Jambound

Шэдоу Милк изо всех сил старается не думать о Вайт Лили Куки. Этот вопрос во многом ему неподвластен. Разрыв связи важен, так что, учитывая, что его некогда прекрасная библиотека из прошлого давно разрушена, у него остаётся не так уж много вариантов для собственных исследований. Пока есть выбор, Шэдоу Милк не намерен возвращаться в Фейри Кингдом, да и его давняя фантазия сжечь то место дотла тоже сильно не помогает. Как бы это не раздражало, Вайт Лили Куки, вероятно, лучше всего подходит для вынюхивания слабости… чего бы там не произошло в ту ночь. Хоть Шэдоу Милк ещё с самого начала пытался разорвать связывающее их заклинание, его бесит та лёгкость, с которой оно ускользает из-под его контроля. Магия, в виде сильной смеси Света и Тьмы, не совсем ему чужда, но по какой-то причине её невозможно разорвать в полной мере. Максимум, которого он смог достичь, был мимолётный проблеск серебра, после чего его Соул Джем резко протестовал и прерывал концентрацию вспышкой боли. Чем бы ни являлось это заклинание, оно необъяснимым образом ловко уклоняется от его взора и наказывает за подобные попытки. Вина, несомненно, лежит на плечах Пьюр Ваниллы Куки. Его уловки и манипулирование магией Шэдоу Милка, неподдающиеся пониманию, безусловно привели их к нынешнему положению. К сожалению, заявление от Пьюр Ваниллы, что тот сам без понятия – в которое Шэдоу Милк неохотно верит – тоже ничем не помогает. Любое возможное решение вновь приводит к тому, что Вайт Лили Куки их лучший шанс, как бы отвратительно это ни звучало. По этой причине Шэдоу Милк старается не думать об этом, занимая себя новыми делами и заполняя ими дни. Их уроки полёта продолжаются с переменным успехом. Пьюр Ванилла добивается некоторых достижений, но всё ещё остаётся удивительно неустойчивым для такого мощного заклинателя. Однажды он, сияя от гордости, смог полностью оторваться от балкона, но после потерял равновесие на дрожащих ногах и перевернулся в воздухе, задрав перекрывшую голову мантию. Неожиданный приступ громкого хохота Шэдоу Милка не помог унять густой румянец на щеках Пьюр Ваниллы, когда тому всё же удалось вывернуться. В ту ночь потребовалось немало уговоров и просьб, чтобы убедить Пьюр Ваниллу отозвать обиженное изгнание Шэдоу Милка из спальни. Даже после установления новых правил, между ними мало что изменилось. Дразнящая легкомысленность Шэдоу Милка по-прежнему встречается либо упрёком, либо улыбкой, в зависимости от того, за какие рычаги он потянет. Пьюр Ванилла столь же упёртый в своей привязанности и вдумчивых комментариях, незаметно пробирающихся под тесто Шэдоу Милка. Их дни всегда проходят вместе друг с другом: они коротают время на встречах или прогуливаются по рынкам, пока Шэдоу Милк сворачивается калачиком в своём излюбленном плаще. Вечера посвящаются урокам или играм, а ночи в основном заканчиваются либо головокружительной связью, либо банальным времяпрепровождением в постели. Иногда они целуются, но после нескольких раз даже это кажется до странного обыденным. Пьюр Ванилла, похоже, желает оставаться джентльменом, вежливо спрашивая разрешения или делая многозначительные паузы при близком наклоне. Шэдоу Милк, когда ему хочется, сам находит пару поцелуев – в основном ради реакции, или в основном, чтобы угодить или поддразнить Пьюр Ваниллу. Обмен поцелуями всегда приятен и обычно целомудрен – опять же, если только настроение не изменится, и Шэдоу Милк не подтолкнёт Пьюр Ваниллу дальше. Забавно, что тот всегда более чем рад поддаться. В их повседневной