Встреть Самайн в моих объятьях

Не стремитесь снять с человека его маску. Это может оказаться намордником.

      Ребенок бежал, сталкиваясь с ногами жителей деревни, едва не запинаясь о собственные сползающие штанины. Минуя людей, вышедших обратно работать после полудня, мальчик устремился в чащу леса, пытаясь скрыться от глаз взрослых как можно скорее. Едва он пересек условную черту между деревней и густыми деревьями, как по его щекам хлынули слезы, до этого сдерживаемые одной лишь его гордостью и упрямством, чтобы не выдавать своего унижения. Пройдя через бурелом, который обычно обходили все взрослые, мальчик побрел по самому короткому пути до речки.       Почти добравшись, он уже слегка прихрамывал. Все лицо опухло и раскраснелось от слез, истерика была столь сильной, что ребенок уже не мог контролировать собственную икоту и обрывистое дыхание после бега по поваленным стволам толстых сосен и елей. Наконец, журчание воды раздалось совсем рядом с ним, и он с облегчением ссутулился, преодолевая последние заросли кустов на пути к воде. Уже на полпути к мелководному и быстрому потоку воды мальчик отпустил болтающиеся штаны и быстро опустился задницей в ледяную воду. Сдерживая первую реакцию вскочить, он остался и постарался выровнять дыхание. Зубы тут же застучали, а все тело покрылось мурашками. Запрокинув голову кверху, он зажмурился изо всех сил и терпел ледяную воду на своем теле.       — Хенрик! — Вдалеке послышался крик из гущи деревьев, и сердце мальчика забилось в груди так сильно, что если бы могло, то оставило бы синяки на его груди. Испуганно вытаращившись в ту сторону, откуда исходил крик, ребенок на негнущихся от онемения в ледяной воде ногах вскочил и похромал обратно на берег. Едва успев натянуть штаны обратно, как из-за тех же кустов, откуда он вылез несколько минут назад, показалась фигура, сыплющая проклятиями. Мальчик уставился на своего старшего брата, замерев, будто это могло сделать его невидимым. Его дрожащие руки вцепились в пояс болтающихся брюк, которые он не успел завязать. — Тебя что, собаки гнали? Почему ты убежал сюда? — Кол выпрямился и отряхнул свои длинные волосы от застрявших листьев. Этим летом его брат встретил свой тринадцатый год и всего за несколько месяцев вытянулся на целую голову, отчего теперь Хенрику приходилось задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Ну? — На его лице заиграла ухмылка, и он прищурился. — Ты что-то натворил, а?       Ребенок поджал губы и, не доверяя собственному голосу, быстро помотал головой, боясь отвести от старшего глаза, чтобы тот не счел это подозрительным.       — Ой ли? Никто не бежит, как от пожара, в бывалый день, Хенрик. Давай, я все равно узнаю, так что… — Кол всегда был быстр на гнев и неохотен на прощение. Его эмоции напоминали Хенрику жужжащих в улье ос. Он бы не оскорбил пчел сравнением с нравом Кола. Он был таким же скверным в большинстве дней, неприятно подшучивал над всеми в деревне и любил прятать любимые бусы Хенрика на самых высоких полках в доме, противно хихикая, когда тот прыгал, пытаясь дотянуться до них. Его брату нравилось издеваться над всеми их братьями в равной степени, так что Хенрик никогда не чувствовал себя особенно одаренным вниманием этим противным отродьем Локи. Но прямо сейчас, в эту самую минуту, у него не было сил ни злиться, ни огрызаться. Ему было очень больно и страшно, а Кол всегда непредсказуем в том, как он будет реагировать. — Хенрик… — Тон его брата с игривого сменялся на такой ледяной, что не шел в сравнение с рекой позади него. — Почему у тебя на штанах кровь?..

