Jambound

Шэдоу Милк может быть кем угодно, но он не монстр. Ну, технически, может и монстр, но практичный. Несмотря на его драматичный уход и по-прежнему кипящее раздражение в джеме, он понимает, что не может оставить Пьюр Ваниллу одного в лесу. Тот хоть и способный маг, но слеп как летучая мышь и вполне способен сорваться со скалы или угодить в пасть какого-нибудь Кейк Хаунда, если Шэдоу Милк просто бросит его ночью. И, что особенно неприятно, если Пьюр Ванилле откусят руку, то утром Шэдоу Милк в полной мере ощутит это на себе. Так что он ждёт. Не там, где Пьюр Ванилла может его увидеть, а достаточно высоко и далеко, чтобы быть скрытым из виду. Когда его иллюзия наконец рассеивается, Шэдоу Милк дремлет среди верхушек деревьев, мирно паря под усыпанным звёздами небом. Его ничто не тревожит, кроме мягкого прикосновения ветра к тесту и шелеста листьев внизу. Шэдоу Милк ждёт почти час и, когда на его тесте не появляется никаких следов зубов, он решает, что тот, вероятно, уже достаточно нагулялся, после чего снижается обратно на луг. Во время спуска Шэдоу Милк с ужасом обнаруживает, что Пьюр Ванилла сидит ровно там, где его и оставили – со сложенными на коленях руками и безмятежной улыбкой на лице. Довольный, словно ничего не произошло, Пьюр Ванилла просто… ждёт его. Бесит. Бесит настолько, что Шэдоу Милк в одно мгновение оказывается перед ним, хватает Пьюр Ваниллу за ворот и наклоняется, свирепо уставившись ему в лицо. — Ты, — шипит Шэдоу Милк сквозь стиснутые зубы, — Самая раздражающая Печенька во всём Хлебоземье. Ухмылка, которой Пьюр Ванилла одаривает в ответ, заставляет джем Шэдоу Милка вскипеть; прежде, чем тот успевает произнести хоть одно – без сомнения такое же раздражающее слово, Шэдоу Милк рывком притягивает его к себе и снова целует. Ему уже всё равно. Лишь бы заставить этого мелкого паразита молчать. Это срабатывает отчасти: интерес Пьюр Ваниллы мгновенно переключается с разговоров на поцелуй, и руки тут же тянут Шэдоу Милка к себе. Он мягко сжимает его бёдра, а после, из всего возможного, издаёт противный, тихий смешок. То, что Пьюр Ванилла крайне собой доволен, вызывает в джеме Шэдоу Милка новую вспышку ярости; в попытке наказать, он укоризненно кусает Пьюр Ваниллу за нижнюю губу, на что получает лишь счастливый вздох в ответ. Раздражает. Так сильно раздражает. Дальше всё происходит как в тумане: сплошные движения и блуждающие руки, хватающие и ласкающие без всякой осторожности. Где-то между поцелуями и жадными вдохами Пьюр Ванилла умудряется перевернуть их, прижав Шэдоу Милка к траве. Это его задевает, он пытается приподняться, но обнаруживает свои запястья зажатыми руками Пьюр Ваниллы и хитрую ухмылку на чужом лице. Недоверие вспыхивает в проблеске чего-то опасного, когда их Соул Джемы едва не соприкасаются, после чего Пьюр Ванилла наклоняется, чтобы сделать очередной поцелуй к изумлённым губам. Возможно, Шэдоу Милк недооценил этого старого дурака. Эта мимолётная мысль становится очевидной каждый раз, когда Шэдоу Милк отворачивает голову, чтобы перевести дыхание, а Пьюр Ванилла тут же принимается осыпать поцелуями изгиб его шеи. Ни легкие толчки, ни язвительные замечания не могут его остановить; он воспринимает это словно приглашение, если уж на то пошло. Очевидно, ему кажется, что раз уж у Шэдоу Милка хватает дыхания на жалобы, то хватит и для ещё одного поцелуя. Это заблуждение преследовало их до самого дома. Даже после того, как он сумел оторвать от себя Пьюр Ваниллу достаточно, чтобы долететь обратно до замка, тот всё равно тянет Шэдоу Милка в кровать, стоит его ногам только коснуться пола спальни. Пьюр Ванилла, смеясь, падает назад, утягивая за собой бурчащего Шэдоу Милка, прижимая его спину к своей груди, непрерывно целуя в щёку. — Ты не устал? — жалуется Шэдоу Милк, сильно толкая Пьюр Ваниллу локтем, — Ты такой навязчивый. Пьюр Ванилла лишь мычит, пряча лицо в шею Шэдоу Милка, — Зависит от обстоятельств, — шепчет он, и вибрации от голоса вызывают непроизвольную дрожь по тесту Шэдоу Милка, — Ты позволишь поцеловать тебя утром? — Агх, — Шэдоу Милк его вновь толкает, — С чего бы? Серьёзно, Нилли, ты такой раздражающий. — Да, — мычит Пьюр Ванилла, — Или нет? Шэдоу Милк закатывает глаза, безвольно обмякнув в объятиях Пьюр Ваниллы в показательном раздражении, — Мне всё равно. В любом случае, ты невыносим. — Да? — это вопрос, сопровождаемый до тошноты нежным прикосновением. — О, ради- да, да, хорошо! — шипит Шэдоу Милк с красными, исключительно точно от раздражения, щеками, — Теперь отпусти. Пьюр Ванилла наконец отступает, с смешком ослабляя хватку. Шэдоу Милк с облегчением оказывается на своей стороне кровати, имея возможность ворчать и зарываться под одеяло без жадных рук, хватающих его тесто. После того, как Пьюр Ванилла устраивается, он наклоняется, чтобы прошептать «спокойной ночи» под ухо, получая в ответ одно шипение. Свет гаснет, и после долгих ворочаний Шэдоу Милк наконец погружается в беспокойный, прерывистый сон. Когда он просыпается от беспощадных, падающих на лицо солнечных лучей, его совсем не удивляет вновь обнимающий Пьюр Ванилла, улыбающийся во сне. Шэдоу Милк вздыхает и устало откидывается обратно в объятия, массируя виски, пока в его голове настойчиво звучит одна мысль: Ему стоило оставить этого старого дурака на ночь в лесу.