жизни увеличилось число походов. Помимо обыденных вечеров дома, они могут зайти в таверну «Воронье Гнездо», чтобы встретиться с Блэк Рейзин Куки. Несмотря на подбадривания Пьюр Ваниллы, Шэдоу Милк предпочитает оставаться под маскировкой; чрезмерно увлечённое поведение других Печенек в таверне заставляет его чувствовать себя неуютно, особенно когда те уж слишком сильно хлопают его по спине в знак приветствия. Возможно, они бы воздержались от прикосновений к кому-то вроде Леди Милк Краун Куки, но она не позволит застать себя раскрошенной в этом заведении. Тем не менее, ей всё равно удаётся стать предметом довольно пикантных сплетен. Шэдоу Милк с усмешкой наблюдает, как жители не раз загоняют Пьюр Ваниллу в угол, требуя информации о его таинственной даме. Как быстро распространяются слухи. Тем не менее, под настойчиво-умоляющим взглядом Пьюр Ваниллы, Шэдоу Милк всё-таки смягчает иллюзию вокруг своего облика. Его лицо остаётся без отметины над глазом, а волосы собраны в высокий хвост с плотно закрытыми в них глазами. Его привычный костюм заменяется на простую пару узких чёрных брюк и белую рубашку с рюшами, в то время как Соул Джем спрятан на цепочке под одеждой. В целом это не так уж и сильно отличается от его обычного вида, но достаточно неприметно, чтобы никто не узнал. Или, может, Шэдоу Милк Куки просто сильно недооценил запоминаемость своего лица, особенно после того, как его баннеры наконец убрали. Сапоги на каблуках он оставляет. Пьюр Ванилла ни при каких обстоятельствах не получит лишнего дюйма преимущества. Хоть он и появляется в баре под совершенно незнакомым в этих местах именем Блэккаррант Куки, это ничуть не уменьшает дружелюбия других Печенек, подходящих к их столу. Пускай, они и приходят к Пьюр Ванилле, Шэдоу Милк приветствует их с тем же энтузиазмом. Похоже, им нравятся его истории. В первый раз это произошло совершенно случайно: Шэдоу Милк развалился на своём стуле, закинув сапоги на стол, и рассказал историю о гигантских Желейных Червях, которые когда-то давно терроризировали одну долину. Пьюр Ванилла Куки слушал с особой завороженностью, а вот Блэк Рейзин Куки бросала на Шэдоу Милка сомнительные взгляды через край своего бокала. Может, в отместку за это Шэдоу Милк необдуманно призвал массивные иллюзии этих существ, что для эффекта оскалили свои многочисленные клыки. После того, как помещение сотряслось под резким, общим вздохом, Шэдоу Милк поспешно развеял заклинание, но ущерб уже был нанесён. Однако, несмотря изначальные возгласы удивления, тревога быстро сменилась открытым интересом и любопытством. Теперь, каждый раз, когда он делает хотя бы шаг в сторону бара, к нему тут же стекаются нетерпеливые посетители, требующие наперебой истории. Его провожают на сцену таверны, оплачивают ему напитки и сияющими глазами смотрят, как неохотное бормотание превращается в пересказы легендарных приключений. Сражения с драконами, магические лабиринты, даже пара приукрашенных историй из его прошлого – всё это вызывает довольный ропот толпы, что он так легко собирает вокруг себя. Для мастера иллюзий нет ничего проще, чем украшать сцену для своих историй; он без усилий заполняет бар звёздными представлениями и призрачными видениями, от чьего рёва содрогается, по ощущениям, само здание. Очаровать толпу легко, но всё же после всех возгласов и аплодисментов в конце выступления, он понимает, что больше всего ему нравится возвращаться к друзьям за столик и снова разделять с ними напитки. Шэдоу Милк полагает, что теперь они именно