Встреть Самайн в моих объятьях

Возьми свое сердце

Зажги его смело

Отдай его людям

Чтоб вечно горело

      — И вот я развожу руками, пытаюсь убедить его отойти в гребаную уборную, пока он не обмочит штаны, а этот идиот хватает корзину и несется куда-то в зал. Я махнул на это рукой, к черту придурка, не моя проблема, беру заказ, бегу собирать, и тут вижу как эта чертова красная корзина стоит у двери туалета!       Компания молодых людей смеется сидя за столом бара. Все, кроме пары уставших парней, желающих находиться как можно дальше от этого места. Морган устало посмотрел на друга, который через силу улыбался своей девушке и ему стало еще противнее. Это окружение сжирало последние силы, которые он берег после ежедневной работы по учету товаров в магазине. Едкий запах краски и окислителей смешивался с химозным ароматом дешевой древесины ламината, а яркое освещение и тупая музыка ненормальной громкости била по вискам усиливая мигрень.       Это не была какая-то традиция, но Урсул постоянно таскал его свободными вечерами на вылазки в сомнительные компании. Что-то про недостаточную социализацию. Конечно, у них были ссоры по этому поводу, но по правде говоря Морган не представлял чем он мог бы заняться дома один, если не депрессивными погружениями в свое подсознание и обдумывание всех ошибок в жизни. Он хотел уединения, но боялся того что за ним последует стоит ему остаться в тишине. Все его демоны начинают сидеть за таким же столом, но вместо выпивки у них его плоть, а по комнате разносятся не глупые истории с работы, а все все его страхи и сожаления. Уехал в другую страну, редко звонит семье, бросил поступление, никаких перспектив, куча отложенных болезней которые он намеренно игнорирует в надежде, что они станут смертельными и наконец-то прикончат его.       Морган пытался найти хоть какое-то занятие, которое бы вытащило его из бессмысленности всего, что он делает ежедневно. И вот он пришел в волонтерскую группу по поиску пропавших людей. Он даже не представлял, что теперь будет с его гребаным сердцем. Чаще всего это были пожилые люди с деменцией или школьники, сбегающие из дома. Куда хуже были пьяные мужчины, за которых беспокоились их бедные жены. Но ничто не идет в сравнение с тем, когда пропадают маленькие дети. В городе, в лесу, по дороге из школы, парки развлечений, это все кажется таким клише, но представьте себе, как себя чувствуют родители, чей ребенок пропал посреди ночи из собственной комнаты. Безопасные районы? Это чертов абсурд.       Четыре дня назад ему пришлось сказать матери, что двухнедельные поиски ее восьмилетней дочери прекращены безрезультатно. Он выбросил свою гребаную водолазку, потому что та была насквозь пропитана слезами. Это все еще стоит того. Полгода назад он и Патрик вытащили 10-летнего мальчика с аутизмом из водосточной трубы. Еще полчаса, и он бы там захлебнулся. Два месяца назад они вернули подростка домой, убедив помириться с родителями, и теперь он прислал ему фото со своего выпускного рядом с матерью. Он так широко улыбался. Ему не нравилась работа в магазине. Он морально умирал каждый раз, когда они не находили пропавшего, но, по крайней мере, второе приносило какой-то смысл в его жизнь. Он жил от звонка до звонка. От поиска до поиска. Потому что каждый раз, когда им удавалось вернуть пропавшего, Морган чувствовал надежду, что, может быть, его тоже найдут.       Парень устало выдохнул, у него даже не было сил сидеть тут и делать заинтересованный вид в идиотском разговоре. Урсул, да, вините его родителей и их дурную мысль назвать сына по стопам осьминожьей ведьмы, был его соседом и единственным, кого можно было записать в друзья. К сожалению, у Урсула был огромный недостаток. Он влюблялся в полных идиоток. А у идиоток был круг общения из еще больших идиотов. И вот он сидит тут, в окружении полных дебилов, и терпит их дебильные истории.       Юноша тихо шепнул Урсулу, что отойдет покурить, и, протиснувшись через небольшие группы полупьяных студентов, выполз на улицу, на ходу ощупывая карманы кожаной куртки, где должна была оставаться пачка с последними двумя сигаретами. Улица была сырой и холодной, осень в Ричмонде просто безжалостна. Морган сунул сигарету между зубами и почти минуту беспомощно щелкал зажигалкой, как примитивное животное, добивающееся искры из камней. С тупым лицом он пару раз встряхнул ее и наконец поджег кончик палочки. Вдохнув полной грудью никотиновый дым, он наконец почувствовал хоть какую-то радость впервые за вечер. Не прошло и десяти секунд, как его уединение с попыткой заработать рак легких в свои двадцать два года прервалось трелью телефона. На экране высветилось «Дрянь», и Морган, не медля, взял трубку.       — Куда ехать? — Юноша потушил сигарету о стену и уже приготовился бежать на место пропажи человека, будто это был пожар в его квартире.       — Остынь, Мори. Пока только в проекте. Город Мистик Фолз, пропала парочка подростков. Полиция выслала группу на поиски, город на ушах, но они собираются обшаривать лес, а там, ничего себе, куча идиотов, которые влипнут в какие-то капканы, если пустить их одних. Короче, к делу, я и трое наших едем через два часа, если ты с нами, встречаемся у Каспера. Увидимся, мудила.       Морган был на месте встречи уже через час. Остальные были в машине. Если ты хочешь спасать людей, ты должен быть быстрее смерти и удачи. Человек в опасности не может ждать. Впятером они набились в старую «тойоту» Патрика и поехали напрямую в город, где велись поиски.       — Что вообще за Мистик Фолз? — Бьянка сидела за рулем и быстро вела машину, сверяясь с навигатором.       — Наверное, очередное захолустье с белыми заборчиками и тонной сплетен за десятилетия потомков и предков. — Патрик переписывался с помощником шерифа о том, куда им конкретно нужно приехать для поисков в лесу.       — Как только приедем, нужно решить, кто пойдет втираться в доверие к школьникам. Если есть тайные места, их надо обыскать первыми. — Лим, как всегда, старался составить распорядок действий до прибытия на место, хотя все они знали, какой хаос там будет в любом случае. Чем больше людей задействовано в поиске, тем больше бардака будет по факту.       