***

Удивительно, но после этого ничего не меняется. Шэдоу Милк наполовину ожидал какого-нибудь грандиозного жеста, что его будут будить ласковыми прикосновениями и жадными поцелуями, прижимающимися к его тесту изо дня в день. Вместо этого Пьюр Ванилла, похоже, вполне доволен возвращению к их обычным занятиям, словно ничего и не произошло. Да, у него по-прежнему есть относительно новый для «доброго утра» поцелуй, но он всегда приходится на щёку Шэдоу Милка, а не на губы. В остальном всё как раньше: Пьюр Ваниллу вытаскивают из постели сёстры, приводят его в порядок и готовят ко дню, а затем выпроваживают за дверь на встречи. В случае, если Шэдоу Милк не трогал того в течении дня, то по приходу вечером между ними редко происходит что-то большее, чем их привычные игры или беседы, после которых они оба отправлялись спать. Складывается впечатление, будто Пьюр Ванилла полностью отступил назад, и Шэдоу Милк не уверен, что такой исход ему по душе. Хотя та сторона Пьюр Ваниллы, которую тот показал в саду, безусловно, была несколько чрезмерной, получать одну и ту же безмятежную улыбку его раздражало настолько, что он и сам не мог объяснить причину. Трудно подобрать слова для описания этого чувства – одновременно облегчение от появившегося пространства, чтобы отдышаться и всё же укол недовольства от внезапного отсутствия должного внимания. Он – Шэдоу Милк Куки. Если Пьюр Ванилла и собрался его целовать, то ему следует довести дело до конца. Поэтому Шэдоу Милк решает сделать то, что у него получается лучше всего – задавать вопросы. — Зачем ты вообще спрашивал? Пьюр Ванилла поднимает взгляд; они оба сидят за игровым столом, но на этот раз без разложенной доски. Вместо этого Пьюр Ванилла склонился над газетой с кружкой чая в руке, пока Шэдоу Милк забавлялся кручением своей чашки в воздухе, — Прошу прощения? — спустя мгновение отвечает Пьюр Ванилла. — Ты спрашивал, — лениво произносит Шэдоу Милк, не сводя взгляда со своей чашки, — Можно ли целовать меня утром. Прошла уже неделя, а ты так ничего и не сделал. Ты настолько впал в маразм, что забыл, старый дурак? — Ах, — Пьюр Ванилла с лёгкой улыбкой ставит кружку на стол, — Нет, я не забыл. Шэдоу Милк приподнимает бровь в открытом призыве продолжить. Пьюр Ванилла складывает газету и кладёт её в сторону, — Я не хотел торопить события и разочаровывать тебя, — его улыбка становится чуть шире, — У меня есть ощущение, что тебе не нравится, когда тебя навязчиво добиваются. А ещё мне кажется, что в тот вечер я немного увлёкся своим энтузиазмом. — Это ещё мягко сказано, — тянет Шэдоу Милк, наконец переведя на того взгляд, — Я-то думал, что Бистом здесь должен быть я. Раздаётся смешок, сопровождаемый лёгким румянцем на щеках Пьюр Ваниллы, — Прошу прощения. Меня… очень тронуло твоё возвращение. — Забавно. Насколько я помню, это меня очень тронуло. Румянец Пьюр Ваниллы становится насыщенного розового оттенка, когда он поспешно отводит взгляд; раздаётся ещё один смешок, но на этот раз немного нервный, — Как я уже сказал, прошу прощения. Шэдоу Милк закатывает глаза, но уголки его губ дёргаются в ухмылке, — О, перестань краснеть, как школьница. В конце концов, это же я. Могу ли я тебя за это винить? — он утрированно вздыхает и театрально взмахивает запястьем, — О, беды, что сопутствуют такому великолепию, как я. — Да, что ж, — негромко произносит Пьюр Ванилла, вновь разворачивая газету, — Вот тебе и ответ, — и вот так просто тот возвращается к чтению, хоть и очевидно, что он всё ещё прячет порозовевшие щёки в сгибах бумаги. — Нилли. Пьюр Ванилла поднимает взгляд, но тут же вновь отводит его в смущении. Шэдоу Милк насмешливо на него смотрит, — Нилли, — медленно повторяет он, — Ты вообще собираешься ещё раз меня поцеловать? Газета снова опускается, — Ты этого хочешь? Шэдоу Милк тихо мычит, наклонив голову в притворном раздумье, — Я не против, — отвечает он спустя мгновение, — Пойти тебе на