Нежданно-негаданно
25 апреля 2025 г., 11:56
***
Телепортация выдалась суматошной. Хан не знает и не видит, куда их перенесло движением воздуха, но точно понимает, что они здесь застряли надолго. Пыльно, темно, прохладно. Неважно. Ему сейчас не до разбирательств, ему нужно восполнить силы. — Если ты специально меня изводил.. я вырву твою печень.. и законсервирую для Кима.. в научных целях.. — злой шёпот прерывается на выдохи. Джисон прижимается к источнику благоговейного тепла и энергии слишком напористо, отчего Ли не удерживается и делает пару шагов назад, копчиком врезаясь в какой-то комод со склянками. Ругается от души и устраивается, насколько может в данной ситуации, удобнее. Опирается на мебель, скидывая на ту ответственность за общую балансировку. — Я не был в курсе, что это работает именно так. Заткнись хоть на минуту, — непривычно, но Минхо обнимает эту мелкую выскочку с каким-то внутренним удовлетворением, казалось бы, дикого зверя. Отпускать не хочется никому и никого. Только ближе, и только попробуй отойти. — Какого хрена ты.. два дня меня морозил? — Самому подойти — ноги отсохнут? — рык на ухо выдаётся до мурашек раздражённым. Но позвольте, уж не ему сейчас беситься, здесь есть более очевидный пострадавший. — Раз не подходил, значит всё нормально. — Гениальная связка, ты просто умён не по годам. — Если это на тебя так действуют наши сраные обнимашки, то у тебя секунда, чтобы отойти. Не хватало мне ещё поклонников с отклонениями. — Что сказал? — ладонь тут же хлопает по торсу Минхо, который, кажется, в этот момент вдыхает. Приходится закашлять. — Что ещё я могу сказать о том, кто едва не нарвался на проблемы? Забыл, что ходячая мишень? — глаза Ли проходятся по помещению, осматривая одну из подсобок магических лабораторий. Уединённее места не вспомнил в момент телепортации, а тащить к себе в блок — слишком много чести. — Твоя задача не возникать и не вступать в конфликт. Так сложно запомнить? — Да? Хорошо, — резко. — Ли Минхо, ты кусок дерьма. Аристократичное шило в жопе. Ты просто невыносимый, мерзкий, двуличный.. — Хан не успевает договорить весь список, ибо Ли тут же меняет их местами и с ощутимым ударом вдавливает чужой позвоночник в прямой угол комода. По пыльному помещению проносится звонкий вскрик, а следом и звук разбитых склянок. Глаза аж начинают слезиться от внезапной боли, и Джисон те резко зажмуривает, всё ещё прижимаясь к груди мага. До этого и так их не открывал, а тут приходится лишить себя этой возможности ещё на долгие минут пять точно. В воздухе пахнет какими-то снадобьями. Что-то точно похерили. Пальцы сжимают майку Минхо сильнее, натягивая ту и стараясь заглушить тянущую боль от незапланированного повреждения. — Как думаешь, мне хватит сил сломать тебя одним прикладом головы о стену, мальвина? — наклоняется корпусом Ли, дальше вдавливая тело в угол. — Или разделить тебя пополам? — Больно, чтоб т-тебя.. Прекрати! — Чтобы ты опять открыл свой грязный рот? — Не понравилось, кретин? Вот.. вот теперь возьми и.. просто уйди, — морщась, продолжает скулить Джисон. — Ушёл бы? Нет, вот и я не ушёл.. М-м.. блять, больно! — лупанув всё по тому же месту. — Мой позвоночник не виноват, что ты не дослушиваешь. Хватит! Минхо опускает взгляд на младшего, обдумывая. — Ничего умнее не мог придумать? Отвратительный пример. — Прямо как ты.. — Я понял, о чём ты. Не бесись. — Иди к чёрту, Ли!.. — хочется плакать от этой вселенской участи. Что он такого сделал в прошлой жизни, что в этой ему в соулмейты достался бесхребетный идиот? Сам реагирует на всё, как бык на красную тряпку, а его учит? Кто здесь с отклонениями? Честь защищать нужно, а не уходить, сверкая пятками. Или он думает, что Хан за себя постоять не в силах? Кретин. Идиот. Придурок конченый! Ли Минхо тяжело вздыхает, закатывая глаза, ибо чувствует весь шквал отрицательных эмоций на энергетическом уровне, и осторожно отстраняет Джисона от угла, укладывая на пострадавшее место свою горячую ладонь. Та быстро начинает активацию целебных свойств, присущих боевым: залечивает, притупляя очаг боли. Помогая наладить дыхание младшего и устранить дрожание тела. Да, он понял. Вышло глупо. Опасно. Ким предупредил не вольничать, не трогать бедного мага без сил, стараться сохранять пока всё в тайне для безопасности обоих. Думал приставить к Хану кого-то из охраняющих помощников — обычно это дух или более низшее существо, но идею быстро замял один глубокий взгляд бездны. И почему? Не может ответить, списывает на то, что повело несуразным инстинктом. К слову, предложи эту идею ещё раз, он бы снова так отреагировал. А уж раз сам вызвался следить за целостностью Джисона, то и калечить недопустимо, верно? И со стороны соулмейтства, и со стороны того, что ответить не смогут. Совсем. Маг без сил не ровня магу с ними. Закон. Аксиома? Забыться легко, когда не привык к другому методу общения с одним конкретным. — Больно, — слабое шипение в грудь перемещается куда-то в сторону: Джисон утыкается лицом в плечо Минхо, заламывая брови. Ему не нравится чувствовать столько. Совсем. — Какой же ты козёл.. Боже. — Сейчас пройдёт. Терпи. — Блять.. — Не знал, что ты теперь настолько нежный. Обычно кусаешься до последнего, мальвина, — скользя по угольным волосам Хана, что в моменте становится таким крошечным, каким раньше никогда не был. По крайней мере, никогда себя таким не показывал, настойчиво цепляясь за кого-то. Удивительно. С другой стороны, нет, он ведь сейчас человек. Просто человек. Ладно, это тоже удивительно. Есть вероятность умереть от любой стычки. Прикосновения ощущаются иначе, как те же удары и объятия. Физика преобладает над духовными составляющими. Наступает время для молчания и тихого мычания Джисона. Были бы силы, как дал бы по этому самодовольному лицу. Что ж за утро такое? Можно просто в общагу вернётся? И поплачет под одеялом. Уже дважды получил за.. да просто так. Это справедливо? — Что он тебе сказал, что ты так завёлся? — как бы между прочим, вдруг интересуется Ли, едва поглаживая место ушиба большим пальцем. Непроизвольно. Кожа нежная, синяк точно бы остался. Поступающие импульсы энергии плавно растекаются по телу, укачивая в чужих руках. В мягком тембре голоса. Становится спокойнее, нервы опускаются. Не так они должны реагировать друг на друга. Не так. — Всякую фигню, — облизывает сухие губы Хан. — Ничего нового я не услышал о себе, — нерешительно обхватывая талию старшего, вздыхает и устало утыкается лицом обратно в грудь. — Пару минут. Дай мне пару минут. — Разумеется, — Ли Минхо тоже облизывается, отводя взгляд в сторону. Что ж, переместиться подальше от чужих глаз было хорошей идеей. Такого выскочку почему-то не всем хочется показывать. Сумасшествие.***