друзья. Как же это ужасно сентиментально с его стороны. Помимо обычных посещений таверны, интерес Пьюр Ваниллы к далёким местам вновь разжёг в Шэдоу Милке желание путешествовать. Хоть он и не может уходить далеко за пределы Ванилла Кингдом, ибо связь тут же тянет его обратно, Пьюр Ванилла, похоже, с радостью готов сопроводить его в коротких, но исследовательских вылазках по Хлебоземью. Пьюр Ванилле приходится тепло одеваться, чтобы при пересечении снежных вершин не отморозить тесто от муки. Однако, есть своё особое очарование в том, как столь элегантная Печенька кутается в пальто и сапоги, напоминая тем самым зефирную пышку. Была и попытка с использованием порталов. Шэдоу Милк более чем способен предложить быстрое перемещение по чудесам Хлебоземья, но тревога Пьюр Ваниллы по этому поводу была слишком очевидна. Даже простой взгляд на разломы его Иного Измерения вызывало напряженность в чужих плечах и сжимание посоха, что невозможно было не заметить. Однажды он даже провёл рукой сквозь портал, наблюдая за переливами синих и чёрных оттенков Шэдоу Милка к смеси яркого золота – но даже так Пьюр Ванилла отступил на шаг и с грустной улыбкой покачал головой. Понятно, думает Шэдоу Милк. Он не настаивает, и Пьюр Ванилла, похоже, благодарен за это. Тем не менее, они могут пересечь довольно большое расстояние, просто держась за руки среди облаков. Большая часть границ Ванилла Кингдом окружена лесами. Пускай Шэдоу Милк уже и исследовал некоторую часть Инжирного леса, однако пышная растительность Джунглей Зелёного Салата куда впечатляюще смотрится с высоты. Они перекусывают свежими фруктами на вершинах гигантских деревьев и наблюдают из лиственной тени, как внизу бродят Баттер Тигры. Ещё приятнее сидеть на многочисленных пляжах, тянущихся вдоль северной половины острова – это идеальное место, чтобы, лёжа на песке, смотреть на закат и позволять угасающему свету согревать тесто. Даже после захода солнца прохладный морской бриз, играющий в волосах Шэдоу Милка, ощущается удивительно приятно. Лунный свет красиво мерцает на разбивающихся волнах. Они плавно накатываются к их ногам, а после медленно отступают обратно в глубь. Это одно из любимых мест Шэдоу Милка для завершения дня, где он укладывает свою голову на грудь Пьюр Ваниллы и, лёжа, наблюдает за приливами и отливами. И однажды, в одиночестве на звёздным пляже, они поддались искушению связи. Солнце уже давно зашло на небо, когда они, ошеломлённые и измученные жаждой, наконец очнулись. После возращения Неаполитанские сёстры чуть не вышли из себя, не давая никакой пощады паре, виновато проскользнувшей через балконную дверь. Но застенчивый взгляд, промелькнувший на лице Пьюр Ваниллы, пока из его волос вычищали песок, стоил того. Однако никакая загруженность дней Шэдоу Милка не может избавить его от гнетущего чувства в груди. Завтрашний день, подобно туче, нависает над ним, омрачая моменты покоя вспышкой воспоминания, что он поспешно старается отогнать. Связь нужно разорвать – он это знает, Пьюр Ванилла это знает, но та, кто способна обладать нужными ответами, не покидает беспокойных мыслей Шэдоу Милка. От чего неудивительно, что по возращению с вечернего полёта, он застаёт сидящего за столом Пьюр Ваниллу с письмом в руках и напряжённым выражением лица. Когда Шэдоу Милк садится на кровать, тот поднимает взгляд и дарит ему улыбку, слишком тонкую и слишком уставшую. Одного этого выражения достаточно, чтобы Шэдоу Милк осознал происходящее, и ему не хватает такта, чтобы притвориться, будто это не так. — Что