Просто дом

***

      По дому разносился сладкий хрустящий запах, живший годами в его стенах лишь призрачным воспоминанием. И дом радостно мурлыкал, раскатывая довольное шуршание по углам.       – Сто-о-олько? – измазавшись в муке, Дживон протягивал брату кастрюлю с тестом. Его глаза сияли восторгом.       – Ещё немного, – ответил Джисон, высунувшись из-за дверцы духовки. Его щёка тоже была украшена белым отпечатком, а во взгляде читалась сосредоточенность.       Через полчаса Дживон прилип к запотевшему стеклу, разглядывая разложенное по формочкам тесто, греющееся в освещенной духовке, а Джисон укладывал первую партию печенья в плетеную корзину.       В этот момент на кухне появился Минхо. Воздух всё так же пах ванилью и маслом, но стоило ему войти, как плечи Джисона невольно опустились, а лёгкая улыбка, с которой он наблюдал за братом, бесследно исчезла. Не оборачиваясь и продолжая раскладывать печенье, он тихо произнёс:       – Хочешь ее увидеть?       Минхо резко вскинул голову и застыл. С его глаз будто спала пелена, они вспыхнули острым, живым светом, уставившись в сгорбившуюся спину.       Прикрыв печенье белым полотенцем, Джисон взглянул в окно: сквозь листья яблони просачивалось солнце, мягко касаясь их лиц.        – Можешь ненавидеть меня, – его голос звучал ровно, будто он забыл все вчерашние обиды, – Но ты же хочешь её увидеть?

***

      Джисон прикрыл калитку, но его рука замерла. Накалившееся железо прожигало руку. Он взглянул на дом и нахмурился, не решаясь открыть.       – Что? – Минхо уставился на него. Джисон продолжал молчать, бегая взглядом от калитки до дома, – Передумал? – дух откинулся к шершавым доскам забора, скрестив руки на груди, – Или снова играем в прятки?       Джисон тяжело вздохнул, разминая складку меж бровей.       – Делать мне нечего, – вздохнул он, отпуская накалённое железо. Взгляд стал серьёзным, – Ключи.       Минхо удивлённо уставился на него.       – Ключи там остались, – повторил Джисон, не улавливая в тёмных глазах ни проблеска понимания. Он на мгновение обернулся, чтобы убедиться, что Дживон всё ещё увлечённо скачет по улице, гоняясь за бабочками. Затем кашлянул и тихо, почти шёпотом, сказал, – Возвращаться в дом – плохая примета.       Лицо Минхо прояснилось. В глазах мелькнул огонёк, вслед за которым расцвела улыбка. В следующее мгновение сонную улицу озарил смех.       – Неужели, – сквозь смех произнёс он, – Ты веришь в приметы?       – Нет, – тут же, отрезал Джисон, но уши предательски запылали густым багрянцем.

***

      День был на удивление прекрасным. Вчерашние облака растворились в синеве, но с самого утра в небе шла безмолвная война. Вчерашняя луна не желала уходить, подглядывая за людьми, а солнце жарило, не выпуская жителей из домов.       Они шли по лесной тропе. Их собственные тени, длинные и причудливые, то заваливались друг на друга, сливаясь воедино, то растворялись в густой тени елей.       Дживон шёл впереди. Панамка на голове подпрыгивала под темп шагов, а белый сачок раскачивался из стороны в сторону.       От самой калитки, Минхо незаметно оглядывался по сторонам, всматриваясь в чужие дома и поглядывая на ветви цветущих деревьев.       Позади всех брёл Джисон. Уткнувшись в корзину в своих руках, он хмурился. Заметив Джисона, Минхо затормозил, поравнявшись с ним.       – Опять хмуришься?       – Что? – Джисон растерянно поднял взгляд.              Минхо перестал осматриваться, серьезно на него взглянув, – Почему ты позвал меня?       – Ты же хотел.       – С каких пор это имеет значение?       Джисон перевёл взгляд на дорогу. Тропа была усыпана чужими, незнакомыми следами.       – Не иметь возможности попрощаться, – повисшие в воздухе слова подхватил шелест листвы, – Что может быть хуже?       Минхо было собрался что-то ответить, но разомкнув губы, так не нашёл слов.

***

      – Вы тоже тут? – их путь внезапно преградил букет пышных пионов, из-за которого выглянула цветная панамка, – Как хорошо! Дорогой, – не дав никому опомниться, она резко всунула огромный букет в руки супруга.       Мужчина вздрогнул и, пытаясь удержать букет, чуть не усыпал всю тропу нежными лепестками.       – Пойдемте вместе! – весело скомандовала женщина, уже направляясь вперёд.       – Но, – проговорили в один голос Джисон и мужчина.       – Никаких но, – отрезала она, ловко ухватив Дживона под руку. Тот радостно улыбнулся женщине, вскрикнув «бабуля» и они бодро зашагали вперёд, оставив остальных позади.       Джисон и мужчина молча переглянулись и, уткнувшись в свою ношу, потопали следом.

