102%

***

Это странно, но Джисон чувствует. Очень много чувствует, находясь вдали от своего соулмейта. Быть может, это действительно именно та связь, о которой так часто пишут в книгах о меченых. Он с точностью может определить, в какой стороне находится тёмный, откуда исходит тёплый импульс. С точностью знает, что повышенное сердцебиение, это не его собственное, а их общее на фоне потных тренировок Минхо на магическом поле — он там не в салочки играет, а буквально размазывает своих противников о стены. С точностью ощущает яркие эмоции, когда окунается с головой в это соулмейтское болото. И зачастую это эмоции гнева и раздражения, только иногда спокойствия — совсем редко удаётся почувствовать что-то положительное. Это даже нагнетает. С другой стороны, Хан и сам отчасти такой: особо не одаривает окружающих разнообразием чувств, но всё же выражает куда больше. Что ж, многое вставало на свои места, вопросы закрывались. — Понятно, почему ты всегда такой камень, Ли Минхо, — шепчет себе под нос Джисон, поднимаясь шаг за шагом по деревянной лестнице, приставленной к одному из стеллажей библиотеки. — Это у тебя природное. Кстати, о природе. Дикая дионея хоть и не натворила дел за эти дни, но и не сделала чего-то полезного. Хоть бы пыль протёрла, ей-богу, она копится каждый час. Опять от рук отбилась? Приходится самому расставлять по порядку пожёванные рукописи на уже чистых (ненадолго) полках, заранее те протирая тряпкой. Это однообразное занятие первые два часа было более-менее воодушевлённым, а дальше всё как-то смешалось. Хан не соврёт, если скажет, что устал отлынивать от учёбы эти дни. Нет, конечно, он и здесь многое узнал, например, как стоит правильно заваривать листья малины или где лучше всего хранить семена шелковицы, что-то успел выучить и даже попрактиковаться в высадке новых видов, но это всё.. не то. Не его. Без частички его магии. Скучает по своим друзьям, по своим силам, пускай и таким дефектным, по спокойствию. Ловит внезапную тоску? Грусть? Конечно, его жизнь не назвать спокойствием, не обозначить. Однако, раньше его было намного больше. Стоит себя отвлечь, иначе опять утонет. А плавать он, к сожалению, совсем не умеет. Топить умеет. Это да. А плавать нет. Как итог: зачитывается вплоть до обеда учебниками по алхимии и зельеварению, валяясь на одном из одноместных неудобных диванов читального зала, сгрызает всю фруктовую тарелку, что мимоходом занесла госпожа Чихе перед тем, как уехать, а после собирается на диагностику к Киму, где заодно было бы очень неплохо подкрепиться энергией. Странно звучит, но вполне однозначно. — Где же ты? — перерыл уже всё, что только можно, но найти именной бомбер пока не получается. Бродит меж стеллажей, смотря на время, но на глаза ничего не попадается, разве что слышит краем уха хлопок двери в немом пространстве библиотеки. Это тут же останавливает Джисона, и он поворачивает голову на звук. Госпожа Чихе? Она разве не в город уехала? Думает, что сквозняк, ведь обычно Чихе всегда громко здоровается, что-то сразу ворчливо спрашивая. С другой стороны, сквозняк? Здесь окна то редко открываются, какой ещё ветродуй? Разве что знакомый метод лишить окружающих какого-либо зрелища относительно новым заклинательным блоком. К слову, каждый второй боевой маг сейчас изучил это новшество, поэтому зайти мог кто угодно, но Джисон знает, что для входа в полупустое помещение блок не нужен. Нарушителей не так много, да и сюда практически никто не наведывается во время обеда. Точно ли это был он? Определить сложно, когда твоя собственная энергия на нуле. Хан решает усилить такой человеческий фактор, как абсолютный слух. Немного напрягает. Внутренне понимает, бояться нечего, однако червяк сомнений не собирается останавливаться, грызёт