Шериф Форбс сделала всё возможное, и что можно было, она уже проверила. Нас дернули не просто так. Патрик выключил телефон и посмотрел в зеркало заднего вида. Городок тихий, иногда нападают дикие животные, но обычно там из развлечений только дохлые барсуки на дороге. В этот раз всё плохо, камеры наблюдения засекли их убегающими в лес, у парня было оружие. Непонятно, что там происходит на самом деле, но лес огромный, а полицейских у них мало. Они подключили пожарных и всё такое, но мы нужны для подстраховки. Я думаю, они позвали нас для протокола, чтобы, если всё пойдёт наперекосяк, в суде они оправдались присутствием волонтёров с сертификатом и всё такое. Но у нас всё по инструкции, ребята, делаем всё, что можем, и да поможет нам бог.       Все в машине согласно замычали и погрузились в тишину. Их группа была почти неизменной последние полтора года. Они не были друзьями и не были коллегами. Они придумали себе позывные, это было традицией среди волонтёров. К сожалению, их выбирали окружающие, и зачастую окружающие были так себе шутниками.       Бьянка была учительницей начальных классов и матерью двоих детей, пока ее муж не угробил себя вместе с детьми, сев пьяным за руль. Она впала в депрессию, стала алкоголичкой и только три года назад взяла себя в руки. Устроилась работать экскурсоводом в музей истории, сняла квартиру и бросила пить. Она отпразднует свое тридцатилетие в этом году, и это будет новая веха в ее жизни. Они ласково прозвали ее Цезарь. Все дело было в том, как однажды она продекларировала стихи Юлия Цезаря, когда стала поправлять неверно сказанную им цитату от какого-то студента.       Лим был Бафометом. У этого не было ни единого объяснения, но, глядя на него, Патрик выпалил это так, словно он похож на гота или что-то вроде того, хотя это было не так. Прозвище привязалось, и студент инженерного факультета теперь клеймился последователем дьявола.       Патрик, он же негласный лидер их неблагополучной шайки, звался Дрянью. Он не умел быть тактичным, никогда не жалел близких пропавших людей и не убивался по тем, кого находили мертвыми. Он был волонтером организации пять лет, с момента своего восемнадцатилетия, и ни разу его не видели плачущим, скорбящим или усталым. Он мог остаться спокойным, даже если человек умрет прямо у него на руках. В их работе это было скорее преимуществом, но по той же причине с ним опасались работать. Моргану нравилась его прямота, но если бы его принудительно не назначали с ним в группу, ноги бы его не было рядом с тем, кто по всем пунктам проходит под описание социопата.       Четвертым пассажиром был Анваар. Они так и не поняли, что армянин забыл в Ричмонде, но он обладал симпатичным личиком, приятно улыбался, отлично говорил по-английски и хорошо успокаивал волнующихся родственников. Тактично взять информацию и передать ее для лучших ориентиров поиска — это своего рода талант. Он был там, где был полезен. Патрик прозвал его Каспером за умение двигаться тихо в заброшенных местах, куда им часто приходилось лезть в поиске подростков.       Почему Морган-Мори? У него нет причин тут быть, а Патрик уверен, что он занимается самовредительством и доведением себя до моральной смерти, оставаясь с ними и каждый раз добровольно страдать, если не удается спасти чьи-то жизни. В редком приступе приливов интеллектуальности он вспомнил «смерть» на латыни, и это привязалось как созвучное сокращение к имени.       Поездка на машине позволила Моргану поспать перед тем, что должно было быть изнурительной ночью поиска вооруженных подростков в лесу гребаного захолустья. Проезжая мимо таблички «Добро пожаловать», парень сильно потер лицо ладонями и стал настраиваться на работу. Не паниковать, думать быстро.       Спасти пропавшего важно, но не важнее собственной жизни волонтера. Прибыв на место, где развернули поиски, Патрик почти хихикнул — Ни палаток, ни скорой, ни собак. Это будет весело.       Бьянка припарковала машину вблизи остальных на импровизированной стоянке, тогда как Патрик выскочил едва ли не на ходу. В поиске пропавшего человека важна каждая минута. Пропавший может быть в безопасности, но залог любого успешного поиска это быть пессимистом и предполагать худшее.       Ранен.       На грани смерти.       Убедившись в последний раз что шнурки сапог затянуты и спутниковый телефон заряжен Морган выскочил из машины следом за остальными. Это можно назвать режимом бей или беги, быстрее, быстрее, быстрее!       Патрик уже добрался до женщины, которую можно принять за шерифа Форбс и быстро проверял информацию, которую ему прислали несколько часов назад. Двое подростков, юноша и девушка. Блондинка, красная ветровка, джинсы. Шатен, черная кожанка, джинсы, предположительно вооружен.       Громкий свист справа вызвал у Моргана почти инстинктивную реакцию, когда он в воздухе перехватил брошенную ему рацию. — Программа стабильная, каждые 20 минут докладываем обстановку, если есть подозрения и нет возможности сообщить вслух — два щелчка по динамику, если ситуация SOS — три щелчка по динамику. Все всё знают, давайте, ребята, зашли, нашли, вышли и по домам.       Над их головами висела Луна, и впереди у них была вся ночь беготни по лесу. Ни тревог о своих проблемах, ни звонков от начальника, ни бессмысленных посиделок с придурками в баре. Комариные укусы, от которых он будет чесаться следующие дни, стертые до крови ноги в дешевых берцах, пропитанная потом одежда и шелушащиеся от холода и ветра руки. И это все еще было самое ценное, что есть в его жизни. Им не нужно было долго планировать или обсуждать ход действий, когда все они были практически натренированы как собаки. Правда, глупые, местами слишком медленные, быстро устающие, но все же целеустремленные.       