она сказала? Пьюр Ванилла с тихим вздохом кладёт письмо на стол, — Вайт Лили Куки добилась значительного прогресса. Она… — пауза, — Она считает, что, возможно, нашла решение. — Хорошо, — Шэдоу Милк закидывает ногу на ногу, скрестив руки на груди, — И какое же? — Она не сообщает, — Пьюр Ванилла опирается рукой на стол, смотря на того, — Она хочет лично встретиться, чтобы это подтвердить. — Нет, — его ответ звучит резко и коротко. Пьюр Ванилла продолжает спокойно и терпеливо, — Ты ей не доверяешь. Шэдоу Милк прищуривается. Ему не нужно озвучивать столь очевидную вещь. — Я понимаю. Но мне нужно обозначить свою позицию, — Пьюр Ванилла поворачивается на стуле, складывая руки на коленях, — Ты хочешь обсудить это сейчас? В плечах Шэдоу Милк нарастает напряжение, но он в итоге лишь беспечно пожимает плечами. — Хорошо, — тот делает медленный выдох, — Ты знаешь, кем мне приходится Вайт Лили Куки. Я не буду заострять на этом внимание. Но хочу дать понять, Шэдоу Милк Куки: она желанный гость в моём доме. Даже если ты хочешь запретить ей здесь появляться, я этого не приму, как и любые попытки не пускать сюда моих товарищей. Шэдоу Милк ничего не отвечает, продолжая недовольно наблюдать с кровати. Пьюр Ванилла ещё не закончил – это очевидно. — Вайт Лили Куки предлагает мне помощь, потому что мы друзья, — мягкие слова, нетерпящие возражений — Я не думаю, что она бы предложила её и тебе. Твои действия привели к гибели Печеньки, который был ей очень дорог. Это не то, что я могу исправить – и не моё дело пытаться. Ты изменился, но простить тебя – это лишь мой выбор, — он делает паузу, будто ждёт ответа, которого не следует, — Я не допущу того, чтобы Вайт Лили Куки причинила тебе вред, но и тебе не позволю проявлять к ней жестокость. Тишина растягивается по комнате. Пьюр Ванилла приподнимает бровь, удивлённый тем, что Шэдоу Милк по-прежнему молчит. Проходит ещё мгновение, прежде чем он продолжает: — Если у Вайт Лили Куки есть ответ, я хочу его услышать. Я хочу принять её в своём доме. Но… — Пьюр Ванилла вздыхает, откидываясь назад, — Это и твой дом тоже. Поэтому я хочу услышать и твоё мнение. — Мне нечего сказать. Пьюр Ванилла удивлённо моргает, выпрямляясь на стуле и хмурясь, — Нечего? Шэдоу Милк окидывает его равнодушным взглядом, прежде чем ответить, — Мне не хочется сегодня ссориться, Нилли. Я не хочу, чтобы она была здесь. Я не доверяю ни ей, ни её словам. Но ты хочешь и того, и другого, так что всё, что я скажу, не имеет значения. — Конечно имеет, — Пьюр Ванилла поднимается с кресла, тяжело опираясь на свой посох, — Как я уже сказал, это и твой дом тоже. — Нельзя усидеть на двух стульях, — холодно отвечает Шэдоу Милк; Пьюр Ванилла подходит ближе и садится на кровать, позволяя матрасу прогнуться под его весом, — Если ты хочешь, чтобы она пришла – зови. Твой выбор перевешивает мой. — Я хочу, чтобы это было и твоим выбором тоже, — Пьюр Ванилла пытается поймать его взгляд, но Шэдоу Милк упрямо отворачивается, — Я знаю, что тебе важно разорвать связь. — Я не сожалею. Пьюр Ванилла наклоняет голову, — Что? — Я, — медленно произносит Шэдоу Милк, наконец поворачиваясь и встречаясь взглядом с ищущими глазами Пьюр Ваниллы, — Не сожалею. Ни о гибели Элдер Фейри Куки, ни о каждом клочке страданий, что я причинил тому жалкому королевству, — Шэдоу Милк приподнимает бровь, — Ты ведёшь себя так, будто здесь есть что исправлять, или будто я этого захочу. Он отталкивается от кровати, отдаляясь от него, и поднимается в воздух, не разрывая зрительного