***

      Дживон с соседкой, как два неудержимым урагана, втянули их в дом. На пороге лениво развалился черный страж, довольно виляя пушистым хвостом.       – Ты, – Минхо возмущённо тыкнул в сторону кота, – Предатель.       – Черныш! – вскрикнул Дживон.             – Как ты мог променять наш дом вот на это,– дух уселся на корточки перед котом, грозя ему пальцем, – Паршивец бессовестный.       – Ревнуешь? – едва слышно произнёс Джисон, и уголок его губ дернулся в едва заметной улыбке.       Минхо замер на полпути к кошачьему носу. Его рука дрогнула и медленно опустилась. Он выпрямился во весь рост, отчего в прихожей вдруг стало тесновато.       – Я? – его голос прозвучал выше обычного, – Ревную?       В этот момент Черныш, дождавшись своего часа, грациозно поднялся, потянулся и, проходя мимо духа, нагло потёрся о его ноги, громко замурлыкав.       Джисон фыркнул, прикрыв рот рукой.       – Молчи, – прошипел Минхо, – Ладно, – посмотрев, как Дживон несётся на кухню, увязая в огромных тапочках соседа, он смягчился, – Пусть остаётся.       Кот громко мяукнул, зазывая их внутрь, и гордо последовал на кухню, виляя хвостом. Но они так и остались стоять в прихожей.       Джисон замер, наблюдая за Минхо. Тот смотрел на оживленных людей. Соседка кружилась у плиты, сосед возился с радио, подкручивая антенны. Из динамика послышались потрескивающиеся звуки, а с кухни потянуло сладкими ароматами. Тут же дом озарили радостные визги. Дживон стал гоняться за котом, который, кажется, только делал вид, что убегает. И соседский дом ожил.       Лицо Минхо, прежде заострённое злобой, смягчилось. В тёмных зрачках начал отражаться тёплый свет кухни. Но он так и оставался в дверном проёме, не решаясь войти.       Мёртвое служит живому, а живое тянется к живому – простая истина, которую понимал даже дух, озлобленный, и позабытый людьми.       – После вас, – прошептал Джисон, отступая на шаг.       Дух медленно повернул голову. Джисон стоял рядом, отступив в сторону. В его голосе не слышалось насмешки.       И тогда Минхо сделал шаг.       Шаг назад, в прохладную тень прихожей. Этот дом не нуждался в нём.       – Знаешь, – Джисон внезапно схватил его за руку. Его ладонь была тёплой, почти обжигающей. Минхо удивлённо посмотрел на него, – Когда зовут в гости, невежливо отказываться.       И пока дух не успел возразить, добавил, глядя в сторону кухни:       – Если честно, я ещё никогда не был в гостях. По-настоящему.

***

      Через час они решили перебраться в сад. Здесь было тихо и уютно. Солнце светило сквозь листья яблонь, оставляя на траве светлые пятна, а в воздухе пахло свежескошенной травой и дымом от костра.       Пока соседка с Дживоном хлопотали над столом, переставляя тарелки и начищая до блеска старый чайник, в стороне, за маленьким столиком, сидел сосед. Он скучающе перебирал фигуры на шахматной доске. Оторвавшись от клетчатого поля, он медленно осмотрел окружающих и, остановившись на Джисоне, грустно вздохнул.       Поймав взгляд жены, указывающей в сторону Джисона, он прокашлялся и негромко произнёс, – Попробуешь?       Однако Джисон не слышал его, внимательно изучая старую тетрадку. Но дух, сидевший рядом, встрепенулся и стремительно подошёл к столику.       – Конечно хочет! – воскликнул Минхо, и в его голосе зазвенел озорной огонёк, – Бабуля просто превосходно играла. Эй, паршивец, – он обернулся к Джисону, – А ну-ка покажи этому зазнавшемуся старику, на что способен.       Джисон не обратил на них внимания, всё так же изучая пожелтевшие страницы.       – Садись-садись, – послышался мягкий, но настойчивый голос соседки и её руки легли ему на плечи.       Он удивлённо моргнул, не заметив, как через миг оказался усаженным за столик напротив старика.       – Ну-ка, паршивец, – Минхо с азартом закинул руки ему на плечи, игнорируя недовольный взгляд, – Двигай ладью!       Джисон, растерянный, передвинул фигуру.       – Это слон! – простонал дух, – Ладью, говорю! Ту, что слева! Ай, блин, – он заёрзал на месте, – Дай я сам!