дальше. Джисон всё ещё нервно смотрит в сторону шума, медленно прислоняясь спиной к одному из стеллажей, как бы сливаясь. Прислушивается. И не зря, ибо чей-то размеренный шаг тихим стуком подошвы разносится по помещению. Он был прав. Кто-то зашёл. — Я знаю, что ты здесь, — резкий голос заставляет дёрнуться и едва не снести парочку рукописей неуклюжим локтем. — Не прячься. — Тебя только не хватало, — еле слышно ругается Джисон, быстро определяя в нём знакомую персону. И как только знает, что никого, кроме них двоих, нет? Рискует сильно, выходя из своего крысиного укрытия. Целитель тут же отталкивается от стеллажа и двигается подальше от голоса Минги, собираясь быстрее слинять из помещения. Ну его нахер, опять поболтать припёрся? Удивительное чмо. Успел выделиться из всех, кто когда-либо приставал — а желающих и практикующих было в достатке, пускай не сомневается. Правда, магию вне тренировок никто не применял, обходились словами. В этом отличие. — Выйдешь сам? Или опять нужна моя помощь? Иди к чёрту. — Серьёзно, крошка. У меня много дел, ты сильно поможешь, если не будешь усложнять, — уже с каким-то раздражением, что эхом ударяется о стены. Я тебе хлеб? Какая нахуй крошка? Хан неосознанно задерживает дыхание, плавно заворачивая за шкаф с атласными картами, и даже видит, куда делся его бомбер. Радуется первые пару секунд, а после поджимает губы и резко останавливается, ибо в следующие видит рядом со своей вещью хищный оскал Минги, что пристально смотрит в карие глаза. Появился прямо перед ним так вовремя. Так неожиданно. — Наигрался? — он хмыкает и одним движением пальцев скидывает вещь на пыльный пол библиотеки, как бы отбрасывая простеньким заклинанием воздуха. Приходится сделать аккуратный шаг назад. Магией пускай и пользуется, но так безразлично. Мало ли что ещё задумал. — Не наблюдаю тебя что-то в университете, думал, в общаге, но и там тебя нет. Милая комнатка, однако. — Какого ты вообще сунулся в мой блок? Без разрешения, — скрипя зубами. Держась на расстоянии. Вероятно, все его растительные хищники испытали большой стресс от прихода чужака, придётся вновь вскармливать увядшие бутоны и перевязывать паутину из стеблей. Все труды насмарку, спасибо. Этот персонаж портит не только его учебную жизнь, но и его домашнюю. — От тебя приглашения не дождёшься, куколка. А ты, оказывается, вон где. Не надоело прятаться? Неужели из-за меня проводишь здесь свои скучные деньки? — Не из-за тебя. — Всё своему бойфренду донёс? — засунув руки в карманы брюк. Если бы не зализанные волосы и не тупое лицо, то в форме университета выглядел бы не так плачевно. Высокий, фигуристый.. дебил. И всё равно же не привлекает. Отсутствие мозга для Хана один из показателей — с такими жизнь связывать, только портить. Чёрт с ним, лишь бы только отвалил и не трогал. Джисон не транслирует внутреннее обеспокоенное состояние, будто вот-вот что-то случится, но ресницы незапланированно дрожат. Немного выдают. Он поднимает голову выше, когда к нему неспешно подходят. Осматривают. Недавний вопрос заставил замолчать. Как правильно ответить? Чтобы не получить. А получит ли? У него достаточно хорошая защита в виде адового покровителя, ещё и чувствительность на пределе. Минхо ведь почувствует? Если что-то.. Если.. — Сменил имидж? Тебе идёт. Очень похоже на Ли Минхо, знаешь, в его духе. Это ведь он заставил? — любопытный взгляд скользит по шёлковой блузе вниз, мысленно расстёгивая каждую пуговицу. — Чтобы ты.. соответствовал. Раз поменять соулмейта уже невозможно. — Он бы не посмел, — не охотно, скорее вынужденно прислоняясь спиной к стеллажу. — Как и я бы не позволил, если бы сам не захотел. — Ты не ответил, — рука Минги следом упирается в полку рядом, исключая путь побега в сторону, но не