***

      — Тогда казалось, что затеряться среди солдат было самым простым способом спрятаться у всех на виду. Всегда есть источник крови, никто не считает погибших, а поле усеяно трупами. Но столько погибших… Даже для нас это было слишком. А потом случилась Вторая мировая война, так скоро… Люди не успели оправиться еще даже после первой. — Трэвор поджал губы и дернул плечом. — Эти войны не были похожи ни на что ранее случавшееся.       — Почему они называются мировыми? — Хенрик хмурился, сидя напротив мужчины. — Разве все-все страны участвовали?       — Нет, но это затронуло весь мир. — Морган стряхивал пепел сигареты прямо на землю, опустив голову вниз. Они сидели за столом на открытой площадке, рядом с заправкой, в какой-то глуши вдоль шоссе.       — Мир такой большой, и каждый человек что, пострадал?       — Ну, — Трэвор нахмурился, обдумывая, как правильнее будет объяснить всё подростку. —-Наверное, нет. Это больше про волнение, экономику, дефицит, настроение. Все просто чувствовали, что в мире творится нечто ужасное. Это затронуло многих людей в том или ином ключе. Кого-то сильнее, чем других. Некоторые события того времени до сих пор влияют на международные отношения.       — Не думай обо всем этом слишком много, Хенрик. Не так далек момент, когда мы пойдем на Третью мировую. — Морган закинул колено на бедро, туша окурок о подошву сапог.       — Мы будем воевать?.. — Растерянный подросток непонимающе наклонил голову.       — Ну, наверное. Не знаю, если пустят ядерные ракеты, то воевать будет некому и не с кем. Опять же, не переживай об этом. Мы все равно нихрена не можем изменить, а политики не могут ни хрена подумать. Сосредоточься на сегодняшнем дне. Что поесть, где поспать, и как мне растянуть пачку сигарет еще на два дня. Решаем проблемы по мере их поступления и всё такое. Морган поднял глаза на Тревора и кивнул ему — А ты поменьше его грузи этими ужасами. Беспокойств и так хватает. Например, разбить лагерь посреди ночи в лесу. Спасибо, Трэвор, за твой феноменальный топографический кретинизм.       — На карте съезд был!..       — Да пофиг, ладно. Морган натянуто улыбнулся и повел плечом, — По крайней мере тут нас не додумаются искать, не приняв за идиотов.       — Я бы больше беспокоилась о том, что нас найдут по твоим окуркам как по хлебным крошкам. — Роуз внимательно водила пальцем по карте зажевав губу.       — Лучше так, чем по следам из трупов. — Морган выкинул окурок в мусорку рядом со столом слегка поднимая брови на Роуз будто что-то доказывая ей. — Мы уже две недели кочуем по мотелям и палаточным лагерям, я не привередливый, но еще одна пачка сигарет со вкусом двух разводов и 30 лет карьеры дальнобойщиком и я сам буду бросаться людям на яремные вены.       — Никогда не понимал человеческого пристрастия к никотину, — Трэвор хмуро рассматривал окурки на асфальте, — Это действительно настолько притягивает?       — Зависит от образа жизни и количества лет. Я начал, когда родители развелись, а меня закинули на все лето в глушь канадских гор к двоюродному деду. Сука, он даже по-английски толком не разговаривал! — Морган скривился и покачал головой от неприятных воспоминаний. — Было паршиво, и я начал воровать у него сигареты. Подсесть в 12 лет было тем еще приключением.       — Почему ты переехал? — Роуз отвлеклась от карты и подперла подбородок рукой. До сих пор у них не было много времени на болтовню, так как вокруг них были люди или они просто слушали радио в машине. Это один из немногих вечеров, где они остались совершенно одни вчетвером.       — Не было конкретной причины. Просто решил, что нужно повзрослеть и, типа, выпорхнуть из гнезда. Почти все мои одноклассники куда-то уехали в Европу или Азию. Сначала было… тяжело. Никого не знаю, денег нет, работы нет, целей нет. Пришлось как-то плыть по течению и надеяться, что меня само куда-нибудь вынесет.       — По-моему, ты попал в настоящий шторм. — Трэвор скрестил руки на груди и облокотился на стол.       — Зато весело. — Морган криво улыбнулся и подмигнул. — Да ладно. Это все еще лучше, чем ежемесячные нападки матери с желанием что-то переделать в доме и давление от всех родственников идти куда-нибудь учиться.       — Быть в бегах от самых кровожадных маньяков за всю историю человечества не так уж весело. — Взгляд Роуз потяжелел, и Трэвор сник под ее настроением, охваченный чувством вины.       — Кхм. — Морган неловко поерзал, и улыбка сползла сама собой. Он кивнул в знак извинения и уставился в горький кофе внутри размокшего стаканчика. — Не подумал. Прости.       — Нет, так лучше. — Трэвор заправил волосы за уши и обхватил свою шею сзади. — Считать это приключением, а не выживанием. Серьезно. Мне хватает того, что я уже вынуждаю Роуз жертвовать собой, прикрывая меня. — Трэвор не дал Роуз возразить, тут же пресекая попытку перебить его. — Вы двое первые, с кем я могу хоть немного поговорить о чем-то серьезном за, наверное, два столетия. Если хотите шутить о гребанных первородных, давайте. Это не так плохо, чем бояться сказать о них вслух и дрожать в ужасе, что мы каким-то образом призовем их сюда.       — Может, ты не можешь их призвать, потому что я уже здесь? — Хенрик прищурил глаза стремясь напустить на себя грозный вид.       — О, тогда не мог бы ты попросить свою семью отвалить от моей раскаивающейся задницы? — Трэвор с радостью подыграл подростку и сложил руки в молитвенном жесте.       — Нет проблем, напишу им в Whats up.       — Спасибо, а то я уже полвека не могу выехать из Штатов.       В этот раз они решили разбить палатки в километре от дороги. Им слишком часто приходилось ночевать в мотелях последнее время, так что было безопаснее немного выйти из системы, даже если у них осталось всего два дорожных номера на замену для машины.       Они нашли относительно ровную поляну и установили там палатки так, чтобы ветер как можно меньше обдувал их и шелестел брезентом.       — Просто из любопытства, раз вы считаетесь чем-то вроде хищников в пищевой цепи, отпугнет ли это диких животных от всех нас? — Морган скручивал свою куртку, сидя на коленях, пытаясь сделать из нее подобие подушки для сна.       — От нас не пахнет, как от добычи, им просто нет смысла на нас охотиться. — Роуз лениво потягивалась, осматривая темноту между деревьями.       — Значит, стоит беспокоиться только о змеях? — Парень криво ухмыльнулся. — Ну знаешь, вампиры — летучие мыши, а змеи едят мышей и…       — Продолжай развивать эту тему, и волноваться придется не о тех клыках в темноте.       — Тут много змей? — Хенрик настороженно переводил взгляд с Моргана на Роуз.       — Они есть везде, но обычно боятся людей. — Морган слегка взбил куртку, свернув ее в ролл. — Просто не высовывай голые ноги из палатки, и все будет нормально.       — Я отпугну их, если услышу. — Трэвор прислонился к боку Роуз. — Мы все равно вряд ли уснем. Попробуем поймать тут кого-нибудь, но если что, мы рядом.       — Давай, Хенрик. Нам рано вставать, если хотим выделить время на очередной успех первооткрывателя Трэвора.       В ответ на это Трэвор приторно улыбнулся. — Если все-таки наткнусь на змею, суну тебе за шиворот, пока будешь спать.       Морган не впечатлившись угрозами показал ему средний палец и потащил подростка подальше от холода. Деревья толком не защищали от ветра, а сняв куртку парень уже ощущал спазмы в мышцах. Устроившись в спальных мешках, они некоторое время ворочались, согреваясь и засыпая, прислушиваясь к тихим звукам леса.       Пока ночь снаружи палатки продолжала испытывать обоих парней холодом и невыносимой влажностью, внутри один из них вспоминал то, что ему не следовало бы забывать.       Поначалу Морган даже не понял, что происходит, дезориентированный от глубокого сна и усталости. Только от очередного громкого всхлипа до него наконец дошло, что происходит.       — Хенрик, эй, проснись! Хенрик! — Морган тряс подростка за плечи, уже не пытаясь сделать это нежно. Несколько минут назад подросток начал громко стонать и метаться внутри тесного спального мешка, будто кто-то тянет из него душу. — Это просто кошмар, Хенрик, просто сон. Ты со мной, ты в безопасности… ну насколько может быть безопасной палатка в глуши леса, конечно. — Морган успокаивающее бормотал утешения в ожидании, пока подросток окончательно придет в себя чтобы поговорить.       