Ветрено. Небо затянуто облаками, скоро польёт дождь. — Так получается, тебя пока временно отстранили от занятий? — Без энергии я ни студент, ни маг, ни целитель. Я вообще никто и ничего не могу сделать, — недовольно смотря на свои руки под широкими рукавами бомбера, бурчит Хан. — Ким сказал, что из-за недостатка подпитки за последние два дня, моё время на восстановление.. увеличилось. Какой-то там график показал, что я нестабилен и.. — поджимая губы. — Неизвестно, когда вернутся силы? — Вернутся ли вообще, — говорит и отворачивается в сторону поля, где под магическим прозрачным навесом от будущего проливного дождя тренируются студенты. Да, погодка сегодня нелётная. — Хан-и.. — Феликс бледнеет от слов, резко закрывая рот руками, и с болью в глазах смотрит в профиль друга. Не верит. Так сильно не верит, что выдаёт все эмоции в один момент. Старался держаться, особо не распыляться на чувства, поддерживать, как может. Однако слышать подобное больно. — Разве бывало иначе? Всё нормально, — мягкая натянутая улыбка. — Справимся. Конечно, Джисону тяжело. Очень. Но какой смысл уделять этой тяжести столько внимания? Он не из тех, кого нужно жалеть. Обойдётся. Да и другу сейчас важно приготовиться к сессии, думать и настраиваться на неё, а не волноваться по таким пустякам. Правда, от привычных поддерживающих объятий не отказывается, после которых провожает взглядом спину Феликса до самого входа в главный холл университета и возвращается к своим баранам. Точнее, к одному конкретному. Скучающе наблюдает за тренировкой, подмечая, что сил у Ли действительно прибавилось. Правильнее, опять-таки, будет сказать, что те вернулись в прежний процент и даже улучшили и так хорошие показатели. Монстр какой-то. Может просто спровоцировать его? Грохнет меня, и дело с концом. Отдохну на том свете. Джисон подтягивает ноги на скамейку, стукая по той подошвой конверсов, и утыкается в колени лицом. Обнимает себя. Скамейка запасных. Пхах. На ней изредка кто-то вот так прохлаждался, обычно при особо тяжких последствиях. Сидел подальше от тренировочного поля, прям как Хан сейчас, и смотрел со стороны на энергичных магов. Зубрил теорию, писал конспекты. Всякое такое. Как обычный человек. Вообще, он мог бы сюда и не приходить, но в общаге скучно, делать совсем нечего. Все друзья и знакомые заняты сессией, погода полный мрак, что не прогуляешься, в город нельзя.. Чертовщина. Можно разве что ходить на лекции, но ради сраных конспектов? Оценку получают только после практики, а это надо что-то наколдовать. Хан слегка поворачивает голову и чуть вытягивает руку, скрытую за тканью бомбера, пытается сообразить что-то простенькое.. И сразу сдаётся, не видя никакого результата. Он пуст. Тревожен и совсем пуст. Обратно обхватывает ноги, подмечая, что идея походить в одежде Минхо не такая дурная, как показалось с самого начала. В ней тоже хранится его энергия, что так нужна для восстановления, поэтому можно по крупицам её вытягивать, пока тёмного нет рядом. А ещё в ней тепло. И не пялятся так сильно, потому как она скрывает привычную ему одежду. Стоит задуматься поменять стиль, надоело это всё. Может не кардинально, но хотя бы цвет? Его и так считают странным, а теперь из-за той драки, причастности к Ли и отстранения всё стало куда хуже. Слухи — вещь дерьмовая, долго убеждаться в этом смысла мало. О каких привилегиях там речь? Все, как шептались, так и шепчутся. Статуса не прибавилось, уважения и восхищения тоже. Профессора стали мягче, это да, уступают, а студенты? Ужасные личности. Многие из них. От скользких мыслей отвлекает пронзительный крик. Джисон равнодушно скашивает карие глаза в сторону звука и смотрит на просторное тренировочное поле, замечая там достаточно высокую концентрацию энергии.***
Некоторые каникулы длиною в неизвестное число пугают — такие не ждёшь, особенно, когда каждый следующий день может стать ключевым. Джисон решает не заниматься самобичеванием и подаётся, как доброволец, в излюбленное место — библиотеку, разгребать завалы, расставлять книги, смахивать пыль. Такая находится в отдельной башне их университета, Северной, кажется, и занимает все этажи стеллажами с магическими рукописями. Не просто так, разумеется, ему обещали дополнительные баллы к следующим экзаменам. Уже что-то. Проводя там свои неудачные дни, пока друзья свалили на сдачу сессий, Джисон восполняет некоторые пробелы в знаниях, читает обычные людские книжки с любовными линиями, проводит воспитательные беседы с вредными растениями размером с кусты, что очень уж любят иногда подгрызать корешки изданий. Бытовуха какая-то. Дважды в день видится с тёмным магом и восполняет энергию. Берёт мало, иногда через обычное рукопожатие, не особо уже заботясь о помощи в достижении какого-либо прогресса, на который так настаивал Ким, проверяя их обоих по своей сраной программе. Надоело. Сколько ещё их будут заставлять обжиматься по углам? Скрываться всё труднее, студенты навострили уши и глаза, пуская всё больше слухов об их соулмейтстве. То, что вначале никак не парило, приобрело другую форму. Конечно, Минхо было абсолютно по боку — что раньше, что сейчас. Он проще относится к крысам в то время, как Джисон буквально сгорает заживо. Легко говорить, когда у тебя мощная энергия, которая рушит всё и вся, когда у тебя толпа поддерживающих фанатов и ярое одобрение преподавателей, потому что ты не только номер один, но ещё и меченый. Ну, и этот злобный взгляд на весь мир. Хрен подойдёшь, хрен спросишь, хрен достанешь. А вот Хан ежедневно страдает от прилипчивых студентов, что лезут туда, куда не просят, стоит ему покинуть спокойные стены библиотеки. И ладно бы просто прилипали? Они же травят. — Подстилка Ли, — как-то слышит в спину Джисон и резко останавливается во дворе заросшего густыми елями университета. Смотрит долго вперёд, пока до него долетают смешки окружающих, и просто идёт дальше, сжимая