встречу. Если мы сначала обговорим некоторые правила. Выпрямляясь, Пьюр Ванилла скользит стулом по полу и складывает руки перед собой. Прежняя застенчивость исчезла, и теперь всё его внимание приковано к Шэдоу Милку, — Например? Глаза Шэдоу Милк опасно сужаются, — Ты, — медленно говорит он, — Не должен целовать других Печенек. Пьюр Ванилла приподнимает бровь, но в остальном выглядит невозмутимым, — Я и не собирался, — отвечает он спустя мгновение, — Но я тогда выдвину то же ограничение и тебе. — О, да брось, — Шэдоу Милк закатывает глаза, — Зачем мне в это ввязываться? С тобой одним проблем хватает. — Отлично, — на губах Пьюр Ваниллы появляется довольная улыбка, однако взгляд по-прежнему серьёзен, — Что ещё? Шэдоу Милк играется с подолом рукава, рассеяно растягивая нить, прежде чем ответить, — Не преследуй меня, — он выдёргивает нитку и кладёт её на ладонь, избегая взгляда Пьюр Ваниллы, — Мне это не нравится. Я сам к тебе подойду, когда захочу. — Хорошо, — пауза, — Я доставлял тебе дискомфорт? Шэдоу Милк пожимает плечами, роняя нитку на стол, чтобы та исчезла в клубке дыма, — Мне не нравится чувствовать себя запертым в ловушке, — он медленно моргает, — Физически или как-то иначе. — Приношу свои извинения, — мягко говорит Пьюр Ванилла, — Я учту это. Шэдоу Милк вздыхает, разминая плечи, — Перестань извиняться. Ты ужасно раздражающий, знаешь? — Да. Ты уже говорил об этом, — взгляд Пьюр Ваниллы теплый, ничуть не обиженный, — Что-нибудь ещё? — Ммм… — обдумывает Шэдоу Милк, постукивая ногой о ножку стола. Ах. Вот это подойдёт, — Я тоже имею право тебя целовать. Когда захочу и при ком захочу. — Нет. Шэдоу Милк моргает. Пьюр Ванилла всё так же улыбается, однако тон его поразительно категоричен, — Нет? — недоверчиво повторяет Шэдоу Милк. — Ты можешь целовать меня тогда, когда я этого захочу, и когда это уместно, — во взгляде Пьюр Ваниллы сквозит веселье, — Не думай, что я не понимаю, что ты задумал. Если ты собираешься превратить поцелуи в оружие, просто чтобы смущать других, то мне это неинтересно. Шэдоу Милк притворно вздыхает, драматично откидываясь на спинку стула, — Какие обвинения! Мне бы такое и в голову не пришло. — Ты делал так с Дарк Какао Куки. Шэдоу Милк моргает, — Ты заметил? Ты ничего не сказал. Пьюр Ванилла пожимает плечами, прикрыв глаза, — Мне понравилось внимание. Надо же. Пьюр Ванилла Куки полон сюрпризов. — Но, — продолжает Пьюр Ванилла, откидываясь на спинку стула, — В этом вопросе я не собираюсь быть столь же снисходительным. Возможно, твоим намерением было вызвать у него неловкость, и я это допустил, потому что в конечном итоге для него это стало источником утешения. И всё же мне не по душе ощущать, что меня используют просто так, поэтому я не стану это приветствовать. Так что, прошу, не целуй меня перед делегатами только ради того, чтобы устроить сцену. — Я могу, — парирует Шэдоу Милк из чистого упрямства, — Могу плюхнуться к тебе на колени и поцеловать прямо при всех этих дряхлых стариках, чтобы полюбоваться их перекошенными лицами. И что ты тогда сделаешь, а? — Я, — с улыбкой отвечает Пьюр Ванилла, — Сделаю то, что тебе не понравится. Вызов. Шэдоу Милк подаётся вперёд на стуле, и в его глазах загорается интерес, — О? — с усмешкой отзывается он, — И что же это, мой глупый, простодушный Нилли? Пьюр Ванилла прочищает горло; его рука поднимается к груди, а плечи со вздохом опускаются, — Друзья мои, — провозглашает он отчётливым голосом, — Прошу простить моего гостя. Боюсь, Шэдоу Милк Куки настолько безнадёжно влюблён в меня, что не в силах контролировать себя. Столь глубока его тоска, что даже один миг разлуки- Рука Шэдоу Милка тут же вскидывается вперёд, отшвыривая Пьюр Ваниллу всплеском магии; тот лишь смеётся, опасно покачиваясь на стуле, прежде чем восстановить равновесие, — Видишь? — ухмыляется Пьюр Ванилла, — Тебе бы это не понравилось. — Заткнись, — шипит в ответ Шэдоу Милк; он одновременно