прикасается к целителю. Очень разумно. — У нас был, вроде как, уговор. — У нас, вроде как, не было никакого уговора, ты просто, вроде как, нёс полную херню, Минги. А сейчас ты, вроде как, делаешь то же самое, прекрасно зная, кто мой соулмейт. — Как классно, когда есть за кем спрятаться, да? Не боишься сдохнуть, неприкосновенен, грязный длинный язык развязан, — Минги в уме считает на пальцах и кивает, наклоняясь к застывшему лицу, что не сводило с него настороженных глаз. — Знаешь, последнее самое хуёвое для таких, как ты. Я предупреждал. Не пробовал использовать его по назначению? Боится ли Хан? Трудно сказать. Ему обещали, что защита будет ошеломляющая, но его до сих пор не тронули — ни физически, ни магически. Будто прекрасно знают, что не стоит. Поэтому и понять не может, хорошо ли столько лишнего говорить вслух.. А сказать хочется многое. Гораздо больше, чем в прошлый раз. Однако, в этот самый прошлый раз его неплохо приложили к стене, а сейчас есть риск повысить ставку. Библиотека не проходной двор, пискнуть не успеет, как магия сожрёт его человеческий сосуд. Это будет тихо. Бесследно. И очень больно. Он знает. — Мне пора. Это всё? — Джисон отворачивает голову в сторону свободного пути и хочет сделать шаг, но вторая рука Минги успевает упереться в ту же полку стеллажа, что и первая. Ловушка для извращенцев. Ноги замирают на месте, больше не двигаясь. Он тушуется. — Мне тоже, но есть одно незаконченное дельце. Это ведь из-за тебя меня эта выскочка ищет? — Всё ещё. Ты хорошо прячешься, лучше моего, — хмыкает Хан. — Продолжал бы это делать, а не заниматься сраным сталкерством. — Заткнись, блять, шавка, — с достаточной силой тут же ударяя по полке кулаком. Джисон резко закрывает глаза. Задерживает дыхание и интуитивно сжимается в плечах, принимая чужой настрой и своё неудачное положение прямо сейчас. Давление повышается при следующем выдохе, юноша вдруг отчётливо чувствует испуг вперемешку со странным горячим импульсом под рёбрами. — Думаешь, он всесилен? Победил парочку идиотов на тренировках и сразу стал богом?? — Как же сильно.. тебя заденет мой ответ, — шепчет Хан, плотнее вжимаясь спиной в стеллаж. Всё ещё не открывает глаз. Старается дышать. И дышать как можно спокойнее, хотя нервы поднимаются с каждой секундой, прорывая график к чертям. Понимает, что в ответ не сможет ударить — он человек. Всего лишь. Минхо. — Знаешь, что меня задевает сильнее? — наклоняясь к проколотому уху. — Тебя нужно хорошенько нагнуть, но одна сторожевая псина тут же сорвётся с поводка. Не исключено, что на тебе висит какая-нибудь защитная дрянь.. Быть может, стоит сделать так, чтобы ты сам захотел нагнуться, м? — Собираешься приворожить для несчастного перепиха? У тебя даже не встанет, мудачьё.. — тело начало непроизвольно трястись. Оно всё помнит. Оно всё ещё хочет быть в безопасности, понимая, на что способен злой язык. — С уродами не сплю. Отвали. Ли Минхо. Чувствуй, блять, меня и спасай. Где ты, когда так нужен? — Я с суками тоже, но видишь, как меняются вкусы. — Засунь их себе в задницу. Что тебе от меня нужно, кроме потной минутки? — Хочешь проверить, насколько меня хватит? — противный смешок уже куда-то в отодвигающуюся от него шею. — Твоя ставка: через сколько прибежит наш сладенький, если тебя сейчас.. — Сладенький уже здесь и весь во внимании.. — неожиданно раздаётся низкий тон голоса за спиной Минги, выплывая из сгущающейся тьмы вокруг. Словно промозглый ветер. Словно шелест листьев. Сумрак шепчет, а после растворяется: очертания высокого силуэта сотрясают воздух пониженной температурой. У Джисона резко учащается сердцебиение. — Моя ставка.. — стальной голос становится более, чем выраженным. Человеческим. — Будешь разлагаться по кускам, — скалятся едко, ощутимо