Морган быстро проверил рацию, запасной аккумулятор, и легким бегом направился вглубь леса. Сентябрь в этом году выдался на удивление холодным, а пробирающий его затылок ветер, обещал сильную простуду. Будучи детьми люди бояться заходить в лес даже днем, ведь сказки учат их оставаться в безопасности дома и не искать себе проблем. Но что делать, если кто-то уже оказался в лесу и ему требуется помощь? Поддаться взрощенному с детства страху и остаться за запертой дверью, или перешагнуть чертог места, что сулит погибель всем неподготовленным?       Свежий воздух бодрил так, как не смог бы утренний кофе, но в то же время холод и ветер пробирали его кости, заставляя бороться с желанием закрыть веки и просто упасть на влажную траву. Фонарь светил исправно, но недостаточно, чтобы видеть всё происходящее вокруг него. Лес был тихим, но не бесшумным. Ветер, пронизывающий его тело, не давал пощады всему, что его окружало, он колыхал листья и гнул ветки над его головой. Где-то в кустах тихо шуршали насекомые, и он слышал несколько птиц рядом с собой. Откуда-то вдалеке слышались выкрики имен подростков, которых искала вся неравнодушная часть маленького городка, но у Моргана не было цели давать о себе знать. Его задача была быть тихим сыщиком и прислушиваться ко всему, что происходит вокруг. Если подростки не хотели, чтобы их нашли, они бы бежали в сторону от шума, как можно дальше, как раз там, где он и развернул свои поиски.       К утру лес бы погрузился в легкий туман, как подсказывал ему опыт, но до тех пор видимость была ненамного лучше. Сверяя время, он засек, что они бродят по лесу уже четвертый час. Часть людей к этому времени ушла домой, оставив тут только самых стойких и целеустремленных. Им пришлось идти все дальше в лес, прежде чем вернуться и по второму разу обыскивать приближенную к городу часть леса, откуда они начинали.       За это время морось дождя прекратилась, и, наконец, между деревьев поселился легкий туман. Морган остановился рядом с крупным дубом и внимательно осмотрел дорогу впереди. Волосы на затылке встали дыбом, он почувствовал, что за ним следят. Это был не первый раз, когда он, оставшись один, ощущал на себе чей-то взгляд, когда велись поиски. Это было хорошо, значит, он наткнулся на кого-то, кто не хотел быть обнаруженным. По иронии, задача Моргана на эту ночь была как раз в том, чтобы достать человека хоть из-под земли. Юноша опустил плечи и расслабился, слегка откинув голову назад. У него не было никакого преимущества, и он не был намерен устраивать тут театр одного актера.       — Я знаю, ты тут. Я безоружен. Мы можем просто поговорить? — Парень под видом того, что поправляет куртку, быстро подал сигнал по рации. Тихие шаги за его спиной раздались почти сразу, как Морган поднял руки вверх, показывая их пустыми. Медленно, чтобы не спугнуть и не спровоцировать, волонтер повернулся лицом к незнакомцу и едва не выругался, увидев, кто перед ним стоял.       Мальчик явно был едва подростком, если не сказать ребенком. Неровно подстриженные волосы, грязный, в порванной одежде, которая была совсем не по сезону. Более того, он мог поклясться, что на вид это было как из средневековых постановок. Опустив глаза к низу, он отметил, что мальчик был босым и вооруженным каким-то камнем. — Гребаное… Эй, парень, что с тобой? — Все слова застыли на его языке, когда их глаза встретились. Если бы Морган пробовал наркотики, он мог бы сказать, что чувство, которое он сейчас испытывает, это эйфория. Пожалуй, следует сказать, он с радостью бы подсел на любые таблетки или порошок, даже подставил вену, чтобы продолжить чувствовать это когда-нибудь снова. Все его тело мгновенно загорелось, а кровь текла по венам так быстро, будто он мог почувствовать ее движение в своем теле как воду, струящуюся снаружи тела. Радость охватила его мысли, будто он стал безумен, и все тревоги покинули его навсегда. Сразу за этими ощущениями последовала связь. Морган ощутил, будто его сердце физически связали узлами, и он знал, что другой конец веревки будет в груди мальчика. Это было необъяснимо, это должно было напугать его, но юноша лишь истерично хихикнул, пораженно глядя на потрепанного мальчишку, следившего за ним. — Какого черта? Что это было? Ты это сделал?       Мальчик выглядел удивленным, но куда более спокойным, чем чувствовал себя Морган. Он медленно приблизился к волонтеру, шаги были выверенными, будто он ожидал ни то нападения, ни то погони. Их разделял едва ли десяток метров, но медленные движения мальчика заставили это расстояние казаться вечным. Морган, будто чувствуя намерения другого, протянул ему руку навстречу, поддаваясь внутреннему импульсу. Ему было необходимо почувствовать его кожу, его тепло, убедиться в том, что он был настоящим.       Их разделял лишь шаг друг от друга, и они оба остановились. Мальчик нахмурился и схватил Моргана за руку, тут же ввергая в дрожь их обоих. Оба юноши уставились на переплетенные ладони, ощущая, как между ними протекает нечто, что нельзя принять ни за что другое, как огонь по телу. Морган впервые в своей жизни почувствовал себя на своем месте, будто его жизнь наконец имеет смысл.       Он был единственным ребенком своих родителей, горячо любимым внуком, старшим кузеном и тем, что все пытались из него слепить. Учись лучше, больше старайся, не связывайся с плохими ребятами, присмотрись к хорошим девочкам.       Хорошо окончи школу, Морган, не обязательно быть лучшим, ты просто держи темп, хорошо?       Ничего страшного, если у тебя до сих нет хороших друзей, со возрастом всё придёт.       Подумай о поступлении в колледж, Морган. Ты должен получить хорошее образование, не переживай о деньгах, твой отчим оплатит твою учёбу.       Морган, ты хорошо сдал экзамены, какую специальность нам тебе подыскать?       Морган, до поступления осталось совсем немного, что ты решил?       Он никогда не знал, чего хотел, он лишь старался угодить своей семье. Но стоило ему получить письмо о зачислении в университет, и он сорвался. В тот момент парень впервые почувствовал, что хочет сделать что-то для себя. Совершить свои собственные ошибки, опозориться, не оправдать надежд семьи, как бы сильно он их ни любил.       Устроился работать на дерьмовую работу, переехал из родной Канады жить в какой-то придурковатый городок в США, не нашел никаких надежных друзей и теперь пытается заглушить бессмысленность всего своего существования волонтерством в поисковом отряде, надеясь однажды не вернуться из той дыры, куда их заведут следы.       