раздражён и впечатлён этой выходкой. — Моё правило, — спокойно продолжает Пьюр Ванилла, — Таково: ты можешь целовать меня только потому, что ты, Шэдоу Милк Куки, этого хочешь. Никакой другой причины я не приму. Шэдоу Милк фыркает, — А кто сказал, что я этого хочу? — Ты. И только ты, — Пьюр Ванилла поднимается со стула, опираясь на посох, и обходит стол. Он останавливается перед Шэдоу Милком и протягивает ему руку с улыбкой, — Ну что ж. Эти условия тебя устраивают? Ещё раз фыркнув, Шэдоу Милк с подозрением смотрит на протянутую руку, — Это что, договор? — Джентльменское соглашение, — Пьюр Ванилла не убирает руку, его улыбка становится мягче, — Знак взаимной заботы. Шэдоу Милк вздыхает; спустя мгновение он принимает протянутую руку, позволяя Пьюр Ванилле мягко притянуть его ближе настолько, чтобы их лбы соприкоснулись, — С тобой слишком много возни, — бурчит он. — О, это взаимно, мой дорогой, — нежно отвечает Пьюр Ванилла, ласково прижимаясь к нему, — Но, что удивительно, оно того стоит. Согласен? «Нет» крутится на кончике языка Шэдоу Милка, но вслух он это не произносит, а лишь бормочет, — Ты даже целуешься не так хорошо. — Какое разочарование, — улыбка Пьюр Ваниллы становится хитрой, — Может, тогда ты согласишься помочь мне попрактиковаться? Шэдоу Милк в ответ злобно фыркает и закатывает глаза, — Невыносимый. — Вообще-то, — замечает Пьюр Ванилла и отстраняется, пока в его взгляде внезапно вспыхивает интерес, — Ты мне кое о чём напомнил. Я хотел спросить ещё об одном. Шэдоу Милк приподнимает бровь, — Да? Как перестать быть таким невыносимым? — Нет, ты был бы ужасным учителем в этом вопросе. Я имею в виду, — продолжает Пьюр Ванилла, игнорируя возмущённый вздох Шэдоу Милка, — Что я хотел бы научиться у тебя немного магии. Оставшись один в лесу, мне стало немного любопытно. Колкость колкостью, но тому всё же удалось пробудить интерес Шэдоу Милка, — Любопытно насчёт чего? — Ты можешь научить меня летать?

***

Оказывается, Шэдоу Милк может его научить. Медленно. Очень, очень медленно. — Ты ужасен в этом, — Шэдоу Милк развалился в воздухе, наблюдая за Пьюр Ваниллой с откровенно насмешливым видом. Они занимаются этим уже несколько дней. Пьюр Ванилла оказался удивительно настойчив, желая практиковаться каждый вечер, даже несмотря на свои скромные результаты. Большая часть их «уроков», если их вообще можно так назвать, проходит на балконе, где Шэдоу Милк направляет Пьюр Ваниллу по шагам. Хотя направляет – звучит слишком благородно. Скорее высмеивает его. Пьюр Ванилла морщит лицо от сосредоточенности, крепко сжимая руками посох. Он неуверенно парит всего в футе над землёй. Пытается сделать один шаг и тут же начинает шататься, как новорождённый оленёнок, изо всех сил стараясь удержать равновесие, пока Шэдоу Милк хохочет сверху. — Ах, — воркует он, складывая руки над подбородком, — Как жалко. Просто прелесть. — Это тяжело, — запыхавшись бормочет Пьюр Ванилла, дрожа и осторожно переставляя ноги под собой, — Это… очень… неинтуитивно. — Ты уже делал это, — Шэдоу Милк, ухмыляясь тому, переворачивается вниз головой, — После пробуждения? Забавный, кстати, термин. Ты явно ещё спишь, раз думаешь, что истина приведёт тебя к чему-то в этом мире. — Да… — Пьюр Ванилла снова опасно качается, — Но тогда я… не думал об этом… Шэдоу Милк вздыхает, позволяя рукам безвольно повиснуть по бокам, — Очевидно, дурак. Поэтому у тебя и получалось. Я тебе уже миллион раз говорил: ты слишком много думаешь. Резкий вдох и Пьюр Ванилла падает, его ноги касаются пола, когда он спотыкается. Раздаётся тихий досадный вздох, и он вновь смотрит вверх на Шэдоу Милка, — Это неинтуитивно, — повторяет он, очаровательно нахмурившись, — Создавать магию и при этом не думать о том, что ты её создаёшь. — Это не о «не думать», — повторяет Шэдоу Милк, снова переворачиваясь и подлетая ближе, — Это отказ подчиняться перед твоей драгоценной реальностью и вместо этого