контакта, — Этот комар и сорняк меня запечатали. Я был близок – так близок к тому, чтобы вырваться. Это его и её вина, что я гнил в той тюрьме ещё целый век. — Ты всё ещё злишься, — тихо говорит Пьюр Ванилла. — Разумеется, я всё ещё злюсь, — шипит Шэдоу Милк, обнажая зубы – и вдруг резко берёт себя в руки. Нет. Этого Пьюр Ванилла и добивается: долгого, затяжного разговора, где тот сможет подцепить маленькие зацепки и начать защищать свою позицию. Шэдоу Милк не намерен сейчас в это играть. Он уже присмотрел красивую бухту для их сегодняшнего ужина. И этот план провалился. — Пусть она меня ненавидит, — говорит Шэдоу Милк спустя мгновение, — Мне всё равно, Пьюр Ванилла Куки. Делай, что хочешь. — И что будет, когда она придёт? Шэдоу Милк закатывает глаза – несмотря на всё это уважение, речь идёт о «когда», а не «если», — Меня больше интересует, как она придёт, — уходит он от темы, — Как новой тюремщице моего изначального теста, у неё вряд ли найдётся время носиться по Хлебоземью. Пьюр Ванилла кивает в сторону стола, — В письме был небольшой осколок лунного камня, насыщенный её магией. Она утверждает, что благодаря заклинанию в письме, я смогу призвать её проекцию – что-то вроде образа, который может разговаривать и использовать магию, пока физически она остаётся в Фейри Кингдом. — Как мило, — Шэдоу Милк даже глазом не моргнул, — Уверен, вы двое прекрасно проведёте время в своей приторной идиллии. — Ты опять уйдёшь? Тихий вопрос тяжёлым грузом ложится на плечи Шэдоу Милка. У него нет ответа. По крайней мере такого, в котором он был бы уверен, — Кто знает. — Я хотел бы знать, — выражение лица Пьюр Ваниллы становится серьёзным, и он поднимается с кровати, делая шаг вперёд, — Я понимаю, что прошу тебя о многом. — А у неё ты просишь? — отрезает Шэдоу Милк. — Да, — ответ звучит мгновенно и резко, — Я знаю, что ваша неприязнь друг к другу небезосновательна. Но Элдер Фейри Куки был и моим другом тоже. Ты испытываешь хоть какое-то раскаяние за это? — Ты просишь меня посочувствовать моему надзирателю, — Шэдоу Милк поворачивается к нему спиной, устремляя взгляд на потолок, — Твоя глупость не перестаёт меня удивлять, знаешь? — Шэдоу Милк. — Ты говоришь, — шипит Шэдоу Милк, — О раскаянии? — он отказывается обернуться, отказывается встретить взгляд, который чувствует на своей спине, — Элдер Фейри Куки сделал выбор. Он следовал указанию Ведьм до самого конца. Я не просил его жизнь. Он отдал её добровольно. — Он отдал свою жизнь, чтобы остановить тебя. Твоим намерением было причинение вреда его народу. — Моим намерением, — смеётся Шэдоу Милк, ощущая нотку истерики в своём голосе, — Было сбежать! То, чего ни он, ни одна из этих жалких маленьких фейри никогда бы мне не позволили! Ты думаешь, я не пытался использовать слова, Пьюр Ванилла Куки? Думаешь, некогда великий Источник Знаний не опускался до попыток торговаться? Но кто, о, кто бы стал слушать Биста Обмана? — руки Шэдоу Милка сжимаются в кулаки, а зубы обнажаются в рычании, — Да, я тогда немного повеселился. Мне та-а-ак жаль! Прости меня за то, что я начал получать удовольствие после вечной пустоты за решёткой. — Я уже говорил, что твоё заключение было несправедливым, — тон Пьюр Ваниллы слишком ровный и непреклонный, — Это не оправдывает тех действий, которые ты предпринял в ответ. Ничуть. — Ты бы предпочёл, чтобы я раскрошился? — Шэдоу Милк запрокидывает голову назад, бросая Пьюр Ванилле недобрую улыбку под искривлённым углом, пока его тело остаётся обращённым вперёд, — Я думал об этом, знаешь. Ты