***

      – Так вы жили в столице? – они пересели к костру и сосед внезапно воодушевился.       Джисон напрягся от вопроса, но уклоняться не стал, – в столице.       – Наверное, далеко?       Джисон пропустил удар, опустив голову, – не так уж и далеко.       – Так, где вы были? Кажется, вас не было лет шесть. Для нас, стариков, это целый срок. Честно говоря, мы уже успели позабыть, как вы выглядите. Если бы не ваша бабушка, мы бы вас и не узнали.       Джисон взглянул на присутствующих. Они смотрели, будто сосед озвучил давно волнующий всех вопрос. Они ждали этого момента. В конце концов, Джисон бессильно уставился на свои руки, – учились.       – А как же каникулы?       – Пришлось подрабатывать.       – Все каникулы?       – Извините, – Джисон рассеянно попытался нащупать что-то под своими ногами и вцепился в фонарь, – я бы хотел прогуляться, проводите Дживона?       Он не злился и не проявлял привычного равнодушия. К удивлению всех, Джисон потерялся. Старик успел пожалеть, что начал его расспрашивать.       – Подожди, – проговорила соседка, пихнув мужа в бок.       Но Джисон уже ушёл.       – И откуда в тебе столько черствости?       – Да что я сделал?       – Старый дурак.

...

      Остальные остались у костра. Одинокие искры взметались ввысь. Тьма их поглощала.       – Не ругайте Джисона! Не ругайте моего брата, – Дживон уронил стул, – он не знал. Мы ничего не знали! Мы не знали, что бабушка болеет. Бабушка писала много писем, но Дживон никогда не слышал, что бабушке плохо. Бабушка не писала об этом. Дживон очень расстроился, когда приехал в гости. Мы приехали, чтобы увидеть бабушку, а она умерла. Бабушка плохо поступила. Джисон и Дживон не сделали ничего плохого!

...

      Джисон брел по тропе. Густой туман, поднявшийся с реки, окутал заснувшую деревню. Молодая луна спуталась в облаках, не в силах пробиться к крышам, усеянным торчащими антеннами. В ночи виднелся лишь отдаленный отблеск горящих окон и фонарик, слегка освещающий путь.       В ближайщих домах царилась вечерняя суета. В окнах горел манящий свет. В такие дни бабушка с мамой хлопотали по хозяйству, а папа раскладывал партию шахмат. В детстве Джисон любил заглядывать в окна. И он без страха шёл вперёд, зная, что дома его жду. Теперь же его дом пуст.       Джисон не видел дороги. Лишь слышал песок под ногами. Он трескался и рассыпался одинокими следами, теряясь в тумане.       Его грудь жгло, будто он нахлебался воды. Вероятно, так и было. С того самого дня он не мог вдохнуть, словно так и остался в реке. Словно продолжал тонуть.       Когда он добрел до дома, было уже поздно, но на пороге его все равно поджидало звездное небо. Оно взглянуло на него, – где ты...?       Но Джисон прошел мимо.       В него вцепилась рука.       – Пожалуйста, – прошептал Джисон, не поднимая взгляд, – не сейчас.       Только не сегодня. Сегодня он не готов говорить ни слова в своё оправдание.       – Джисон.       – Что? – отрезал он, – что мне еще сделать? Ни разу! Чёрт возьми, я ни разу вас ни в чём не обвинял. А вы?… Вам так интересно? – он ткнул его в грудь, – я не спрашивал, кто ты. А соседи… они…, – ткнул пальцем в их дом, но тут же оборвал себя.       – Вы хотите знать правду? – Джисон заглянул в его глаза, нащупав что-то хрупкое, – правда в том, что нет никаких объяснений. Вы правы. Во всём правы. Мне стоило просто умереть в тот день.       – Что ты такое говоришь? – Минхо не мог поверить услышанному.       – Мой отец умер из-за меня. Из-за меня Дживон не смог попрощаться с бабушкой, а бабушка умерла в одиночестве. Если бы я только внимательнее вчитался в письма. Если бы приехал сразу. Во всём виноват только я. Так что, пожалуйста. Я умоляю тебя. Не трогай меня. Мне нечего тебе сказать. У меня нет сил оправдываться. И нет сил смотреть вам в глаза.

Он виноват.

      Он знал.       Черт возьми, он знал это лучше всех! Он мог сделать больше, мог прийти, мог приехать, мог просто позвонить.       Ему даже злиться было не на кого. Потому что они правы. Ему нечем было защищаться. Нечем было дышать.       Дверь хлопнула, оставив Минхо на пороге. В тот день луна спуталась в небесном полотне.