подчинять её своей воле, — он приподнимает бровь, — Ты не веришь в то, что ты лёгкий, как пёрышко. — Потому что это не так, — вздыхает Пьюр Ванилла, — Я знаю, что это не так. Трудно об этом не думать. — И это, — легко отвечает Шэдоу Милк, наклонившись вперёд и ткнув Пьюр Ваниллу в лоб, — То, что современные детишки называют «скилл ишью». Надутая гримаса Пьюр Ваниллы слегка дрогнула, — Тебе очень нравится эта фраза. — Да. Она часто приходит в мою голову, когда я смотрю на тебя, — Шэдоу Милк сверкает зубами в ухмылке, — Мой маленький шаткий ягнёнок. В ответ раздаётся смешок, — Новое прозвище? — Если ты хочешь назвать так оскорбление, то да, — Шэдоу Милк отлетает назад, постукивая тростью по перилам балкона, — А теперь попробуй ещё раз. Проходит ещё примерно час, а похвастаться особо и нечем: Пьюр Ванилле удаётся подняться ещё на несколько дюймов, но дальше одного-двух шагов он так и не продвигается, раз за разом опускаясь на пол. Сам факт того, что он пытается делать шаги, – довольно жалкая демонстрация прогресса. Шэдоу Милк не слишком терпеливо пытается на это указать и, без особого успеха, лениво парит туда-сюда. В конце концов терпение Шэдоу Милка на этот вечер иссякает, и он завершает лекцию. Однако открытое разочарование на лице Пьюр Ваниллы смягчает его насмешки до простого весёлого вздоха. Возможно, на этот раз стоит закончить на приятной ноте. — Вот, — Шэдоу Милк протягивает руку. Пьюр Ванилла устало поднимает взгляд с пола, — Давай, — мягко продолжает уговаривать Шэдоу Милк, — Ты очень старался, Вобблз. Не дуйся. — Я не дуюсь, — поправляет Пьюр Ванилла, дуясь. Тем не менее он принимает протянутую руку, Шэдоу Милк крепко её сжимает и поднимает того на ноги. — Тебе нужна мотивация, — решает Шэдоу Милк, окидывая своего хмурого ученика взглядом, — Ты когда-нибудь сидел на облаке? Пьюр Ванилла моргает, — Облака – это же обычная вода, — говорит тот спустя мгновение, — Я промокну. И они недостаточно твёрдые, чтобы- Шэдоу Милк закатывает глаза и резко взмывает вверх, утаскивая Пьюр Ваниллу за собой. Тот издаёт испуганный возглас, обрывая очередной поток своих бессвязных рассуждений. Поднимаясь всё выше, Шэдоу Милк наклоняется и перехватывает обе его руки; угрюмое выражение лица Пьюр Ваниллы с нервным смешком сменяется восторгом, пока Шэдоу Милк, ухмыляясь, смотрит вниз. Ближайшее облако оказывается не так уж и далеко – пухлый маленький кучевик, уже некоторое время дрейфующий поблизости. Шэдоу Милк мягко тянет Пьюр Ваниллу к нему; он чувствует чужое колебание и попытку отпрянуть назад, — Подожди, — начинает Пьюр Ванилла, — Я правда промокну, если ты- Единственным предупреждением со стороны Шэдоу Милка становится острая ухмылка и в следующий миг он тут же бросает Пьюр Ваниллу прямо в облако. Панические размахивания Пьюр Ваниллы сами по себе невероятно забавны, но ещё забавнее видеть, как тот, ошеломлённо моргая, высовывает голову из пышного белого моря. Он наблюдает, как Пьюр Ванилла осматривает окружающее пространство и проводит ладонью по изгибам на удивление твёрдого облака; Шэдоу Милк лишь приподнимает бровь на его вернувшийся к нему взгляд. — Ты почему-то всегда забываешь, — лениво замечает Шэдоу Милк, — Что я существо с непревзойдённой магической силой. По правде говоря, это очень невежливо с твоей стороны. — Я не промок, — с изумлением отвечает Пьюр Ванилла. Шэдоу Милк закатывает глаза и подлетает ближе, усаживаясь рядом с ним, — Ты не промок, — с усмешкой повторяет он. — Это потрясающе, — Пьюр Ванилла проводит рукой сквозь туман, наблюдая, как тот расходится под его прикосновением, — Как ты это делаешь? — Я решил, что хочу на нём сидеть, и решил, что мы не промокнем, когда это сделаем, — он наклоняется в сторону и плюхается, устраивая голову на коленях Пьюр Ваниллы, — Я же говорил: реальность – это то, что ты из неё делаешь. Пьюр Ванилла опускает руку, мягко поглаживая волосы Шэдоу Милка, — Это прекрасно. Ты