челюсть. Больновато. Немного. Его непросто задеть, годы практик. Однако, раньше у него хотя бы была энергия, чтобы вдарить хорошенько по пустым головам во время тренировок. Чтобы не лезли. Чтобы заткнулись. А сейчас что? Книжный червь. Сидит в своей пыльной библиотеке, пьёт витаминные чаи, да укрывается пледом. Он даже может посоревноваться со старушкой Чихе, заведующей здесь библиотекаршей, за звание самого похожего на свою работу человека. Конечно, если бы та не была из рас древунов — то ещё дерево. Хан сворачивает на аллею, ощущая вдруг резкий горячий толчок под рёбрами. Тот теплится с выраженным сердцебиением. Иногда замечает за собой такие импульсы и ещё долго переводит дыхание, слегка похлопывая по груди. Чертовщина. Отсутствие энергии его скоро добьёт, как люди так живут? Это больно. Практически всё доставляет боль и неудобства, всё тяжелее и дольше. Если до своего отъезда помогал Феликс в бытовых делах, то сейчас это делать некому, разве что кроме строптивых хищников, живущих на его подоконнике. Но они же не во всём помощники, верно? Им ещё учиться и учиться работать на благо целителя. Целителя.. Скорее, человека. Люди такие слабые. Люди пугливые. Может, поэтому даже отношение ко всему стало иным? Осторожным и молчаливым на выпады со стороны, менее агрессивным. Мироощущение поменялось, связь с внешним тоньше. Стараясь затеряться в цветущем саду университета, Джисон неторопливо бредёт меж покачивающихся из стороны в сторону ив. Высадили их вдоль каменной дорожки, чтобы дополняли живое место хоть чем-то скульптурным. К слову, сейчас учебное время, народу прохлаждается мало, поэтому проблем быть у него не должно. Быть может, хорошая идея посидеть где-нибудь под деревом? Подышать не вековой пылью, а свежим воздухом. Устроить себе пикник? Или.. Джисон взвизгивает, когда его резко хватают за запястье и тянут назад, под раскидистые ветви ивы. Нос болезненно сталкивается с чужой грудью, пока свободная рука цепляется за пояс.. ремень? За что? — Пропускаешь повороты, мальвина, — знакомый холодный тембр ударяет по ушам. С ног до головы вдруг окутывает чёрным пламенем, заставляя замереть. Теперь ясно. Теперь предельно ясно. — Чтоб тебя черти отпинали.. Ли, блять, Минхо! — возмущённо смотря вверх, прямо в кошачий вырез глаз. Даже разозлиться не успел, только до стыдного испугаться. — Я и ударить могу! — сердце бешено стучит по лёгким, заглушая остальные звуки природы. И надо было так появиться? Тёмный в своём скотском репертуаре. — Побереги силы, — Ли Минхо разворачивает к себе спиной Хана и впечатывает обратно в свою грудь, скрепляя на талии руки. — В каких облаках на этот раз летал? Раз даже не заметил угрозу. Ты и угроза — это две разные вещи. Не льсти себе. — Неужто задел твоё самолюбие? — Джисон выравнивает дыхание и едва сжимается в плечах, ощущая чужую близость слишком близко. Ему всегда нужно время, чтобы вспомнить, привыкнуть, а после постепенно расслабиться. Оказывается, это не так сложно, и на это есть причины. За небольшой период их личных встреч вред причиняют только колкие слова, лишь иногда рукоприкладство. Ответное, разумеется. Зная дерьмовый характер Ли, переживать за другие повреждения, по типу магических, стоит не Хану, а всем остальным: очевидно, адская злость распространяется на всё в радиусе километра, ведь срывается тёмный на тренировках, пока не может это сделать на своего меченого, наблюдающего за боем с закатанными глазами издалека. Да, Минхо никогда не хотел нести особую ответственность за чужую жизнь, однако со скрипящими зубами из раза в раз принимает своё положение и восполняет энергию целителю — такая вот прямая обязанность, как соулмейта. Ким Сынмин напоминает. Сам Ли борется с пониманием. Отказаться от неё, натолкнув на тихую или довольно громкую гибель и нарушив предназначение судьбы, можно, особенно имея на это дух. Мощь. Если хочешь остаться свободным. Но добровольно так ещё никто не делал: не мораль, законы и вышестоящие решают, а подсознательная привязанность к партнёру. Вот её-то и трудно победить. Трудно обойти, потому что та вгрызается в твоё Я всей челюстью. Минхо пока не решил, нужно ли это ему. Нужен ли ему истеричный целитель со смазливым лицом, их связь и притирка. Отец со знанием дела всегда говорил, что обратного пути нет, как бы один ни избавился от другого, и, видимо, так оно и есть. Принять решение сложно, когда всё внутри меняется. Точнее, поменялось. Требует следить и контролировать на расстоянии, как только угольная макушка замечается в толпе. Требует идти навстречу. Требует хоть иногда проверять, что там происходит в душе, включать опознаватель. Что ж. Это подсознательный выбор, тормозящий рациональность. Будто не они решают, а давно всё за них, ведь и сам Джисон в ступоре. Постоянно. Редкая связь дарована не просто так, её стоит ценить, но как это делать, когда в партнёры тебе достался самый настоящий придурок с манией величия? Как заставить себя хотеть знать, что там с ним? Да и разве этот опознаватель работает на все 102%? Конечно, Ли Минхо говорит, что это всё не его прихоть и затыкает вырывающиеся оскорбления взглядом, учитывая их отвратительное взаимодействие на протяжении долгих месяцев, тем не менее не сильно сопротивляется обмену. Уже нет. По крайней мере, так кажется — всегда приходит в назначенные места, которые обговариваются заранее, не жалеет свой поток энергии, не трогает магически. Перестал. Опасно. Да и Ким часто вставляет подзатыльники, когда видит ярое желание прибить целителя лёгеньким заклинанием во время выяснения отношений: сразу встаёт на защиту. Это плюс. Да и сейчас ведёт себя более-менее адекватно. Вроде. Они не могут определиться, точно зная, что не переваривают друг друга. Так бывает? Это всегда обдумывание и самокопание. Всегда изучение глубин каждого, которые, наверное, понять трудно такими мало эффективными методами: ором или полным игнорированием сквозь подпитку. Джисон качает головой, проклиная тот день, когда решил быть менее бдительным. Ладно, не будь это Минхо, угроза бы была. Всё же он не ожидал, что его посмеют вот так выдернуть из мыслей. Вот так грубо. — Совсем немного. Ну, и? — Что? — поворачивая голову вбок, дабы увидеть краем глаз пристальный взгляд в свой профиль. Начал замечать, что их стало больше — Джисона буквально