Встреть Самайн в моих объятьях

      — Как насчет этих? Выглядят надежными? — Урсул оценивающе наклонил голову вбок, поворачивая экран телефона к Моргану, который привалился справа.             — Ты меня об этом спрашиваешь? Откуда мне, черт возьми, знать? — Морган выдохнул дым и застонал, прижимаясь ближе к соседу. Парни сидели на крыльце многоквартирного дома, дрожа от холода на еще не нагретой тусклым солнцем улице. Время едва перевалило за пять утра, и теперь они начали заниматься тем, что больше нельзя было откладывать.       Оказалось, что для подростка, вышедшего из леса и никогда до этого не имевшего дела с человеческими густонаселенными домами, есть одна закономерная проблема-сенсорная перегрузка. Поначалу Хенрик заглушал все свои неудобства энтузиазмом, но в один вечер все изменилось, и теперь мальчик не мог ни спать, ни расслабиться от постоянных звуков вокруг. Живя вокруг технологий, никто не задумывается, насколько притупляются все чувства. Слух адаптируется к постоянному шуму машин, гудению приборов, звону воды в трубах, телевизорам и телефонам. Редко кто вспоминает о световом загрязнении, давно закрывшем людям вид на их галактику и чудеса космоса. Они могли выключить свет в комнате и заклеить окна картоном, но постоянный шум вокруг начал сводить мальчика с ума так сильно, что это напугало их. Буквально вчера вечером Хенрик схватился за голову и закричал, стоило придурковатым соседям сверху выкрутить басы колонок на полную. Это беспокоило даже обычных людей, а Хенрика с его обостренными чувствами просто топило от перегрузки и грохота.       В один момент Урсул учил подростка мухлевать с картами, а в следующий его сосед уже ломился в квартиру соседей, угрожая им вырубить щиток и надеть их чертовы колонки им на головы. Они сообразили затолкать шарики ваты в уши Хенрика, чтобы создать хоть какой-то барьер между его чутким слухом и слишком шумной действительностью, но все-таки пришлось закрепить результат снотворным, чтобы парень смог хоть немного поспать и успокоиться. Они видели, что у него и раньше были проблемы с шумом вокруг, но списывали это на что-то незначительное, пока в конце концов это не выросло в реальную угрозу. Им стыдно за то, как они проигнорировали очевидные признаки дискомфорта ребенка ранее, но теперь им предстояло как-то исправить положение. Бьянка подсказала им сайт, где можно было бы приобрести наушники для детей с аутизмом, которые бы могли скорректировать уровень шума вокруг подростка. Ни Урсул, ни Морган ни черта не смыслили в этом, и теперь, как два дегенерата, спорили о характеристиках, значения которых не знали.       — Децибелы? Это типа измерения тока или что? — Урсул почесал нос рукой, в которой была зажата сигарета, и теперь на его щеке осталась полоска пепла, на которую им обоим было плевать.       — Ты совсем тупой? Я думал, ты закончил хотя бы начальную школу? — Морган затушил свою дотлевшую до фильтра сигарету и сразу же потянулся за новой в карман. — В децибеллах измеряется громкость, придурок.       — Покрывает до 90 децибеллов окружающего шума. Это много или мало, а, гений? — Урсул наклонял телефон влево-вправо, будто это могло помочь им с решением.       — Понятия, блять, не имею? Раз столько шума можно потребить и их продают для аутистов, наверное, много? Твою мать, просто выбери что-то с лучшими оценками, нам нужно забрать их как можно скорее, я не хочу рисковать тем, что Хенрик снова начнет реветь от гребаной музыки этих имбецилов! — Морган почти сорвался на крик и тут же выругался, заметив, что от своей слишком бурной реакции натряс пепла на единственные чистые джинсы. Ему не хотелось в спешке купить хлам, который бы не помог мальчику, но срочность вынуждала его действовать менее обдуманно, и он согласился бы отдать всю свою заначку и переплатить, лишь бы мальчик смог наконец спокойно спать и никогда больше не столкнулся с такой перегрузкой разом в один вечер.       Возможно, со временем он адаптируется лучше, но сейчас ему предстояло, среди прочего, изучить мир, который пронесся мимо него на тысячу лет вперед. Парень ничего не знал о достижениях науки, революциях, войнах, религии, самолетах или даже космосе. Хенрик жил во времена викингов, охотился с семьей на оленей, носил одежду, которую изготавливали ручным трудом, дышал еще не загрязненным промышленной революцией воздухом, ходил по земле, где могла никогда прежде не ступать нога человека, верил в скандинавский пантеон и учился драться на мечах.       А еще его мать была ведьмой.       И он умер, когда его загрызли волки.       