часто так делаешь? — Не-а, — Шэдоу Милк пожимает плечами, позволяя своим глазам закрыться под поглаживаниями Пьюр Ваниллы, — Слишком много усилий. — Что ж, тогда благодарю тебя за эти усилия, — Пьюр Ванилла чуть двигается, нечаянно задевая у себя на коленях Шэдоу Милка, который тут же начинает рассерженно ворчать, — Прости, прости, — его рука линией скользит вдоль челюсти Шэдоу Милка, — Просто пытаюсь поудобнее переставить посох, чтобы лучше видеть. — Ничего удивительного, — зевает Шэдоу Милк, слегка выгибаясь и потягиваясь, — Я видел и лучше. — Ты уже говорил об этом, — мягко отвечает Пьюр Ванилла, нежно почёсывая под щекой Шэдоу Милка. На удивление, ощущение оказывается довольно приятным, — Расскажешь о них? Шэдоу Милк мычит, наклоняя голову для большего доступа к тесту, — Хм. Ну… — пауза на момент его раздумий, — Мне всегда нравился вид с вулканов в Драконьей Долине. Там никогда не бывает голубого неба. Из-за дыма оно всегда окрашено в оранжевый и розовый, в зависимости от времени суток. — Звучит прекрасно, — улыбка Пьюр Ваниллы заметна даже сквозь закрытые глаза Шэдоу Милка, — Что ещё? — Горы Кремового Пирога тоже хороши. Там густой снег, но если пробиться выше облачного слоя, то можно увидеть все маленькие деревни – как точки света, — Шэдоу Милк цокает языком, — Ну… если они ещё там есть. — Я уверен, они там остались, — Пьюр Ванилла приглаживает макушку Шэдоу Милка, — Ты с тех пор туда так и не возвращался? — Не-а, — Шэдоу Милк снова пожимает плечами, — Некогда. Нужно было получить новое тело, отстроить мой шпиль. Ну ты понимаешь. Куча дел. — Ты мог бы отправиться туда сейчас, — мягко предлагает Пьюр Ванилла, — Я не возражаю, если тебе этого не хватает. Некоторое время Шэдоу Милк молчит; рука Пьюр Ваниллы замирает в его волосах, — Нет смысла, — наконец отвечает Шэдоу Милк ровным тоном, — Слишком далеко отсюда. Связь это не одобрит. — Понимаю, — рука Пьюр Ваниллы по-прежнему покоится на его голове; Шэдоу Милк нетерпеливо толкается вверх, и ладонь вновь начинает движение, — Я работаю над этим, кстати. — Над чем? — Над нашей связью, — голос Пьюр Ваниллы мягкий, но в нём слышна серьёзность, — Я писал письма, чтобы найти решение. Подумал, тебе стоит об этом знать. — Письма? — глаза Шэдоу Милка приоткрываются, — Кому? Улыбка Пьюр Ваниллы нежная и одновременно печальная, — Той, кто лучше всех разбирается в работе Ведьм. Вайт Лили Куки. Шэдоу Милк хмурится и тут же подрывается с колен Пьюр Ваниллы, — Этому сорняку? А как же «не её дело», как было с Дарк Какао Куки? Что случилось со словами о том, что опасно даже знать об этом? — Это и правда опасно, — мягко соглашается Пьюр Ванилла, — Именно поэтому я говорил об этом лишь с Вайт Лили Куки и только в зашифрованных письмах. Визит Дарк Какао Куки напомнил мне, что я должен больше доверять своим товарищам, и никто не подходит для помощи в этом лучше, чем она. — Доверять ей? Этой Полупеченьке? — Шэдоу Милк презрительно фыркает, — О, ты и правда впадаешь в маразм, старый дурак. — Библиотека Фейри Кингдом обширна, — голос Пьюр Ваниллы спокоен и терпелив, — А личные дневники Элдер Фейри Куки, как мне сказали, ещё более информативны. У Вайт Лили Куки есть доступ и ко всему этому, и она сообщила, что добилась многообещающих успехов в своих исследованиях. — Я, — шипит в ответ Шэдоу Милк, — Прекрасно знаком с Фейри Кингдом. — Я знаю, — Пьюр Ванилла почти машинально тянется к нему своей рукой, но тут же убирает её под гневным взглядом Шэдоу Милка, — Я знаю, Шэдоу Милк Куки. Поэтому я не стал бы просить тебя туда идти и не заставлю принимать её помощь. Мы лишь обсуждаем этот вопрос, не более. Шэдоу Милк резко отводит взгляд, впиваясь глазами в облако, словно прожигая его, — Она использует тебя. Это всего лишь жалкая уловка ради её ритуала заточения, не более. Что ты ей обо мне рассказал, м? О чём она спрашивала? — Ни о чём, — тихо отвечает Пьюр Ванилла, — Я говорил только о