под лупой проверяют. Это несколько беспокоит, всё же незачем так досконально, но и сам не далеко ушёл, присматриваясь к изменениям в Ли Минхо. — Мне напомнить о том, что твоё постоянное нахождение в другой вселенной непрактично и влияет на безопасность? — звучит неприятно холодно, как любит укалывать. — Тебя легко выкрасть, мальвина. — Ошибаешься, — отвечают коротко, возвращая голову в привычное положение прямо. Собачиться сейчас нет настроения. — Тебе сегодня просто повезло, придурок. Обычно я.. — секундная заминка на фоне недавней клеветы выдаётся напряжённой. На фоне всего. — Обычно всё по-другому, — Джисон не любитель разговаривать во время обмена, он делает его слишком мягким и каким-то разнеженным. В моменте. Предпочитает в последнее время как раз игнорирование, после небольшого диалога: стоит смирно, заваливаясь на Минхо, и устало смотрит вперёд, успокаиваясь. И как так получается? Раньше рядом с Ли выходило только биться в нервных конвульсиях, проклинать мир и злобно дышать. А сейчас появилось терпение. Очень близкое терпение, потому что и рядом они ближе, чем было. Могут даже провести минутную дискуссию без огрызательств. А всё же и сейчас нервишки ни к чёрту, это тоже правда. Правда и то, что обычно всё иначе — Джисон старается всегда быть во внимании на окружающее его пространство. Это виноваты те выблядки, что говорят, не думая. Теперь придётся Хану о многом думать, добавляя к куче текущего, что не успел разгрести. А здесь спокойно. Странно, но спокойно. Где-то поблизости шумит падающая со ступенек фонтана вода, ветер едва колышет ветви опущенных ив и угольные волосы. Тепло. Свежо. Нет лишних взглядов и ядовитых языков. Начал замечать, что, вообще-то, иногда в таких встречах плюсов больше, чем минусов. Всегда бы так. — Что случилось? — Джисон было снова открыл рот, чтобы к нему хотя бы сейчас не приставали и дали минуту отдохнуть, но его резко перебивают. Не успевает. — И, прежде чем ты соврёшь, я отмечу, что ложь — дерьмовый выбор. Ты же знаешь, я всё чувствую, — невзначай цепляя пальцами каплю-украшение на проколотом животе. — Всего тебя. — Зачем тебе знать? — не понимает, чего добивается своими вопросами. Это напрягает. — Зачем спрашивать? Отвечай. Джисону трудно сопротивляться, когда его вдруг прошибают новыми волнами энергии. Будто солнышко не целует, а оставляет горячие ожоги. Специально. Пускай и знает, что манипуляция, что его вытряхивают наизнанку, лезут туда, куда не позволил бы каждому. Ему в последнее время много, что трудно. Трудно и сейчас держаться сильным, проглатывая новые мнения окружающих. Забил уже, да, но не принял. Перед Ли всё сложнее изображать полную непоколебимость, сложнее делать вид, что всё под контролем и ему только смешно от их связи. Устаёт. Свалилось много, мозги кипят, и паршиво. Раз Минхо спрашивает, значит хочет знать. Раз идёт навстречу при их отношениях, значит хочет идти. Не определился сам, но и не отказался. Ли в плане целей всегда был уверенной личностью, его практически невозможно сломать или подмять, и здесь он поступает по каким-то дополнительным важным принципам в своей голове. Каким? Не давил бы ещё так энергетическим направлением, было бы куда комфортнее. Морально. Смешно всё это. Мгм. Как-то неправдоподобно. Твой враг — твоё место силы и временного умиротворения, пускай и не всегда без ругательств. Это изменилось буквально недавно. — Мне странно говорить это тебе. Смысл? Будешь издеваться, как и все ост.. — юноша в моменте прикусывает собственный язык. Резко выдыхает, когда вдруг неожиданно чувствует повышенную концентрацию раздражения и другой мешанины негативных вспышек, бьющее обжигающей пульсацией под рёбрами. Его дёргает. Сначала ничего не понимает, а после, кажется, догадывается, кого ощущает. Серьёзно? Он сейчас серьёзно злится? Это побуждает чуть ли не закатить глаза. Да быть не может. — Брось, этого стоило ожидать, — грустная усмешка выходит сама собой. Настроения нет, притворяться не станет, как и давить из себя веселье. — И как давно? — низкий тембр настораживает не привычной бестрастностью, а смыслом вопроса. — Давно, — хмурясь. — Разница? — Почему не сказал? — Джисон удивлённо вздрагивает в плечах, когда в его макушку утыкаются носом. Едва втягивают сладковатый аромат и выдыхают, крепче сжимая талию. Не дают вырваться из рук, а потому ресницы незапланированно идут в пляс, показывая охватывающее волнение. Эти прикосновения, где нет боли, желания извести и преднамеренной жёсткости — в новинку, от них почему-то замирает сердце. Пропадает дыхание. Это немного пугает. Пугает, что железная хватка достаточно приятная, ибо не несёт в себе явной угрозы. Нет, минусы в их встречах перевешивают. К такому нельзя привыкать. Ни в коем случае. — Кого убить? Пальцем покажи. — Минхо. — Пальцем. Сбитый с толку странным жестом, целитель сначала теряется в новом строгом вопросе, потому как всё ещё не до конца понимает его значение. Бегает глазами по окружающей их высокой траве и высаженным пахучим ивам, не двигается. Обмен энергией в который раз проходится по телу, стараясь снять напускной страх, что, кажется, только что тоже почувствовали. Это расслабляет. Вернее сказать, что приходится расслабиться, когда так напирают и душат направлением. Хан ничего не понимает. Это шутка? Это Ли? Он что-то задумал? В голове мало ответов, много попыток найти их, всё ещё не сопротивляясь чарам Минхо. Тяжело сделать шаг из объятий, тяжело сказать нет. В их партнёрстве это всегда главная проблема — найти путь побега друг от друга. Почему? Почему они вообще говорят об этом? Почему один изливает душу, а другой реагирует на это? Первый то просто устал от проблем, но второй? У него проблем никогда не существует. Джисон поднимает взгляд и застывает им в воздухе, осознавая. Погодите. Погодите. Фыркает, закусывая нижнюю губу, дабы не было слишком громко. Смеяться рядом с очевидно размякшим от обмена энергией Ли для него какое-то новое достижение. Защитник хренов. На секунду Хан даже поверил, что его и правда хотят оградить от проблем. Сил может и хватит, а вот желанию неоткуда взяться. Не в их истории вне подпитки. — А если покажу на тебя? — Останешься без него, мальвина, — тон не меняется. Это слегка подкупает. Неужели серьёзен? — Мне не нужна помощь, — снисходительный вздох. — В