холодно, — чтобы в аду нашли подходящую погребальную яму под твой мусор.. Я заботливый, помогу окунуться во все тонкости, — Минги успевает разве что в ужасе вытянуться, а после немо вздрогнуть от взрывной волны чёрной энергии. Вспышка красных глаз и тело хамоватого мага охватывает сжигающим огнём, кислород наглухо перекрывают — крик не успевает вырваться. Отлетает Минги в ближайшую стену за долю секунды, врезаясь в ту катастрофически точно своим ошеломлённым, а теперь уже и разбитым лицом. До будущих ошмётков обожжённым. Капля синего цвета от отсутствия воздуха тоже всегда полезна, как считает Ли, руки пытаются помочь себе задышать, но сейчас это непозволительная роскошь: хватаются за рот и горло. Расцарапывают. Счёсывают нежный покров до зуда, оставляя после себя полосы. Это удовлетворительно для поучительного урока, но всё ещё очень и очень мало для мага крови. В голове застыл образ горьких слёз, которые так не хотели показывать. Зная гордость того, кто их проливал, это была вынужденная мера. Джисон не пропускает пыльный момент броска, как и следующую чёрную вспышку заклинания в ладони Ли Минхо, что наблюдает и молчит. Всего лишь. Бледное тело Минги тут же уносит в противоположную стену сквозь стеллажи, снося всё к чертям. Громко. Будто не от ломающихся полок, а от ломающихся конечностей, чья кожа вскипает и лопается от пламени огня. Эту информацию тёмный уже не подскажет, утаит. Незачем её знать. Джисон лишь на яростное представление судорожно выдыхает. Дважды. Ему бы в этой агонии остаться живым. Чтобы не задело. Устремляет взгляд в глубокие глаза напротив, пока сердце всё ещё испуганно стучит. Не верит, что его почувствовали. Замечает украдкой ползущие в свою сторону языки мрачной дымки, но не отходит, находясь в шоке. Позволяет себя аккуратно проверить, что и делает туманный поток энергии, кружась у талии. Касания еле ощутимые, словно обдаёт слабым ветром. — Тронул? — Минхо колко поднимает свою бровь, ступая ближе к Джисону тяжёлым шагом. Касается свободной ладонью бледноватой щеки и спускается ей на подбородок, поднимая лицо к себе. Осматривает. Сощуривает и без того выразительные глаза, подмечая все эмоции, что скрыть сложно. Смягчается от заметного спасибо, которое так хотят вымолвить. — Можешь соврать. И я его убью гораздо быстрее, — вопрос риторический. Нацелен на исполнение чужого желания, ибо проверка всё уточнила сама. Это удобно. Это превосходно думается Ли. — Нет. В этот раз ты.. успел, — знакомый горячий импульс бьёт под рёбрами, Хан теперь понимает, что или точнее кого почувствовал ранее. Редко осознаёт, что рад видеть этого человека в переломные моменты своей жизни, тем не менее сейчас принимает информацию о нахождении рядом с благодарностью. Не соврал. Не бросил. Он здесь. Джисон чувствует себя слабаком, что не в состоянии защититься, это подбивает. У него одышка и достаточно говорящий взгляд в чернильные глаза. Но полное ощущение безопасности, разливающееся по телу тёплой ноткой. Он млеет и умиротворённо опускает ресницы в пол, распадаясь на части от вдруг поступающей подпитки энергией. Его читают. Его понимают. Вероятно, почему-то не одобряют настрой, а потому усиливают эффект волн. Если бы не сгусток дыма, что удержал за плечи от резкого ухода в сторону, Джисон бы рухнул на колени. Не привыкнет, нет. Обмен — это слишком приятно. Стирает лишние мысли, тормозит, снижает агрессию и страх. Успокаивает. Сейчас нужно, но не в таких количествах, что с ним творят? А главное, что он там говорил про убийство? Пускай не спешит.. Не сейчас.. Пускай повторит.. Мысли путаются. — Я чувствую, да. Чудно, — щекоча, словно кота, пальцами под подбородком разнеженного юношу, Ли с расстановкой добавляет: — Можешь идти к Киму, я скоро