себе и о технической стороне нашей связи. — Лжец. Она спрашивала. — Она… обеспокоена, — признание Пьюр Ваниллы звучит неохотно, — Но она не давила на меня после моих отказов отвечать. И я не позволю ей заточить тебя обратно в Серебряное Дерево, если ты об этом беспокоишься. — Лжец, — Шэдоу Милк поднимается с облака, по-прежнему стоя к нему спиной, — Она просто обманет тебя. Она делала уже это раньше. Ты такой доверчивый, такой снисходительный к этому полузавядшему сорняку. — Шэдоу Милк Куки. — О, избавь меня, — он не оборачивается, отказываясь даже признать присутствие этого жалкого дурака за спиной, — Все знают, как ты к ней относишься. Твоя слабость, твоя драгоценная лили. — Шэдоу Милк Куки, — голос Пьюр Ваниллы звучит твёрдо и непреклонно. — Ты её любишь, — обвинение, острое и колкое. — Я забочусь о ней, — без малейшего колебания отвечает Пьюр Ванилла, — Она всегда была для меня важна. И всегда будет. Зубы Шэдоу Милк сжимаются, — Заткнись. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я сейчас тебе солгал, — тон Пьюр Ваниллы до боли мягкий и терпеливый, — Но я не стану. Ты всё равно распознал бы ложь, — пауза, — Ты когда-нибудь читал работы Кантена Куки? Смена темы кажется слишком резкой и странной, чтобы Шэдоу Милк мог с недоверием обернуться, — Что? — Это сильное упрощение его идей, но… — Пьюр Ванилла слегка смещается, укладывая посох себе на колени, — Там поднимается вопрос, к которому я часто возвращаюсь, когда думаю о своей правде и твоём обмане. Ситуация, когда враг приходит к моей двери в поисках друга, которого я прячу у себя дома, и спрашивает меня, со мной ли этот друг, — Пьюр Ванилла улыбается, — Как думаешь, каким бы был мой ответ, если я – светоч Истины? Шэдоу Милк складывает руки на груди, окидывая Пьюр Ваниллу внимательным взглядом, — Ты бы сказал «нет», — наконец отвечает он. Пьюр Ванилла кивает, — Так и есть. — Потому что, — подхватывает Шэдоу Милк, — Ты видишь истину такой, какая она есть. Слабостью. Ты учишься принимать обман. Пьюр Ванилла задумчиво склоняет голову, — Не совсем, — замечает он, — Скорее я вижу это, как правдивый ответ на другой вопрос. Шэдоу Милк фыркает, — О? — Враг на самом деле не спрашивает, находится ли мой друг со мной, — Пьюр Ванилла кладёт руки поверх посоха, — В действительности он спрашивает: могу ли я войти, чтобы причинить вред твоему другу? — улыбка Пьюр Ваниллы становится шире, — И на это мой честный ответ – нет. — Софистика, — отмахивается Шэдоу Милк, — Искажение реальности под свои нужды. — Разве не этому ты пытался меня научить всё это время? Хм. Справедливо. — В любом случае, — продолжает Пьюр Ванилла, — Причина, почему я заговорил об этом, заключается в том, что я хочу ответить на вопрос, который ты не задаёшь напрямую, — его взгляд смягчается, — Нет, я не намерен добиваться Вайт Лили Куки. Глаза Шэдоу Милка сужаются до размера щёлочек, — Я не спрашивал, собираешься ты это делать или нет, — огрызается он. — Я знаю. Но всё равно отвечу, — Пьюр Ванилла слишком спокойно выдерживает раздражённый взгляд Шэдоу Милка, — Вайт Лили Куки важна для меня. Как и мои друзья и мой народ. Они всегда будут занимать особое место в моём сердце. Но это никоим образом не умаляет моей привязанности к тебе или той власти, которую ты имеешь над моими чувствами. — Тебя, — с пылающими щеками шипит Шэдоу Милк, — Об этом не спрашивали. — Я не позволю вновь тебя запечатать, — твёрдо, беспрекословно, — Даже если ты в одно мгновение обернёшься против меня, я не навяжу тебе такую судьбу. Шэдоу Милк фыркает, складывая руки на груди, — Опять не согласен с Ведьмами? — Да, — легко отвечает Пьюр Ванилла, — Если нам суждено раскрошиться вместе, то пускай так и будет. Но пока я стою, я не позволю Вайт Лили Куки или кому бы то ни было вновь тебя заточить, — на его лице появляется нежная улыбка, — А если у меня не получится это предотвратить, то я пойду с тобой. Вынесу эту вечность, чтобы