смысле, такая помощь. Сам разберусь, не маленький. — Дело не в возрасте или твоём низком росте, — тёмный отчётливо оставляет намёк на последнем, что так характеризует хрупкую фигуру. Смотрит сверху вниз на вдруг проглотившего язык Джисона и мерит того без линейки. — Путаешь мою обязанность со своей самонадеянностью. Не стоит в текущем положении. — Когда ты не ведёшь себя, как последний придурок, ты кажешься мне нормальным, — многозначительно кивает Хан, тушуясь. — Удивительно, — он не считает чужие слова комплиментом. Нисколько. Это очень даже в духе саркастичного Ли, однако забавно. С уже более лёгкой душой Джисон любуется природой, расслабляясь в плечах, дышит полной грудью. Что-то в этом типе есть, он такой несносный. Настоящий придурок с манией величия, да. Про него. Но всё ещё глухой, раз не слышит угроз в сторону коверканья чужого имени. Ладно, сейчас можно и потерпеть. Только сейчас. И только потому, что сказал немного приятные вещи. В кои-то веке. Для них, честно говоря, это уже небольшая победа. — Чего не сказать о тебе, — звучит, на удивление, мягко. А может и без удивления. Ли действительно расплывается в жижу, когда делится энергией и не контролирует эмоции собственного каменного лица. Не привык, но тянет. Не хочет, но хочет. Это пока не кажется трудным — держать в поле своего зрения, разделять плохое настроение и вылавливать для подпитки, тем не менее снова делает выбор за сохранение связи. Подсознательно. К этому начинаешь болезненно привыкать. Разум чаще тренируется быть под контролем, Минхо чаще становится уверен в себе и в том, что вкладывает в разговор. В свои слова. Постепенно, шаг за шагом. Джисону об этом знать необязательно, иначе придётся прибить. С другой стороны, эта мелочь особо проблем не доставляет. Только внутренние противоречия. — Не снимай его, — уже постукивая по одной из нашивок бомбера на груди. Чёрные глаза вспыхивают, погружаясь в ткань: Ли прекрасно понял, в чём дело, и уже по собственной инициативе делает жест добрый воли. К сожалению, его доброта часто ограничивается посылом. Однако, наблюдая за ярким подавленным состоянием напротив — хоть Джисон героично и умалчивает все детали, держит в себе и не делится — Минхо смягчается. Кажется, задолго в своей жизни в таком ключе. Осознанно. — Что-то успел наколдовать? — с любопытством осматривая никак не изменившуюся на первый взгляд вещь, Джисон опускает ресницы. — Что-то.***
Что-то? Какое ещё что-то? Да цепанувшего за плечо Минги ударило током до такой степени, что он аж взвыл от боли, падая перед остолбеневшим целителем на колени. Увидеть эту физиономию хотелось меньше всего, но судьба снова распорядилась. Силуэт в конце коридора был сначала не знаком, но после, когда блеснула дерзкая улыбочка, Джисон не смог отойти настолько далеко, чтобы его не задело. Всё случилось слишком быстро. — Очуметь, — в приятном шоке шепчет Хан и крутится вокруг себя, глупо хлопая ресницами. — Муженёк-то постарался.. — Блять, какого хрена? — морщится студент, кое-как вставая обратно на свои две. Держится за свою кисть и крутит ей, с шипением прохрустывая. — У тебя сейчас не должно быть.. сил.. — Так ты поэтому снова ко мне руки тянешь, мудила? — приходится напрячься. Откуда он об этом знает? Кто-то проболтался? О причине отстранения от учёбы ходят разные слухи, но правду так никто и не угадал. Её никто и не может знать, кроме Кима, Ли Минхо и его самого. Пахнет жаренным. Ты не можешь быть таким догадливым. Твой IQ заметен по лицу. — Так это правда? — Нет. Что тебе нужно? — Обкашлять пару вопросов, — облизывая губы, кивает Минги. Пытается быть доброжелательным. Но разве такие мы, когда нас прилюдно унизили за свои несостоявшиеся цели? — Действительно, нормально разговаривать ты же не умеешь, — поднимая голову выше. — Время — деньги, живее, — оба встают друг напротив друга, мрачно сканируя взглядами. Прекрасная встреча на пути в свой блок, претензий ноль. Видимо, кроме самокопаний, постепенно прибавляется новая проблема. То, чего не хватало, то, что убивает настроение одним выстрелом. Или точнее то, что от него осталось. А Минги цветёт и пахнет — даже и не скажешь, что его лицом помяли ряд шкафчиков в холле. На нём ни одного синяка, что уж говорить об остальных частях тела? Магия штука полезная. Кто бы ему ещё стёр это самодовольство.. — Говорят, ты соулмейт Ли Минхо. Он поэтому ведёт себя, как сторожевая псина? — поднимает бровь Минги. — Разве это не обычное его поведение? — пожимая плечами. Подгадить Ли всё ещё имеет цену, и Джисон пользуется возможностью. — Если так интересно, подойди да.. спроси сам? — мычит. — Или боишься получить добавку? Ты смотри, шкафов здесь нет, а стены кирпичные. Как бы без зубов не остаться. Он кутается в бомбер от внезапного сквозняка и отводит взгляд в панорамные окна коридора, наблюдая за сильным дождём, что барабанит по стеклу. Через день погода меняется, о какой стабильности в жизни может идти речь, когда такое происходит? Какое-то наказание — то тепло, то холодно. Паршивое окончание лета: быстро вечереет из-за чёрных туч, бывает, затуманивает дворы, слякоть эта от ливней. Жуть. Пора бы и на боковую. Нет, сначала сходит в горячий душ, смоет с себя вековую пыль и выпьет ещё чаю. Подсел на чаи. Это всё госпожа Чихе виновата. — Пиздишь, как дышишь, — сплёвывают, напрочь портя весь волшебный момент соединения с отвлекающими мыслями. Быдло на то и есть быдло. — Если вы не соулмейты, как ходят слухи, значит, ему на тебя должно быть плевать. Не так ли? — Ну, влюбился человек, побегать хочет, что я сделаю? — недовольно возвращаясь глазами к магу. Нужно уходить. — Допустим, — легко соглашается Минги, что даже Джисон растерянно замирает. Что значит допустим? Это так выглядит? Серьёзно? Если серьёзно, то кошмар. — Ты же его ненавидишь. — Допустим, — идёт на опережение целитель, хмурясь. Не время расслабляться, он чувствует, однако причина остановки всё ещё интригует. Неужели не понял прямого намёка в прошлый раз? — Но ходишь в его шмотках, сбегаешь с ним куда-то, даешься в руки.. Быть может, и просто даёшь, а? — Так тебя это интересует? — для того, чтобы хорошо выбесить собеседника, важно спросить, как бы понимающе. Джисон рождён, чтобы выводить. Что ж. Не стоит перед ним раскрывать все свои больные темы вот так просто. — Если ты на него глаз положил, я мешать не собираюсь. У нас с ним ничего, кроме стабильной обоюдной ненависти, нет и быть не может. Действуй, Ромео. — Дрянь, что ты?.. — Джисон, — тут же вытягивая ладонь в сторону Минги для рукопожатия, — но мы уже знакомы, не так ли? — ладно. Он всё-таки переборщил. За руку хватают и рывком приближают к перекошенному от злости лицу. В глазах напротив бешенство, которое Джисон так старался вытащить из самых глубин. Это даже похвально. — У тебя острый язык, это я сразу понял. Пригодится, когда будешь скулить у меня под ногами.. Заткнись, — рычащий тон голоса заставляет захлопнуть открывшийся в моменте рот. — Думаешь, я совсем тупой? — голое запястье сжимают, выворачивая в сторону, отчего ошарашенный Джисон хочет воспротивиться, но его без попытки на отстранение сметают к ближайшей стене коридора, ударяя о шлифованный камень. Почему настолько больно? Почему он..? Блять, забыл о важном. Он забыл. — Пускай у кого-то и есть сомнение.. — хрипит тот на проколотое ухо вздрогнувшего от резкого осознания Хана, — но я знаю, что ты.его.сраный.соулмейт. — Раз знаешь.. — через раз дышит Джисон, прикрывая от ноющей боли глаза, — зачем лезешь? — в голове помутилось. Он забыл. У него нет энергии для магии, а этот ублюдок, как уже стало ясно по силе, намного превышающей человеческие качества, её применяет направо-налево, делая достаточно больно, в первую очередь, этому самому человеку, а не целителю. Перед глазами расплывается от одного толчка. Физическая оболочка трещит по швам, как и неприятно тянутся мышцы руки, которую продолжают в запястье неприятно выворачивать. Такое сам себе позволял редко, да и разве что с Ли Минхо. Но у них немного другая история — предупреждениями они сыты и практически никогда не доходили до конца. — Сначала хочу убедиться в этом наглядно. Где метка? И лучше покажи её сам, иначе я помогу, — отстраняя от стены и вновь в ту жёстко впечатывая, пока юноша громко вскрикивает от нового сотрясения в голове. Не хочет показывать уязвимость, но затылок будто огрели чем-то горячим, он зудит и колет. Эти ощущения боли такие.. весомые. Они пугают. Пугают тем, что раньше их не было. — Тшш.. Не хватало ещё голос сорвать. — Пойти нахуй.. не хочешь? — ядовито скалятся в ответ, зло смотря из-под лба. — Ты сам это выбрал. Новый крик заполняет пространство, когда толчок об стену повторяют. Голова кружится, подсказывая телу осесть на полу, пока то само не свалилось. Губы приоткрываются для скулящего выдоха. Джисону кажется, что на коридоре явно стоит какой-то навороченный блок, о котором он ни сном, ни духом. Пропуск занятий по боевой магии настолько его нагибает? Не может здесь не пройти ни одного студента. С другой стороны, прошли бы и не помогли. Блять. Юноша, как может, брыкается, всё же сползая на пол по стене, и старается оттолкнуть тушу Минги от себя подальше, пока тот пытается его.. раздеть? — Больной ублюдок! Ты.. Да ты.. убери свои!.. — Хан тут же кашляет от очередного удивления. От чужой смелости, когда ладонь Минги обхватывает его горло и непозволительно опасно сдавливает пальцами, лишая воздуха. Даже вдох не успел сделать. Джисон уже не сопротивляется, а лишь отчаянно бьёт того в грудь и плечи, впервые в своей жизни испытывая искренний всепоглощающий страх от собственной беспомощности. Маги способны его испытывать? Помнится, редко. Люди намного ранимее, и это уже заучено. Сил не хватает, они во многом уходят на попытку задышать, и теперь накрывает не пустым удивлением, а паникой. Самой настоящей животной паникой. Цель одна — выжить. — Так у тебя и правда нет сил? Ни энергии, ни магии, — Минги смотрит в распахнутые от шока глаза, что блекло слезятся, резко поднимая вверх короткую кофту. Спускается взглядом на тело и пробегается по худому рельефу до подвески, свисающей с сжатой шеи. — Неплохо. Но нет метки. Штаны мне с тебя тоже собственноручно снять? Или покажешь сам метку, Джисон? — Джисон кривится от очередного удара об стену затылком, вздрагивая от волны прожигающего тока по коже. Его брови надломлено поднимаются вверх, он скулит тихое и такое хриплое хватит. Ему больно. Он блядский человек, так нельзя! Почему больно? Почему так больно? Так быть не должно. Нет. Не верит до конца, пока с шипением терпит чужую силу и содрогается в плечах, ссутуливая те. — Твой ответ? Покажешь сам? Да? Замечательно, — Минги отпускает и горло, и кофту, убирая от Джисона руки, когда видит слабые, еле заметные кивки угольных волос. Юноша с кашлем падает на пол и судорожно сжимает кулаки, пока тяжело восполняется кислород в лёгких. Это унизительно. Это задевает. Голова кружится до глухого эха в ушах, замыливая перед глазами картинку. — Я жду. Сейчас же. — Подавись.. — обессиленно опираясь на один из ушибленных локтей, Хан приподнимается, как может, и обнажает ладонь с белым пионом. За неё быстро хватаются, поднося к лицу, и с интересом хмыкают. Пускай. Пускай сделает, что хотел, и убирается прочь. — Так бы сразу. Хотя знаешь, я не жалею, — подмигивая Джисону, пока скользкие глаза проходятся по хрупкому телу, оценивая. — Радовать ты умеешь. — Отвали.. — Джисон вырывает свою ладонь, прижимая ту к быстро вздымающейся груди. — Если это всё, то оставь меня в покое, кретин, — он подбирается ближе к стене и пристально, как позволяет разбитое самочувствие, следит за тем, как Минги встаёт на ноги, довольно смотря сверху вниз. Как же хочется этот взгляд пустить на верёвки.. Он хоть понимает, что сотворил? Это грёбаное покушение. — Итак, закрепим. Вы соулмейты, метка — не слух. Ненависть — притворство? Вы же соулмейты, — задумчиво. — Или.. подожди. Ли Минхо не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что ему в партнёры досталась дешёвка? — с улыбкой заключает Минги. — Секретики, значит. — Блять.. — издаёт язвительный смешок Хан, осторожно дотрагиваясь до своего покрасневшего горла. Кашляет, прерываясь на хрип. — Все такие умные.. Лучше нас знаете. — Тогда всё ясно. Хотя нет, одно всё-таки любопытно. Почему у тебя пропала магия? — Тебе не кажется, что это не твоё ёбаное дело? — поджимая сухие губы. — Ты прав, мне плевать. Так даже лучше, — Минги делает шаги назад. В сторону конца тёмного коридора. — Только попробуй рассказать об этом кому-нибудь, и все узнают твой небольшой секретик с силой. Без неё