подойду. — Эй, это.. моя.. блядская библиотека, — напоминает между делом Джисон, хватаясь за книжную полку рядом, дабы стоять ровно и не показывать свою слабость так явно. Кто просил этого беса устраивать здесь шоу? Ноги не держат. Опять без согласия применил обмен энергией.. Что за чертовщина? Хочется и поблагодарить и дать по самодовольному лицу, что следит за тем, как дымка гуляет по чужому телу, всё ещё проверяя каждый участок под одеждой. Пара секунд и от Хана отстают, расстворяясь в общем тумане вокруг. Он бы спросил, что за уровень заклинаний только что был использован, но не может. Не может. — Мы аккуратно, отдыхай, детка, — мягко, что несколько жутко, улыбается Джисону старший и отходит, направляясь к кряхтящему студенту под горой кирпичей и балок. Тот мычит сквозь скулёж, пытается терпеть боль от рвущейся на лоскуты кожи лица и кашляет слюной, смешанной с кровообразными сгустками. Смешанную с солёными слезами, что текут по щекам и делают хуже, обжигая своей остротой. — Эй, побитая псина, погавкаешь? — голос Минхо меняется, становится значительно грубее. Хан помнит его, окунаясь на мгновение в прошлое, где ему отвечали чем-то похожим, и покрывается мурашками. Неуверенно смотрит в спину Ли, что растворяется — вокруг витает вековая пыль вперемешку с дымом, создавая туманность посреди коридора из разрушенных стеллажей. Не видно, что там и почему такие звуки, целителя оглушили горячим направлением, забирающим силы, дабы скрыть картину маслом. Картину, залитую бордовой жидкостью. — Ты труп, — глухо бежит дрожью по каменным стенам помещения. А после новая взрывная волна под истошный вскрик. — Твою.. мать, — надломленный шёпот. Оценивая размер ущерба, Джисон прикрывает глаза и медленно оседает на пол. Ноги не держат. Трясутся. Он когда-нибудь убьёт своего соулмейта. Сжимается в плечах, когда слышит новый жалобный крик, и мотает головой. Ли Минхо переступает черту. Идиот.

***

Никто не предполагал, что судьба одного наглого нарушителя решится так быстро. Как оказалось, действительно новенький, от того и не доставлял ранее Хану проблем. Правда, сейчас на нём огромный должок двум соулмейтам, ректору и университету в целом, не считая штрафов за моральный ущерб и досудебную за нанесение вреда целителю без капли силы. То есть человеку. Возня с подписанием всей документации продлилась не дольше приезда группы лекарей из Вышестоящей Организации Охраны Здоровья Магических Подвидов (сокращ. ВООЗМП) — Минги досталось и, увы, треснутый череп, пара переломов и лопнувшая кожа на лице лишь звучит грустно, на деле же ему очень повезло. На долго ли? Об этом несколько раз повторил и сам Ли, впечатывая его за оставшиеся волосы в плитку пола, метая от одного стеллажа к другому, словно баскетбольный мяч, прикладывая током так же, как ранее тот осмелился сделать что-то подобное с занятым соулмейтом.. С его соулмейтом. Если точнее, с шеей его соулмейта. Приговаривая сладкое радовать ты умеешь. Ли Минхо адски зол и ни один жалобный крик не сравнится с дрогнувшим тихим голосом, что просит прекратить обвал помещения. Джисон всё ещё нервно подбирается к стеллажу за спиной и кашляет от пыли. Да, прекрасное зрелище, месть сладка, но это уже переходит рамки, дышать совсем нечем, когда оградить защитным заклинанием себя невозможно. Он человек. Силы покидают, перестаёт греть кипящая внутри кровь. Карие глаза судорожно смотрят, как строгий силуэт направляется прямо к нему. Тело чувствует, как из под ног пропадает пыльный пол. А дальше всё, как в тумане. В том самом, где присутствует мрак и холод. Хан сильно замёрз, пришлось отогревать, как и вести длительный диалог с ректором и Ким Сынмином, объясняя ситуацию и последствия, чтобы сойтись на одном — эта парочка настоящая преисподняя. — И