говорил, чтобы не остаться? Поверь, я тоже искал эту дверь! Глаза Пьюр Ваниллы резко расширяются. — Как жаль! — голова с болезненным хрустом дёргается вверх, убирая Пьюр Ваниллу из своего поля зрения, — Никакой удачи! Вечность значит вечность, куколка! Что бы я ни делал, душа есть душа! Её не погасить по собственной прихоти, сколько бы ты не пытался! А я пытался! — Шэдоу- — Я существовал, — продолжает Шэдоу Милк приторным голосом, — Но не жил. Так что, если ты хочешь, чтобы я передумал менять его жизнь на мою, то я каждый раз буду тебе отказывать. Друг. В комнате воцаряется холодная и гнетущая тишина. Всполохи тьмы то накатывают, то отступают, словно отголосок жестокости, по-прежнему содрогающийся в джеме Шэдоу Милка. Он слышит, как Пьюр Ванилла слегка шевелится на кровати, тот думает слишком громко в этой тишине, которую Шэдоу Милк больше не может вынести. — Честно! — громко продолжает он, — Разве нам не повезло, что мне этого не удалось! Правда, было бы таким упущением лишить этот мир моего величия. Что за жизнь без небольшого представления, а? Нельзя же вам, маленьким благодетелям, забирать всё веселье себе. И вообще, разве это не доказательство моей силы – быть настолько неистребимым? Я готов принять аплодисменты в любой момент. И снова тишина. Она тянется вдоль теста Шэдоу Милка, заставляя его неприятно скривиться. Он делает резкой вдох- — Можешь сесть рядом? Просьба звучит хрипло, словно её вырвали сквозь сжатое горло. Шэдоу Милк мгновенно оборачивается, его грудь сжимается, когда он видит направленный на него взгляд Пьюр Ваниллы. На чужих губах застыла улыбка, но на глазах отчётливо проступали слёзы. Шэдоу Милк оказывается у кровати раньше, чем он сам это осознаёт. Его руки торопливо скользят по щекам Пьюр Ваниллы, пока он сбивчиво говорит, — Эй! Эй, что такое? Пьюр Ванилла шумно шмыгает, он трёт рукой глаза, тяжело сглатывая. Пьюр Ванилла ничего не говорит, моргая и сдерживая новые слёзы, пока Шэдоу Милк прикусывает язык, продолжая держать его лицо в своих ладонях. Дрожащий вдох – и Пьюр Ванилла вновь берёт себя в руки. Напряжённое выражение его лица постепенно смягчается и вскоре полностью сменяется хрупкой улыбкой. — Серьёзно, Нилли, — заверяет Шэдоу Милк, пытаясь слабо улыбнуться, — Со мной всё в порядке. Не начинай сейчас разводить сентиментальность, ладно? Проходит мгновение, пока они смотрят друг на друга; наконец, Пьюр Ванилла тихо повторяет: — Можешь сесть рядом? Шэдоу Милк сразу уступает: садится на кровать, сложив руки на коленях. Ладонь Пьюр Ваниллы мягко ложится ему на бедро, и от этого в груди Шэдоу Милка возникает странное щекочущее чувство. — Прости. Эти слова мгновенно привлекают внимание Шэдоу Милка, и он резко поворачивает голову, впиваясь в Пьюр Ваниллу недоверчивым взглядом, — Что? — смеётся он спустя мгновение, — Нилли, за что ты извиняешься? Это же ты на меня злишься. — Я не злюсь, — несмотря на улыбку, глаза Пьюр Ваниллы печально закрываются, — Прости, что поднял тему Элдер Фейри Куки. Сейчас неподходящее время для этого разговора. Я знал его недолго, но всё равно по нему скорблю, и это затуманивает мои суждения. Шэдоу Милк отводит взгляд, чувствуя нервозность в груди, — Я не могу изменить прошлое. Это ты настаиваешь на моём прощении. — Я прощаю тебя, — тихо подтверждает Пьюр Ванилла, — Это не стирает того, что ты сделал, и тех, кому причинил боль. Но за время, что мы провели вместе, ты сильно изменился. Я хочу верить, что это что-то значит для будущего. Раньше Шэдоу Милк бы вспылил от такого намёка, но