Он думал, что бесполезен для мира, что вся его жизнь проходит мимо него. Сейчас он держит за руку незнакомого мальчишку и ощущает себя так, словно ему только что показали, как нужно дышать, как могут видеть его глаза, как пахнет лес, влажность, воздух, сама жизнь. Он не знал, что его руки могут чувствовать столько тепла, Морган мог лишь назвать это волшебством. Будто его, как моряка на корабле, околдовали сирены. Впервые его сердце забилось в груди, будто хотело жить, а не стучало, как плохо работающий мотор, изо дня в день тянущий его тело работать как-нибудь из последних сил.       Мальчик издал звук, напоминающий вой, и бросился на Моргана с объятиями, на которые старший ответил, не мешкая. — Тсс, эй, парень, легче, всё хорошо, всё хорошо, ты в безопасности! — Морган успокаивающе начал гладить мальчика по спине и шептать всякий бред, дабы утешить и остановить истерику.       Мальчик начал что-то приглушенно кричать на незнакомом для Моргана языке. Неожиданно рациональное мышление вернулось к юноше, и он начал осмысливать происходящее. Подросток в порванной одежде, грязный, иностранец, один посреди леса, босой, вооруженный каким-то булыжником. Ну и что это за проклятое везение — наткнуться на похищенного мальчика посреди глуши?       — Твою мать! — Морган схватил рацию и перешел на частоту их группы. — Мори вызывает Дрянь, прием! — Короткий щелчок, и ответ послышался почти мгновенно.       — Дрянь на связи, что у тебя?       — У меня тут парень, черт, он не говорит по-английски, чертовски напуган и, судя по всему, похищен! Дрянь, это что-то за гранью наших полномочий тут, я серьезно, это выглядит очень, очень плохо! — Морган чувствовал, как его дыхание участилось, и пытался приказать своим легким выполнять свою работу нормально. Еще минуту назад он был в нирване, но столь же быстро его настроение опустилось до какой-то тупой паники, и Морган не представлял, как помочь себе, когда у него в руках был ребенок в явной опасности.       — Господи, Мори, сбавь темп. Выведи его на позицию, километр от поисковой группы, найдемся там, я всех предупрежу. Маловероятно, что это совпадение, решим по факту. Он ранен?       — Я-я-я не уверен, он напуган, прижался ко мне, я боюсь его отталкивать и напугать сильнее!       — Твою мать, Мори, прижался? Молодец, а если он ранен и чем-то болен? О себе думаем в первую очередь! Так, ладно, у меня есть твои координаты, я иду к вам. Связь по требованию, будь готов, если это похищение, похитители могут быть рядом. Конец связи.       Все это время мальчик, казалось, не обращал внимания ни на что вокруг себя, пока пытался сломать ребра Моргана в своих руках. Нельзя было с уверенностью сказать, плакал он или просто ныл, но ему было страшно, и он почему-то чувствовал себя лучше в объятьях незнакомца ночью посреди леса. Что ж, он мог бы работать и с меньшим.       — Так, эм, ты не говоришь по-английски? Qu'en est-il du francais? Нет? Черт возьми, что мне с тобой делать? — Морган попытался немного отцепить от себя мальчика, но тот приглушенно закричал ему в плечо и еще крепче вцепился в Моргана. Он проходил подготовку, его учили работать с жертвами всякого рода прошедшего дерьма, но в один миг он будто потерял любую сноровку и остался импровизировать. — Ладно, ладно, хочешь обниматься? Давай обниматься, ты явно пережил тут какую-то историю, да? Черт, тебе, наверное, холодно? Я могу отдать тебе куртку, но ты не хочешь меня отпускать? Нет? Хорошо, ладно, я должен быть теплым.       Морган не знал, сколько прошло времени, прежде чем хватка на его ребрах хоть немного ослабла. Мальчик немного отстранился и посмотрел ему в глаза. Он не плакал, но расширенные от шока глаза не скрывали его ужаса. Он сказал что-то приглушенным голосом, который оказался намного ниже, чем мог бы ожидать Морган. Тарабарщина, которую он выдал, не напомнила Моргану ни одного языка, который он мог хотя бы отдаленно слышать. Волонтер отрицательно покачал головой: «Парень, я не понимаю ни слова».       Мальчик нахмурился и поджал губы. Затем он огляделся по сторонам и будто бы вздохнул. Однако почти тут же все его тело напряглось, и он вцепился в предплечья Моргана, отталкивая его назад, практически рыча что-то на своем языке.       — Эй, какого черта! Мальчик, подожди, ты чего? Там кто-то есть? — Морган послушно отступал, но все-таки пытался высмотреть, что так напугало мальчика.       — Твой худший, блять, кошмар! Мори, клянусь, ты даже когда ищешь проблемы умудряешься вляпаться в то, что мы даже не предполагали тут найти! — Раздвигая кустарники, вылез Патрик, шипя на насекомое, которое упало ему в волосы. — Надеюсь, он ядовитый и я сдохну прежде, чем мне придется иметь дело с тем, что приключилось с этим пацаном!       — Эй, полегче! Он вообще-то тут стоит!       — И по твоим словам все равно ни черта не понимает! Надо валить отсюда, быстро. Цезарь разболталась с местной учительницей, она сказала, три недели назад у них начали пропадать подростки. Он может и не местный, но тут что-то происходит, и это явно не наш уровень. Нам нужно уходить, у меня есть знакомые в Ричмонде, решим, что делать там. Поиски закончены, мы нашли тут только долгоиграющие проблемы.       Морган ожидал испуга мальчика, даже бегства, и приготовился его ловить и успокаивать. Однако всё время, что Патрик ворчал, подросток буквально загородил собой Моргана и, казалось, был готов кинуться на Патрика голыми руками, если тот хотя бы немного приблизится. Он чувствовал, что между ними двумя происходило нечто за гранью его понимания, но у него не было времени обдумывать это, когда вполне реальная угроза нависала над ними, пока они начали ругаться посреди леса.       — Ладно, давай после! Нужно увести его отсюда, ради бога, Дрянь, он босой! — Морган наконец снял с себя ветровку и накинул на плечи мальчика, что удивленно повернулся, ощутив тепло на плечах.       Тащить за собой похищенного подростка оказалось на удивление легче, чем кто-либо из них мог подумать. Мальчик практически прилип к Моргану, вцепившись в его предплечье обеими руками. Морган не то чтобы был самым высоким парнем, но этот мальчик едва отставал от него ростом, хотя лицо у него было совсем детским. Сложно было сказать, морили ли его голодом под всеми этими тряпками, но скулы на его лице не торчали, так что ему хотелось надеяться, что всё не так плохо, как могло бы быть.       Новый виток проблем этой ночи начался, когда они привели мальчика к машине. Он, казалось, был скорее удивлен, нежели напуган. Пока Патрик сел за руль, волонтер усадил на заднее сидение себя и ребенка. Мальчик почти ахнул, когда Патрик завел двигатель, и взволнованно подпрыгнул на месте, уставившись на Моргана блестящими от восторга глазами, будто бы спрашивая его, слышит ли он то же, что и он. Сжав в своей руке ладонь Моргана, он почти не дышал, когда машина поехала. Мальчик прилип к окну, наблюдая за тем, как мелькают огни городка, из которого они спешили уехать. Настоящий шок на лице мальчишки появился лишь тогда, когда Патрик включил приглушенную музыку по радио. Парень почти перелез между сиденьями, когда стал трогать руками приборную панель машины под визг Патрика — Пацан, какого хрена? Убери руки, я же за рулем!       Морган осторожно попытался усадить мальчика, и тот послушался, но всё его внимание теперь сосредоточилось на приборной панели. Пристегнув парня ремнем, Морган осторожно попытался привлечь к себе внимание мальчика - Эй, у тебя же есть имя? Имя? Эм…— Морган неловко положил руку себе на грудь - Я Морган. Морган Роув. Мальчик пару раз моргнул, а затем расплылся в улыбке, которую Морган посчитал почти насмешливой - Хенрик Майклсон.       Морган моргнул и облегчённо покачал головой, услышав наконец что-то, что смог понять. Имя. Мальчика звали Хенрик, и он может улыбаться. Однако оставался вопрос: какого черта его так удивляет поддержанная машина с радио?       — Слушай, тут либо похищение, либо секта. — Патрик рассуждал вслух, встретившись взглядом с Морганом через зеркало заднего вида. — В первый год как вступил в поисковый отряд, нас послали искать семью инцестников, то ещё приключение! Так вот, они там тоже одевались как крестьяне в средние века. Может, какая-нибудь религиозная группа? Чёрт, да он по моему радио впервые видит!       — Что мы будем делать? Разве по протоколу не надо обращаться в полицию?       — Если это секта, да, конечно. Если похищение и продажа людей? Слушай, Морган, я буду честен… В таких делах жертвы не выигрывают. Он не говорит по-английски? Кто вообще не говорит по-английски в наши-то дни? Я просто… Мори, я попробую через свои связи посмотреть, нет ли тут какой-нибудь незаконной деятельности, но…       — Но если это угрожает твоей заднице, то ты пас? — Без восторга заметил Морган.       — Нашим задницам, Морган! Нашим! Никто не любит свидетелей преступлений, а у нас тут с собой прямо, сука, сувенир на память!       — Я понял, понял. — Морган постарался ободряюще улыбнуться взволнованному Хенрику. — Всё будет хорошо, парень. Ты в безопасности.       — Чего теперь не скажешь о нас. — Уныло пробубнил Патрик, почти стукнувшись лбом об руль.       Морган думал, что это будет обычной вылазкой по поиску бунтующих подростков. Он не ожидал, что теперь этот мальчик станет его ответственностью. Потому что, когда они приехали в Ричмонд, Патрик ни черта не смог разузнать о сектах, а еще они опасались обращаться в полицию. Хенрик не умел ни читать, ни писать по-английски, не знал ничего о технике и испугался лифтов. Он безумно радовался шоколадкам и конфетам, которые ему таскал Урсул, быстро научился завязывать шнурки. Ему не особенно нравилась новая стрижка, но он покорно сидел на стуле, пока Бьянка сбривала ему виски и состригала длину. Они купили ему новую одежду, учили пользоваться технологиями и постепенно изучали английский. Хенрик был чертовски способным учеником. Спустя несколько недель Хенрик уже мог составлять простые предложения и знал алфавит. Его поражали передачи по телевизору, и Урсул включил бы режим наседки, ограничивая ему просмотр, но, зная, что у подростка едва ли раньше было хоть что-то из развлечений, он готов был отдать ребенку всё.       Им казалось, что у Хенрика должна быть какая-то психологическая травма, но он никогда не боялся громких звуков, его не пугали незнакомцы вокруг, пока Морган был рядом. И даже оставаясь с кем-то наедине, вел себя не более чем настороженно. Он был любознательным маленьким юношей, который готов ухватиться за любое занятие, что ему предложили. В какой-то момент Анваар выяснил, что Хенрик умел вязать. Подросток ловко орудовал ножами и заточил все, что были у них в доме. Ему легко давался любой ручной труд, но он охотно был готов изучать все, что они ему показывали и объясняли. Языковой барьер был убийственной вещью в их отношениях. Они так и не смогли определить, что за язык использует подросток, хотя приблизились к тому, что это помесь то ли исландского, то ли норвежского диалекта. Единственными, кто на протяжении всего этого времени знал о Хенрике, оставались лишь члены его волонтерской группы и Урсул.       Перво-наперво они стремились выяснить, хоть и деликатно, что вообще случилось с ребенком и как он оказался один в лесу. По началу они считали, что у него пока еще не хватает словарного запаса, чтобы понять их вопрос, но со временем стало куда очевиднее, что парень просто не хочет об этом говорить. С каждым днем Хенрик все лучше и лучше разговаривал на английском, и именно к этому мальчик проявлял больше всего энтузиазма.       Через две недели после того, как они привезли Хенрика домой к Моргану и Урсулу, парни остались вечером на кухне и стали прикидывать, что им делать дальше с не зарегистрированным ни в какой системе подростком. — Мы даже не спросили, сколько ему лет, — Урсул перекатывал виноградину на ладони, о чем-то задумавшись. Его поза напоминала сгорбившуюся креветку, и до сих пор было неясно, как он умещал свои длинные худые конечности на одном шатком стуле. Их небольшая квартира принадлежала дяде Моргана, которую он сдавал юношам за символическую плату. В ней не было шикарного ремонта, сантехника подтекала, половицы скрипели, и холодильник по ночам издавал такие звуки, будто заводил какой-то двигатель, а не систему охлаждения, но им этого хватало.       — Я пытался это выяснить, но он даже не знал, какой сейчас год. Не думаю, что он в курсе, когда родился, хотя… — Морган немного помычал, дернув плечом. — Не знаю, правильно ли я его понял. Мы смотрели сериал пару дней назад, я пытался объяснить ему школьную систему образования на примере младших и старших детей в семье. Думаю, он попытался сказать, что был младшим в своей семье, но я не уверен.       — У него были старшие братья и сестры? — Урсул нахмурился, зажав виноградину между большим и указательным пальцем.       — Не знаю, возможно? Где бы он ни был, там у него могла быть семья.       — Тогда это не похоже на похищение? Он бы захотел вернуться домой, если помнит свою семью и его оттуда похитили, так?       — Ну да? — Морган нахмурился, задумавшись над словами друга. Если мальчик помнит свою семью и его вырастили не в секте, значит, это могло быть либо похищение, либо побег из дома. Хенрик старательно избегал любых вопросов о том, кто он и откуда, поэтому все предположили, что тут кроется какая-то травматическая история, но он без проблем признался, что был младшим ребенком, а значит, он помнил свою семью. Так что с ним, черт возьми, случилось?       — Черт, мальчишка с нами две недели, он ходячая загадка, мы до сих пор ни хрена о нем не знаем. — Урсул закинул виноградину в рот и уставился в потолок, и, немного помолчав, продолжил, слегка понизив голос: — Морган, нам надо придумать, как с ним быть. Патрик уже предупреждал, за ним могут прийти, если мы украли его у продавцов. Мы не можем о нем сообщить, не подвергнув опасности, но мы даже не понимаем, в какой он вообще ситуации. Он ничего нам не говорит. Я знаю, неправильно тормошить ребенка, которого вы нашли в лесу ночью, но как насчет тебя и меня? Мы не знаем, к чему готовиться и чего ожидать. Мы сами не знаем, кого укрываем! Надо заставить его говорить.       — Так что ж не заставишь? — Грубо парировал Морган.       Они неплохо уживались втроем. Морган отдал мальчику свою кровать, а сам обустроился на диване. Они купили ему простую одежду на первое время, и мальчику особенно полюбились толстовки, которые он уже приноровился воровать у Моргана. Хенрик осматривал каждую вещь в доме, крутя ее в руках и делая такое забавное выражение лица, что парни давили в себе желание смеяться, осознавая, как на самом деле грустно должно быть подростку открыть для себя такие обыденные вещи, к которым они привыкли и считали естественными.       Подросток был на удивление жизнерадостным, много улыбался, легко шел на контакт. С особенной радостью он обнимал Моргана, когда бы тот ни подошел лишь на полшага ближе, чем обычно, словно это было предложением. Парень не смел отказать подростку, то ли из жалости, то ли отказываясь признаться даже себе, что ему это нравится. В его семье никогда не были приняты нежности, и он боялся обдумать то, что за последние две недели он обнимался больше, чем за всю жизнь. Это подкупало Моргана и вынуждало вести себя намного мягче по отношению к Хенрику, чем стоило.       Хенрик мог просто сидеть рядом с Морганом, наблюдая, как тот печатает сообщения на телефоне или заканчивает с бумажной работой, которую теперь старался брать на дом, чтобы не бросать Урсула с подростком на целый день. Ему пришлось отложить волонтерство до тех пор, пока они не придумают, как поступить с мальчиком. Но идей ни у кого не было. Патрик оказался, как и всегда, самым рациональным, предложив подделать ему документы, но этим опасно было заниматься, пока они не знали всей истории мальчика и какие у них должны быть опасения с тем, чтобы помогать ему устроить новую жизнь. Они были всего в паре часов езды от города, где нашли его, и боялись даже выпустить парня на улицу. Ричмонд был не настолько большим городом, чтобы безопасно затеряться в толпе.       Единственным камнем преткновения становилось нежелание Хенрика говорить о себе. Он мог расспрашивать об устройстве канализации, почему в доме всегда есть свет, что такое электричество, почему телефон есть у каждого человека, зачем вообще нужен телефон. Парень ничего не знал об интернете и лишь неуверенно листал книги, плохо понимая слова в них. Он по-своему завязывал шнурки на кроссовках так, что ни Морган, ни Патрик не справились с тем, как развязать узлы, пока мальчик смеялся над ними и распускал всё парой движений. У него отлично получалось пользоваться плитой, когда ему объяснили принцип ее работы. В скором времени они даже пообещали подростку вставить серьгу в ухо, ведь он постоянно завистливо смотрел на кучу сережек в ушах Урсула. Он мог расспрашивать обо всем и обо всех без стеснения, но как только речь заходила о нем самом, он начинал делать вид, что понимает, о чем все говорят.       Морган и Урсул не успели даже послать друг друга, когда в дверь позвонили. Недовольно заныв, Урсул медленно разогнулся из своей странной позы и уже шустрее пошел открывать дверь. Сегодня вечером к ним обещала прийти Бьянка, поскольку Урсул через пару часов уйдет работать в ночную смену, а рано утром Морган пойдет на свою работу, никто из них не хотел оставлять мальчика одного дома на целый день. Девушка без проблем согласилась погостить у них и переночевать взамен на горячий ужин и сплетни с работы Урсула. Это была самая выгодная нянька в их ситуации, так как Патрик обычно выносил из их квартиры половину холодильника и все сигареты.       — Вы ублюдки, неужели так сложно хоть иногда открывать окна в этом свинарнике? — Бьянка не утруждала себя манерами, сразу же пройдя к окнам, чтобы распахнуть их на полную и впустить воздух в затхлое помещение. — Как вы еще не дошли до того, чтобы курить прямо в квартире?       — Я бы не против, но дядя Моргана буквально выбросит нас из того окна, что ты открыла. — Урсул вежливо забрал ее пальто и ушел вешать в шкаф, намеренно ближе к своей куртке, чтобы заставить девушку позже ворчать от вони никотина, которым насквозь пропитались все его вещи.       — Мы прибираемся. — Морган лениво помахал ей рукой. — Раз в неделю точно. Чего ты хочешь, мы работаем по двенадцать часов, нам некогда даже пожаловаться на жизнь, какая к черту уборка?       — С вами теперь живет подросток, который социально не адаптирован, какой вы ему пример подаете?       — Ну вот и забери его к себе и воспитывай как надо. Я вот вообще в опекуны не набивался, но с какого-то хрена должен кормить лишний рот. — Урсул в последние дни часто огрызался и недовольно ворчал, что делить квартиру на троих совсем неудобно, но за этим больше скрывалась его собственная неуверенность. Он боялся привязаться к мальчишке и после пожалеть об этом, если станет ясно, что тот скоро исчезнет.       Все трое расположились за столом и одновременно замолчали. Настроение было не то чтобы гнетущее, но точно напряженное. — Парни, у меня тут… новости. Вчера ночью нашли тела тех подростков. И это… — Бьянка облизала пересохшие губы и сложила ладони вместе, опираясь локтями на стол. — Есть фотографии, не знаю, как Патрику удалось их достать. Мы думали поехать туда завтра и что-нибудь разнюхать, но дело… тревожное, если не сказать опасное. Тех подростков не просто извращенно убили, это то ли культ, то ли сатанисты. Это рук дело психопатов, парни, там просто всё в крови, какие-то руны, куча сгоревших предметов… Я не знаю, правда, я такого дерьма еще ни разу не видела. Даже Патрику не по себе, а эта дрянь всякого насмотрелась. Их типа расчленили, но оставили лежать части тел на своих местах, девушке вскрыли живот и засунули внутрь какую-то фигурку, а парень… Твою мать, меня тошнит, как только я представляю это вживую, но его будто разорвали на части, не разрезали, не поломали, а прямо, нахрен, разорвали! — Голос Бьянки стал срывать под конец речи, и Урсул, в редкой для себя манере, попытался успокоить ее, положив руку ей на плечо, но та быстро от него отмахнулась. На секунду Морган увидел отголосок боли, но парень быстро одернул руку к себе и больше не смотрел в сторону гостьи.       — Так погоди, они пропали две недели назад, их нашли только сейчас? — Урсул нервно обхватил себя руками, осмысливая всё сказанное. Морган закрыл рот рукой, представляя, что могло вывести из себя такого кремня, как Патрик, и как, черт возьми, это может относиться к Хенрику.       — Вскрытие показало, что они умерли от остановки сердца. В заключении… проще говоря, от страха. Оба. — Девушка слегка наклонилась вперед, ее взгляд был устремлен куда-то перед собой, и она неосознанно заговорила почти шепотом: — Как вообще могут одновременно умереть два человека от страха?       — Оставшись наедине с Патриком, когда тот пытался бросить курить. — В тон девушке прошептал Урсул, нервно усмехнувшись и пытаясь разбавить напряжение, повисшее в кухне. — То есть идея с сектой все еще актуальна? Давайте спросим парня, он должен что-то знать? Прямым вопросом.       — Он сделает вид, что не понимает, что мы говорим, — Морган подпер щеку рукой и стал постукивать пальцами по столу.       Все трое замолчали, каждый задумавшись о своем. Приглушенный свет маленькой кухни создавал атмосферу уютной тоски. Никто не знал, что делать, к подобной ситуации нет инструкции. Непредсказуемость любого их шага заставляла действовать осторожно и обдуманно, но всем им не хватало терпения. Они не могли силой заставить подростка говорить, но смерть двоих человек при подобных обстоятельствах вынуждала людей действовать более напористо и решительно.       — Все же понимают, что если не мы разговорим парня, это сделает Патрик? И он нянчится не станет. — Урсул размял плечи и обперся на стол предплечьем, — Морган, твой выход. Он доверяет тебе больше всех.       — Пошел ты. — Парень устало выдохнул, но ему нечего было сказать в свою защиту. Урсул был прав, подросток был черезмерно лоялен по отношению к старшему, и сейчас ему предстояло использовать это в общих интересах. Подойдя к двери своей комнаты, он обернулся, чтобы посмотреть на соседа, и, получив от того ободряющий кивок, легко постучал по двери, сразу же заходя внутрь и улыбаясь, будто бы инстинктивно. Хенрик, который уютно устроился на кровати с ноутбуком, что-то там рассматривая, мгновенно вскочил, когда увидел, кто к нему пришел.       — Морган! — Подросток радостно заулыбался и тут же задвигался на кровати, освобождая место для старшего. Волосы мальчика были растрёпаны после того, как он помыл их меньше часа назад, а сам выглядел по-домашнему в старом свитере Моргана с принтом каких-то енотов в праздничных колпаках.       — Что ты там смотришь? — Сунув руки в карманы, Морган привалился боком рядом с мальчиком, уставившись вместе с ним в экран. — О боже, Урсул включил тебе «Шрека»?       — Огр! — Подросток радостно заулыбался, начав перечислять имена всех персонажей, которые появлялись на экране. Парень кивал на каждое новое имя, подбадривая Хенрика продолжать в том же духе. Чем больше мальчик практиковался в языке, тем лучше они понимали друг друга. Подождав какое-то время, пока мальчик продолжит просмотр мультика без комментариев, Морган неловко прочистил горло и с сожалением поставил просмотр на паузу, тут же получая недоуменный взгляд младшего. — Зачем?       — Хенрик… Я знаю, что ты понимаешь, о чем мы говорим, намного лучше, чем показываешь. — Парень постарался смерил его строгим взглядом, но мгновенная перемена в лице младшего разбила его маску спокойствия. Хенрик выглядел почти преданным и теперь хмурился, слегка оскалив зубы.       — Я не понимаю. — Мальчик тут же остановился, пытаясь что-то решить в голове, прежде чем продолжить. — Я учусь. Я стараюсь.       — О боже, нет, я не пытаюсь тебя упрекнуть за это! — Морган отрицатель помотал головой, выставив перед собой руки. — Ты отлично стараешься! Мы гордимся твоими успехами! Просто… Хенрик, нам нужно серьезно поговорить. О том, кто ты. Где ты был до того, как мы нашли тебя. Кое-что случилось, и теперь у нас появилась огромная срочность в этом вопросе. Нам нужны ответы, и мы больше не можем тебе подыгрывать. — Слегка помедлив, Морган положил руку на плечо мальчика и сжал ее. — Пожалуйста, Хенрик. Хоть что-то.       