Морган не представлял, как при всем этом парень до сих пор сохранял столько оптимизма и так быстро адаптировался к окружающему миру. Он был едва подростком, конечно, это вносило свою лепту в пользу того, насколько быстрее и проще детям приспособиться к окружающим изменениям, однако это даже пугало, в свете того, какую правду скрывал в себе этот парень.       Все, кого он знал, мертвы уже тысячу лет. Он проснулся в мире, который не узнает, обладает способностями, которые современное общество изображает сказками, пережил смерть и теперь оказался в окружении незнакомцев. Морган до сих пор не понимал, почему именно к нему ребенок проявил больше всего доверия, и на самом деле боялся спрашивать. Его чутье подсказывало ему, что ответ будет куда более волнующим, чем простая детская непосредственность и доверчивость. Его и Хенрика что-то связывало, он чувствовал это каждый день, когда они были вместе и порознь. Он видел в глазах Хенрика понимание и знание того, что между ними существует нечто большее, чем готов признать Морган, но мальчик был куда более находчивым и скрытным, чем считали окружающие.       Хенрик моментально заметил снисходительное отношение Бьянки и умело пользовался ее добросердечием и сочувствием. Мальчик с легкостью вил веревки из девушки, вынуждая ее идти ему на уступки и подыгрывать шалостям, которые тот устраивал. С его легкой подачи она научила его пользоваться интернетом, чему сильно сопротивлялись парни, опасаясь того, сколько дерьма может обнаружить там ребенок, до этого едва ли державший в руках какую-то книгу. С одной стороны, это помогло Хенрику, он стал куда более понятливым в том, как изменился мир вокруг него, сколько информации накопило человечество, возможности, которые теперь носят люди в своих карманах. В то же время у него не было никакого культурного понимания, социальной адаптации и элементарного плацдарма, с чего можно было бы начать перестраивать его мировоззрение, ведь по сути он жил в обществе, едва начавшем свой переход к средневековым принципам морали и хотя бы церковному просвещению.       Урсул впал в настоящий ступор, когда на третий день пребывания в квартире Хенрик искал их оружие для защиты от врагов, что могут прийти к ним ночью и напасть. Когда парни сочли его страхи чем-то близким к пониманию, что это связано с чем-то, через что прошел ребенок, Хенрик лишь беспомощно отмахнулся от них и украл нож с кухни под визг парней. Им было стыдно признать, но парень, едва ли не вдвое младше их, оказался настолько проворным, что у них вдвоем не было и шанса против него в попытке забрать это нелепое оружие. В итоге им пришлось попрощаться с кухонным ножом и сделать вид, что они не заметили разорванной простыни, из которой Хенрик соорудил себе ножны и закрепил их на поясе под толстовкой. Урсул иногда ворчал о том, чтобы забрать у Хенрика нож ночью, пока тот будет спать, но бросил эту затею, когда всерьез задумался над вполне реальным сценарием, где мальчик среагирует быстрее и пырнет незадачливого вора.       — У моей бабушки есть убогий дом за городом. В Канаде. Там ни электричества, ни водопровода. Если Хенрику тут совсем не приживется, я мог бы…       — На этом можешь остановиться, мне уже не нравится идея, о которой ты бы размышлял ночью после истерики этого парня.       — Спасибо, ты прямо спаситель. — Морган притворно послал ему воздушный поцелуй. — Я кое о чем подумал, не мог сегодня уснуть.       — К черту это, у них тут типа гарантия 2 года и куча восторженных мамаш, чем не дар свыше? — Урсул нажал на заказ и свистнул в предвкушении. — Можно забрать в 9 утра, как раз с открытия.       — Нет, не мог бы, Морган, ты совсем чокнулся? — Урсул сильно хлопнул его по колену и резко развернулся вполоборота, чтобы они могли видеть друг друга, — Как ты перевезешь Хенрика через границу? Нелегально? Ты не думал, что мы сейчас как раз и выступаем в роли похитителей? — Нервы Урсула наконец дали слабину, и парень сорвался, — Меня вообще никто не спросил! Я соучастник гребаного преступления! Мы укрываем несовершеннолетнего подростка, о котором ничего не знаем! На днях ты вышел оттуда и был таким бледным, словно из тебя там душу высосали, а нам сказал только что, обещал сохранить все в тайне! Что я должен думать и делать?! Морган, это не шутки! Хенрику нужна помощь, тебе нужно начать думать головой, Патрику наконец что-то предпринять, а я вообще не хочу иметь к этому никакого отношения! Мне жалко этого парня, он прошел через какое-то дерьмо, я вижу это, я сочувствую ему, и я хотел бы помочь, но я ни хрена не могу сделать, потому что все, что мне доверяют, это приготовить ему пожрать! — Урсул выдохся, его гнев пропал так же быстро, как и наступил. Юноша опустил плечи и запрокинул голову к небу, его тон сменился с гневного на почти равнодушный, — Мне страшно, Морган. Что, если мы с тобой вляпались в дерьмо, которое нам не по силам?       — Ну, тут без «если». — Морган уставился перед собой, сминая губы зубами и медленно потирая руки между собой, не обращая внимания на тлевшую в пальцах сигарету, — Его никто не будет искать, Урсул. Извини, надо было сказать еще в тот вечер, но… То, что я понял из его речи… Мы в безопасности, ладно? Все в порядке, это просто… Просто чертовски экстраординарная ситуация. Не знаю. Я обещал ему молчать, я не хочу обманывать его доверие, а если расскажу тебе, ты не сможешь больше относится к нему как сейчас. Поверь, тебе правда не стоит знать ничего из того, что я там услышал. Я… Я бы и сам предпочел ничего из этого не знать…       — Какое информативное объяснение. Совсем не напугал меня до усрачки. — Равнодушно заключил Урсул, выдыхая дым в глаза Моргану, добившись от того ворчания и шлепка по лицу вслепую. — Мне не плевать на пацана. Если угрозы нет, круто. Но если я могу помочь, я помогу.       — Ты мне даже сигарету в долг не даешь, Урс, кого ты, блять, пытаешься… — Морган недоверчиво замотал головой, наклоняясь ближе к другу и тыча пальцем его в грудь.       — Пошел на хрен, а сам-то? Я прихожу с работы, а последняя сосиска уже нашла свое последнее пристанище в твоем бездонном желудке, пока я, холодный, голодный… — Парень перебил его на последних словах и, оттолкнув, стал доказывать свою позицию.       — Значит, слушай меня сюда, паразит, когда ты вообще последний раз покупал продукты в дом? — Волонтер склонил голову на бок и слегка приподнял брови, призывая соседа задуматься над тем, что у него нет шансов одержать вверх в этом споре.       — А чьи запасы бисквитиков ты подъедаешь каждую ночь на диване, мой ненаглядный? — Урсул задрал подбородок, глядя на парня с напускным превосходством. Выдыхая вверх облако дыма, он казался почти стервозным в своем стремлении переспорить друга, будто бы всерьез затевая с ним ссору. Морган уже понял, что все это было лишь попыткой отвлечь его от той ямы переживаний, в которую он неизменно спустится, когда останется наедине со своими мыслями.       Урсул научился удивительно хорошо читать настроение Моргана, когда тот загонялся и сдавался перед натиском тревожности и уныния. Это было как будто его запускали в темную комнату без окон, пустую и душную. Он видел, что дверь открыта, он видел за ней свет и мог бы без проблем выйти оттуда, но что-то удерживало его внутри. Мнимое чувство безопасности, что если он останется в окружении пустоты, спрятанный от всего мира, ничто ему не навредит. И тогда Урсул будто бы становился в дверном проеме и звал его с собой. Он все еще не хотел выходить оттуда, но его другу хватало и того, чтобы они сели по обе стороны от порога и передавали друг другу сигарету, как индейцы трубку мира, просто разговаривая. Урсул никогда не требовал слушать его проблемы, помогать ему в куче беспорядка, которой была его жизнь. Он не вынуждал его выходить из дома или помогать прибираться. Он покупал гребаные бисквиты только ради того, чтобы Морган ел их ночами, когда мысли перевешивали тягу ко сну. Все это было невидимыми жестами заботы и молчаливого понимания, которое Морган не ожидал получить от других. Люди привыкли навязывать свою заботу и пытаться помочь решить твои проблемы, но Урсул просто давал Моргану жить со своими демонами в мире и принимал их как гостей в общем доме. Они оба были потерянными придурками в этом сложном и запутанном мире. У них не было глобальных целей или предназначений, они не выбирали эту жизнь и лишь плыли по ее течению, стараясь оставаться не самыми плохими людьми.       Жизнь протекала в каком-то спокойном, ритмичном темпе. Стала рутиной. Урсул наконец нашел себе достойного соперника для игровой зависимости, а Хенрик быстро осваивал сленг и новые ругательства. Они вместе питались второсортной едой, поздно ложились спать, теснясь на скрипучем диване, смотря придурошные фильмы, и просыпались в неловкой пародии на групповые объятия. Урсул неловко ворчал, сталкивая с себя сонного Хенрика, но сдавался под приливом нежности и нежно гладил подростка по спине, пока тот мирно досыпал на его коленях. Морган не признается, но он бы мог распечатать фотографию, которую сделал тем утром, и повесить ее на стене дома в неловкой попытке сделать их квартиру нелепой пародией на семейный очаг. За такое короткое время они так сильно привыкли друг к другу, что Хенрик, казалось, жил с ними всегда.       — Нет, нет, погоди, тут написано 500 грамм, нам нужен мерный стакан. — Урсул зажал свои щеки ладонями, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этот артефакт на почти не используемой кухне, пока Хенрик, прикусив язык, ритмично раскатывал тесто на столе кривой скалкой.       — Это мало. Можно на глаз. — Мальчик закончил с тонким блином и уперся руками об стол.       — Мой глаз определяет только пару грамм в самокрутку. — Сдавшись найти ответ в недрах своей памяти, парень сел на корточки и начал обыскивать нижние ящики. Хенрик устало закатил глаза и пошел готовить соус для их домашней пиццы. — Клянусь, я видел его где-то… здесь! — От слишком быстрого рывка Урсул по пути стукнулся затылком о верх ящика и с визгом вылез, держа в руках заляпанный чем-то мерный стакан. — Теперь точно нигде не налажаем!       — С тобой так не получится. — Подросток быстро смешивал кетчуп с какими-то специями в миске, облокотившись о стол поясницей. — Зачем измерять сыр? Много — это хорошо, нет?       — Весь секрет в балансе! Если с чем-то переборщить, то одно забьет вкус другого! — Урсул поучительно махал стаканом, потирая затылок свободной рукой, немного морщась от боли.       — Ты заправляешь яичницу кленовым сиропом. Ты ничего не знаешь о… балансе. — Мальчик немного запнулся на последнем слове, привыкая использовать новые термины в речи. Он все еще часто запинался и терялся в построении предложений, и старался как можно примитивнее выстраивать свою речь, когда хотел донести что-то конкретное, и намного смелее поддерживал диалог в повседневной жизни.       — А ты ее тоже ел, так что прикрой-ка рот. — Урсул легонько стукнул его стаканом по лбу, проходя к холодильнику.       — Потом блевал три дня. — Подросток не удержался от язвительного замечания, театрально откидывая голову, получив постукивание стаканом.       — Вот и не проси больше с тобой делиться, говнюк! — Парень схватил остатки сыра с верхней полки и подкинул его в руке. Счастливый, он стал натирать его на мелкой терке в стакан.       — Не знаю, хочу ли я тебя разочаровывать, но ты же в курсе, что мерный стакан подходит для измерения веса только с жидкостями? — Морган неспеша нарезал колбасу, без интереса выслушивая перепалку своих соседей, — Тертый сыр будет так или иначе оставлять место между кусочками, и не будет точно 500 грамм, если ты досыпешь его до линии.       Урсул замер в движении, уже наполовину заполнив стакан. Парень несколько мгновений быстро моргал, обрабатывая всю логику сказанного, и медленно поднял глаза к потолку, напряженно вздыхая, — Так какого хрена раньше молчал? — Нарочито равнодушно поинтересовался юноша.       — Питал оптимизм, что ты сам додумаешься. — Морган ухмыльнулся и подмигнул ему под тихое хихиканье Хенрика сбоку. Урсул без восторга хмыкнул и показал им средний палец, продолжив натирать сыр и что-то тихо бубнить себе под нос про ублюдков.       Испечь пиццу было спонтанным решением, когда Хенрик этим утром без причины заинтересовался кулинарными шоу и каждый раз хихикал на моментах, где шеф-повар начинал кричать и швырять посуду на кухне. Парни не совсем поняли, что именно смешного подросток нашел во вспышках гнева, но решили попробовать приготовить что-то все вместе, раз уж мальчику это могло понравиться. Хенрик хорошо умел обращаться с тестом. Как догадывался Морган, это было его повседневной рутиной тысячу лет назад, когда не существовало, пожалуй, даже постоянных рынков или базаров. Мальчик все еще не до конца улавливал концепцию того, как в любой момент они могли нажатием пары кнопок заказать еду домой, и только обеспокоенно хмурился, спрашивая, не опасно ли говорить незнакомцам их адрес. Урсул рассмеялся, спрашивая, что вообще у них можно украсть, если самое ценное в этом доме — их вечно одинокая пачка сигарет на двоих.       Они размеренно устраивали беспорядок из муки и кусочков еды на полу, пока все вместе пытались изобразить что-то симпатичное на тесте из ингредиентов. Они подумывали сделать что-то вроде узора, но быстро сдались и просто равномерно все раскидали по тесту на противне. Убрав все в заранее разогретую духовку и поставив таймер, все трое развалились на диване и включили какое-то глупое шоу. Урсул лениво ковырял ногти, по-свински очищая их от теста и сыра, а Хенрик обнимал подушку, иногда тихо повторяя какие-то выражения за персонажами на экране. Морган почти задремал, но почувствовал вибрацию в кармане джинс и нехотя достал телефон. Когда на экране он прочел «Дрянь», будто бы шестое чувство неожиданно проснулось у него под ребрами, и он понял, что за этим звонком последует что-то неприятное.       