выглядите вы так же, — не унимается Ким, фыркая на каждую реплику соулмейтов, что в большинстве своём озвучивал тёмный. — Ли Минхо, на тебе ответственность за разгром Северной Башни, госпожа Чихе придёт в ярость, если узнает. — Плевать, веришь? По уставу меченых я имею право выбить челюсть любому, кто касается моего партнёра, — нечитаемый взгляд переходит на ректора и сужается до явного предупреждения. — Я не прав? Неужели. — Прав, — чешет седой затылок вышестоящий, хмуро листая сухими шершавыми пальцами правила университета в своей увесистой литературе. Не ему судить о причинах такой агрессии, всё понимает и всегда будет на стороне пробуждённых. Их привилегия. И не такое повидал за свою жизнь, пока по крупицам становился основателем одного из лучших учреждений, нужно держать репутацию и сделать всё, чтобы нападений на меченых не стало вовсе. Так и инспекция по исчезающим видам нагрянет, лишние проблемы, штрафы и суды. — Ким Сынмин, будьте любезны провести всё-таки все нужные диагностики у моих ребят. Я сам разберусь с нарушителем. Идите. Лекарь не оценил жеста. Вновь зло фыркнул и направился на выход из кабинета, молча намекая, что им троим уже пора. Джисон, что и сам уже продолжительное время молчал в стороне, послушно встал с кресла, расположенного рядом с заваленным свитками столом ректора, и рассеянно пошёл следом, минуя антиквариат вокруг. Бывал здесь редко, но метко — странные предметы в виде пугал птиц и павлинов иногда снятся в кошмарах. Ли повторяет действие и покидает помещение самый последний, обмениваясь многозначительным взглядом с ректором, что кивнул своему студенту в немом подтверждении чего-то важного. Минхо находится позади практически весь путь, пока все идут в другой корпус. Минуя чужие шептания и взгляды. Минуя ливень за панорамными окнами коридоров. Пахнет моющими средствами для пола и немного пылью — кажется, в одном из лестничных проёмах начали уборку. Давно пора, эти гобелены покрыты километровым запасом пыли. Спрашивается, для кого и зачем? — Ну? — поднимаясь по ступенькам винтажной лестницы на этаж выше, хмыкает Минхо. — В чём предъява? — ему эта злоба ощущается и без связи. Джисон буквально искрит во все стороны, но ничего не говорит. Упорно сохраняет тишину, будто бы ожидая, что его наконец спросят. — В том, что ты редкий идиот, Ли Минхо, — огрызается Хан. — Подробнее. — Ха.. Серьёзно? — разворачиваясь к тому лицом и продолжая неспешно подниматься, он недовольно смотрит вглубь бесноватых глаз старшего. — Ты устроил свалку из старинных рукописей, довёл человека до комы.. — Не убил же? — надменный смешок. — Пока что. — К великому счастью, — Джисон хлопает ресницами, а после мотает головой, заставляя угольные волосы растрепаться. Поднимает указательный палец на Ли. — Ты в курсе, что за убийство студента тебя могли сослать отсюда на хренову тысячу лет в какой-нибудь карцер?? Я знаю, о чём говорю, я переспросил у ректора эту информацию пять, слышишь? Пять раз. А мне это нужно запомнить, хочу знать, что со мной будет, когда прикончу тебя! — Джисон нервно отворачивается, ступая уже на плитку длинного коридора со знакомыми крупногабаритными дверьми кабинетов. Не все имеют прямое значение в своих вырезанных на дереве рисунках, но по многим понятно, что преподают внутри. Кажется, у кого-то всё ещё практика, в кабинетах шумно и стучит склянками. Горшки с леветирующими хищниками редеют, их сейчас наделяют новыми талантами, а потому часть сбагрена в лаборатории, пустые места ничем не заполняются, те ждут возвращение шипастых растений. Университет старинный, однако всё ещё делает выдохи пыли и дышит дальше своими узорчатыми подоконниками, напольным покрытием и стенами, даёт смотреть на прекрасные виды за стёклами, что порой разбавлены