ты.. никто, да? Размажут, Джисон. — Пошёл ты. — И вещицу, что тебе одолжил твой бойфренд, лучше тоже спрячь, она хоть и сильная, но при блоке ничем не поможет. Не хотелось бы, чтобы Ли с неё успел считать информацию и пойти по горячим следам.. И что все в нём нашли? — дёргает губой Минги и отворачивается, стремительно уходя прочь. — Ещё увидимся, цыпочка! — слышится щелчок пальцев. С коридора и правда снимается магический блок, вихрем проходясь по лицу Джисона. Чуть снова не задохнулся, срываясь на кашель. Лёгкие горят. — Классно, — карие глаза пусто смотрят перед собой, дрожа ресницами, пока ноющий затылок упирается в стену позади него. Встать. Ему нужно встать, но сил и на это не хватает. Тяжело. И странно. Довольно странно не иметь представления о новых блоках, которые начали практиковать боевые маги, пока сам Хан порядком отстаёт от учёбы. Странно чувствовать себя человеком. Все будто сговорились, портя и так не сладкую жизнь Джисона. Он не ожидал такой подставы, не ожидал нападения, не ожидал такого внутреннего дисбаланса после. Угнетения, что ли? Разве может быть ещё хуже? Разве он заслужил? Да пошли вы все со своей травлей. Глаза зажмуривают: голова всё ещё кружится, его тошнит. Действительно, какой из него маг без магии? Ещё и боевой. Хотя таковым и то не является, лишь старается им быть. Быть, а не казаться.. Да, это сложно. Сложно сдерживать слёзы грёбаной обиды. Унижения.***
Горячий душ не снимает боль, но немного смягчает напряжённое тело: просидел под оглушающей водой на полу ванной час точно. На удивление, на коже отметин никаких не осталось, хотя было впечатление, что обязательно будут. Это странно. Это отсутствие доказательств. Это не нормально. Как-то всё совсем не так, как Хан представлял себе. Это ведь не простые слова, а сказания. Быть меченым, найти своего соулмейта, связать души — обрести счастье. Меченый? Меченый. Нашёл своего соулмейта? Не прям искал, но случилось, да. Связал души? Что-то натворил, из-за чего опустел собственный источник энергии.. Обрёл счастье? Пхах. Что ему от меня нужно? Ну, узнал он. И что? Сидя на широком подоконнике от стены до стены своей запутанной растениями комнаты, Джисон сонно пялит на моросящий дождь за стеклом. Гладит дикую лилию и василёк, методично собирая в ладони сбросанные лепестки, пока те с волнением обнимают за пальцы. Нужно пересадить плющ в горшок побольше, пустить его по изголовью кровати, как и хотел.. Хотел.. Зелёный чай так и не заварил, его тоже хотел. Нет, не хочется. Уже совсем ничего не хочется. Угнетает, вспоминая обрывки той боли, что причинили. Ссутуливается, стараясь уменьшиться в размере, чтобы забиться в угол ближе к окну. Прижимает растения к груди и выдыхает. Он же не слабак. Никогда им не был. Почему ему это продолжают внушать своими поступками? Хватит уже. Хватит. Это состояние преследует весь следующий день, пока он безвылазно проводит его в тишине книжных стеллажей. Ухаживает за чужими вредными хищниками, что, кажется, уже приняли его, как своего, и не грызут собственность университета, проходится по пыльным полкам веником, складывает книги по магическому алфавиту. И думает. Напряжённо думает, пугаясь каждого шороха в помещении. Зашугали, черти. Быть лишённым магии в стенах, где тебя так и хотят разорвать — достаточно безрассудное решение. Теперь Джисон понимает. Не будет скрывать, но уйти в неизвестность хочется хотя бы на пару дней. Однако, кто его отпустит? Ценный меченый подвид, гордость университета, ученик. Да даже если и отпустят, Ли не поймёт. Узнает правду, успешно выпытав ту у тряпичной дёрганной куклы с остатком гордости, которую уже трясёт от травли. А потом все вокруг всё узнают, и мы снова приходим к печальному концу. Будто у истории только один путь. Да и магию надо как-то вернуть, здесь без своего соулмейта не побудешь. Замкнутый круг дерьма в природе. Блядство. Джисон нервно откидывает веник в сторону и хватается за книжную полку, стараясь успокоить себя. Устоять на месте, кусая до крови нижнюю, что натерпелась зубов за день давления. Триггерит не по-детски. От всего. Такое впервые, и это не прибавляет к любознательности. Без бомбера, что спрятал под кроватью в блоке, как-то зябко, не чувствуешь хоть какую-то защиту. Присутствует неподдельный страх. Тот самый, к которому успел привыкнуть. Придётся пока играть по чужим правилам, но.. всё же хорошо, верно? Сейчас всё в порядке. Повторяет, словно мантру. Резко сжимает пальцами деревянную полку и отпускает ту. Ему нужно проветриться. Срочно. Мозг перегружен. — Вы за старших, — тыкая в мордочку шипастой дионеи, строго указывает Хан. Ждёт, когда хищная флора немного поворчит, а после, почесав каждого малыша под иголками, покидает двери пыльной библиотеки. Нет, ну, милашки? Уже совсем ручные. Они тоже согласны, что все в этом университете блядуны. В разгар перерыва студентов в коридорах достаточно, но внимания на юношу не обращают, ибо стиль он всё-таки поменял — словно тень, во всём чёрном. Те же бермуды, та же короткая кофта, сверху большая худи на молнии. Закрытая. До пятой точки. Чтоб наверняка. Угольный цвет волос здесь никогда популярен не был, не бросается в глаза, а потому добирается Джисон до холла первого этажа по винтовой лестнице быстро и без лишних проблем. Практически весь свой день проводит в саду, минуя угрожающе покачивающиеся ели. Сидит под пахучими ивами, набираясь терпением и внутренним спокойствием. Помнит, что назначенная сегодня встреча с Ли Минхо срывается уже дважды — Хан на запланированное место просто-напросто не приходит, а тот его, вроде как, и не ищет. Лучше так. Спасибо. Он всё узнает, обязательно узнает и неизвестно, как отреагирует. Будет смеяться? Что ж. Пускай. Любая реакция будет кошмаром для Джисона — он это чувствует где-то подсознательно, там, глубоко внутри. Пожалуйста, только не сейчас. Хватит уже лезть вглубь потёмков. Побудет без энергии, немного поломается, но спокойно посидит. Без нервов и переживаний за собственное Я. За последние несколько дней всё перевернулось с ног на голову. Сложно перестроиться, сложно жить жизнью обычного человека, что даже постоять за себя не может, кроме словесной ответки. В мире магии это работает иначе и.. это пугает. Если раньше ты был недосягаем, то сейчас там, где любой может порезать одним пристальным взглядом. Привилегия. Как