Мальчик выглядел потерянным и даже немного испуганным, но мольба в голосе старшего что-то сломила в нем, и он прикрыл глаза, будто решаясь на что-то. Усевшись прямо, подросток серьезно посмотрел на старшего.       — Я скажу. Тебе. Секрет. Клянешься? — От такой перемены старший слегка удивился, но сразу же включился в разговор и кивнул.       — Ты не хочешь, чтобы я кому-то рассказал о тебе? Хорошо, обещаю. Это только между нами. — Получив обещание, подросток снова сосредоточился на словах, которые намеревался произнести.       — Я из другого. Не отсюда. Далеко. Долго. — Мальчик старался произносить только те слова, в значении которых был уверен, боясь выговаривать слишком сложные конструкции и потерять смысл.       — Так, значит, ты не из Мистик Фолз? — Морган постарался определить, о чем он, но это грозило быть похожим на сломанный телефон.       — Нет, нет, нет. Мистик Фолз. Деревня. Дом. Не Мистик Фолз. Давно. Долго. Дом. — Хенрик серьезно смотрел на Моргана. — Это… давно.       — Я не… Я не понимаю. — Некоторое время юноши сверлили друг друга взглядом в полной тишине. Вскоре Хенрик вздохнул и немного скривился, будто решая, что сказать дальше.       — Мама. Папа. Я. Братья. Сестра. Деревня. — Мальчик запнулся, и что-то в нем переменилось, будто он выдавливал из себя следующие слова через боль. — Волки. Соседи. Волки-люди. Опасность. Старший брат. Я. Луна. Больно… — Хенрик запнулся, а его губы задрожали, когда Морган обратил внимание на подступающие к глазам мальчика слезы. — Больно. Очень. Больно. Волки. — Подросток обнял себя за плечи и почти сжался в своих объятьях. — Брат. Убивать. Волки. — Морган осторожно приблизился к мальчику, хотя, казалось, ближе уже было некуда. — Поздно. Кровь. Смерть.       Между ними повисла пауза. Хенрик старательно сдерживал свои эмоции, сжимаясь в калачик, а Морган пытался осмыслить всё сказанное.       — Я… Ты пошел со своим братом куда-то, и на вас напали волки? — Моргану было больно от того, как ему приходилось заставлять Хенрика говорить на тему, которая явно причиняла мальчику боль. Но это был единственный раз за всё время, когда мальчик начал говорить о себе хоть что-то. Мальчик неуверенно кивнул, но тут же замер, будто обдумывая что-то. Неуверенно он потянулся к батарее и вытянул оттуда блокнот, подаренный ему Лимом вместе с цветными карандашами в первый день, когда они привезли мальчика на эту квартиру. Хенрик долго рассматривал его в своих руках, прежде чем вздохнуть и протянуть его Моргану, будто вверяя самое ценное.       Парень неуверенно рассмотрел дурацкую обложку с котятами и, вздохнув, открыл его. Первая страница встретила его рисунком дома, кривым и неаккуратным, но вполне узнаваемым по очертаниям. На второй странице стало куда интереснее. Там были люди.       — Кто это, Хенрик? Семья? — Мальчик пересел к Моргану на одну сторону и стал пальцем указывать на каждого нарисованного человечка.       — Папа. Финн. Элайджа. Никлаус. Кол. Ребекка. Я. — На секунду рука Хенрика дрогнула, когда он указал на последнюю женскую фигуру рядом с собой. — Мама…       — Где сейчас твоя семья, Хенрик? — Морган не мог простить себе, как настаивал на допросе, когда мальчику явно нужно было утешение. Он еле держался, чтобы не смять альбом в собственных дрожащих руках.       — Я не знаю. — Подросток огляделся и опустил плечи, будто бы в одно мгновение к нему пришло смирение. — Давно. Давно. Давно… — Хенрик перелистнул следующую страницу альбома, где были изображены фигуры, дерущиеся на мечах. На секунду Морган хотел спросить, почему в альбоме, где мальчик явно предавался воспоминаниям о доме и семье, вдруг нарисованы люди с мечами, если до этого он даже не слышал ни о каких сказках с рыцарями. И тут его настигло осознание, от которого он мог бы даже различать звон в ушах. Это тоже были воспоминания Хенрика.       — Давно… Хенрик… Ты пытаешься сказать… — Парень не представлял, как вообще можно спросить о таком, но все-таки взял себя в руки: — Ты живешь уже давно?       — Я умер. Давно. Теперь жив. — Мальчик забрал альбом и перелистнул следующую страницу, где были какие-то руны. — Хенрик. — Мальчик ткнул в слово и уставился на ошалевшего Моргана.       — Ты не говоришь на диалекте, не так ли? — Старший уставился на руны и пораженно перевел глаза на подростка. — Это старый язык. Это предок современного норвежского и исландского. Господи, Хенрик, сколько тебе тогда должно быть… О боже, первые викинги в Новом Свете… Но это было тысячу лет назад… Не может быть, как это вообще… — Не успел он предаться истерике, как мальчик перелистнул страницу, где была изображена женщина со светящимися шарами в руках. — Что это?       — Мама. — Следом за этим мальчик подтянул к себе ноутбук, где так удачно мультик на паузе показывал фею крестную. Хенрик ткнул пальцем в экран, а затем на рисунок своей матери. — Мама.       — Погоди, погоди, погоди, твоя мама… колдунья? Она может делать магию? — Морган показательно помахал руками в нелепой пародии на что-то, что в его представлении должно быть волшебством. Это казалось абсолютно нелепым, и он ожидал, что мальчик сейчас рассмеется над ним и скажет, что всё это розыгрыш, но Хенрик согласно покивал, а затем выставил свои ладони перед собой. Сосредоточившись, мальчик немного нахмурился, а уже в следующее мгновение в них обоих прилетела толстовка, валявшаяся в другом конце комнаты. Морган опешил и будто бы окончательно лишился рассудка в один момент.       Вот он живет свою жизнь, имеет четкое понимание об устройстве их мира, законах физики. Есть детские сказки о рыцарях и ведьмах, есть шарлатанки со стеклянными шарами, есть фантастические рассказы о путешествии во времени, а есть подросток, который говорит на древнем диалекте мертвого языка, рассказывает о семье первых викингов в Америке и может собирать разбросанные вещи по комнате одной лишь силой мысли. Пожалуй, с него хватит поисков людей. Теперь ему нужно где-то найти потерянный в один вечер рассудок.