разноцветными витражами. В нём есть именно то самое, что необходимо в изучении магии — вдохновение. Джисон любит разглядывать архитектуру внутренних помещений, любит мысленно представлять, как бы всё иначе смотрелось, если пустить плющ под потолком. Его маленькая мечта — пускай не во всём здании, но хоть где-то переплести стебли. В своей комнате такой масштаб особо не развернёшь, да и растения увеличиваются, взрослеют, им нужно всё больше места. Джисон старается отвлечься, замечая, что, здесь, вообще-то, намного свежее. Ему бы на полноценный воздух выйти после того, как надышался библиотечным переворотом. Бедные дионеи.. А его психика? И ведь Минхо не заткнётся, если начал. Любитель испортить пойманную атмосферу, на которую Хан так неожиданно отвлёкся. — Мальвина, у тебя психоз на фоне усталости? Уложить спать? — мягкий тембр режет уши своей наигранностью. Раз чувствуют друг друга, то явно ловят один поток энергии от окружающего мира. — На фоне говнюка по имени Ли Минхо, — тон не менее мягок. — Не смей больше применять на мне такой обмен энергией без моего согласия, ясно? — Хан вновь повернул к тому голову и прищурился. Вот теперь тон голоса стал грубее. — Не имеешь права так со мной поступать. Я тебе не марионетка, блядский дебил. Вот. Вот так уже лучше. По-старому. Какое там вдохновение? С ним рядом хранитель безумия. — Переживаешь, что нас разлучат, и превращаешься в плаксивое месиво, когда я до тебя дотрагиваюсь? — понимающе мычит тёмный и встречается с растерянным взглядом. — Очаровательно, мальвина, но не стоит так эмоционально. Твои открытые ко мне чувства смущают. Хах.. — Говнюк, — Джисон выдыхает сквозь злую улыбку и резко останавливается на месте, пытаясь побороть рвущееся возмущение. Сжимает кулаки. — Сколько раз просил.. — Я же сказал, — хмурясь, — не так громко, помнишь? — Минхо обводит пристальным взглядом свои вещи на хрупком теле и обходит младшего, дабы не терять из вида спину Кима. Джисон же скептически прожигает фигуру нахала ещё добрую минуту, а после плюёт и идёт следом. Он выше этого. Пускай не ростом, но моральными составляющими так точно. Его фраза по жизни, которую можно подбирать ко всему. — Заходите, бездари, — кидает им Сынмин, пропадая в своём медкабинете первым. — Оба упали куда-нибудь и не мешаете мне, всё ясно? — надевает свой белый халат и попутно сортирует завалы на рабочем столе. Чем быстрее начнут, тем быстрее закончат. Ему ещё на опознавание больного ехать, возиться со справками о переводе в больницу и временном прекращении учебной деятельности. Не успел освоиться, как уже загремел с травмами. Да ещё какими.. Без слёз не взглянешь. В стиле Минхо, что ж. Его силы снова растут, это было ожидаемо, плохо только, что многие привилегии меченых иногда помогают оправдывать даже самые ужасные поступки. А Ли ими никогда сыт не будет, раз руки развязаны, скверна поглощена. — Разумеется, док, — старший останавливается около дверного проёма и ждёт, пока к нему не подойдёт скуксившийся Хан. — Дамы вперёд, — распахивая дверь шире. Настроение у того цветёт и пахнет, аж бесит. — Не нарывайся, — его слабо толкают в плечо. — Сынмин, я здесь не виноват. Ты же понимаешь это? Тупое стечение обстоятельств. — Белый и пушистый, ну, как же, — Минхо сразу занимает одноместную больничную койку и падает спиной на её застеленный одеялом матрас. Тот скрипуче едва подкидывает его тело и замирает, как и тёмный, прикрывая глаза. Спокойным ублюдкам спится тоже спокойно. Так и будет, он исполнил своё давнее желание, с облегчением смяв черепушку одного кретина. Счёт вести приятно, в его выдуманной тетради смертников минус один. Не полноценно, ибо тот ещё жив, но это пока. На очереди ещё парочка, а там, глядишь, и весь университет по струнке ходить начнёт. