав знакомый голос, Джисон приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть нависший над ним надменный взгляд. Но, приподняв тяжёлые веки, не обнаружил ничего подобного. Ему даже показалось, что на лице духа промелькнула тревога, тут же скрывшаяся во тьме. Видимо, дела и правда плохи – у него начались галлюцинации.       – Джисон, Джисон! – брат пытался растолкать его, – Не умирай.       – Я не умираю, – ответил хриплый голос.       – Лекарств нет.       – Ложись, – он вздрогнул и, нащупав одеяло, укутался, – Мне просто нужно поспать.       Как только его макушка пропала под одеялом, глаза сомкнулись и он провалился в сон.       Дживон стянул с кровати своё одеяло, накрыл брата и начал вертеться по сторонам.       Дух вскинул голову, его взгляд вцепился в калитку. Через секунду послышался звон дверного колокольчика. Дживон подлетел к окну, выглянув наружу, его глаза блеснули. Выпалив «спасибо», он выскочил на улицу.       – Хоть ты оденься нормально, – кинул ему вслед дух, но вновь остался неуслышанным.       К этому времени дождь уже прекратился, оставив на окнах серебряные дорожки. Из-за туч показалась луна, а в соседнем доме, не смотря на поздний час, продолжал гореть свет.       Дживон выбежал из комнаты оставив их в тишине. Дух внимательно смотрел на юношу, будто пытался разрешить какую-то задачу. В следующий миг он вновь стянул одеяло с головы Джисона.       Во тьме блеснуло что-то яркое. Из-под кофты мальчишки вывалилась железная подвеска. Она мелькнула, отразив лунный свет, и упала на светлую простыню. Дух замер.       Небольшая подвеска – уродливый полукруг, скрюченный, как червь на раскалёной земле. Сделано наспех, неумело, словно мастер и вовсе не умел держать инструмент. Дух разглядывал её, и с каждым мгновением лицо его серело, сливаясь с тусклым блеском старого металла.       Он сжал подвеску в кулаке, тихо прошипев:       – Это моё.       Почему-то этот мальчишка отнимал у него всё – дом, спокойствие, воспоминания и, в конце концов, добрался и до его сердца. Это было несправедливо. Ужасно несправедливо.       Поборовшись с желанием сорвать подвеску, он затолкал её обратно под кофту Джисона, и тут же натянул на лицо привычное раздражение.       У него не было причин помогать мальчишке. Точнее наоборот – у него была куча причин, чтобы не делать этого. И сейчас он получил ещё одну. Но он был Ли Минхо, а Ли Минхо никогда не забывал добра.       Он мог быть самым отвратительным человеком в деревне. При жизни так и было. Он был мелким хулиганом, ошибкой и недоразумением. Он кусался и дрался. Не подпускал никого – к слову, никто и не спешил подпускать его к себе. Так было до его знакомства с Хан Сохёном.       – Я просто отдаю долг, понял? – его рука коснулась горячего лба мальчишки. От прохладной ладони брови Джисона слегка расслабились, – Тебе стоит поблагодарить отца.       И снова исключение. На этот раз точно последнее.       Вокруг них начала виться энергия. Дом жалобно поскрипывал, пока дух всё сильнее хмурился, не отпуская руки.       Удивительно, и как такое мелкое сердце может вместить в себя столько кошмаров?

***

      Джисон тонул. Его тело горело, но он чувствовал лишь ледяные потоки, поглощающие его. Они разрывали на части, тянули в разные стороны. Кружили во тьме, не выпуская из своей хватки.       Он судорожно перебирал руками, но они скользили по воде, не находя опоры. Он рвался вверх, к свету — туда, где солнце играло на поверхности. Но река не отпускала его. Она утягивала вниз, в холодную тьму, где не было ничего кроме смерти.       Он взглянул вниз. Под ним разверзлась бездна. Он зажмурился.       «Я не хочу умирать».       В тот момент, когда темнота уже почти проглотила его, он почувствовал крепкие объятия. Сильные руки вытянули его к поверхности, оттолкнув к берегу. Река, будто подчиняясь чужой воле, выбросила Джисона на грязную землю.       Кашляя и дрожа от холода, он с ужасом уставился в воду.       «Папа».

***

      Джисон вскинул руку и вцепился в чужую ладонь. Фигура напротив содрогнулась и замерла. Комната погрузилась в тишину.       Луна скрылась в грозовом небе, бросив комнату на съедение тьме. Но эта тьма не пугала — в его ладони была рука. Рука, которая не пыталась оттолкнуть. И хотя за окном всё ещё стучал дождь, Джисон слышал только собственное сердце.       В гостиной горели свечи. Слышались перешёптывания и скрип половиц. Три человека слонялись от угла к углу, то и дело поглядывая в тёмную комнату. Из приоткрытой двери пробивался слабый свет.       Джисон с трудом приоткрыл веки. Он лежал в кровати, под тяжёлым пуховым одеялом, мешающим дышать.       Рядом кто-то сидел. Свет из гостиной едва касался его лица, высвечивая глубокие тени на уставших чертах. Глаза, в которых прежде блуждал огонь, налились непроглядной тьмой.       Джисон сжал его руку сильнее, будто боясь, что тот может растаять. И, с трудом разлепив губы, прошептал:       – Выгони их.       В гостиной повисла тишина.       – Видишь? – раздался мужской голос.       Беспокойный шепот соседей достиг их слуха. Дух обернуться к порогу. Увидев удивлённые лица соседей, замерших в дверях гостинной, он резко одёрнул руку.       – Очнулся? – спросил он холодно, не глядя на Джисона.       Джисон не ответил. Он смотрел на духа, стараясь удержать его взглядом: упрямо и почти зло.       Дух встал с кровати, коснувшись дверного косяка:       – Вот и выгоняй.       И прежде, чем Джисон успел ответить, растворился в отблесках свечей, оставив его в темной комнате.

***

      – Они дети! – женщина вырвала руку из ладоней мужа. – Можешь идти. Я останусь.       – Ты такая упрямая, – вздохнул мужчина. – Это простуда. С ними ничего не случится.       – Говоришь как врач или сосед?       – Как твой муж.       – А мой муж – Бог? – в её голосе зазвенел металл, – Ты всё знаешь?       – Послушай, – мужчина прикрыл глаза и сказал тише. – Они не наша проблема. Вот вечно ты навесишь на себя всё.       – А чья же? – она указала на Дживона, который раскладывал баночки по цветам. – Посмотри, это же дети.       Она перевела взгляд на тёмную спальню и понизила голос:       – То, что тот мальчишка вышел на подработку, успевает заботиться о брате и хамить старикам, не значит, что он повзрослел. Сам же знаешь, даже взрослые нуждаются в родителях, – она помедлила. – Если бы Сынвон...       – Если бы что? – перебил её муж, – Хватит вспоминать прошлое.       – Дорогой, пожалуйста, – голос её дрогнул. – Позволь мне обвешаться этими проблемами и не добавлять лишних сожалений?       – Ты уже всё решила, – он упаковал свою аптечку, – Какой смысл спрашивать?       Она направилась к Дживону, и её голос приобрел прежнюю мягкость. Мужчина уселся на диван, отвернувшись к стене.

***

      Дух лежал на полу, прислонившись головой к бабушкиной кровати. Над головой скрипнула люстра, покачиваясь из стороны в сторону. Пыль кружила в воздухе, оседая на волосах.       – Почему? – он взглянул на блестяшки, бьющиеся друг о друга, – Будто сам не знаешь.       Он прикрыл глаза, пытаясь скрыться от головной боли, и медленно проговорил:       – Если плохо людям – плохо и дому.       Пол жалобно взвизгнул и дух слегка похлопал по половицам:       – Ну-ну, это не из-за тебя.       По стене прокатился протестующую стук, но дух уже не услышал его.

***

Ли Минхо

      Чужие кошмары заразны.       На улице стоял ясный летний день. Минхо прятался в тени старого дуба. У разбитых коленей лежала стопка сорванных подорожников. Стиснув зубы, он пытался стереть грязь со старой отцовской удочки.       Стоило отцу их бросить, как мать решила избавить дом от всех его вещей – при этом не чураясь никаких методов – ломала, кромсала на сотни кусков, сжигала. Уничтожала самыми изощрёнными методами. Так что по всей деревне дым стоял и за каждым столом шептались о непутёвом гуляке. Иногда Минхо казалось, она бы и его покромсала, да только ножниц подходящих не нашла.       Отец ушёл в прошлом году – съехал в соседнюю деревню к родителям. Но почему-то казалось, что он сбежал на другой край света. Уже год прошёл, а Минхо видел его лишь раз – в начале прошлого лета. Мать тогда увидела их, закатила истерику на всю деревню. Соседи чуть ли не с вилами на берег повываливались – спасать несчастную женщину. С тех пор Минхо каждый день ходил на речку в надежде встретить отца, но тщетно.       Всё тупые соседи – надо было им вмешиваться в чужую семью.       Пока Минхо размышлял, пара ботинок шагнула вперёд – кто-то забрёл в их сад. Перед ним появился мальчишка. Его рука потянулась к тени дерева. Звонкий голос, заставил Минхо вздрогнуть:       – Мы так похожи. Давай дружить?       Минхо вскинул голову, его зрачки злобно сверкнули. Обычно этого хватало, чтоб все деревенские обходили его стороной, но мальчишка ни капли не смутился. Наоборот, наклонился и осветил его широкой улыбкой:       – У нас же веснушки одинаковые.       – Ты дурак?       Мальчишка звонко рассмеялся. Смех разносился по всему саду, проникая под кожу. Громкий и раздражающий.       – Ты как моя мама, – с лёгкостью произнес он, будто это сходство забавляло его.       Минхо ещё не видел настолько нахальных соседей – зайти в чужой сад и насмехаться над хозяевами. Если он сейчас же не отстоит свою территорию, остальные могут решить, что здесь проходной двор.       Он схватил горсть земли:       – Проваливай.       – А то что? Песком закидаешь?       Минхо швырнул в мальчишку горсть земли, даже не думая.       – Серьёзно? – прошипел мальчишка, протирая глаза. По щекам размазалась грязь, но он упрямо протянул руку, не разбирая ничего перед глазами. – А если я не уйду? Что тогда?       Минхо поднял руку и мальчишка тут же дёрнулся:       – Погоди! Но я просто хочу подружиться, – выпалил мальчишка, – Небо говорит, что у нас отличная совместимость. Посмотри, – он раскинул руки, – Сами звёзды благоволят нам.       – Какие звёзды? – Минхо покрутил пальцем у головы и ткнул в ясное небо, – Ни одной. Даже облаков нет.       – Как нет? – мальчишка постучал по своей груди, расплывшись в улыбке, – А я тебе на что? – он снял подвеску и протянул ему звезду, – Так что считай, – наша дружба благословлена.       И он вновь протянул руку.       Минхо застыл. Он посмотрел на мальчишку, а потом на протянутую руку. Абсолютная глупость. Кому есть до него дело? И кто возвращается после того, как получил землёй в лицо?       Мальчишка стоял на солнце, перекрывая головой слепящие лучи. Он весь светился. Только протянутая рука утопала в тени.       Минхо смотрел на эту ладонь. Всякий раз, когда кто-то тянулся к нему, свет обрывался об его пальцы. Даже солнце рядом с ним начинало отбрасывать тени.       Он поднялся и отбил его руку в сторону.       – Тебе лучше держаться подальше.       Мальчишка отшатнулся от неожиданности. Его нога скользнула по траве и, не удержавшись на ногах, он рухнул на землю. По ноге потекла кровь, но, прикусив губу, он упрямо взглянул на Минхо.       Минхо замер. В груди что-то сжалось. Он дёрнулся, будто его ударило током, и опустился на корточки.       Пока он возился с коленкой мальчишки, тот без стеснения рассматривал его лицо. Поймав изучающий взгляд на себе, Минхо нахмурился:       – Не болит?       – Немножко.       – Тогда хорошо, – Минхо схватил его за плечи и выставил за дверь, хлопнув калиткой, – дорогу знаешь.       Мальчишка продолжал стоять перед закрытой дверью. Коленка болела, но почему-то больнее всего было в груди.       Он опустил голову и повернулся к дороге, прикусив губу. Только сейчас он ощутил во рту привкус железа.       Но за спиной вдруг открылась дверь. Глаза мальчишки расширились, он резко обернулся. На него посыпался дождь из подорожников.       Калитка вновь захлопнулась.       – Что ты там делаешь? – мальчишку окликнула женщина.       – Мам, – он обернулся к ней. В воздухе кружились сорванные лепестки. Он ярко улыбнулся, – Я друга нашёл!       – Хватит там копаться. Пошли домой.       – Я быстро! – крикнул мальчишка, подбирая лепестки и засовывая их в почтовый ящик. Его другу они наверняка нужнее.       Схватив на прощание пару подорожников и сунув их в карман, он поблагодарил новоиспечённого друга и побежал.       Минхо жадно смотрел вслед удаляющимся фигурам. Они обе были залиты летним солнцем. Так близко, но так далеко.       Женщина обернулся к калитке, и её взгляд упал прямо в щель, из которой за ними подглядывали. Минхо тут же отпрянул от двери, схватившись за щёки и растерев их до красноты.       – И что за бред? – пробормотал он себе под нос и поднял голову к небу — там, где только что мальчишка показывал звёзды, не было ничего, кроме солнца.