Подросток распахнул глаза и с хрипом втянул воздух в измученные легкие. Образы во сне до сих пор ярко мелькали у него перед глазами вызывая дрожь по всему телу.       На несколько секунд они оба замолчали и было слышно только сбивчивое дыхание испуганного подростка. Когда он заговорил, хрип не стал неожиданностью.       — Я кое-что вспомнил. Это было так давно, что я даже не задумывался. — Хенрик быстро облизал губы и пожал плечами. — Кое-что не выходит у меня из головы. Об этом мне приснился кошмар. Как мой брат спрятал у меня в постели змею.       — Что… — Морган неуверенно наклонил голову и нахмурился. — Почему?..       — Он скрутил меня в одеяло так тесно, что я не мог пошевелиться. Я просил его отпустить меня, говорил, что мне трудно дышать, мне все это не нравится, и тогда он сказал, что я должен освободиться сам, ведь он завернул со мной змею. Пока я кричал и не мог даже перевернуться, он смеялся. Я почувствовал, как змея ползет к моей шее, умолял его помочь, но ему было плевать.       — Твой брат так издевался над тобой раньше? — Внутри Моргана что-то сжалось, и даже дыхание теперь происходило через силу от мешающего узла из давящего страха.       — Нет. Не со мной. — Хенрик сморщился, будто бы от вины и стыда. Он медленно сел, хватаясь за предплечья Моргана, а потом и вовсе сжался обнимая себя за колени, будто отстраняясь от прикосновений старшего.       — Что он сделал? — От тревожного предчувствия парень сидел в напряжении от которого скоро начало бы сводить мышцы в теле.       — Кол. — Мальчик тревожно забегал глазами, и на его лице отразилась гримаса стыда и сожаления. — Я не… Это было не специально. У нас был сосед. Лагрок. Он был не совсем стар, но на пути к этому. Тяжелый нрав и тяжелая рука. — Хенрик неосознанно вжал голову в плечи. — Была осень. Я хотел сделать для Финна чехол под кинжал, но не мог взять дома кожу, чтобы никто не заметил. Я решил украсть кусок у него, у соседа. Он много их выделывал, но почти никогда не использовал, это было скорее способом скоротать время, чем что-то, чем он бы зарабатывал на жизнь. Я знал, что если украду кусок, он не заметит пропажи. — Хенрик произносил это немного торопливо, будто бы оправдывался и хотел сгладить свой поступок. — Но я… попался. Он просто схватил меня, стянул штаны, огрел меня этим самым куском кожи так сильно, что в глазах потемнело. Он ударил меня 8 раз, сказав, что это за каждый год, когда мой отец не досмотрел за воспитанием своего сына-вора. Мне было так, так стыдно! Я украл у своего соседа! Если бы в деревне узнали, то какой позор бы лег на плечи отца! На моих братьев, на мать! Я еле держался, чтобы не заплакать, и убежал к реке, как только он отпустил меня. Я надеялся, что холодная вода не даст синякам слишком сильно проявиться. Там меня нашел Кол. — Руки подростка задрожали, будто та ситуация до сих висит над ним и он вновь будет причиной позора для своего дома. — Видимо, удары рассекли кожу, или я порезался, когда опустился в реку. Я не понимал, что… Я не знал, как это увидел Кол. Я сразу же зарыдал, мне было так стыдно и страшно, как никогда в жизни, я умолял его не рассказываться отцу и матери. А он… Он тогда схватил меня, обнял и клялся, что никому не расскажет. Я думал, ему просто стало меня жалко, тогда я просто успокоился, что он не сдаст меня. Но он отчего-то тоже плакал. Я подумал, что он боится, что из-за моей кражи его тоже будут осуждать. Я и не думал о том, откуда он тогда вообще знал о том, что я натворил. И я стал извиняться перед ним, а он закричал, что я не виноват, что я просто ребенок. Он снова и снова повторял, что я всего лишь ребенок, а я не понимал, как это оправдывает мое воровство.       Морган застыл, слушая запинающегося от нервного Хенрика, пока тот смотрел перед собой остекленевшим взглядом, словно окунулся в воспоминания. По его спине поползли неприятные спазмы, будто кто-то пролил ему за шиворот что-то густое, холодное и слизкое. Он уже понял, как это выглядело для старшего брата Хенрика. Рыдающий ребенок, сбежавший из дома соседа со спущенными штанами в крови, испуганный и умоляющий никому ничего говорить. Не остается слишком много места для воображения.       — Кол всегда был… вспыльчивым. Если он что-то чувствовал, это никогда не было наполовину. — Мальчик нахмурился и сжал кулаки. — И пусть милостивы будут боги, когда он злился… Я думаю, его гнева в нашем доме боялись даже больше, чем гнева отца. Отец всегда сразу срывался. Если он злился, то это всегда было ясно и точно, прямо. Но гнев Кола никогда не был быстрым. Он мог бы часами кричать или драться, потом бы все решили, что он успокоился, но этому никогда нельзя было доверять. Разозлив его на минуту, он бы мстил месяцами. Он никогда ничего не прощал, пока не был бы уверен, что ответил на обиду всем тем, что у него кипело на душе. Тогда я решил, что он, как обычно, разозлится и будет издеваться надо мной за то, что я натворил. Поэтому я не позволил ему помочь мне с ранами, мне было страшно, что он сделает еще больнее. Было странно, что он так легко отступил, но я думал, он просто планирует что похуже. Все следующие дни я избегал его как мог, но нельзя было прятаться только от него одного, поэтому мне пришлось постоянно сбегать из деревни. Я тогда снова не понимал, почему он прикрывал меня перед всеми и что-то выдумывал, чтобы меня не искали. — Хенрик сглотнул и уставился на Моргана с испугом в глазах. — А потом, спустя почти две недели, я проснулся от криков за окном…

***

      Мех шкуры привычно щекотал нос ребенка, развалившегося на нем за ночь. Отдаленно он слышал необычно громкие голоса снаружи дома, но внутри было так тепло и темно, что ему хотелось полежать так еще хотя бы немного. Тихий скрип половиц оповестил его о чьем-то присутствии, но шаги были знакомыми даже для заспанного разума мальчика. Теплая рука легла ему на спину и стала нежно растирать на ней круги, призывая его проснуться. Хенрик с трудом разлепил глаза и увидел перед собой пригнувшегося на корточках Кола. Он был необычно бодр для утра, а нежные прикосновения никак не вязались с огнем в глазах.       — Пойдем, Хенрик. Я хочу тебе кое-что показать.       Даже зная, что это может быть очередной уловкой от его брата, Хенрик послушно заворочался и медленно встал с нагретой шкуры. Если бы он не пошел по своей воле, Кол бы спокойно потащил его вверх ногами на своем плече. Брат натянул на него теплую кофту и, схватив за руку, быстро повел на выход. Щурясь от раннего восхода солнца, Хенрик не сразу увидел образовавшуюся толпу вокруг дома Лагрока. Кол потащил его прямо в центр. Моргая и потирая свои слипающиеся глаза, Хенрик сумел наконец обрести полноценное зрение, когда они уже подошли к самому центру образовавшейся толпы. Лагрок со своей женой. Трое их дочерей, двое сыновей, муж старшей дочери и новорожденная девочка. Мертвы.       Хенрик окаменел на месте, и если бы не рука Кола, державшая его рядом, тот бы свалился на колени от шока.       Тела их соседей были скрюченными, а на лицах застыла агония. Из рта, носа и ушей засохли дорожки крови, а от тел исходил смрад мочи. Мальчик не видел много трупов в своей жизни, но все, которые он видел до этого, были спокойными. Старики всегда выглядели так, словно просто уснули, и никогда не пугали мальчика. Но эти тела были другие. Он знал, что их последние минуты были болью и страхом, в их глазах читался ужас и безысходность от неминуемой смерти.       — Кол! Уведи его, что ты творишь! — Гневный оклик отца, обычно действующий на Хенрика, как палка на собаку, в этот раз не заставил его даже вздрогнуть. Кол потянул его за руку от мертвецов, и мальчик волочил за ним ноги, не осознавая, что они уже ушли, потому как перед его глазами это зрелище, казалось, застыло теперь навсегда.       Старший присел перед Хенриком на корточки. В таком положении мальчик наконец мог смотреть на брата не задирая подбородок к небу.       — Я обещаю, Хенрик. Я даю тебе свое слово, никто и никогда в этом мире не причинит тебе вреда. Никто не посмеет тебя тронуть, слышишь? Я всегда тебя защищу. — Кол схватил младшего и притянул к себе в такие крепкие объятия, что могли бы остаться синяки.       Тогда он был слишком мал, чтобы понять. Чтобы осознать.