тебе не пришлось снова быть одному. Вспышка чего-то тёмного и тревожного в притяжении, которое тянет Шэдоу Милка ближе, даже когда его руки сжимаются в кулаки, — Слишком много слов, — холодно говорит он, подавляя горячий пульс в своём Соул Джеме, — Для того, кто разговаривает с другой женщиной за моей спиной. Кажется, Пьюр Ваниллу это забавляет; он тихо усмехается и протягивает руку, — Прошу прощения, — мягко говорит он, — Не хотел вводить тебя в заблуждение. Я знаю, ты её недолюбливаешь, и это взаимно. Но обещаю: наша переписка не выходила за рамки деловых вопросов. И я действительно считаю, что она может помочь. Шэдоу Милк неохотно принимает руку, несмотря на пренебрежительный поворот головы, — Я не хочу, чтобы она помогала. — А я не хочу быть твоей клеткой. Простая, но действенная фраза; глаза Шэдоу Милка расширяются, пока Пьюр Ванилла одаривает того мягкой улыбкой, — Я не стану тебя ни к чему принуждать, — доброжелательно продолжает Пьюр Ванилла, — Но я также не хочу удерживать тебя здесь против твоей воли. Если… — пауза, вздох, — Если это… продолжится, я хочу быть уверен, что ты здесь потому, что сам этого хочешь. А не потому, что должен. Несмотря ни на что, губы Шэдоу Милка дёргаются в усмешке, — Не доверяешь мне? Пьюр Ванилла приподнимает бровь, смотря на него, — А стоит? Мгновение тишины растягивается; Шэдоу Милк ощущает тяжесть взгляда Пьюр Ваниллы и лишь затем отводит глаза, — Кто знает. — Что ж, — отвечает Пьюр Ванилла, мягко сжимая их руки, — Я хотел бы узнать это однажды. Но пока наши исследования связи – лишь разговоры. Найдёт ли Вайт Лили Куки вообще решение в архивах, ещё предстоит узнать. Так что, если ты хочешь, мы можем пока отложить эту тему. — Ладно, — Шэдоу Милк опускает взгляд, наблюдая, как суетятся Печеньки далеко внизу, подобно муравьям под их ногами, — Вернёмся? Думаю, на эту ночь ты получил достаточно мотивации, — пауза, — Вобблз. — Ох, — Пьюр Ванилла опирается на посох и, слегка покачиваясь, встаёт на ноги, — Теперь это моё прозвище? — До тех пор, пока не заслужишь другое, — Шэдоу Милк слегка тянет Пьюр Ваниллу за руку, тот осторожно отталкивается от облака и зависает рядом с ним в воздухе, — Со временем ты примешь мои способы обмана. — Может быть, — такой же нейтральный ответ, сопровождаемый до боли знакомой улыбкой, — Можно я ещё кое-что спрошу? — Нет, — легко отвечает Шэдоу Милк; он начинает лететь назад и, медленно снижаясь, увлекает Пьюр Ваниллу за собой, — Я уже достаточно наслушался. Разговоры, разговоры, разговоры – всё, что ты только и делаешь. Честно, Вобблз, ты затмеваешь даже мой артистизм. Пьюр Ванилла смеётся; из-за такого ракурса его длинные волосы за спиной свободно развеваются на ветру, — Маленький вопрос! — Неважно, — Шэдоу Милк делает в воздухе простой разворот, закручивая Пьюр Ваниллу вместе с собой, — Больше никаких разговоров. Наговоришься после нашей связи. — А? — ответ Пьюр Ваниллы сбивчивый, дыхание перехватывает, а глаза искрятся, — Ты хочешь? — Конечно, — Шэдоу Милк с насмешкой оглядывает того, — Если уж нам суждено избавиться от этой надоедливой связи, то, пока она есть, стоит насладиться её хорошими сторонами, — он наклоняется ближе, обнажив зубы в ухмылке и его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от лица Пьюр Ваниллы, — Есть возражения? Пьюр Ванилла смеётся, — Никаких. — Отлично, — Шэдоу Милк разворачивается и ускоряет движение, направляясь к дверям балкона. Пьюр Ванилла без усилий следует за ним, почти как перо на ветру. Быть может, дело в этой очаровательной лёгкости, а может и в тепле их сцепленных рук, но что-то в груди Шэдоу Милка шевелится, и он с лукавой небрежностью добавляет, — И ты можешь получить поцелуй, если будешь хорошо себя вести. Лицо Пьюр Ваниллы тут же озаряется; Шэдоу Милк лишь закатывает глаза, отводит собственный радостный взгляд и продолжает спускаться, игнорируя щекочущее ощущение в своём джеме. Так легко угодить.