Не желая раньше времени что-то говорить своим соседям, Морган неспеша встал и пошел в свою комнату, быстро смахивая вправо, чтобы принять звонок, — Слушаю.       — Без прелюдий, ты не девственник, малыш. Мой знакомый в Ричмонде начал проявлять нездоровый интерес к тому, о каких-таких сектах и преступных группировках я разнюхивал в Мистик Фолз. Не буду напрягать твои последние две извилины и поясню, если он сейчас допытывает это у меня, кто-то со схожей темой мог докопаться до него. И в лучшем случае это еще одна жертва, в худшем — кто-то там замешанный ищет их пропавшего.       Морган нахмурился и медленно опустился на кровать, упираясь локтем о колено. Это не могло быть совпадением, а значит, чтобы ни случилось с мальчиком, что-то вернуло его в мир живых, и его могли искать. Но как тогда кто-то вообще допустил побег дезориентированного ребенка в лесу, если их целью изначально было воскресить его? Зачем кому-то воскрешать его? Для чего он кому-то мог понадобиться и как им его теперь защитить, если они понятия не имеют, с чем столкнулись?       — Что ты предлагаешь? — Парень устало потер лицо, представляя, сколько проблем впереди их ожидает.       — Для начала, давай начистоту. Он тебе что-то сказал. Ты не удивился, что его ищут. Мори, чего мне ожидать и на что планировать?       — Ты бы мне не поверил, даже если бы я тебе рассказал… — Волонтер безрадостно усмехнулся, зажмурив глаза и потирая лоб.       — Я могу догадаться. Давай так, я выскажу предположение, а ты воспримешь его со всей серьезностью, потому что я, блять, не шучу. — На пару секунд повисла тишина, прежде чем Патрик серьезным голосом продолжил — Это ведь магия, так?       — Прости, что? — Растерянно спросил он.       — Я узнаю ведьму, когда вижу ведьму. Он ведьма, Морган, причем чертовски сильная. Он из какой-то гребаной родословной, не знаю даже, к кому такая кровная сила вообще способна принадлежать, но я никогда не встречал никого с таким потенциалом. Не знаю, что с ним случилось, но кто бы его ни искал, для нас это ничем хорошим не кончится. Я не впутываюсь в дела сверхъестественного, как раз наоборот, я от этого держусь так далеко, как позволяет мне удача. Морган, есть одна закономерность, которая случается с каждым человеком, который начинает впускать в свою жизнь нечто за гранью человеческого восприятия. Ты становишься частью мира, скрытого за завесой нормальности, которой так любит защищать себя человечество, рисуя у поколения за поколениями образ сказок, оставшихся на страницах детских книжках. Но реальность куда опаснее, она тебя поглотит, пережует и выплюнет. Редко когда случаются хорошие вещи с обычными людьми в этом мире. Тут нет полиции и закона. Тут правит сила. И у тебя ничего нет. А я, буду откровенен, абсолютно бесполезен перед лицом реальной угрозы.       — Я не брошу Хенрика. Мне плевать, я не боюсь, я… — Морган начал запинаться и тараторить, пытаясь убедить даже не Патрика, а себя в том, что говорит. Неожиданное откровение друга выбило его из колеи и оставило беззащитным перед лицом правды, которую он упорно игнорирует с того вечера, когда Хенрик показал ему реальность из вымышленного.       — Ты не боишься только потому, что тебя еще не пугали. Мы придумаем, что делать. Но сейчас я не знаю, кому могу доверять, Морган, мы одни, и если этот пацан ничего не может мне рассказать, мы не сможем его защитить. — Патрик вздохнул и продолжил более спокойно: «Я приеду вечером, и мы поговорим». ***       Разумеется, то, что последовало за разговором, который затеял Патрик, не было ничего хорошего. Урсул удивленно переводил взгляд с Патрика на Хенрика и не понимал, что тут вообще происходит. Всё, о чем его предупредили, — вечером состоится серьезный разговор, и это коснется всех их.       — Я не хочу, чтобы ты боялся меня, Хенрик. Я друг. — Успокаивающе попробовал начать гость, когда все они сели за стол вечером. Урсулу только предстояло погрузиться в пучину того дерьма, которое сейчас выльется им на головы.       — А кто сказал, что бояться должен я? — Хенрик повторил позу Патрика, наклонившись к столу и сложив на нем руки. Он не выглядел ни смущенным, ни напуганным. Можно было бы сказать, что та откровенность, с которой они начали, придала ему храбрости.       — Ты, может, и одарен, но давай не будем мерить опыт и талант. — Куда серьезнее указал Патрик, слегка поднимая подбородок.       — Не знаю, что тут мерить, ведь у тебя ни того, ни другого. — Мальчик усмехнулся и прищурил глаза.       Парень медленно моргнул и будто бы попросил терпения у кого-то свыше. Примирительно подняв руки, он откинулся на спинку стула и слегка кивнул.       — Будь по-твоему. Тогда давай поговорим о тех, у кого есть и то, и другое. Я расскажу тебе то, что знаю я, а ты поделишься со мной тем, что знаешь ты, идет?       — Если скажешь что-то полезное. — Подросток пожал плечами. Этого хватило, чтобы гость одобрительно кивнул и принял более удобную позу для рассказа.       — В сверхъестественном мире нет как такового правительства или законов. Основную долю жителей в тени мироздания на сегодняшний день занимают вампиры, оборотни и ведьмы. И все три расы, как можно догадаться, не очень-то ладят. Никаких серьезных конфликтов между нами нет, мы просто держимся особняком, каждый своей принадлежности. Можно было бы подумать, что центр всей этой нежити в Нью-Йорке, как часто это приписывается жанром, но на самом деле это Новый Орлеан. Второй по значимости будет Чикаго. В Новом Орлеане правит один из первородных вампиров, всё, что вам нужно знать о нем, он чертов психопат и, помимо прочего, первородный гибрид вампира и оборотня. Он король города. Ведьмы, оборотни и вампиры, все до единого, подчиняются ему. Никто не знает, сколько ему лет, слухи ходят разные, но суть в том, что у него в подчинении сильнейшие ведьмы и гребаная армия его собственных гибридов, которые удавятся за то, чтобы угодить своему создателю. Они практически неуязвимы, а сам их создатель бессмертен. Если опустить все слухи и детали его биографии, о которой, по правде, известно не то чтобы много, он стал амбассадором зла и зарегистрировал это как торговую марку еще до того, как люди вообще пришли к концепции добра и зла. Я бы не стал сравнивать с ним Гитлера, чтобы не оскорбить Гитлера. Патрик выдохнул после того, как высказал всё это на одном дыхании. А теперь ближе к сути. Его брат хрен знает сколько веков назад, если не на самой заре человечества, создал сообщество — Стрикс. Знаете все эти теории про масонов, тайные сообщества, теневое правительство? Ну вот это они. Умнейшие люди, полководцы, политики, ученые, исключительные таланты, когда-то обращенные в вампиров, и все они происходят из родословной создателя этого общества с определенным сводом правил и законов. Любой, хоть немного сведущий в мире сверхъестественного, знает о них. Туда невозможно вступить по приглашению, и нельзя выйти по собственной воле. Эти ребята не шутят. У них есть свои цели, принципы и регламенты. Если что-то идет вразрез с их планами, значит, вскоре это перестанет ходить. И вот теперь мы приступаем к тому, что, в отличие от тебя, мой юный друг, пугает меня до усрачки. Один парень, который долгое время был моим связным в мире всего этого магического сюрреализма, Страйкер, вдруг неожиданно настойчиво пытается выяснить, на кого я копал информацию, когда мы нашли Хенрика. Не буду томить, да вы и сами должны догадаться, что не зря я тут столько распинаюсь — это дело расследует Стрикс. А раз они взялись за это дело, нам всем такой пиздец, какой вы себе даже вообразить не в состоянии. Поэтому, Хенрик, дружище, просвяти меня, какого хрена ты сделал и кто ты, нахрен, такой, что теперь за наши жопы взялись самые страшные существа на этой гребаной планете?       За столом повисло молчание. Морган переваривал всё сказанное, будто это какая-то шутка, и сейчас Патрик хлопнет по столу и закричит на них, какие они все идиоты, раз повелись на этот бред. Урсул же обнимал себя за плечи, немного раскачивался, отрицательно мотая головой. Патрик слегка коснулся руки парня, но тот лишь дернулся и отмахнулся от него, разворачиваясь спиной на стуле. «Это дико. Это невозможно. Вампиры и оборотни — это же… Нет, я мог бы понять ведьм, в мире же есть что-то необъяснимое, но все вместе — это же… абсурд, блять       — Я не знаю. — Спокойный ответ мальчика привлек внимание всех троих. Хенрик равнодушно пожал плечами и уставился на Патрика, — Не знаю никакого Стрикса. И что такое вампир?       — Ты… Вампиры существуют как вид много веков, если не тысячелетий, и ты о них не знаешь? — Возмущению Патрика не было предела, Морган впервые видел на лице старшего столько эмоций.       — А должен? Что они такое вообще? — Хенрик склонил голову на бок и продолжил вести себя как ни в чем не бывало.       — Они… Ну, по легендам, пьют кровь? Бояться солнца… — Неуверенно ответил Урсул, оглядываясь на Патрика за подтверждением. Старший согласно покивал и продолжил уже сам.       — Неизвестно, откуда и как они появились, мы лишь знаем, что первым вампиром на земле стал Клаус. — Хенрик немного нахмурился, услышав имя, но никак больше не выдал своей реакции. — Есть и другие, но я не много знаю о них, и, честно говоря, вряд ли кто-то скажет больше. Они держатся в уединении. С начала шестнадцатого века Клаус обращает гибридов в свою стаю. Есть и более ранние упоминания о вампирах, но все это в архивах Стрикс, я ничего не знаю. Хенрик… Кто ты?       Мальчик немного помолчал, уставившись в стол, и слегка дернул плечом в неуверенном жесте. — Я ведьма. Моя мать была ведьмой. Некоторые из моих братьев тоже унаследовали дар. Я знаю оборотней, мы их остерегались. Один из них убил меня, а потом я просто проснулся в том лесу. — Хенрик нахмурился и посмотрел на Патрика взглядом, выдававшим в нем куда более сознательного человека, чем они могли ожидать от детского лица, которое он носит, — Меня не должно быть здесь. Это противоестественно. Если ты ищешь ответ, почему я кому-то нужен, я не знаю. Я не выбирал оживать, как и не выбирал умирать.       — Ты был на другой стороне, не так ли? Раз ты умер? — Патрик не унимался, наклонившись ближе к столу.       — Нет. Не был. — Мальчик отрицательно замотал головой. — Я нигде не был.       — То есть ты не знаешь, кто такие вампиры, но знаешь про другую сторону? Какого черта? — Возмущение буквально лилось из него.       — Я что, должен знать всё?       Морган ощущал, как Патрик сдерживает себя, чтобы не начать ругаться на мальчика. Прямо сейчас он чувствовал, будто его погрузили за стекло и он наблюдал за происходящим со стороны, всё это было нереально. Магия, путешествия во времени, а теперь еще и оборотни с вампирами? Патрик был гребаной ведьмой? Как это возможно, чтобы существовала целая прослойка населения, обладающая экстраординарными способностями, и в цифровую эпоху не было никаких существенных доказательств? Логически он нашел ответ в словах Патрика, если существовало какое-то мистическое общество из гениальных и талантливых участников, значит секретность их жизни охранялась весьма хорошо. Волонтер устало покачал головой и громко прочистил горло.       — Мы, кажется, потеряли основную суть разговора. Что нам делать? — Морган постарался взять себя в руки и перейти от эмоций к действиям. Хенрика искали опасные люди, и он не позволит им навредить ему, пока сердце будет биться в его груди.       — Что делать? Ничего. Я не знаю! Мори, эти люди… Стрикс… Это серьезно. Если пацан действительно невиновен, можно устроить встречу и обсудить, что им нужно. Но если они ищут его с какой-то целью… Никто им не помешает. Страйкер мутный тип, но я могу попытаться что-то вытянуть через него. Тут без гарантий. В любом случае они, скорее всего, уже знают про меня, а значит и про тебя, и про Урсула. Это только вопрос времени, когда они придут сюда и узнают про пацана.       — Отлично, к нам домой в любой момент могут нагрянуть вампиры из супер старого тайного общества. Морган, ты не мог найти себе хобби попроще, чем искать приключения на задницу ночью в лесу? — Язвительно спросил Урсул, немного оскалив зубы.       — Извини, торчать на крэке было занято твоей мамашей. — Морган не гордился тем, что давил на гноящиеся раны друга, но упрекать его за саморазрушительные занятия было в духе того, как пнуть побитого пса. Они оба знали, что вели образ жизни, стремящийся к смерти до 30 лет, но сейчас эмоции были слишком обнажены, и они не контролировали свою речь.       — Так, стоп. Давайте без разборок, пока у нас на хвосте инквизиция во плоти. Я сейчас же свяжусь со Страйкером, как-нибудь ему навешаю лапшу и буду надеяться, что обойдется без личного визита. Хотя, учитывая, какими загадками о себе рассказывает наш найденыш, мы отхватим и тут и там, когда они придут, а он начнет дерзить.       — Я не боюсь каких-то стариков, пьющих кровь. — Мальчик цокнул языком и помотал головой, — Я ничего не делал. Я ни в чем не виноват.       — Думаешь, их это будет волновать? Если всё так, как ты говоришь, ты замешан в каком-то ритуале по воскрешению, и они в курсе этого, раз ищут кого-то.       — Я что-ли себя воскресил? — Хенрик неожиданно повысил голос и практически начал кричать. Его грудь быстро поднималась и опускалась от учащенного дыхания, а руки дрожали, будучи сжатыми в кулаки на столе, — Моя семья мертва! Я ничего не знаю! Я никого не знаю! Моего дома больше нет! Моего языка больше нет! Моя вера теперь просто сказки! Мои боги это шутка для вашего развлечения! Моей мамы больше нет, кто научит меня моим силам? — Последний выкрик был ироничен тем, что подтвердил последние слова мальчика, перед тем как электричество во всем доме вырубилось одной вспышкой.       — Ну всё, теперь нам точно пиздец. — В полной темноте они услышали глухой звук удара головы Урсула об стол.       Немного помолчав, Морган тихо предупредил всех, что поднимется к щитку, и Хенрик молча увязался за ним. Ящик располагался снаружи дома на крыше, дверь куда никогда не закрывалась, чем очень радовала местных подростков. Они поднялись в тишине, Морган не мог найти слов, которые бы утешили ребенка и не казались наигранными. Все было так, как сказал мальчик. Он один в незнакомом мире, с силой в своих руках, которую ему еще предстояло раскрыть и познать.       Морган молча щелкал переключателями в щитке, пока Хенрик стоял недалеко от края крыши и смотрел на город, обнимая себя за плечи. — Хенрик… — Морган неуверенно начал, все же решив не оставлять мальчика наедине со своими мыслями. — Мне так жаль… — Я знаю, что мы не сможем заменить тебе твою семью, но…       — Они не смогут. — Перебил его мальчик, не оборачиваясь. — А ты сможешь. — Немного раскачиваясь на пятках, он что-то замычал себе под нос и через минуту продолжил. — Моя мама учила моего старшего брата, Кола, магии столько, сколько я себя помню. Я многое знаю только благодаря этому. Но я знаю так мало, когда мама знала так много… Мне нравилось, как колдовал Кол. Он… как вы говорите, дышал этим. Магия была для него второй натурой. Естественно. Натурально. Она была для него всем. Я так не могу. Я ее не чувствую. Я будто заставляю себя каждый раз, когда пытаюсь. Так было с моим другим братом. Самый старший, Финн. Ему не нравилось полагаться на нее. Он учился ради матери, а не ради себя. Мама говорила, что если бы не сила, которая передается через род, он бы вообще никогда не открыл в себе магии. Я всегда хотел быть как мама и Кол. Мне хотелось помогать брату и ей. Но я просто умер, а она так и не узнала, что я тоже унаследовал ее дар. — Хенрик сдерживал свои всхлипывания, но дрожащие плечи выдавали его слезы. — Я скучаю по ним. Очень. Я хочу домой. Но дома больше нет. Я пытаюсь быть сильным. Я пытаюсь. У меня есть ты, Морган, я не один. Но я так скучаю по ним! Иногда мне кажется, что отец просто забрал моих братьев на очередную охоту и скоро они вернуться, но со мной всегда была мама и Бекка, а сейчас и их нет, только ты! И я бы хотел, чтобы были все! Я не могу представить, как бы я жил без тебя, и я не понимаю, как жить без них!       Морган сделал лишь два шага навстречу мальчику, когда тот уже развернулся и побежал к нему, прижимаясь с еще большим отчаяньем, чем когда его нашли в лесу. Хенрик захлебывался в рыданиях, и волонтер впервые осознал, что мальчик не просто потерянный в темноте леса ребенок. Он еще и ребенок, который потерял в этом лесу всю свою жизнь. Морган сам уехал из дома, но знал, что всего один звонок, и он будет дома на следующий день. Он мог позвонить своей матери, поворчать на дядю и несколько часов беседовать с бабушкой о всякой неважной чуши. У Хенрика в один момент была орава братьев, сестра, родители и целая жизнь, не имеющая ничего общего с тем, где он оказался в один момент. В том лесу Хенрик пытался найти свой дом, вернуться к семье, но все, что он нашел, это незадачливый волонтер с кучей своих тараканов в голове и неумелыми попытками спасти ребенка от чертовски страшного мира, который за один вечер стал только хуже и сложнее, чем был до этого.       Несколько недель мальчик стойко изучал полный абсурда мир, выучил целый язык, смирился с двумя идиотами, которые не могут даже себе жизнь обеспечить, не то что ребенку. Хенрик не закатывал истерик, не жаловался, терпел все новые для него порядки и постоянно шел на компромиссы, но рано или поздно он бы дал слабину. Сначала это был шум, который мальчик был больше не в состоянии терпеть. Теперь его добили новости о том, что какая-то группа напыщенных стариков ищет его по горячим следам. Он был всего лишь потерянным ребенком, переживающим то, где любой взрослый на его месте уже сломался и сдался. И все же он стоит тут и говорит о том, что мириться с потерей всего, что имел, ради него одного. Что он считает его, абсолютного придурка, достойной альтернативой всей его семье. Это одновременно льстило и возлагало такой груз ответственности, который он не был уверен, что потянет. Но сделает все возможное, чтобы оправдать надежды мальчика.