102%

***

В знаменитом университете Высшей Магической Теории и Практики часто проходят волшебные турниры и соревнования. Студенты выбираются в длительные походы и неоднозначные экспедиции — это своего рода сессия, которая закрывается командной работой каждое полугодие. Оценивается такая отдельно, как и поощряется. Именно поэтому раздражённый Хан, громко стуча высокой подошвой конверсов, мчит по мрачному коридору напрямик к кабинету своего профессора Чона, чтобы разъяснить, какого чёрта его поставили в пару с придурком Ли Минхо — тёмным магом, что только и может, как прятать свою гнилую натуру за подозрительно утончённой, такой идеальной внешностью аристократа. Кислая конфета в красивой шуршащей обёртке. Не более. Точёные черты лица этого говнюка могут сравниться разве что с грешно тонкой талией самого Джисона, который не стесняется демонстрировать такую роскошь, проколов пупок ещё в начале учебного года. Быть может, именно за это его и ненавидит? Из зависти. Фиолетовая, на свету практически нежно-розовая капля украшения часто притягивает взгляды многих — кристалл не просто яркий, но и идеально подходит парню. Его энергетике. Приталенные, спадающие на стройные бёдра бермуды и короткая кофта с длинными рукавами достаточно выделяют осиную талию не только из-за кроя, но и нейтрального цвета, что намного темнее бледной кожи. Тёмная одежда на светленьком тельце смотрится даже как-то вызывающе. Говорит сама за себя. А многочисленные амулеты на запястьях и пальцах? Когда-то целые обвесы. Сейчас же он пришёл к тому, что красота не всегда практична. На шее болтается разве что единственный кулон, в ушах — длинная серьга-капля с одной стороны и миниатюрный гвоздик с другой. Всё сделано вручную, вложен кропотливый труд одного целителя, помешанного на всяких волшебных побрякушках. Он и сам та ещё цаца. Небольшие щёчки, карие глубокие глаза и коричневые, уходящие в древесный уголь волосы — Хан достаточно красив и выделяется не только своими параметрами. Однако такой популярностью, как гадкий и вечно недовольный Ли Минхо, не обладает. Он, впрочем, тоже редко куда-то вылезает — желания от силы прогуляться до библиотеки, дабы снабдить себя каким-нибудь романом на вечер-другой, да обмыть кому-нибудь кости в кафетерии. А этот Ли везде, где не надо, даже не стараясь там оказаться, при этом холодно сторонясь окружающих. Особенно новеньких. Вечно ошивается только со своей шайкой таких же странных тёмных магов и игнорирует каждую попытку диалога, сощуривая ядовитые острые глаза при столкновении взглядов. Видите ли, не ровня он им. Наверное, поэтому оба так не поладили с первой встречи. Иначе мнение Джисона сейчас так сильно не разнилось бы с мнением остальных студентов, что, кажется, находят его отстранённость достаточно привилегированным жестом. Джисон лишь хотел быть дружелюбным, но противный Ли этого не оценил, прилюдно опуская его на, как он выразился, своё место. Так и вошли в историю злые взгляды да подставы, крепкие словечки в спину и соперничество. Кто кого больнее заденет. Хотя это и не в его стиле. Хан — обычный светлый маг, вполне безобидный. В своём роду единственный целитель, что его пока и замыкает. Родовое древо, в смысле. Конечно, в их процветающей стране таких пруд пруди, поэтому не страшно, но и сильно ценно, потому как редким кадром он стал, когда узнал, что меченый: способен на тайную связь с другим существом. Правда, к сожалению, такого пока не нашли, но никто и не старался найти. Держит в тайне? Тайная связь — так называемое соулмейтство, где по процентам совместимости можно творить куда более грандиозные вещи, чем варка зелий из хищников в мире флоры и наложение прозрачных швов во время схватки с нечистью. Ладно, звучит совсем уж ущербно для целителя. Он не настолько посредственный — может исцелять других одним прикосновением, восстанавливать разрушенное парой фраз, находить баланс с природой, общаться с ней и её магическими обитателями, и не только. У него мягкий, но импульсивный характер. Парень сам по себе очень даже добрый и справедливый, усердный для своего желания обучаться новому. И совершенно не понимает, почему получил эту грёбаную информацию про грёбаного Ли, мать его, Минхо после грёбаной тренировки на выносливость. Или очень поздним вечером, когда письма на магическую почту профессорами уже не отправляются. Что тоже странно. Но уже так плевать — он здесь и готов рвать и метать. Уже послезавтра оба должны принять провизию, магическое обмундирование и наставления от старших, куда и зачем они отправляются для сдачи сессии. Вдвоём. Почему такой разброс по курсам? Они же с совершенно разным скиллом. Почему так внезапно и так подло? Ещё и на ночь глядя, когда за старыми панорамными окнами мрачного коридора давно стемнело и даже фонари зажглись, плохо освещая туманный двор университета. Здание у них роскошное, с множеством пристроек и башен, поэтому заблудиться не проблема. Сейчас так и хочется сделать.. Заплутать и сброситься с ближайшей винтовой лестницы, а не разбираться с тупицами. К слову, здесь вечные сквозняки или просто этаж такой некомфортный на собственные ощущения? С ног до головы будто током прошлись, как только ступил на него. — Он обязан назвать хотя бы одну здравую причину, прекрасно зная моё отношение к этому мудаку, — шипит себе под нос Хан, заворачивая за угол и останавливаясь напротив закрытого кабинета, дверь которого выглядит не то что громоздко, а даже необъятно. Архитектура радует глаз всегда. Это не просто старинный университет, а древняя рухлядь, которую так слаженно когда-то давным-давно восстановили сильнейшие по природе своей маги. С размерами, правда, прогадали. Хрен что откроешь без применения магии. — Взаимно, мальвина, — вдруг слышится где-то рядом знакомый пренебрежительный голос. Джисон едва вздрагивает и отвлекается, резко поворачивая голову в сторону. Там, в самой черноте, начинает сгущаться воздух клубнями, из которого со всей своей строгой грацией выступает причина плохого настроения Хана. Ну да, куда же без него? И как не почувствовал его скользкое присутствие? Видимо, был слишком занят эмоциональным взводом и проклятиями. И на узорчатую дверь залип. — Минхо, — скалится целитель, поджимая губы. — Детское время давно закончилось. Не пора ли в кроватку, баиньки? Названный лишь прищуривает острый вырез бездонных чернильных глаз и проходится ими по телу до самого лица студента. Красивый змей искуситель, не иначе. И опять весь с ног до головы в какой-то чёрной непросветной дряни. Любит же эти льняные рубашки опошлять кожаными штанами. — Туда и направляешься? За дверью профессора Перемещения и Гравитации кровать удобнее, мальвина? — звучит сладко. С довольно явным грязным подтекстом. Как любит. — Заткнись. — Не успел закрыть все долги и стараешься, как можешь? Дел, вероятно, по горло. Отвратительно. — Ты.. — В твоём стиле, — насмешка сменяется холодом. Джисон глубоко вдыхает спёртый воздух в лёгкие, сжимая руки в кулаки, и медленно отворачивается лицом к указанной ранее двери. Смотрит две секунды и выдыхает. Так же глубоко. Бить нельзя. Бить нельзя. Бить нельзя. Да. Им нельзя конфликтовать. А драться так тем более. Не тогда, когда у обоих по два предупредительных и один штраф, при котором им двоим запрещены выезды по выходным с территории университета на целый месяц. А впереди, между прочим, день Благого Духа, в который многие отправляются на горные источники к нимфам, заряжаться полезной энергетикой и подпитывать силы дополнительными практиками. Если Минхо не повёл и ухом — будь они у него кошачьи, оторвал бы к хренам — то Хан, будучи заядлым зубрилой и впечатлительным целеустремлённым магом, сильно расстроился и даже успел поплакать в подушку. Дебильный Ли Минхо. Ничего, каждый своё ещё получит. Ответов в голову пришло море. Что его это не касается, что, быть может, хватит уже верить и быть порой источником лживых слухов? Что пошёл ты нахуй, Ли Минхо. Но выбрал самый подходящий на текущее настроение: — Завидно, что не к тебе? Боюсь, такую честь могут оказать только равные тебе подстилки, Ли. Их много в университете, выбирай любую и катись отсюда на все четыре стороны, — Джисон привык. Привык, и поэтому не эмоционирует открыто, ибо сразу будет понятно, что привычка не значит принятие. — И не называй меня так, кретин. Мальвина — дурацкое прозвище, которое прицепилось к Хану в их первую учебную тренировку, где каждый бился до последнего, а он стоял на подхвате первой помощи, только иногда помогая давать отпор. Если Минхо тёмный маг и ему присущи все оттенки чёрного, то Джисону достались совершенно нетипичные цвета в формировании магических сгустков. Целитель с пыльным фиолетовым свечением стал новинкой, раз все ожидали стандартного зелёного цвета, и даже разнесли эту новость на добрые недели две, мол, с кем спала его матушка родная, что уродился такой экспонат? Что ж, после этого он не только мишень для первосортных тупых подкатов, истеричка и стерва, потому как всем отказывает и огрызается — нужно же защищаться, сами виноваты — но и просто странный. Поломанный. Не такой, как все в самом ужасном смысле этого слова. Неэффективный, кажется? Поэтому намного легче сдавать сессии одному, если на предмете нет друзей или хороших знакомых. Но он целитель, таким очень трудно работать в одиночку, как бы ни пытался. Хан всё ещё обалденно красивый, и слюнки текут на такую задницу в бермудах, но нетипичный характер, который прилагается к внешности.. Ещё и зубрила. Нет, друзья есть: тот же Феликс или Чонин, своя компания тоже, разумеется, но мнение о нём бытует противоречивое. Джисон не понимает до сих пор, какого хрена все так прицепились. Но привык. И забил. Точнее, забил бы. Однако один тёмный маг постоянно напоминает о том, что он слишком очерняет общество. Тёмный и за такое осуждает. Да, смешно. В этом весь Ли. Он тупой. — Испарись, блять, отсюда, не заставляй повторять. — Ты глухой? — А ты? — раздражённый смешок со стороны. — Я в курсе, что нас поставили в команду на сдачу сессии. Разберусь сам, твоё присутствие здесь совершенно бесполезно. — Не бесполезнее твоего существования, — Хан язвительно поворачивается всем телом, оказываясь напротив высокой холодной фигуры, от которой уже сейчас фантомно немеют кончики пальцев. Между ними метра два, возможно три, но искры из глаз долетают без труда. — Ты не только глухой, но ещё и достаточно тупой, да? Возносишь свою ценность так нелепо. Ты и есть синоним нелепости. — Зубки прорезались? В прошлый раз лишь сдавлено что-то щебетал. Похвально. — Ли Минхо, я не хочу получать ещё один сраный штраф за то, что размажу твою тупую башку по стенке. Вали отсюда, — глаза Джисона едва загораются фиолетовым огнём, предупреждая. Но собеседник так никуда и не двигается, оставаясь на своём месте. Лишь поднимает вопросительно и даже как-то с издёвкой бровь, наклоняя голову вбок. Руки, что находятся в карманах явно подранных — не просто так там столько дырок — кожаных штанов, слегка напрягаются. — Какие мы смелые, — задумчиво тянет Ли, а после коротко добавляет: — мальвина. Конечно. Конечно же специально. И попадает в точку. — Не смей! — злой крик разносится по всему коридору в то время, как Хан буквально подлетает и ощутимо двигает руками тёмного мага на пару шагов назад, хватая и сжимая между пальцами чужую кожаную куртку где-то чуть выше грудной клетки. Благо, что высокая обувь позволяет приумножать рост, выглядеть опаснее и не смотреть настолько снизу вверх. — Придурок, да ты конкретно поехавший!.. — Руки убери, — спокойно требует Ли, не дрогнув ни одной мышцей лица. Видно, что, скорее всего, держится из последних сил. Ему стоит отдать должное хотя бы за то, что не схватил в ответ. — По-хорошему, Джисон. — Да пошёл ты.. Ты и твоё ебаное величие, говнюк. Мудло ты аристократичное, — с силой долбанув по груди, целитель отталкивает Минхо на ещё один шаг назад. — Жалкий. Просто мусор — вот ты кто, — уже понижая голос, выплёвывает Хан. Нервно дёргает плечом, дабы оставить на месте сползающую вниз кофту, и внезапно вздрагивает уже всем телом, замечая, что температура воздуха в коридоре начинает понижаться ниже нуля. Блять. — У мальвины магнитные бури или стремительный сдвиг мозгов? Если они вообще были, — острые глаза напротив темнеют. — Бестолочь, ты вообще соображаешь? Мне достаточно щёлкнуть пальцами, и твоё никому ненужное упрямство превратится в пыль, — маг не говорит. Не шепчет. Он буквально рычит, начиная медленно наступать на Хана, пока тот от злости давится и сам делает шаг назад. — Тебе лучше бежать. Очень быстро и очень, блять, далеко, идиотина, — вокруг него взвывает чёрный пыльный ветер. Свистит, отталкиваясь