теперь он чувствует лишь усталость и истощение, — Я не просил его жизни. — Я знаю, — его рука мягко скользит по колену Шэдоу Милка, — И я знаю, что тебе по-прежнему больно. Когда ты будешь готов, я хотел бы поговорить об этом. Посмотреть, сможешь ли ты когда-нибудь простить его так же, как я простил тебя. Но это не обязательно должно произойти сегодня. В груди Шэдоу Милка поднимается обидчивое упрямство, но он ничего не говорит и лишь пусто смотрит в стену. — Мне страшно, — почти небрежно сообщает Пьюр Ванилла. Шэдоу Милк моргает, переводя на него взгляд. — За меня? — За тебя и Вайт Лили Куки, — рука Пьюр Ваниллы поднимается вдоль бедра Шэдоу Милка, — Я глубоко дорожу вами двумя. И мне страшно, что если вы встретитесь, то причините друг другу вред. Я не хочу видеть раненым ни одного из вас, но не могу избавится от ощущения, что это неизбежно. — Потому что так и есть, — Шэдоу Милк слегка наклоняется, легонько толкая плечом Пьюр Ваниллу, — Я же много раз говорил тебе, Нилли. Правда уродлива. Тот тихо вздыхает, — Неужели нет другого исхода? — Не думаю, — его взгляд лениво блуждает по комнате, пока он мотает ногами, — Мы оба отняли друг у друга что-то дорогое. Я мог бы приукрасить это обманчиво сладкой улыбкой, но это не сработает. В плане, — продолжает Шэдоу Милк, пожимая плечами, — Посмотри на нас. Ты сознательно решил простить меня, не взирая ни на что, а мы всё равно раним друг друга на каждом шагу. Пьюр Ванилла тихо мычит, и уголки его губ тянутся в лёгкой улыбке, — Полагаю, в этом есть смысл. — К сожалению, — протягивает Шэдоу Милк, — На этот раз мне не отвертеться одними лишь поцелуями, Нилли. Посади нас с Вайт Лили в одной комнате – и мы подерёмся. Тебе стоит принять это сейчас. Пьюр Ванилла бросает на него весёлый взгляд, — Как поразительно честно с твоей стороны. Шэдоу Милк приподнимает бровь, — Смелые слова для Печеньки, которую однажды уже выбросили из окна. Пьюр Ванилла фыркает от смеха, его ладонь теперь лежит на кровати, накрывая сверху руку Шэдоу Милка, — Можно задать тебе вопрос? — Всё равно задашь. В ответ тот лишь мягко сжимает руку, — Скажи, — тихо произносит Пьюр Ванилла, — Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? Я не хочу вычёркивать Вайт Лили Куки из своей жизни или своего дома. Но и не хочу, чтобы ты чувствовал, будто только моё мнение имеет тут значение. Шэдоу Милк недолго задумывается. Есть много вещей, которых он хочет. Но первое, что пришло в голову – это то, что Пьюр Ванилла точно не примет. Наконец он отвечает, — Я не хочу, чтобы она находилась в замке, — Пьюр Ванилла открывает рот, чтобы ответить, но Шэдоу Милк его перебивает, — Я знаю, это твой дом. Но ты сказал, что он и мой тоже. — Так и есть, — после небольшой паузы подтверждает Пьюр Ванилла. — Тогда, — продолжает Шэдоу Милк, — Я не хочу, чтобы она тут была. Не хочу оглядываться через плечо в ожидании запечатывающего заклинания каждый раз, когда я иду на завтрак или прячусь в тени, — он осторожно смотрит на Пьюр Ваниллу, — Ты ей доверяешь. Но я – нет. Я не хочу, чтобы кто-то, кому я не доверяю, был в моём доме. — Я понимаю, — Пьюр Ванилла надолго замолкает, пока думает, Шэдоу Милк взглядом блуждает по комнате и рассеяно успевает отметить трещину на потолке. Хм. Надо будет её заделать. Наконец Пьюр Ванилла отвечает, — Хорошо. Шэдоу Милк склоняет голову, — Серьёзно? — Да, — тон Пьюр Ваниллы удивительно решительный, — Ты заслуживаешь пространства, в котором чувствуешь себя в безопасности. Ты не можешь свободно покинуть это место без