***

      — Знаешь, что мне тогда казалось странным? — Подросток неуверенно тер меж собой ладони, ссутулив плечи. — Кол больше никогда не шутил надо мной так же жестоко, как раньше. Но продолжал с другими. Мои вещи всегда были на своих местах. Он ни разу не отказался играть со мной. Он был готов отменить его занятия с матерью магией, если мне нужна была помощь с дровами, а ведь для ничего не было важнее его магии. Со временем я просто… забыл обо всем этом. Просто несчастный случай. Просто мой брат стал ко мне добрее. Тогда это все было само собой случившееся. А прошлой ночью мне приснилась жена Лагрока, Гунхильда. Она часто пряла с моей матерью платки на зиму. Она научила Ребекку, когда учила своих собственных дочерей. В моем сне Гунхильда стояла на коленях в той самой реке и отстирывала кровь с моих штанов и плакала. Она извинялась снова и снова, а ее руки так сильно стерлись от стирки, что кровь снова испачкала ткань. — Хенрик поднял блестящие от слез глаза на Моргана. — Мама сказала, что их покусали змеи, их вид был очень редким. Даже на одну такую в наших лесах не наткнешься, а тут будто гнездо расползлось по всему дому. Она сказала, что, возможно, змеи свили там гнездо, под домом, и той ночью просто вылезли через дырку где-то в досках. — Подросток вздохнул и опустил голову. — Я просто… это будто бы все сошлось в одну историю, которую я пережил, но никогда не понимал. Будто недостаточно того, что я проснулся в другом тысячелетие, ничего не зная о вашем мире, я, оказывается, и о своем-то не все осознавал. — Мальчик уничижительно усмехнулся, сжимая руки в кулаки. — Мой брат убил целую семью, решив, что надо мной надругались. А все потому, что мне было стыдно признаться в краже. Они все погибли по моей вине.       — Нет, Хенрик, нет. — Морган быстро замотал головой собираясь с мыслями после всего услышанного. Он не знал кому в этой истории сочувствовать, а кого наказывать. Лагрока, который справедливо выпорол вора в своем доме? Даже сейчас при ограблении дома американец может выстрелить в проникшего у нему злоумышленника, что уж говорить об эпохе, когда законы были скорее советом, чем каким-то правилом. Можно ли винить Кола? Он нашел зареванного брата и все, что он видел, это его изнасилованный младший брат, боящийся позора за то, что с ним случилось. Его младший брат, который боялся показать свои раны и сбегавший каждый день из деревни после случившегося. Череда недопониманий, ненужной жестокости и недосказанность вот и все, что привело к тому, что они получили. — Ты хотел украсть, чтобы порадовать брата, Хенрик. Ты был ребенком, чья совесть перевесила собственную гордость. Ты раскаивался и стыдился. Ты не понимал, что произошло, ты не знал к чему все приведет. Ты не виновен в смертях. Это сделал твой брат. Даже если предположить худшее, с чего ты взял что Кол мог притащить гнездо чертовски ядовитых змей под дом твоих соседей?       — О, Морган… — Мальчик безрадостно улыбнулся, — Кол способен на все. Я разговаривал с Трэвором. Он кое-что поведал мне о моем брате. Наверное, это и стало причиной моего кошмара. Я наконец начинаю понимать кем была моя семья. Может, они и не становились чудовищами. Быть может они всегда ими были, просто я не хотел видеть.