от стен, и ударяется в панорамные окна. Джисон не трус, он давно уже испытал весь праведный гнев тёмной магии на себе, однако сейчас, вообще-то, не особо настроен на драку. Он за день успел потратить свои и умственные, и физические составляющие — всё из-за предстоящей сессии, чтоб её. Да и Минхо, вроде как, недавно вернулся с боевой переподготовки, где тратится сил больше, чем во время их тренировок на поле. Хан поджимает губы и сглатывает, всё ещё оставаясь на месте. Думать сложно, но надо, ибо ветер, что треплет его угольные волосы, напрягает неумолимо. Бежать — идея плохая, лишь бы вновь не засекли профессора, как и поворачиваться спиной к врагу. Кричать — не вариант, он не слабак. Ответно выпустить остатки магии и ударить? Насколько сильно он сможет дать отпор? Джисон всё же делает шаг назад, не веря, что драке-таки быть. Начинает активацию хорошего защитного заклинания, но мгновение, и шею сковывает прохладная крепкая ладонь, стирая из мыслей какие-либо строчки отдачи. — Кх!.. — резко дёргаясь. — Не я тупой, мальвина, а ты. Блядски тупой, — рывком притягивая к себе, Ли наклоняется к уху младшего и сильнее сжимает горло, заставляя того поперхнуться. Без особого волнения, что делает в разы больнее, чем обычно. — Когда говорят беги, твоё дело — трусливо бежать. Как и всегда. Ресницы карих глаз подрагивают, но взгляд всё ещё держит уверенность, пробегаясь по шее тёмного мага. Хан обхватывает пальцами чужую руку и хорошо так бьёт током Минхо, однако из-за низкой концентрации получается слабо. Нет, его роль в первую очередь — лечение. Остальному он обучался и закреплял дополнительно, и даже преуспел. Тем не менее, когда силы на нуле, а твой противник априори боевой маг.. с какой-то странной специализацией, которую все считают в один момент превосходным выбором, в другой — страшным проклятьем. Чем он думал? Явно не башкой, а своей импульсивностью и отсутствием чувства самосохранения. Ли прав. Как бы тяжело ни было это признавать, но прав. Целителю не место на передовой, он может разве что помогать издалека или в критические моменты. А ведь Хан просто решил доказать всем, в первую очередь и себе, что это не потолок возможностей таких, как он. Боевой целитель — даже звучит глупо. Что Джисон за это получил? Насмешки. Поэтому странный. Поэтому экзотика, которую хочется попробовать. Пока одни облизываются, другие завистливо очерняют репутацию. Конечно, куда ему? Но, к маленькой радости, люлей от него получают очень даже многие — хотя бы такие же целители, как он сам. Чтоб поменьше сплетничали за спиной. А вот быть наравне с настоящими боевыми магами приходится трудно. Конечно, если так рассуждать, боевому проще выучиться на целителя, чем наоборот. И многие так и делают, дополняя свои силы, лишь бы совершенствоваться, но ещё никто не повторял успехов Джисона. Плюс к зависти. Целители важны, их нельзя заменить, поэтому бытует мнение, что идея, мягко говоря, всё равно несуразная, важно держать корни. Всё, что есть в той или иной силе — твоя печать. Боевой маг никогда не станет лучшим целителем. Целитель никогда не превзойдёт боевого мага. Можно стараться, чтобы быть рядом с чертой, но, увы, всё слишком сложно. Многие умения под запретом для обоих лагерей. Только благодаря изворотливости, хитрости и жульничеству — у каждого свой подход — Джисон таки может противостоять. Может находиться рядом с чертой. И сейчас бы мог, если бы не истощение. Для этого важно быть полным сил, а у него они в дефиците. Хан тяжело выдыхает сквозь приоткрытые губы. — Ты же знаешь, что тебя легко сломать, — живот в моменте напрягается, судорожно втягиваясь, когда на голую талию ложится прохладная ладонь Минхо, — но ведёшь себя каждый раз так, будто ты кошка с девятью жизнями. — Попробуй.. и кошка выцарапает тебе глаза, — приглушённо бросает Джисон. Морщась от давления, хочет выпутаться, однако тут же замирает на месте, когда пол под ними внезапно начинает идти дрожью. Очень похоже на землетрясение, но откуда оно на, мать его, пятом этаже одной из башен университета? При условии, что природные аномалии их возвышенности на их территории давно запечатаны, а подобные заклинания запрещены старейшинами. Всё-таки приличное учреждение. Кажется, Ли думает о том же, а потому сразу повторяет действие — если быть точнее, то в моменте смиряет ветер и замирает. Дрожь с угрозой проходит дальше по зданию, до окон и потолка, с которого начинает сыпаться отсыревшая штукатурка, и какими-то достаточно агрессивными толчками разламывает балки, руша всё вокруг. Никто не успевает спросить: а какого вообще хрена происходит? Ли Минхо быстро отпускает настырного студента и едва не падает на пол, когда их буквально подрывает на месте. Здание начинает масштабно и совершенно незапланированно обваливаться, блокируя кирпичными завалами выходы с двух разных концов коридора. Заставляет обоих магов инстинктивно встать практически спиной к спине, с ужасом наблюдая за каждой трещиной в полу. — Ты совсем с ума сошёл? — взвывает Джисон, чувствуя, как бешено бьётся сердце под рёбрами. — Ты знаешь, что тебя за это, как минимум, вышвырнут из университета? А, как максимум, влепят досудебную!.. — Рот закрой. Это не я. Оба пытаются устоять на ногах и уворачиваются от частичного крушения потолка. Всё начинается с мелких обломков, но, видится, это не конец. — Кому докажешь? — отскакивая в сторону. — Уже вижу заголовки новостей: "Психованная псина сорвалась с поводка и расхреначила половину здания"! Что ж тебя так задело? — Твоё огромное эго, мальвина. Я же сказал, это не я! — настороженный и сбитый с толку тон голоса Ли заставляет усомниться в его причастности. Но если не он, то кто? Всё ещё собранный, хмурый и ничего не понимающий. Да быть не может. Джисон нервно смотрит тому в глаза, лишь бы поймать на лжи. Слышится противный лязг где-то сверху. — Мы упадём ниже, если не.. — целитель не успевает закончить фразу, ибо его совсем не нежно хватают под рёбра и швыряют к ближайшей стене, где ещё есть хоть и маленькое, но свободное место — пока на прошлое не сваливается кусок керамогранита с потолка. Джисон шипит, ударяясь о плоскую поверхность спиной, и падает лбом на чужую грудь, чудом стоя на месте, пока его продолжают больно держать уже где-то под лопатками. — Телепорт.. Минхо, — сквозь кашель, — воспользуйся уже им, ты, идиот, — вокруг пыль и постоянное движение, вдалеке даже как будто что-то загорается. У него глюки? Огонь? Пожар?? — Я нажалуюсь на отсутствие твоей ебаной реакции в чрезвычайных ситуациях, и тебе срежут балл на сессии, урод.. Телепортация — один из заключительных навыков боевых, им умеют пользоваться даже дети. С возрастом меняется разве что увеличение территорий и быстрота перемещения. — Он деактивировался, — тяжело выдыхает в макушку Ли, явно не понимая, что за чертовщина происходит. Маг опирается второй рукой на стену и пытается сквозь облака стройматериала, летающего в воздухе, и дыма, возникшего за пару минут, высмотреть хоть что-то. Как бы ни собачились, на плечах каждого боевого мага лежит груз ответственности за чужую безопасность. За существ, что слабее них. — Бо́льшая часть заклинаний была деактивирована. Ты, блять, не чувствуешь? Без мозгов трудно живётся, да? — Ты врёшь.. Решил меня прикончить? Попробуй, я потащу тебя за собой, — плюются тут же ядом, с напором ударяя в грудь. — Хотелось бы, но смысл мне здесь оставаться, если бы я мог уйти? — в ответ на грубый жест острый взгляд мысленно разрезает целителя на части. — Себя услышь, умник. — Я ничего не успел почувствовать в этом грёбаном цирке! Как я могу тебе доверять? — Университет или захватывают, или атакуют. Суть одна, мы в полной, блять, заднице, — в который раз ругается старший, пытаясь наколдовать хоть что-то из возможного. Хан всё ещё прерывисто кашляет и пытается осмотреться, пока их обоих не сшибает с ног, и они не падают на пол вместе с парой-тройкой кирпичей. Устоять — задача мало выполнимая, особенно когда тебя используют вместо кеглей. Джисон старается этого не делать, но паникует, расширяя глаза от осознания, что верхний этаж их вполне реально может завалить. Такое возможно. Бессознательно хватается за плечи Ли, пока тот пытается с него встать, чем вызывает взгляд полный недоумения в свою сторону. Энергия есть, бьёт ключом в небольшом достатке, но её всё ещё ничтожно мало. В такой ситуации они впервые, университет всегда казался домом, где нет места страху. Что же изменилось? — Блять, где помощь? Где старейшины? Что за бессмысленное представление? — тёмный кашляет, свирепо отбрасывая от них поломанные доски и порванный гобелен. Замечает краем глаза возгорание и чертыхается. — Твою мать, мы горим. Мальвина, вставай. — Стой, — Хан не видит ничего, утопая в килограммах пыли, лишь чувствует, что рядом с ним всё ещё есть живой человек. — Ли Минхо, кха.. Отпусти! — Ты меня услышал? Рот закрыл и больше его не открываешь. Делаешь то, что тебе говорю я. — Я тебе не собака! — Завались, или оставлю подыхать под этажом выше. Уверяю, при его приземлении размажет тебя за секунду. Как бы ни противился, а руку вырвать из хватки всё же получается, хотя её крепко держат и пытаются за неё же усадить на чёртов пол. Раскомандовался. Хан был в экстренных ситуациях и тоже знает, что необходимо делать. Не зря обучается защитным навыкам. Шепча заученное наизусть заклинание, что, спасибо и поклон в ноги, нашлось в списке доступных на данный момент, Джисон с силой хлопает ладонью по каменной плитке под ними. Ощущает на коже резкую острую боль, но терпит, скрипя зубами, пока вокруг них, буквально метра на два, загорается круг, являя вверх на те же два метра полупрозрачный купол. Сверху падает новая порция кирпичей, и студент заметно морщится, ибо бьют его в духовное тело, что сильно ранит, к сожалению, внутри, а не снаружи. Он сегодня и так слишком слаб, а тут ещё энергозатратное заклинание последнего уровня. Что ж, сохранить своё мирное существование хочется намного сильнее. От этого урода помощи не жди. — Жить надоело? — вокруг них всё ещё пыльно, и стоит полная завеса дыма, но, кажется, купол постепенно очищает воздух, давая возможность свободно кашлять до выплёвывания печени. — Сказал же не делать глупости, бестолочь. Встать можешь? Только инвалидов нам здесь не хватало, — Ли хватает лежащего за запястья и рывком усаживает на пол. Козлина, даже силу не убавляет. — Вот это что за херня? — в моменте зло смотрит на широкий порез на ладони, а после бегает глазами вокруг, стараясь найти предмет, на который так хорошо напоролись. — Не ори, голова и так кругом, — хрипит Хан, всё ещё облокачиваясь на любезно подставленное плечо. От таких любезностей хочется подавиться. — Мы можем дышать, рану я и без твоих наставлений залечу. Сейчас не это главное. — У нас ограничения на заклинания, но первая помощь доступна, — гневно расчищая немного места ногой, старший закидывает чужие руки себе на шею и поднимает дезориентированное тело всего на пару секунд, дабы передвинуть Джисона в какую-никакую безопасность. Долг не выбросишь, они обязаны сейчас сотрудничать, и это единственное, что держит кулак Хана более менее расслабленным. Он не просил с собой нянчиться. Ли садится позади него на корточках, заваливая на себя спиной, и проводит ладонью вдоль рта и кончика носа, позволяя насытить дополнительной порцией кислорода. Чёрт поганый, с целительством он дружит всё ещё неплохо. — Мог бы додуматься и помочь себе. — При открытом огне нельзя использовать кислород, мудак, — тяжело дышит Хан, стараясь следить за целостностью купола под и над ними. К сожалению, пол начинает рушиться кусками куда раньше предположенного, поэтому энергии уходит в два раза больше. Становится сложнее. — Я про порез. — Он появился совсем недавно, — без особого желания оседая в руках тёмного мага, Джисон позволяет телу немного расслабиться. Оба вернули себе возможность нормально дышать, однако мысль о возможных и нужных передвижениях коробит. — Минхо, — звучит последнее нервно. Прерывисто. — Ты на нуле, я в курсе. Совет на будущее: не лезь, если пришёл без оружия, — крепко обхватывая холодными, длинными пальцами подбородок, Ли поворачивает чужую голову вбок, в свою сторону, дабы встретиться с напряжёнными глазами. — Если бы не засада, ты бы умер. Всё ясно? — сбитое дыхание порядком обдаёт бледные губы Хана, отчего тот вздрагивает и шипит от неприятной тянущей боли на ладони. — Пошёл ты. Если ты думаешь, что я тебя боюсь.. — Джисон отталкивается от явного гнетущего самодовольства Минхо и старается отсесть, однако то, что пугало больше всего, всё-таки происходит. Пол даёт хруст и обваливается на нижний этаж. Он остаётся частично где-то