меня, так что… это не неразумная просьба, по крайней мере сейчас. Я буду встречаться с ней на территории замка, и если нам понадобиться войти внутрь ради библиотеки или других ресурсов, я заранее тебя предупрежу, — он поворачивает голову, чтобы прямо взглянуть на Шэдоу Милка, — Ты согласен? — Хорошо, — честно говоря, это даже больше, чем Шэдоу Милк ожидал. — Взамен, — продолжает Пьюр Ванилла, — Я бы хотел, чтобы ты вёл себя с ней вежливо. Шэдоу Милк фыркает, — Воу! Это условие куда сложнее моего. — Для меня – нет, — взгляд Пьюр Ваниллы твёрд, — Это важно. Я не хочу, чтобы те, кого я люблю, причиняли друг другу боль. Шэдоу Милк цыкает сквозь зубы, прежде чем вздохнуть, — Компромисс? — Я слушаю. — Я в любом случае не собирался там задерживаться, — Шэдоу Милк кивает в сторону тьмы в углу комнаты, — Я лучше просто понаблюдаю. Вы двое сами можете разобраться со всеми этими грязными деталями, если у меня появится мнение, я потом расскажу тебе о нём. — Понаблюдаешь? — переспрашивает он. Рука Шэдоу Милка выскальзывает из-под чужой ладони и, поднимается, легко касаясь области выше глаз Пьюр Ваниллы. Тот моргает, и до него тут же доходит, — А. — Забыл об этом, да? — с улыбкой говорит Шэдоу Милк, — Говорю тебе, вид из Иного Измерения просто прекрасный. Так что вы двое можете поговорить, всё обсудить, а я останусь в тепле и уюте, подальше от всей этой неприятной напряжённости. Договорились? Пьюр Ванилла смотрит на него, и выражение его лица становится слегка печальным, — Если ты считаешь, что так будет лучше. — Считаю, — Шэдоу Милк мягко похлопывает того по плечу, — Не вешай нос, Вобблс. Если что, я с удовольствием понаблюдаю, как ты скучаешь по мне, — он щурится, — Тебе лучше скучать. Это вызывает у Пьюр Ваниллы смешок. Его руки поднимаются и мягко обвивают талию Шэдоу Милка, притягивая его ближе, — Ещё бы. Что же я буду делать без маленького клопа в своём плаще? — Чахнуть, — Шэдоу Милк придвигается к Пьюр Ванилле, утыкаясь лбом в изгиб его шеи, — Быть полностью поглощённым тоской. Я не откажусь от пары слезливых монологов. — Начну сочинять их прямо сейчас, — Пьюр Ванилла целует его в макушку, — Постельный клоп. — Вобблс, — Шэдоу Милк прижимается ближе, руки Пьюр Ваниллы удобно смыкаются вокруг него. Между ними воцаряется странная тишина, нарушаемая лишь пульсом Пьюр Ваниллы у уха Шэдоу Милка. Мысль жжёт сознание Шэдоу Милка. Едкая и ядовитая, она грозит вырваться с языка в любой момент. Он сглатывает и в попытке её подавить стискивает зубы. Он ещё ничего не сказал, но горло уже кажется саднящим и изодранным. Напряжение в плечах выдаёт его, привлекая внимание Пьюр Ваниллы, — Шэдоу Милк? Он не может этого сказать. И не скажет. Сказать это сейчас – бессмысленно, это ничего не изменит. Сожаления ничего не значат, прошлое неизменно. Чужая рука поднимается, мягко касаясь его щеки, — Шэдоу-? — Я бы поступил иначе. Между ними вновь наступает тишина. К счастью, Пьюр Ванилла не давит, он лишь тихо мычит в смирении, что отдаётся горечью в горле Шэдоу Милка. Его руки сжимаются в кулаки, пока Пьюр Ванилла притягивает его ближе, усаживая к себе на колени. Его щека касается лба Шэдоу Милка, чужие глаза закрываются, и через мгновение он делает то же самое. Ночь мягко их окутывает в легкой прохладе, ноющей в теле Шэдоу Милка даже сквозь теплого Пьюр Ваниллы. Теперь тишина не кажется болезненной. Она драгоценна в этом моменте, который Шэдоу Милк отчаянно хочет удержать и сохранить навсегда перед завтрашним рассветом. В затишье перед бурей можно обрести покой.