же. Не нужны ему такие привилегии, подавитесь. Джисон за время отдыха на природе принимает своё положение. С огорчением, с болью, с тяжестью на душе. Но принимает. Не хочет бежать, конечно, не хочет. Дал себе слабину и хватит, нужно собраться. Не пропускать встречи с Ли — так есть шанс вернуть свой комфорт. И отомстить. Да, его месть будет страшной, как бы громко не звучало. Его унизили, хочет вернуть должок. И обязательно вернёт. Помяните его слово. Возвращается Хан в общежитие поздно, засиделся в мыслях, но лучше бы там и оставался. Коридоры отчего-то мрачные, пугающие. Совсем не такие, как раньше, как привык видеть и ощущать. Эхо от стука подошвы по плитке звонкое, предупреждающее, слышен каждый вдох и выдох. Бесит. И когда он последний раз по-настоящему боялся? Чувствовал себя оголённым проводом. Будто всё против него — каждое живое и неживое. Само здание университета встречает совсем не радушно, совсем не так, как пытался успокоить своих тараканов Джисон. Хочется пронизывающий комфорт. Уверенность. Хочется к друзьям, а не вот это всё. В тёплые объятия Феликса. Минги был прав — без магии он обезоружен, и этого стоит бояться. Стоит помнить и быть начеку. Магов, что хотят поглумиться, очень много в списке. Джисон вновь задумывается, но внезапно обрывает поток вопросов к несправедливой вселенной, когда чувствует, как по коридору, по которому он шагает, проходится сквозняк. Прямо в лицо, сквозь выдох. Если раньше не замечал такие детали, то сейчас у него выработался рефлекс. Кажется, стал слишком чувствительным. Блок. Это был чёртов блок. Он тут же останавливается, судорожно обнимая себя руками, и быстро бегает карими глазами по закрытым впереди дверям чужих комнат. Его предпоследняя, но ему туда сейчас уже никак нельзя. Кто-то его ждёт. Кто-то его уже засёк. Кто-то. Он знает кто — любитель незаконно использовать магию на людях. Ладно, Хан так часто это повторяет, но все же понимают, что разница есть? Использовать силы против такого же, как ты, и против того, кто.. ниже? Звучит отстойно, но исключительно. Это и пугает. Зачем опять пришёл? Джисон отходит к каменной стене, испытывая сраное дежавю, и опускает дрожащие ресницы в пол. Лучше уж на нейтральной территории встретиться, где нет лишних предметов и есть, куда бежать, чем прижмут в собственной комнате. Повеселятся, как того хотели и, вероятно, всё ещё грезят. Или лучше сбежать, пока есть возможность? А если догонят и будет хуже? Ожидание страшнее смерти, так говорят? Жизнь не готовила к таким поворотам. Тишина и мрак вокруг пугают, хотя Джисон не из пугливых. Он не боится, вдруг ощущая горячий импульс под рёбрами. Сглатывает, замечая краем глаз тёмную фигуру в конце коридора — та выплыла, он, блять, клянётся, из его комнаты. Но не боится. Не боится. Не боится. Не.. — Ф-ф.. — облизывает сухие губы. Невидимая рука всё ещё фантомно душит. Всё ещё напоминает о боли. Никогда не признается, что сердце готово выскочить из груди. Никогда не признается, что хочет убежать, но ноги будто приросли к полу. Никогда не признается, что внутренностями ощущает перед собой мага. Опасность. Джисон хоть и закрыл глаза, чтобы не видеть то, чего очень не хочет, но именно сейчас сжал их сильнее, впиваясь ногтями в собственную кожу. Неужели люди настолько слабые, что от обычного триггера готовы упасть без сознания? Значит, он на верном пути. Ему бы минуту на привыкание, чтобы уверенно посмотреть в лицо подонка и плюнуть. Нужно дышать. Дышать.. — Я чувствую твой страх за километр, мальвина, — пустота. В голове пусто от шелеста этого бархатного голоса. Дурно. Знакомый, чертовски знакомый и если бы не одно определяющее слово.. Он бы не понял. — Страх, тревога.. Тревога, страх.. — шепчет ветер. — И так целый день твоих пряток.. — ресницы трепетно приподнимаются, являя испуганные карие глаза. — Рано или поздно мне надоедает, и я начинаю охоту, — не верит. Хан не верит в то, что видит. Кого видит в чёрном дыму. Кто выходит из него, манерно переступая туман. Говоря чётче. Злее и строже. Бездна душит взглядом сильнее, чем это делали ранее рукой Минги, схлопывая пространство между ними двумя. Почему это та встреча, которую Джисон всем сердцем готов назвать собственным душевным спасением? Потому что так мгновенно легко ему ещё никогда.. не становилось. Губы приоткрываются, пытаясь что-то сказать, но голоса нет. Ни голоса, ни движения, ни веры. Здесь же ему не причинят вред, правда? Ладно, он перестрессовал. Правда испугался. Плевать, Хан готов признаться и в этом, главное, внушите, что ничего уже не угрожает. — Блядский ты.. блять.. — на шумном выдохе всхлипывает младший, делая резкий шаг вперёд. Дрожащими пальцами хватает за ткань льняной рубашки, сжимая ту в кулаках, и впечатывается в тело Минхо, принимая в ответ крепкие объятия. Достаточно цепкие. Его манят, буквально ловят в ловушку, из которой уже не выбраться. Обоих прошибает от эмоций и громких мыслей, накрывает знакомыми ощущениями и горячими волнами энергии.. Словно током. Хан понимает, что его прямо сейчас читают, как открытую книгу, прощупывают каждый нерв, вскрывают боль и раны. Но так плевать. Ему не страшно. Больше не страшно. Нет. Он боязливо поджимает губы разве что, когда хватка на его теле становится жёстче — вокруг сгущается тьма, предвещая бешеное настроение Минхо, что льётся у того лавой по венам. — Имя, Хан Джисон, — скрипит тот зубами. — Или называешь сам, или я достану его из твоей маленькой головы.. Джисон не сопротивляется. Уже поздно играть в отважного, когда тебя недавно чуть было не прибили, а после кинули предупреждение оглядываться. Не тогда, когда взрывается метеоритами собственный соулмейт, подпитку которого не получал так долго. От неё становишься зависимым, когда частишь. Ломка иная, чем в первые два дня воздержания. И как оба смогли? Обмен принял отличительную форму, связывая души в один узел. Служа обоим мостом. Хан называет. Имя. Шепчет неуверенно. Так слабо, будто боится, что его владелец окажется рядом. Это не просто раздражает, это заставляет терять контроль, посылая знаки в нити почерневшей энергии. Называет и тут же следом чувствует пронзительное прикосновение прохладных губ к виску. Вспышка. И потеря собственного сознания, пока тело оседает на чужих руках. Власть имеет только сильнейший.***