около стен, как и их левитирующий на одном месте купол с кусочком из плитки и дерева — остатками этого самого пола. Хан не успевает договорить. Напрягается, стараясь держать обоих на высоте, но всё равно заваливается и обессиленно падает набок, болезненно ударяясь бедром о твёрдую поверхность. Мычит. Тряхнуло хорошо. Ли Минхо повторяет ритуал кровопролития, и уже его ладонь окрашивается в красный, пока он старается цепко удержать Джисона другой рукой, дабы смягчить столкновение с полом. Тоже напоролся. Хреново. Было бы куда проще, если бы не один надоедливый светлый маг, которого тоже зачем-то нужно спасать — ещё одно доказательство, что этого делать не стоит, так бы сам не поранился. Блядство. Внизу пылает огонь, и каждый понимает, что спуститься уже не такая хорошая идея, пока сверху, кажется, их двоих ожидает сильный удар от последнего этажа вместе с кирпичной крышей башни. Ситуация выходит из-под контроля. Нужно действовать, и как можно быстрее. — Не выдержу, — не хочет, но скулит Хан, зажмуривая глаза. Быть слабаком перед своим врагом — идея безрадостная, но и веселиться времени нет. — Ограничение не даёт переместиться. Меня удерживают на этаже, которого, мать твою, уже нет. Если обвалится верхний этаж.. Если мы упадём.. Х-ха.. Если.. — выдыхает, едва мотая головой. — А я здесь на что? Не зарекайся, — звучит строже, чем обычно. Видимо, нервы заменяют привычную злость, и голос уже не просто напряжённый. — Хреново будет в любом случае, мальвина, у меня сил не больше твоего. Сколько раз произойдёт обвал, сложно спрогнозировать, я, блять, не строитель. — Нас хотят убить? — очередной кашель выдаётся горлораздирающим. — За что? Ты опять что-то натворил? С тобой одни проблемы. — Быть глупым — твоя стезя. — Что? — раздаётся зло. — Повтори. — Пускай попробуют убить. Выберемся, и я найду этот будущий труп, — Минхо насильно подтягивает к себе ближе раздражённого целителя за край кофты, не обращая внимания на чужое сопротивление. — Ещё слово, и полетишь отсюда вниз. Хана резко отпускают, и тот задницей падает на каменный пол перед лицом Ли, шипя уже от боли в мягком месте. Тихое урод съедает новый грохот внизу, куда ссыпаются части этажа. — Не знаю, чья инициатива, — продолжает тёмный, хищно осматриваясь, — но жить этой твари осталось недолго в любом случае. Обещаю. — Как и нам, — судорожный голос пытаются спрятать за гордостью и прожигающим взглядом. Были бы силы, дал бы хорошо сдачи, но даже их остаток лучше поберечь. — Блять, сложно. Чертовски сложно, — Джисон поднимает голову, случайно встречаясь глазами с тёмным омутом напротив, что душит сверху вниз своей остротой. Ли в лице редко меняется. Это факт. Сейчас явно же хочет что-то гаденькое добавить, пока ищет подходящее заклинание в своём дрянном списке. Вот псих. — Нравится, да? Кха.. Давай, скажи, как тебя забавляет моя.. — не успевает договорить Джисон и морщится, склоняясь корпусом тела ближе к полу. Мычит от режущей энергетический фон боли, на нервах ударяя ладонью по плитке. Делает ещё больнее, заглушая предыдущий скачок импульса. Не хочет показывать слабость. Нет. Но её просто невозможно контролировать. Энергия — не бесконечный источник; рано или поздно скважина закроется. — Терпи и хватит приближать нас к смерти, — холодное заявление ударяет точно по самолюбию. Он не слабак! — Чем больше сейчас теряешь физической силы, тем больше теряешь энергии, идиот, — лишь бы убавить нарастающий мандраж рядом, Ли вовремя перехватывает того за холодную ладонь и отрывает её от пола. И ведь не вырвать из грубого сжатия. Заставляет рывком приподняться. Сесть ровнее и, недовольно цокая на подавленное состояние Хана, начинает накладывать выше купола тёмные сгустки собственной защиты. Единственной, что оказалась в его мрачном доступе. Пора и ему показать, что умеет. Уж сил не пожалеет, не будет ныть. А ругаться никто не запрещал. — Выблядки, ограничения появились даже на первую помощь. Сними верхнюю часть, я выдержу, — Хан с полным злорадством с радостью так и поступает, меняя их магию местами, так скажем, уступая — становится в разы легче. Правда, оба всё равно громко шипят, потому что раны на ладонях, что соприкасаются друг с другом, начинают почему-то неприятно жечь. Неприятно — мягко сказано. Джисон вскрикивает и резко одёргивает пострадавшую ладонь от Ли Минхо. Испуганно смотрит на неё, тяжело дыша. Всё-таки обжёгся? Сам тёмный едва обращает внимание, хмурясь на горячую волну, что проходится вплоть до локтя. — Что это? Какого хрена ты сделал? — пальцы трясутся, едва не сгибаясь на бледной коже. Ли, конечно, старается не отвлекаться на ерунду и принимает обвалы буквально раз за разом, стойко выдерживая тяжесть; однако всё же одёргивает руку в том же самом жесте. Мгновенно поворачивает голову, пристально смотря на руку, на которую указывает Хан, и замирает, видя, что на коже больше нет раны. Там.. рисунок. — Пион, — звучит утвердительно. Глухо. Говорит и тут же замолкает, резко впиваясь в свою ладонь тем же холодным взглядом. Столбенеет. Цвет глаз где-то в цвет чёрной дыры, в которую только сунься, и тебя поглотит. Его уже поглотило. — И у тебя, — шепчет еле слышно Джисон, вовсе не моргая: ресницы дрожат, но взгляд не опускает. Тоже замирает, задерживая дыхание. Тоже смотрит на расцветающий бутон на коже и впечатывает в память. В какой-то момент выдыхает, приоткрывая губы. Время будто остановилось. Для обоих. — Рисунок. Только в одном случае на теле возможен рисунок. Я схожу с ума? Ты тоже это видишь? — Замолчи. Не произноси это, — хрипит Ли, поднимая чёрные глаза в испуганные карие. Он сам не понимает — больше удивлён или же зол? В шоке или в полном шоке? — Метка, — всё же отшатываясь от старшего. — Это ошибка. — Ты не говорил, что меченый, — нервно дотрагиваясь до рисунка пальцами, Минхо аккуратно и с какой-то опаской проводит по белым линиям. Сужает глаза, кажется, что-то осознавая. Цветок маленький, воздушный и даже будто объёмный — напоминает шрам, но не рельефный. Всё же не отталкивает, выглядит приемлемо. Скрывали оба? Как долго? — Ты тоже, — истерика в голосе. — Мы не можем быть соулмейтами. — Разумеется. Это ведь полный бре..! — договорить мешает общее состояние слабости, ибо контроль над окружающим на секунды теряется. Парни мычат от боли, прикладываясь об пол, и тяжело дышат, всё ещё пытаясь спасти собственную жизнь. Вернее будет сказать, что приложился здесь один Ли Минхо, причём нещадно совершенно — позвоночник не хрустнул только благодаря локтям, что вовремя упёрлись в плитку. Сверху на него летит и сам Хан, добавляя тяжести и новых болезненных выдохов. — Ты должен держать поле. Держи его, сколько получится. Я постараюсь снять ограничение с телепорта, — сложно оставаться на грани, когда нормально энергией не пользовался уже очень давно. Полноценно, во всю силу своей чернильной души. Обычно того, что есть, хватает, но не для масштабного обвала их собственного университета после плотной выжимки на тренировочном поле боя. Звучит, как чья-то плохая шутка. Или подстава. Где не слышны чужие крики, нет помощи, нет жертв. — Не знаю как, профессора об этом не упоминали ни один блядский раз, но это сделать нужно. Это спланировано. Я уверен, так и есть. — Мы на нуле, — нервно качает головой Хан, упираясь в кожаную чёрную куртку под ним. — Не выдержу. — Предпочитаешь сдаться? — раздражённо поджимает губы Минхо, кое-как принимая позу сидя, ибо с дополнительной тяжестью это сделать сложнее. — Мальвина, — строго осекая юношу. — Просто предположить. Если предположить. Если мы соулмейты, если это.. правда, — тараторит в каком-то отчаянии Джисон, дотрагиваясь до руки старшего. — Метка должна что-то делать, понимаешь? Как её активировать? Нам практически не объясняли это, так как меченых мало и выявляются метки намного позже. — Ты, блять, себя слышишь? Разберёмся позже, сейчас совершенно не до этого, — шипит ему в лицо Ли, одёргивая ладонь. — И старайся не напоминать мне об этой ошибке природы, ясно? Слезь вообще с меня! — Завали свой рот, ошибка человечества, — в мгновение взбешивается Хан, жёстко притягивая мага к себе за кожаный воротник, что даже Минхо смотрит на него не испепеляюще, как обычно, а удивлённо, резко и как-то отрезвляюще хватая за голую, уже местами покалеченную талию дабы остановить. — Думаешь, я в восторге? Думаешь, спроси меня, чего я хочу, я выберу ёбаного аристократа с манией величия? Сердце стучит быстрее, когда прилетает ядовитая ответка. — Ты выберешь мусор, Джисон, как и всегда, — холодно говорит Ли, ощутимо надавливая большими пальцами в кожу плоского живота. Да так, что Хан непроизвольно дёргается, но отстраниться ему не дают, удерживая на месте. — Не уберешь руки, я превращу эту и без того блядскую часть тела в блядский узел. Труда не составит, сил на тебя уходит, как на воробья. — Да услышь меня! — придвигая того ближе за одежду, Джисон бегает глазами по чужому лицу, лишь бы обратил своё скотское внимание на главное. — Моя мама меченая, придурок ты конченый, всегда говорила, что если соулмейты соединят силы, то это на что-то повлияет. Ясно? Ты не хочешь только потому, что боишься, что всё это окажется правдой? Я, блять, тоже. Представь себе! Но посуди сам, так мы останемся живы, об этом ты мне втирал всё это время, не так ли? Это и тупому понятно! — Заткнись. — Это называется сотрудничество. Хотя тебе такое слово не знакомо, верно? — Мы даже не знаем, что может произойти и что вообще нужно делать. Мой отец тоже меченый, но ни твоей матери, ни моего отца здесь сейчас нет, чтобы организовать ебаный образовательный кружок по соулмейтству, — сталкивая с себя юношу, тот чертыхается и морщится от резкого движения. Джисон же ругается и остаётся лежать на полу после падения, что вынуждает удариться затылком о плитку и прикрыть место столкновения ладонью. Козёл. Как же хочется размазать эту выскочку о стены, но, видит создатель, Минхо повезло с обрушением здания. Стен, куда можно вдолбить, скоро не будет. Какое ещё сотрудничество? Да они лучше последний вдох разделят на обоюдную ненависть. — Нужно проверить, эксперимент. — Сейчас? Ты в себе? — Да разница? Если жить нам осталось от силы минут 10!.. — убирая с психу пальцы от затылка. — Ублюдок, если тебе на себя плевать, то я хочу жить! Я предлагаю хоть что-то! Профессор Чон говорил, что нельзя играться с магией, но мы не будем. Просто соединим её. И всё! Быть может, я и правда смогу стать источником энергии, — показывая руками в воздухе что-то неопределённое. — Ты её восполнишь и сможешь перевернуть здесь всё! — Что.Ты.Несёшь? — с психу придавливая Хана к полу, Ли мрачно смотрит на него сверху вниз и расставляет руки по обе стороны от его головы. Несколько пугает. — Это просто ошибка, и я уверен, что поправимая. Закройся, ясно? Если сейчас же не.. — Я читал об этом, когда ещё был доступ к запрещённой литературе, — упирая ладонь в грудь старшему, дабы держал дистанцию и не натворил ничьей смерти. — Тебе придётся поверить. У тебя нет, блять, выбора.. Уйди, ты что творишь? — Прямого доступа никогда не было у первых курсов, не закапывай себя глубже дна, Хан Джисон. Ниже некуда, у тебя это постоянная проблема, — низкий голос на низком старте лишить жизни одного надоедливого целителя. — Считай, признался, что нарушал. Легче существовать тебе от этого не станет, я обещаю. Ректору тебя слить, как считаешь? — Да плевать мне! — уже толкая в грудь Ли, что не шелохнулся ни на сантиметр. — Чтобы спровоцировать метку нужно что-то сделать. Прикосновение, ясно? Лучше, конечно, и действеннее к слизистой, но и кожу никто не отменял, — пауза. — Нет, не смотри на меня так, я не.. — Предлагаешь сейчас разрешить тебе засунуть свой грязный язык в мой рот? — вокруг вдруг начинает образовываться малый ветерок, что явно не к добру. Признаться, это понятно и по тону голоса. Тону вопроса. По пренебрежению. А это задевает. Урод. — Размечтался.. Мне от тебя максимум конечность понадобится. Просто, блять, дай мне уже свою руку, — отрывая указанную часть тела от пола, Джисон преподносит её к своей и соединяет их ладони с рисунками. Кажется, что кроме внезапной острой боли ничего не происходит, оба рвано вскрикивают и пытаются оторваться друг от друга, но ладони прочно держатся рядом, начиная создавать вокруг какой-то хаос из слабого света и чёрной пыли. Хочется сказать хоть что-то, но Джисона резко прошибает током сквозь всё тело и он, едва выгибаясь, лишь молча открывает и закрывает рот, ударяясь в этот же момент затылком о плитку пола. Перед глазами темнота. Не та, что мы видим, когда падаем в обморок. Он не закрыл глаза, он всё ещё смотрит. Смотрит и не видит. Вокруг чёрные сгустки энергии, россыпь звёзд метеоритов, ураганы пыли и мрачное холодное озеро посередине пустоты. Видение? Где он? Дна.. нет? Озеро чернее ночи и не пропускает свет метеоритов, призывно зовёт, и юноша туда зачем-то идёт. Нет, летит. Собственное тело не ощущается. Будто куда глядишь, туда и направляешься. Направляется твоя душа. Больно. Джисон смотрит сквозь глаза склонившегося над ним мага прямо в его душу. Он пугается. Его инстинктивно трясёт, но выйти из контакта не получается. Если это то, что называют центром души и источником энергии, то почему всё мёртвое? Всё такое.. соответствующее внешности? Характеру? Натуре. Неужели даже не скрывал? А вода.. тёплая. Даже очень. К сожалению или счастью, в мире, где целители берут под ответственность чужое здоровье, никогда не будешь знать заранее, как выглядит центр души того или иного мага. Это может быть наглухо закрытая комната, это вполне может быть длинная тропа вглубь непроходимого леса. Никогда не знаешь заранее, что нужно сделать на острове души, чтобы помочь. Но тебе дают подсказку. Всегда. Хан не думает, а будто подсознательно точно знает, что может опустить руку в чёрную воду озера и провести до ряби на поверхности. Так и делает. Прохладно. Окунает руку и удивлённо расширяет глаза, когда замечает, что цвет воды начинает меняться. Сгустки магии волнами исходят из руки и в припрыжку толкаются в разные стороны. Чем дольше держит конечность в воде, тем прозрачнее становится омут, походя уже на настоящее озеро. Более чистое. Это завораживает и несколько беспокоит. Вот оно. Та самая поломка. Как долго ты хранил осквернённую энергию? Никто не хотел бы осквернить своё Я до степени заражения центра души, а потому все вокруг часто пользуются помощью целителей. Ведь знают, что за сохранение таких состояний внутри себя после боя, многое видоизменяется и не работает так слаженно, как раньше. Особенно после сильных ранений.. от воздействий тёмной магии. Ли знают, как одного из лучших боевых тёмных магов на его факультете, однако в последнее время он начал сильно сдавать. Кажется, теперь причина ясна: отказ от совместной работы, отказ от целителя, отказ от помощи. Работа в паре всегда должна быть — это закон. Целитель без боевого мага погибнет, как и боевой маг не выдержит отсутствия связи. Дерёшься не в полную силу, а я ещё поспособствую в её увеличении? Затея кажется плохой. Очень даже. Но деваться некуда, озеро за минуту окрашивается в голубую прозрачную воду — даже глубокое дно становится более заметным, но всё ещё не идеально чистым. Туда соваться он уже не будет, потёмки опасны. Хан аккуратно вынимает ладонь из воды и вздрагивает, когда видит на ней светящиеся цифры, очень похожие своими зигзагами на старинные иероглифы. Разбирает сразу, узнавая один из алфавитов меченых — тот самый, что давала учить мама. Доступ к запрещённой литературе её заслуга, за которую сейчас он не знает, благодарить или теряться? Не верит тому, что видит. 102% Не ясно, что это и зачем. А главное, как дальше? И почему становится внезапно так.. холодно? Тело покрывается мурашками, леденеют ноги мелкими вспышками боли. Джисон слабо падает на колени перед озером и не по своей воле всматривается в глубокое дно. Его будто.. начинает манить. Затягивать. Не к добру. — Ты меня слышишь? — раздаётся чей-то приглушённый крик из пустоты. Джисона трясёт. Сильно кто-то трясёт и даже отрывает голову от пола. Под рёбрами загорается тёплый импульс, разливаясь нитями по телу. — Возвращайся немедленно! Придурок Ли даже в своём центре души меня нашёл.. Удивительно.. Глубокий вдох, и Хан вновь дёргается, однако затылком об пол больше не бьётся. Голову придерживают. Карие глаза всё ещё мутные и несфокусированные. Слабость давит на грудную клетку. — Посмотри на меня. В глаза смотри, — с отличительной холодной злостью повторяет над ним Ли Минхо, бегая сосредоточенным взглядом по побледневшему лицу. — Не смей вырубаться. Только попробуй. — Я.. — еле двигает губами в шёпоте Хан, чувствуя себя странно. На грани беспорядка и хаоса внутри. — Там озеро.. звёзды.. Моя рука.. она.. — целитель морщится, опуская ресницы. Его ведёт. — Ты бредишь. Оставайся в сознании. — Не могу.. спасай нас, — едва сжимая чужую ладонь в своей, он слабо выдыхает и расслабляется для передачи энергии. — Забирай и.. телепорт, Минхо, — вместе с тихой фразой тело валится без сознания в чужие руки. Вместе с шёпотом пропадает магия и рушится пол. Оба летят вниз. В огонь. Пока не происходит новый взрыв энергии, но уже у кого-то внутри.

***

Холодно. Чертовски холодно под ощущением чего-то давящего на собственное тело. Джисон издаёт глухой стон и сворачивается в клубок, пытаясь зарыться в какую-то материю глубже, дабы согреться. Не помогает. Ворочается из стороны в сторону и прижимает к себе ближе какое-то мягкое, но довольно тяжёлое нечто на нём. Глаза слабо разлепляются, когда видит перед собой кромешную темноту. Потолок. Белый, освещаемый тусклым светом из приоткрытого окна. Пальцы сжимают три слоя одеяла, волосы разбросаны по подушке, пахнет спиртом. Больничный блок. Но такой пустой и мрачный. Безлюдный. Стараясь вспомнить, что вообще произошло и что он здесь забыл, Джисон подтягивает себя на локтях к подголовнику одноместной кровати и вздрагивает, всё ещё чувствуя неимоверный холод. Настолько ледяные пальцы, что двигать ими крайне затруднительно. Холодно.. Это странно. На нём же три слоя одеял, ещё и колючий плед вон в углу матраса скомкался. Хан непонимающе обводит помещение глазами, привыкая к темноте, и пытается сесть. Выходит плохо. Мешает эта.. что за толстовка на два размера больше? А эти спортивные штаны? Точно не его вещи. Хмуриться, выражая всё своё недоумение, не получается, ибо взгляд цепляется за расстёгнутую до живота молнию на толстовке, откуда выглядывают свежие бинты. Обычно местный лекарь, в лице уважаемого Ким Сынмина, всегда находится рядом с больными, особенно при таких ранениях. Почему же сейчас его нет в кабинете? Почему так тихо? В голове звенит? Вспоминает, напрягая не только ноги, чтобы сесть, свесив их с кровати, но и извилины. Что произошло? Почему так.. холодно? — Атака, — вырывается изо рта первее мысли, и юноша испуганно подскакивает на месте. Встаёт на пол, насколько это возможно, безмерно морщась и шипя от тянущей боли во всём теле, и движется на выход, попутно хватаясь за рабочий стол, стул и увешанные планерами и магическими амулетами стены медкабинета. Для опоры. Если бы не многочисленные горшки с неизвестными Джисону растениями, минералы по углам с размером в хороший такой булыжник, шкафчики и полочки со склянками непонятной жижи.. Наверное, подумал бы, что умер и попал в чистилище с белоснежными стенами. Но нет, здесь всё, как всегда: странно выглядит и пахнет. Особенно пахнет. Дверь открывает не сразу, но всё же делает это. Тёмный коридор встречает совсем не радостно, Джисон не понимает. Их атаковали? Разрушили только часть здания? Где все? Почему он здесь один и.. Минхо. Где, чёрт побери, его соулмейт? Обозначение их текущей роли в жизни друг друга приходит само собой. Он едва мотает головой, перебирая в ней прошедшие события, и делает шаг вперёд. Что сейчас делать? Сил нет совершенно, энергия куда-то испарилась. Даже простенькое заклинание наколдовать не в силах. Вокруг ни звука. Мрачно и.. Да, ему немного страшно. А ещё страшнее становится, когда косым зрением замечает движение в конце коридора. Тень, силуэт, дух — что-то воздушное, мягко маячащее в воздухе, опасно проплывает в конце коридора, куда-то перпендикулярно Джисону. Просто за следующий угол. Вроде бы совсем безобидное облако, но опасностью от него несёт за версту. Громко сглатывая, целитель понимает, что идти туда явно не стоит. Если атака или захват здания всё же были, то есть риски. Правда, обдумать, куда стоит повернуть, не успевает. Тёмная сущность неожиданно возвращается на место, в проём, ведущий напрямик к Хану, будто сделала пару шагов назад. И замирает. Кто-то говорил, что если смерч не движется, то скорее всего он несётся прямо на вас. — Х-ха.. — выпуская пар из приоткрытых ледяных губ, Джисон испуганно расширяет глаза. Разворачивается и сигает обратно в медкабинет, захлопывая за собой дверь. Прокручивает замок несколько раз и всё ещё держится за ручку, прекрасно зная, что ни одна дверь не является преградой для любого вида духа. Но его можно понять. Совершенно истощённый, без грамма магии и возможности далеко убежать — здесь, хотя бы, можно что-то взять, чем-то защититься. Той лягушкой в прозрачной банке или вон тем странным цветастым веником на стене. По коже бегут мурашки, когда он чувствует нечто прямо за дверью. Он чувствует. А потому отпускает ручку и медленно пятится назад, тяжело дыша. План. План действий. В голове пусто, надо что-то быстро.. Не успевает додумать мысль, как задней частью колен врезается во что-то твёрдое, явно в кровать, отчего с размаху садится на неё. Но почему-то та не пружинит. Наоборот, всё ещё ощущается твёрдой, даже начинает немного шевелиться и.. Попытку быстро встать ограничивают, перехватывая одной рукой ниже раненного живота, усаживая обратно, а второй резко прикрывая рот. Хан зажмуривает глаза и крепко хватается пальцами за руку, что перекрывает возможность жалобно взвыть. Не знает, что преобладает больше: тянущая боль или страх скорой смерти. Мелко дрожит, замирая, словно статуя, пока не слышит за своей спиной недовольное цоканье: — Для трусишки ты слишком храбро пытаешься не закричать, мальвина, — знакомый стальной голос. Ресницы распахиваются. — Мф?.. — в шоке смотря вниз, Джисон видит чужие колени в кожаных штанах, на которых, собственно, скромно чуть не умер. Поворачивает голову вбок и заглядывает в чернильные глаза тёмного мага, улавливая в тех огонь. Он впервые не бесит. Не пугает, скорее, будто бы объясняет, что всё в порядке. На каком-то подсознательном уровне. Вероятно. Ровно в это мгновение, когда опознаватель личностей работает не через мозг, рационально, а ощущения. Такие липкие, поглощающие. — Тебе давали разрешение встать? Что за дурацкие игры в догонялки? — продолжает уже строже Ли Минхо, надавливая на рот сильнее, дабы злой ответ не разнёсся на всё помещение. — Ты ледяной. Если бы Джисон знал, почему он в таком состоянии, то точно бы не разгуливал по университету. Кажется.. босиком? Напоминание позволяет невольно съёжиться, ловя хоть какое-то тепло от чужих рук. Но хлопок дверью явно мешает внутреннему расслаблению, особенно когда в медкабинет совсем сонный и помятый заходит Ким Сынмин, кидая свёрток ключей куда-то на свой рабочий стол. Хан аж подпрыгивает от неожиданности, впечатываясь в грудь старшего, и забывает о колкости, что хотелось бы уже озвучить. — Смотри-ка, и правда учуял его пробуждение. — Я тебе не собака, — поднимает бровь Ли, опуская веки до привычного недовольного взгляда. Сохранять лицо умеет и пользуется этим без ограничений. — Как же, — включая большую настольную лампу, Ким натягивает попутно белый халат, который стянул с вешалки, и начинает запускать компьютер. — Хан Джисон, как себя чувствуешь? Минхо, будь добр, верни ему возможность разговаривать, — даже не смотря на них. И Ли послушно убирает ладонь ото рта целителя, упираясь той в матрас. — Что здесь.. происходит? — сглатывая, косится на лекаря Джисон. — Я сплю? — Ты не спишь. Благо, что проснулся на третий день отключки, — Сынмин завершает копошение за столом и, хватая свой блокнот, подходит ближе к кровати. — У вас было пробуждение на фоне прохождения.. М-м.. Незатейливого задания по сессии. Так. Что тут у нас? — Что? — глухо. — Сессии? Но мы не.. мы.. Мы никуда ещё не ездили и.. — Да, вы её сдали в стенах университета, не переживай. Посмотри на меня? Мгм.. ага. Слабость, головокружение, повышенное давление. Так и запишем. — Какого чёрта? — удивлённо вылупившись на Кима, Джисон глупо хлопает ресницами. — Обвала здания.. не было? Мы живы? — Вы живы. Ещё как живы. Как же иначе? — вздохнув, Сынмин осторожно пододвигает стул к кровати и тут же присаживается на него, оказываясь чуть ниже самого юноши. Тот, кажется, только сейчас понимает, почему, когда спускается взглядом обратно на свои и чужие ноги под ними. — Нет-нет, сиди. Ли, а ты.. — Я помню, — бросают из-за плеча, и Джисон теряется ещё больше, когда его ледяное тело обхватывают двумя руками и резко укладывают спиной на грудь. Словно тряпичную куклу. Нежности в действиях немного, как и всегда, но аккуратности достаточно. — Молча, мальвина. Хан ничего не успевает ответить, хотя возмущений и вопросов до чёртиков много — лишь судорожно дёргается, когда по его плечам, спине, талии и всё ниже и ниже пробегает согревающая волна. Непривычно. Становится до хорошего тепло. Даже.. приятно? Их взаимодействие впервые такое положительное на ощущения. Джисон с трудом держится: не язвить, не огрызаться, не пихнуть локтём и быстро отстраниться. Ничего из этого. Но распаляется в секунды, теряя контроль над собственным телом. С тихим стоном заваливается на Ли и расслабляет свои напряжённые мышцы, разрешая стать себе той самой тряпичной куклой, которую из него так старательно лепят. Затылок прижимается к плечу, что позволяет мимолётно увидеть покрупневшие зрачки чернильных глаз. Минхо разглядывает сверху вниз мягкий профиль и чуть придвигается ближе, сканируя эмоции. Смотрит буквально в душу, не замечая, как медленно тянется время. Волна за волной.. Будто окунаешься в солнце. Пара вспышек и довольное мычание Хана, пока он оседает на руках. Облегчённый выдох сквозь приоткрытые губы, дрожание ресниц, и веки закрываются сами по себе. Становится спокойно.. Тихо. Его вырубает моментально. — Не увлекайся, — окликают Минхо, отчего тот косится на лекаря. Его вид становится жёстче. — Я серьёзно. Ты же можешь контролировать поступление энергии, вот и держи её строго на нейтрале. Привыкнет, потом не отделаешься, — вздох. — Сам разберусь, не лезь. — Не сомневаюсь. Пока Джисон был в отключке, а ты снабжал его энергией эти дни, я провёл небольшой анализ, — кивает Ким, сверяясь с записями в своём блокноте. — Что ж, тебе повезло найти человека, который способен очищать тебя от скверны. Помнится, с этим секрет.. пунктиком были проблемы, и все эти годы ты усердно старался с ними справиться. Мы старались, — переворачивает пару листов и отстранённо вчитывается. — Жаль, что наше взаимодействие так ни на что и не повлияло, однако сейчас это можно выкинуть из головы. Вы оба меченые, оба пробудились. — Что это значит? — голос Минхо отчего-то напряжён не меньше собственных мышц. — Подробнее. — Для тебя или него? — Обоих. — Какая прелесть, — Ким расплывается в улыбке, наблюдая, как старший поневоле вцепился в хрупкое тельце на своих коленях. — У вас период гнездования, — задумчиво кивает. — Кажется, оно появляется в определённые дни и чаще у видоизменяемых организмов. Позже поймёшь. Сейчас же первичное: знаешь, повышенная чувствительность, чрезмерная забота, ощущение каждого дыхания за километры.. Так будет первые пару недель, пока ваша энергия привыкает друг к другу, — старается объяснить как можно проще, чтобы особо не вникать в терминологию. — К слову, когда тебя очистили от скверны, ты намного быстрее принял вашу связь — согласись, что чувствовал её на подсознательном уровне. Позже станет полегче, вы сможете чувствовать друг друга, когда будет необходимо, а не как сейчас. — Я чувствую то же, что и он, — Ли не сводит острых глаз с расслабленного лица Джисона. Оно всегда было таким? Когда не выражает тысячу эмоций негатива, выглядит непривычно умиротворённо. — Это странно. Ему больно. — Больно без направления, — поправляет Ким. — Именно. — Это нормально, — равнодушно махая рукавом белого халата. Иногда кажется, что Сынмин его надевает чисто для галочки, чтобы выглядеть презентабельнее. Неудобно ведь. — Его духовное тело истощено, важно насыщать энергией до момента восстановления. Запомни, он сейчас живая мишень, поэтому будь с ним помягче. Хотя.. я вижу, ты уже. Как долго ошивался около кабинета? — Заткнись. — Ну, да. Конечно, — Сынмин возвращается к записям в блокноте, начиная там что-то черкать ручкой. — Ты в курсе, какой самый большой процент совместимости у соулмейтов? — Не помню, не было причин зубрить. — Неужели отец не рассказывал? — всё ещё пишет. — Он любитель уделять соулмейтству львиную долю внимания. — Это сейчас так важно? — раздражённо цокая. — Можешь не говорить правду, это сейчас действительно не сильно меняет дело, тем более в вашей ситуации многое переворачивается. Примерно 80-90% уже отлично. Довольно крепко и.. — Ким выдерживает паузу прежде, чем продолжить. Отрывается от записей и щёлкает ручкой. — Знаешь, в твоём запущенном случае со скверной велика вероятность смерти. — Что? — резко поднимая пепельную голову на лекаря. — Что ты несёшь? — Не новость. Ты бы убил партнёра, если бы тебя снова попытались очистить. Нет, не конкретно ты, скорее твоя энергия. — Поэтому ему плохо? Он умирает? — Поэтому. Нет, не умирает — если бы это был кто-то другой, а не Джисон, то умер бы сразу, только наладив контакт. Он же принял на себя весь удар и вытянул тебя из отрицательного состояния, отдав последнее, благодаря вашим процентам совместимости, — Сынмин хотел бы окунуться в подробности, расчехлив весь багаж знаний о соулмейтстве, но и сам не в курсе всех деталей в конкретно их случае. Нужно будет изучить. — Хан сильный целитель, это спасло. Ваша предопределённая судьба и всё такое, — водит пальцами по воздуху, не собираясь углубляться. Снова щёлкает ручкой и возвращается к блокноту. — Произошедшее не смертельно для вашей связи, но тяжело ранит одного из, если запустить свой центр души. Держу пари, бедняга даже не догадывался, что делает и какими жертвами, — Ким качает головой. — А после ты.. — Сравнял здание с землёй. Готов сделать это ещё раз, если ты не вернёшься к сути моего изначального вопроса, — холодный тон понижает температуру в кабинете в мгновение. — Славно, что только иллюзию. — Я хотел и до сих пор хочу высечь каждого из профессоров, кто это придумал и поддержал. Кто в этом участвовал. От своих слов не отказываюсь, — Ли не может полноценно разозлиться из-за плюшевой игрушки в руках, и это злит ещё больше. — Младшие и старшие курсы не отправляют вместе на сессии, это не равносильно. Чем они думали, загнав нас в тупик? Явно не головой. — Предсказания имеют свойство сбываться, Минхо, — Ким не смотрит на студента, не вникает особо в гнетущую тему. Продолжает осматривать целителя без сознания и черкать в блокноте. Утомляет. Весь этот юношеский максимализм. — Тебе уже всё объяснили и показали наглядно. Старейшины увидели то, что вы оба скрывали, и привели в действие вашу химию, создав иллюзию обрушения. Как видишь, всё оказалось куда проще, чем думали. Иначе меченых не соединить, вам нужен контакт. Сотрудничество, — хмыкает, переворачивая страницу. — А университету новые пробуждённые — это привилегия для обеих сторон, к слову. Рано или поздно это всё равно бы случилось, вам помогли. — Помогли? — тёмный шипит, в раздражении скалясь. — Лезть в чужие потёмки низко, сталкивать без права выбора так тем более. Многие до конца жизни не знают о своих соулмейтах и живут спокойно. Взять хоть моего отца. И не скрывали, а просто не афишировали — всё по закону. Это вообще не ваше грёбаное дело. — Не заводись, — напоминают Ли Минхо, указывая на спящего в руках, — и вспомни о своей ситуации со скверной. Вопрос нужно было решать, поэтому я тоже был не против эксперимента. Теперь ты здоров и полон сил, Джисон восстановится следом. — Да плевать мне, ясно? Вам всем повезло, что никто не умер. Очень. Я больше не позволю переступать черту, ты меня знаешь. — Знаю, Минхо. Лучше, чем хотелось бы, но знаю, — задумчиво. — Ты достаточно отомстил, устроив умелый поджог в кабинете ректора, хватит. Наверное, поэтому весь университет уехал на праздник Святой Марии, а вы вдвоём остались здесь, в больничном блоке? Да, грубо, но действенно, все убедились в редкости вашей совместимости. Повторюсь, на кону была и твоя жизнь тоже. Мне рассказать ещё раз про влияние скверны на центр души? — Нет, — отводя злой, но понимающий взгляд в сторону. — Инициатор я, наказали обоих. Как так? Эта мелочь, — глаза снова возвращаются к целителю, — здесь ни при чём. — Разумеется, но Хан слаб. Ему, как и тебе, нужны сон и отдых, поэтому расслабься. Ранее ты активировал всё, что дремало долгое время, пока хранил в духовном теле скверну. Освобождение тоже тратит силы — не будешь о себе заботиться, пострадает он, — Сынмин кивает в сторону Джисона, что, как раз вовремя, сползает головой куда-то в шею Ли. Непроизвольно. Там и продолжает сопеть, греясь в горячих волнах чужой энергии. Душит, но приятно. То, что нужно онемевшим от холода пальцам на ногах. — Уровень вашей совместимости зашкаливает. Удивительно, — хмыкая. — Сколько? — Ли скептически поднимает бровь, стараясь не разбираться в странных ощущениях от такой непривычной близости, и подтягивает сползающее тело выше. Близость с человеком, которого ты, мягко говоря, не перевариваешь, действительно странное чувство. С другой стороны, так ли это? Иногда сомневаешься. Да, они идеальные соперники. Однако их вечные ссоры, казалось, беспочвенны. Доставляют удовольствие поглумиться и показать в очередной раз своё превосходство. Только между ними. Только так. С самого начала. Пускай и раздражённые, но порой заинтересованные взгляды, жгучий интерес в разнице силы, схожести характера. Это всегда было любопытно и не надоедало, эта искусственная вражда. А сейчас.. Сейчас узнаёшь, что вот это недоразумение в руках теперь твой самый родной человек в мире. Щелчок в голове быстрый, и вот ты уже сопротивляешься. В момент распознавания соединения душ перечеркнулись все мысли о причинении вреда. Это принять трудно. Это странно. Все эти дни ошиваешься рядом с палатой, сам не зная зачем. Волнует. Что-то лежит грузом там внутри и волнует. Медленно понимаешь: уносит. — Грёбаных 102%. У вас идеальная совместимость, которая меня несколько поражает с точки зрения вашего отношения к.. — мычит, — друг другу. И ужасного характера. У обоих. Не спорь. Уверен, что каждый из вас тянулся ближе всё это время — подсознательно. — Отказаться, — выдерживает паузу Минхо, кажется, зная ответ заранее, — я могу? — Ли, не каждый может похвастаться таким замечательным соулмейтом, — тут же перебивая любые сомнения. — Ваша связь нерушима, это, к сожалению или счастью, участь каждого меченого. Даже когда один погибает, второй на всю оставшуюся жизнь становится одиночкой. Обычно это провоцирует суицид, — в тему ли смешок? Лекарь не подскажет. — Поэтому не зарекайся. У вас хорошая ментальная связь, а ещё тебе больше не понадобится моя помощь, ведь он, — Ким вновь кивает на задремавшего в руках Джисона, — целитель. Целитель твоего уровня, и речь не о возрасте или вашем курсе. Речь об энергетическом фоне. Ниже уровнем всегда лечили недостаточно, ты и сам это помнишь, тебе такие неровня. Хан — вот твой уровень, дорогой. — Когда он очнётся? — Он уже давно очнулся, просто оболочку лихорадит из-за опустошённости. Его надо кормить энергией первые пару дней после пробуждения. Достаточно прикоснуться к.. коже, например. Как сейчас. Хотя ты и сам знаешь, что для более действенного эффекта вы можете.. — Заткнись, — утыкаясь носом в пушистые волосы, что находятся рядом, Ли Минхо неосознанно втягивает в лёгкие запах сладковатого шампуня. Странно. Очень. Но спокойнее. — Я всё понял. Разберусь. — Как ты себя сам чувствуешь? Наверное, энергии хоть отбавляй, — привставая с места, Ким наклоняется над Ханом. — Не разбрасывайся ей, даже если теперь у тебя ходячий неисчерпаемый источник под боком, держи норму. Я знаю, насколько это утомляет. А если пробудятся способности? Улетите от обоюдных затрат. — Не думаю. — Всё-таки знаком с деталями, да? — едкий смешок. — Отец не мог не погрузить в нюансы. Да, и такое бывает, но у вас уж вряд ли, ты слишком несносный для.. Эй, — сдерживая себя от очередного усталого вздоха, лекарь останавливает протянутую к младшему руку под загорающимся взглядом бездны, — я всего лишь проверю его бинты. Старайся вот это собственничество отодвигать на задний план, особенно когда угрозы нет. Я же не угроза? — Херню несёшь, — надменно. — Джисон не оценит, он у нас со взрывным характером, — Сынмину позволяют слегка одёрнуть оверсайз толстовку в разные стороны, расстёгивая молнию до конца. — Положи его на кровать, нужно обновить бинты. Он нехило их потрепал своим брождением, кровят. Ли, пускай и нехотя, но послушно выполняет и это. Обхватывает Джисона под ногами и, придерживая за спину, встаёт с ним на руках, слегка подбрасывая вверх. Требуется минимум телодвижений, дабы уложить потеплевшего целителя в одеяла. — Ты не ответил, — как бы между делом напоминает Ким, заправляя рукава халата. — С другой стороны, будто и не надо — справляешься ты хорошо. — Просто потому, что я хорошо справляюсь, не значит, что мне не тяжело. — Тяжело принять нового себя? — Так не должно быть. Не с ним, — желваки играют на лице, пока в голове происходит возгорание от количества мыслей. Они — это блядски плохая идея. Судьба ошиблась с выбором. — Нести ответственность уже за двоих, а не одного, разделить жизнь с кем-то другим.. Да, это тяжело принять. Поначалу, Минхо. Не переживай, у вас всё получится.

***

Джисон и представить себе не мог, что за какие-то несколько дней вся его жизнь изменится в неузнаваемую сторону. Первое, что сильно влияет на привычную картину мира, так это позднее пробуждение в руках заядлого врага номер один. Ли Минхо какого-то чёрта лишил бедного целителя воздуха, зажав того к самой стене своим телом. Кстати, о нём — довольно горячим телом. В плане температуры, разумеется. Жарко.. и как-то неловко. Однако это лучше, чем когда по коже бежит холод, а где-то внутри кипит боль. Проснуться и увидеть перед собой умиротворённое лицо Ли — не самое страшное. Долго разглядывать его — тоже. Да даже на автомате протянуть руку и откинуть мешающую сканированию пепельную прядь со лба не так страшно, как внезапно встретиться с кошачьим взглядом. Да, Минхо его застаёт за очень странным занятием, но, на удивление, ничего плохого не говорит. Просто сонно хлопает ресницами и продолжает в ответ сканировать. Долго. Ухватывается за протянутое запястье и отводит в сторону. Каждый не понимает, но сделали то, что сделали. — Зачем? — хрипло. — Всех спящих трогаешь? — безразлично мычит старший, поднимая бровь. Даже замечанием не назовёшь, но всё ещё ощутимо бьёт пощёчиной. Отрезвляет, окуная в привычное амплуа. — Нет, — краснея кончиками ушей, благо те спрятались за волосами, Джисон резко опускает глаза. И руку вырывает. С непониманием и страхом от себя же выдыхает. Что-то отличается в его внутренних ощущениях, что-то приобретает другую форму. Он не знает, зачем тронул. Зачем вообще захотел воплотить желание из головы в жизнь. Мыслей ноль. И почему так снисходительно отреагировал Ли Минхо. Если раньше нестабильный фон к этому был не так заметен, то сейчас достаточно добавил красок. Хан впервые стесняется собственных действий, хотя застенчивость не его кредо. Что за чертовщина? — Так и поверил, — приподнимаясь на локте, Ли зачёсывает волосы назад, но те плавно возвращаются на своё место, закрывая лоб. — Долго же ты спишь, мальвина. Царские замашки от развитого самомнения? — Прекрати. У меня есть имя, — всё ещё трепетно хлопая длинными ресницами. Нужно собраться. Это ненормально. — Я так понимаю, объяснять ты мне ничего не собираешься? — Правильно понимаешь. Ким Сынмин разложит тебе всё по полкам, — равнодушие колет. У каждого. — Как себя чувствуешь? И лучше отвечай по существу, твоя болтовня утомительна. — Это ведь касается нашего соулмейтства, не так ли? — Джисон всё же устремляет взгляд на Ли, перед этим подняв к тому своё лицо. Смотрит в ожидании, хмурясь. — На вопрос ответь. — Сам, блять, ответь, хватит вести себя как мудак, будто тебя это не волнует. Что ты собираешься с этим делать? Хочу знать твоё мнение. Зачем-то. Ещё пару дней назад он бы не стал спрашивать чьё-то паршивое мнение, тем более своего недруга, но сейчас.. Сейчас это кажется важным. Минхо с утра помятый и ленивый, взъерошенный и будто местами мягкий на язык, пускай всё его нутро так и плюётся ядом. Стоило попробовать. Опять-таки, зачем и почему? Что вообще происходит? Это пугает. — Ничего. Смирюсь и буду жить дальше, — неприятная живость взгляда возвращается к владельцу. — Это как неизлечимая болезнь первой стадии — на всю жизнь, но бороться можно. Наверное, не это хотелось услышать. Опять-таки, почему? Наверное, поэтому Джисон поджимает пухлую нижнюю и каменеет: знал ведь, у кого спрашивает. Это как-то больно, что ли? Что за ощущение? Не понимает. Странно себя чувствует рядом с этим магом, нужно уходить. Чем быстрее, тем лучше, иначе снова сделает что-то непоправимое. — Да, ты впервые в жизни прав, будь счастлив. Это очевидная ошибка, — Джисон резко поднимается в сидячее положение, едва не задевая собой старшего, и тут же морщится от тянущего дискомфорта под толстовкой. Мычит, прикасаясь к забинтованному животу. Обычно такое можно почувствовать только от сильного урона со стороны атакующего и при достаточном отсутствии энергии, но они не на поле боя. Хан не умирает, истекая кровью, у него не оторвали конечность. Почему такая боль? — Мне нужен.. Ким, — выдыхает, расширяя глаза. — Что это? Боже.. — Больно? — за ним на кровати садится Ли, сталкиваясь плечами. — Тебе больно, — подтверждая собственные ощущения. — М?.. — удаётся только вопросительно пискнуть, скрючиваясь от жгучего импульса. — Здесь? — Ли Минхо сосредоточенно кивает на молнию толстовки, которую сам же и расстёгивает. Буквально одним жестом оголяет, идя на поводу собственного дискомфорта. — Лёг обратно. — Что ты..? — приходится совсем не сладко, когда насильно толкают обратно на кровать. Энергии нет даже на то, чтобы оттолкнуть эти длинные умелые пальцы, что уже ловко стягивают с плеч одежду, поэтому сильнее вжимается в матрас спиной, дабы хоть как-то помешать. Больно, но достоинство важнее смерти. — Ли, мать твою.. Минхо! Не смей раздевать меня, когда тебе вздумается! — Угомонись. — Эй! — Хан возмущённо бьёт по рукам и отбирает бразды правления над своим телом, отрезвляя от самоуправства. Почему этот бессовестный такой спокойный? Привык, да? Привык быть уродом? — Тебе есть бы побольше, а не орать. — А тебе бы поучиться этикету, — кутаясь в толстовку, всё ещё кипит Джисон. — Какого хрена? — И это говорит мне человек, который без спроса трогает спящих. Вот так совпадение, — Ли закатывает глаза к потолку, но руки убирает: больно надо было. Отгоняет мысли, что это снова произошло по чьей-то прихоти. Не его. И его за это винить тупо. — Успокойся, недотрога, не хочу, чтобы пострадала моя вещь. — Тогда зачем было давать её мне? И я вообще не помню, чтобы просил себя переодевать.. Тем более в твоё дрянное шмотьё. — Это самое длинное спасибо за всю мою жизнь, — саркастично поднимает бровь старший. Всем своим видом даёт понять, насколько ему плевать, пока под рёбрами сгущается мрак от ощущения чужой боли. Ту пытаются скрыть, но, честно говоря, выходит хреново. — И единственное, по всей видимости. Будь твоя воля, оставил бы меня умирать, я уверен, — Джисон опускает ладонь на живот и пальцами сжимает ткань одежды. — Это же Сынмин меня спас, не ты и твоё блядское эго. — Обожаю, когда ты ошибаешься, мальвина, — расплывается в наигранной мягкой улыбке Ли. — Больше себя? Ну, уж нет, не верю, — Джисон огрызается и, как может, толкает Минхо в грудь, сверля его взглядом. Лишь бы отодвинулся. — У меня.есть.имя. Тебе не достаёт мозгов запомнить? — Сейчас огребёшь, имя, — звучит злее. — Руки убери, я здесь не просто так время теряю. — Так-так. Где там наш больн.. я не помешал? — кажется, никто не услышал щелчок закрытой двери, а потому Ким Сынмин, полностью обмундированный в свой привычный прикид лекаря, застаёт довольно низко наклонившегося Минхо к ярко-красному лицу Джисона. — Ли, ты решил всё-таки послушаться моего совета? — хмыкая. — Что ж. Даже если и так, не нужно такие вещи делать в моём кабинете. А тебе, Хан, ради приличия стоило бы недельку-другую поломаться. Не верю, что проиграл профессору Чон пару серебряных. Приход лекаря шумный. Но не потому, что два соулмейта ругаются на весь этаж отборным матом. Совсем не поэтому. Второе, что сильно влияет на непривычный уклад рутины — разговор о наболевшем с Сынмином. В общих чертах не получается, приходится конкретно и с примерами. И с перерывами для истерики. Нет, Хан не был готов ко всему, что услышал. Догадывался, что-то и сам вычитывал.. но не это. Спланированное пробуждение звучало куда страшнее, чем ситуация с отсутствием энергии или повреждённым центром души, который спасли и даже не поблагодарили. Говнюк. Минхо счёл это чем-то естественным, кивнув, мол, по-другому не получилось бы, однако его обеспокоенный в моменте взгляд сказал куда больше, чем его злой рот. Трудно принять, что предсказание не ошиблось. Что они раскрылись, и об этом, кажется, узнают теперь все остальные. — Поэтому мне хотелось его.. — Джисон пытается изобразить что-то руками, — трогать? При пробуждении, — ужасается, округляя свои карие глаза-бусинки. Выходит громко, учитывая, что это не приём у психолога и их в кабинете никак не двое, а трое. — Вероятно, — кивает Ким, заполняя знакомый уже порядком исписанный блокнот новыми данными. — Тебе хочется прикосновений подсознательно, поэтому тянешься сам за.. — Стоп. Замолчи. Замолчи! — снова краснея в лице, младший прячет его в своих дрожащих руках, когда рядом удивлённо присвистывает Минхо. — Я понял. Всё понял. Вопрос риторический, ладно? — Звучишь, как девственник. — А ты, как ебаный извращенец, — выплёвывает Хан, быстро бросая на Ли возмущённый взгляд. — Сам лапает спящих, а я ещё и извращенец, — равнодушно хмыкают в сторону. Этот маг скоро доведёт до белой горячки. Что за выражение лица? Стоит сказать спасибо и заткнуться. — Ты пытался меня раздеть! Вот же урод.. — Стерва. — Так, стоп, — устало осекает начинающуюся бурю Сынмин. — Давайте ближе к теме, ладно? У меня и без вас работы хватает. На чём мы там остановились? — У мальвины на меня извращённые планы, — услужливо подсказывает Минхо, стреляя в того ответным хищным взглядом. Специально ведь. — И он этого жутко стесняется. Ты видел его шею? — в наглую спускаясь острыми глазами по вышеуказанной румяной части тела до открытых ключиц. — Что ты только что?.. — в шоке и каком-то загрузочном режиме переспрашивает Хан, прижимая к шее прохладные ладошки, дабы скрыть красноту. — Я его убью! — Док, запиши, что подопытный невменяемый и весит меньше воробья, — разнимать их не хочется, уж слишком сладко выглядит нападение сверху и последующее вдавливание в одеяло, но приходится, пока действительно не поубивали друг друга. Ким скоро повесится. Он и до этого был вечным их разграничителем, а здесь ещё и такие чудеса. Матушка природа явно издевается — Сынмин пока не знает, над кем больше: его психическим состоянием или соулмейтством двух в задницу ужаленных. Кстати, о заднице. — Сынмин, этот извращенец меня ударил! Он ещё и абьюзер! Поменяй мне соулмейта, этот уже покойник! — Потому что ты назвал меня извращенцем.. Сращивай, мальвина. И слезь с меня нахрен! — Ненавижу! — Кофе с виски всё ещё кофе? — тихо бормочет Ким, медитативно постукивая ручкой по лбу. — Теоретически, да. Кто-нибудь будет кофе? Прервёмся на чил-тайм. Третье, что не стоит вычёркивать из удушливой петли вокруг шеи Джисона — окончание праздника Святой Марии. Это значит, что лекции и практика возобновляются. В общежитие возвращаются студенты, а на плечах виснет радостный Феликс, такой же целитель, как и Хан, к тому же его близкий друг. Если вы спросите о примерном определении их коннекта, вспомните двух подружек, что всегда сидят на самых дальних партах и предаются сплетням. Парни живут вдвоём в просторном блоке, рассчитанном на троих — не жалуются. Новый сосед который раз не поступает, третья комната пустует, собственно, поэтому из неё можно успешно сделать базу для ночных посиделок. Сейчас такая и происходит, пока к ним спешит третий целитель — Чонин, с целым пакетом съестного. — Я скучал, Сони! Долгие объятия и рассказы о внезапно слетевшем полотенце профессора Хвана прямо перед глазами у Феликса сменяются вымученными запинаниями и короткими фразами о закрытой вдруг в кратчайшие сроки сессии Джисона и его новой роли. Роли соулмейта. — Смешная шутка, даже очень правдоподобная, глядя на твоё бледное лицо и трясучку в руках, — усмехается Ликс, поправляя платиновые пряди у лица. — Долго готовил? Пион получился красивым, не знал, что ты умеешь рисовать. — М.. Феликс, вообще-то знаешь.. — Да-да, — с улыбкой закатывая глаза. — Я тебе верю и искренне поражаюсь такому стечению обстоятельств. Однако.. слушай, почему именно Ли Минхо? Мог бы приплести кого-нибудь другого. Ты же с ним вечно цапаешься — это и выдаёт, что над шуткой надо бы поработать. Насчёт работы, кстати, — блондин фыркает. — Ты в курсе, что профессор Хван сказал мне, когда я попался ему на глаза? Ну, на следующий день, разумеется. После той ситуации мы весь вечер обходили друг друга стороной.. Ночь была длинной. И для того, чтобы успокоить влюблённое сердце Феликса и чтобы заставить поверить во всю эту плохую шутку. Попросить пока никому больше не говорить. Плакали оба. Один от смеха, другой от горя и обиды. Чонин, к слову, почему-то так и не дошёл до их тусовки, а потому тема вскоре воодушевлённо возвращается к похождениям Феликса. Ангел в обличии чертёнка.

***

— И что, вы решили просто забить на своё..? — Тише, — шикает Хан, незаметно оглядываясь по сторонам. Прочищает горло и дёргает плечом. — Никто не должен знать, ясно? — Это вопрос времени, сам же понимаешь, — задумчиво протягивает Феликс, помогая другу собирать на своих руках книги и тетради по следующей паре травничества. — Вы оба ходите, даже рисунок не скрыли. У Ли его уже успели заметить. Не похоже, что не хотите, чтобы об этом не знали. Да и наши общие знакомые же.. — Как я его скрою? — перебивая. — Ни одно грёбаное заклинание Ли не подействовало. Метка словно кричит всем в округе срочно обратите на меня внимание. — Пожалуй. — Тоналкой замазать? Это ладонь же, я ей пользуюсь.. Перчатки? Бред. Я не на столько парюсь, просто стараюсь не светить. На сколько смогу, буду оттягивать момент. К слову, о Ли Минхо. Ты его сегодня уже видел? — на последнем вопросе Хан устало вздыхает, складывая ещё два справочника сверху. Так и образовывается средней высоты стопка из материала и для послеследующих пар, которые юноша взял уже в свои руки. — Удивительно. Я его чувствую всеми сраными фибрами души, но ни разу не разглядел в толпе за сегодня. И вчера тоже. Прячется? Немного сложно. По настоянию Кима им обоим нужно видеться минимум два раза в сутки, чтобы восполнять энергию Хана, однако, кажется, кое-кто на это забил. Точнее будет сказать, никто первый шаг к этому не делает: с криками навыясняли отношения, послали друг друга далеко и надолго и взбешённые разошлись в разные концы коридора. Видимо, каждый не считает нужным подойти, раз потребности, как оказалось, нет. Но она есть. У Джисона она начала проявляться усталостью, более очевидной раздражённостью, ознобом и тактильным голодом. Одна мысль о меченом странно влияет на организм. Это сложно. Безответственно? Безусловно. Парни закрывают свои шкафчики на ключ и спокойно двигаются вдоль первого этажа, лавируя мимо снующих туда-сюда студентов. Утренний ажиотаж не в новинку, сейчас период сессий, а потому каждый пытается успеть сдать хвосты и долгожданно свинтить на другой край Земли со всеми своими чемоданами магических амулетов и склянок. Обычно сессию сдают в какой-нибудь глуши — там и народу поменьше, и тренировать заклинания комфортнее. Да и вообще, природа — это хорошо. Дышишь свежим воздухом, бродишь по лесу в поисках целебных кислых ягод, купаешься в прохладной реке.. А не наряжаешься, как кукла, по случаю проводов уходящего праздника Святой Марии. Хан в жизни бы не надел эту дурацкую блузу с манжетами под строгие приталенные брюки. Отдал эту честь Феликсу, который с радостью ту принял. С его слабым состоянием настроение осталось на уровне тех самых бермудов на низкой талии и короткого светлого свитера. Всё-таки праздник. Ликс, конечно, оценил, назвав того бежевой феей, а потом потянул в ванную к косметичке и навороченной плойке. Итоговый образ каждого сейчас собирает не мало взглядов. — Не думаю, что он будет страдать подобным дерьмом, — продолжает тихо Феликс, едва наклоняясь к проколотому уху Джисона. — Скорее, ты просто не обращаешь на него внимание. — Разве соулмейты не должны находить глазами вне зависимости от ситуации? — как бы невзначай, Хан скользит выразительным взглядом по углам широкого коридора, его винтовым лестницам и левитирующим горшкам с дикими растениями, гобеленам и пыльному бордовому ковру на полу. Он вроде и чувствует эту тёплую энергию. Чувствует присутствие. Даже.. запах? Лёгкий, будто после дождя. Или душа. Но не видит, не замечает, не может найти. Странные ощущения, которые переворачивают внутри все органы. — Профессор Чон что-то говорил об этом, якобы оно не совсем так работает. Там должны быть.. Ну, не знаю. Чувства? Переживание какое-то, — припоминает Феликс. — Целенаправленный поиск. Ты же хочешь знать, что с твоим близким, вот и рецепторы усиливаются. А когда это какой-то противный тёмный маг? Пускай и красавчик, но тебе плевать, вот и не замечаешь. — Наверное, — Хану это не нужно. Всё это. Давно свыкся, что соулмейтство в рамках его особенностей не для него. Между тем, что-то внутри горит и меняется, когда долго думаешь об одном конкретном человеке. Тело само реагирует. Да. Это новое и неизведанное в понимании. Ему кажется, что если прикрыть ресницы.. Если вдохнуть поглубже.. Если захотеть.. Тёплый импульс бьёт где-то справа под боком. Оно? Джисон нерешительно устремляет взгляд в самую толпу и тут же сталкивается с чернильным вырезом тех самых глаз. Поймал.. так быстро? Это так и работает? Тяжёлый удивлённый выдох наполняет воздух. На него всё это время смотрели, или ему кажется? Тёмный что-то задумал? Хан чувствует, вздрагивая в плечах, как его сканируют, медленно гуляют по телу снизу вверх — кружат над поясом бермудов, поднимаются к кромке укороченного свитера. Он замечает Ли Минхо сразу. Выделяет его. Как и его самого быстро нашли, соединяя контакт. Быть может, Ли научился этому раньше, поэтому с лёгкостью определяет нужную ему фигуру в толпе и следит за ней. Он ведь старше и опытнее в сфере магии и всех её проявлениях. Этим и бесит. А вообще сложно не замечать такой выделяющийся идеальный, чтоб его, профиль. Правда то, что заставило Джисона запнуться, не знакомая блядская красота, а форма, состоящая из чёрных кожаных штанов и рваной майки в облипку. Тоже не хочет наряжаться? Вроде бы, всё, как обычно, но ощущается теперь.. иначе. На плечах накинут именной бомбер с мелкими инициалами их университета, в руках зажата папка с материалом для следующей пары — он стоит, расслабленно облокотившись о подоконник спиной, и тянет, судя по виду, скучный диалог со своей компанией. Вон Иль, Чанбин, Чан? А остальные где? Опять творят злые делишки? Хан не любитель слухов, но, кажется, ребята те ещё оторвы. Ли пускай и любимец, однако такой, которым будешь восхищаться издалека, совсем без слов и лишь немного взглядом. Всякую дичь ему приписывают многие, ещё с его первых курсов, вот только Джисон не интересуется, какую именно. Ему достаточно гнусных выражений по отношению к себе, чтоб их черти сожрали. Тёмные волосы взъерошены, взгляд сонный, но достаточно проницательный, тонкая полоса губ, впечатанная в каменное лицо, напряжена. Всегда такой. Чужой. Вечно готов поддать оскорбительное словцо, унизить усмешкой, толкнуть в плечо своим плечом, проходя мимо. Чтобы разжечь. Их драки обычно происходят совсем незапланированно. Минхо любит наблюдать за чужим кипением, любит провоцировать, любит доводить именно целителя с отклонением в энергии. Заметили все. Серьёзных драк по пальцам пересчитать. Ли никогда не позволяет переходить черту, лишь только проверяет их общее хождение по краю, по очень острому краю. Так думают все. У старшего свои на то причины, которые никогда не называет. Это знают все. Знают и не лезут к парню с чёрной аурой, пока под удар попадает его соперник, которого можно злорадно окликнуть девчонку сегодня снова нагнул наш Ли Минхо. Обидно, жить можно. Привык. Тем не менее сейчас Джисон замечает, что что-то в Ли изменилось? Или было давно, но усилилось? Что-то в глазах. В тех самых, что пожирают его прямо сейчас. При всех. Жадно. Несвойственно и так странно? Это притягивает, это.. не нужно. Остановите, иначе залипнет в ответ. Как оно так получается? — ..объяснять ему его же дебильное поведение.. — Феликс, видимо, давно сменил тему. Не только привычное амплуа тёмного подталкивает оторвать взгляд от него и гордо отвернуться, но и сам Ли Минхо, что резко смещает внимание куда-то вперёд пути Джисона. Холодно сощуривает глаза на кого-то. Хан знает, что это просто реакция на него же, и это нормально, так было всегда. Ни одно соулмейтство не приведёт их минимально к нейтральным взглядам друг на друга. — Ты меня слушаешь? — Прости? Да.. да, конечно, — встряхивая завитыми волосами, Джисон натянуто улыбается другу. — Так и что дальше? Не будет искать с ним встречи. Ли это не нужно больше, чем ему самому. А энергия.. сама восполнится. Да, дольше, да, болезненнее и с перерывами на ломку, в которую Хан сначала не верил, но та, дура, появится. Рано или поздно. Если не уже. Но всё пройдёт само, целитель не нуждается в помощи жалкого боевого мага. Пускай подавится ей, пускай наблюдает, как Джисон с трудом, но сильным духом справляется сам. Думается, целитель всегда отличался трудолюбием и упорством, то, что никто оспорить не сможет. То, что заметно и вызывает зависть. То, что тёмный про себя давно отметил. — Этот говнюк хочет, чтобы мы больше не здоровались во внеучебное время. А мне с ним ещё на сессию вместе ехать.. Хван настоящий придурок, — пыхтит дальше Феликс. — А как же то полотенце? И взгляды. А его улыбка? Нет, ты её видел? Другим студентам он так не улыбается. — Ты слишком настойчив, ты так не думал? Быть может.. — Джисон не успевает договорить. Его вдруг размашисто задевают плечом из встречной толпы. Книги, будучи аккуратно сложенные в руках, тут же летят на пол, благо сам не плюхнулся туда же. — Блять.. — Аккуратнее! — взвизгивает Ликс, хватая друга под локоть, чтобы удержать на месте. — Эй, — уже рыкая студенту, которому тоже приходится остановиться, — глаза разуй. — Упс. Вы с какого курса, девчонки? — раздаётся наигранный смешок, который явно предназначен для всех тех, кто начинает на них оглядываться. Смотреть сверху вниз на каждого и создавать концерты на пустом месте — определённо фишка этого придурка. Джисон понимает это, когда встречается с ним взглядом. С тупым непробиваемым взглядом. От подобной доброжелательности у обоих целителей аж дыхание перехватывает. Да кто он такой? Из тех, кто Ли Минхо в задницу целует? Ещё один? — Минги, не трогай бедолаг, пускай бегут пудрить носик. Или чем вы там ещё занимаетесь, пока вместе за ручку в туалет ходите? Корсеты затягиваете? — едко цокает его друг, останавливаясь недалеко от них. — Тебя достаточно одной рукой раздавить, красотка с кудряшками. По традиции, многие из студентов, кто проходит мимо, начинают постепенно останавливаться, зависая рядом с очагом представления. Другие же, привыкшие к подобному и, как минимум, более мозговитые, просто обходят и идут дальше, занимаясь своими делами. В целом, ничего нового для Хана — его же здесь все просто обожают. — Обсуждаем ваши маленькие члены, — опуская едва подкрашенные веки ниже, Джисон поджимает губы. Феликс же подхватывает атмосферу и язвительно хмыкает, складывая руки на груди своей белоснежной блузы. Да, Хана, конечно, часто подкалывают насчёт девичьих структур тела, но не в виде буллинга и не на всеобщее обозрение. То, что происходит сейчас, выходит за все дозволенные рамки. Ему всё нравится, он себя полюбил — это главное. Ну, а говорить о чьих-то вкусах.. это личное дело каждого. — Малышка не немая, — в притворном приятном удивлении кивает так называемый Минги. — Как зовут? Курс? — Малышка у тебя в штанах, придурок. — Что? — Что слышал, — раздражённо смотрит на него Джисон. — Может, мне ещё всю родословную тебе пересказать? Вали отсюда, — в такие моменты он не способен молчать. Вопрос: зачем? Жизнь, конечно, их ещё научит, но почему бы заранее ей в этом не помочь? Эти слащавые парни по-любому ждут и грезят о чужом восхищении и всеобщем обожании. Чужое и всеобщее они точно получат, но не обожание. — Слишком громко разговариваешь для своего роста, — поднимает бровь Феликс, добавляя следом. — Вы, отморозки, новенькие или зазнавшиеся? Местных порядков лучше придерживаться. — Пхах, — скалится Минги. — Огонь, мне нравится. А вы типо местного сучья здесь, да? Так и выглядите. Блядство. — Я же сказал тебе, что ты переборщил с тенями, — Джисон со всем своим недовольством шепчет Феликсу, приближаясь к его уху. Вот как чувствовал. — Хан-и, детка, тебе идёт. Давай об этом позже, а? — фыркает тот в ответ. — На горизонте образовался один урод. Точнее два. Из какой мусорки будете, последствия бубонной чумы? — Хан-и это твоё полное имя? — как бы игнорируют и обращаются напрямую к юноше с завитыми волосами, обводя того взглядом. Джисон устало выдыхает и прикрывает глаза. На что он всё-таки тратит время? Скоро первая лекция, им бы поторопиться, а не стоять и болтать с гоблинами. Если бы не внешнее подобие человека, то эта раса подошла бы им больше. — Я не в настроении. Нет. Идите просто нахуй, ладно? Надеюсь, не заблудитесь. Феликс понимает друга и его озвученное настроение сразу — тот и правда бледноват, а потому, пошевелив пальцами в воздухе, собирает книги в прежнюю аккуратную стопочку и кладёт ту себе в руки. Благо хоть у одного с заклинаниями на данный момент нет проблем. — Так быстро убегаешь, Хан-и, — звучит последнее более вычурно. — Так уверен в себе? — Более чем. — Что ты мне сделаешь? Заплачешь? — Минги делает шаг к Джисону и уже неторопливо приближается. — Размажешь помаду по лицу? — мгновение, и он останавливается напротив горящих глаз. Наклоняется. — Могу заставить тебя поплакать под другим предлогом. В другой плоскости. Этого ведь хочет твой сучий характер? Быть послушным. — Ты мерзкий, — мягко улыбается Хан, не отводя глаз. — Гори в аду. Он устал. Голова разболелась. Немного мутит. Лучше бы пошёл вообще в общежитие и прилёг бы малёха. Не стоило вновь много думать, это вызывает какой-то паралич. А с такими он ведёт беседы часто, не новость. — Ведьма проклинает меня? Я удостоился чести, полагаю. — Отойди. — Чем быстрее, тем лучше, — звучит рядом голос Феликса, что сжимает в руках книги. Ни один из них не шевелится. Оба застыли и хищно смотрят на свою добычу. Вот только или они разговаривают с умственно отсталым, или же с типом без чувства самосохранения. Минги это веселит, не более. Он даже друга своего останавливает вытянутой ладонью, мол, не подходи, тут и меня одного много. — Что мне могут сделать две крашенные малявки? Смыть краску и напугать своим лицом? — Хан, — предупреждающе зовёт Феликс, когда видит, как к его другу вплотную наклоняются. Шепчат что-то на ухо. И тот взрывается. Брови хмурятся, глаза сужаются, губы белеют.. Он с силой отталкивает в грудь студента, но тот с усмешкой лишь перехватывает его за руку. — Да пошёл ты!.. — выплёвывает взбешённый Джисон, резко вырывая свою конечность. — Оглядывайся. Я оторву тебе всё то, что, кажется, лишнее. — Бесстрашный? — Не всем везёт, уж смирись, — делая шаг назад, сжимает ладони в кулаки. — На этом наш с тобой дерьмовый диалог закончен, — рыкает Хан, резко обходя Минги. — Ликс, идём. Была бы энергия, давно бы о стенку размазал. Да, так нельзя — магию на студентах не применяют, он это понял ещё после первого штрафа, но вот это, это не студент, это чмошник последний. На нём не страшно — куда хуже? Даже приятно. Приятно уже сейчас, когда Минги заметно меняется в лице. Джисон видел это пару секунд назад. Его бы воля.. от этого наглого лица ничего бы не осталось. Агрх. Плевать. Нужно успокоиться, в любом случае он победитель. Конечно, про применение энергии пустые слова плохого самочувствия, но он же сам с собой? Задолбали все. Именно сейчас сильно задолбали, и лучше пока не лезьте. Хану нужно успокоиться, нужно уединиться. Не учёл только своё важное правило, что вставать спиной ко всякому сброду пагубно, потому как не проходит и пары секунд — по коридору проносится звук крепкого шлепка прямо по собственной заднице. Это его моментально останавливает. Джисон тут же задыхается от злости и возмущения. Не реагирует на тянущую боль, лишь расширяет глаза. Это что за новый вид унижения? — Кобелина, — разворачивается и в сердцах ругается, однако мигом теряет весь запал, когда видит рядом с Минги внезапное появление чёрного сгустка дыма. Языки пламени шипят, тревожат воздух. Сотрясают. Достаточно моргнуть, как мрак пропадает, показывая чёткую фигуру Ли Минхо. Тот раздражён, почему-то, не меньше и всё ещё пристально смотрит своей бездной на бёдра Хана, плотно обтянутые бермудами. После скашивает глаза на обнаглевшего студента, никак не комментируя. — Мин..? — в шоке шепчет Джисон, но не успевает договорить. Теперь по коридору раздаётся звук ударяющегося тупого лица об чей-то закрытый шкафчик. Вопль. Быстро и практически не используя весь спектр своих сил — в этом весь тёмный, ему не интересно тратить энергию на мелкосортных магов. Феликс от такого шоу даже вздрагивает, оттягивая за руку к себе ближе застывшего друга. А Ли не церемонится. Не хватает за короткие волосы, а будто вырывает их и пару раз сталкивает с непрочным металлом, что создаёт хорошую такую вмятину в ящике. Достаточно одного удара, чтобы разбить нос и заставить тот выплеснуть кровь на поджатые губы. Минхо не обращает внимания. Это привычка. Брезгливо откидывает от себя студента, пока тот не падает на пол, и равнодушно засовывает руки в карманы. Снова по привычке, видимо. Стоит, всё ещё проницательно смотрит, как Минги корчится от внезапной боли, и в какой-то момент наступает тяжёлыми конверсами тому на ладонь. На ту самую. Любовь к конверсам у них, похоже, обоюдная. Как и любовь к мести. По коридору проносится ещё один душераздирающий крик после явного хруста. — Крысёныш, тебя не учили, что не стоит совать свои грязные огрызки куда попало, м? — спокойно говорит Минхо и давит ногой сильнее, вызывая у лежащего приступы нескончаемого ора. Это явный сигнал. Учащиеся, что проходят мимо или столпились рядом, как только слышат его, тут же начинают расходиться по кабинетам. Видимо, дабы не получить за компанию. Давно пора. Даже дружок мудака сбегает, оставляя Минги один на один разбираться с последствиями своего цирка. К слову, Джисон и не против оставить ублюдка на главного по понятиям тёмного. Почему бы и да? Вон как хорошо приложил, аж слёзы пошли. — Он его убьёт, если не остановишь, — наслаждаясь шоу, кивает Феликс. Отойти пока не отошёл, но принимает поворот событий сразу, как видит контакт двух пар глаз. — Знаю, — Хан ошарашенно хлопает ресницами, натягивая рукава свитера на похолодевшие пальцы. У него мандраж. В метре его соулмейт, которого вдруг очень хочется поближе. Очень хочется, чтобы с ним поделились хоть каким-нибудь теплом. А ещё эти непонятные чувства восхищения и благодарности. Совсем ему несвойственные по отношению к Ли. Этот только что дал за Хана по морде? Серьёзно? — Увидимся на паре? — Увидимся.. — Потом расскажешь, — салютует друг, наблюдая, как целитель срывается с места. Что-то подсказывает хихикающему Феликсу, что переживать не стоит. Джисон же так не думает. Он вообще не считает себя тем, за кого нужно вступаться — сам кому хочешь пропишет, он не девчонка, каким его многие видят. А ещё больше не признаёт подобные драки, даже будучи заядлым зачинщиком подобного. Благо сейчас всё идёт без доли магии.. или пока что? Ли сильный противник, это знают все, кроме, похоже, этого покалеченного бедолаги, что пытается направить на тёмного свою энергию. А вот это плохо. Блядский стыд. Вот куда его несёт? Что он должен делать? Ладно, одно Хан знает точно: нужно валить. Если их снова застанут вместе за дракой, то второго штрафа не миновать, а он как бы хочет ездить по миру, а не всю учёбу и каникулы просидеть под замком собственного университета. Магический мир несколько другой, здесь не дают второй шанс. — Ли Минхо!.. — Джисон отрезвляюще обхватывает локоть старшего и разворачивает к себе его бестрастное лицо. — Угомонись. Идиот, если из-за тебя на нас опять повесят наказание, я своими собственными руками сотру в порошок твоё.. — он испуганно осекается, когда слышит чей-то гневный крик на другом конце коридора. Его буквально дёргает, пока Ли, что внимательно слушает и старается остыть, всё ещё пристально сканирует эмоции. Нужна секунда. Он чертыхается и повторяет действие, глядя в толпу. — Нам конец, это профессор Чон. И почему во всех стычках появляется именно профессор Чон? Что в прошлые разы, что сейчас. И ведь он ровно из тех, кто с огромным рвением согласился провести сессию своему студенту в иллюзорном пространстве университета. Джисон его ещё не простил за такую подставу, но деваться некуда — профессор со стажем. Ещё и его наставник. Да и от этого зависела чужая жизнь.. — Мы не закончили, — кидает Ли в сторону лежащего Минги, понижая голос. — Мальвина, а ты закрой рот и хватит пищать, — обращая своё внимание обратно на Джисона. Минхо всё ещё резок и ядовит на язык, тем не менее притягивает к себе Хана достаточно мягко, за лямку на поясе бермудов, впечатывая его возмущённое лицо в свой бомбер. — Закройся сам, просил же не использовать это дебильное слово. И вообще.. если ты снова что-то выкинешь.. — шипят ему в грудь, но уже не так злобно. Холодные пальцы интуитивно быстро находят облипшую рельеф майку и прижимаются к нагретой ткани. Джисон удивлённо выдыхает. — Боже.. То, чего хотелось — прикоснуться. Конечно, подсознательно, на их тонком энергетическом уровне, но всё же факт остаётся фактом. Запал резко теряется. Хан столбенеет. — Помолчи, — требовательный тон голоса прерывается на такой же тяжёлый выдох. Кажется, прошибает не одного мага, а сразу двух. Весь этот шквал эмоций и личной потребности потихоньку сводит с ума. Пальцы на руках и ногах немеют. — Минхо.. очень, блять, тебя надо.. очень, — обессиленный шёпот. Карие глаза непроизвольно закрываются. — Хотя бы минуту.. пожалуйста, — тело начинает слегка трястись, когда в него постепенно проникает такая нужная энергия от такого, пускай не сильно близкого, но контакта. Его достаточно, чтобы начать мурчать. Блять, Джисон не умеет, но готов сейчас научиться. — Я чувствую, как тебя разносит, — Ли обхватывает второй рукой чуть ниже копчика, задевая горячими пальцами голую кожу. — Блядски ледяной, — скалится и шепчет заклинание. Последний раз смотрит бездной в глаза лежащего Минги, наклоняя голову вбок. Предупреждая. Вокруг внезапно загорается знакомый чёрный огонь. Оба тут же испаряются в языках его пламени.

***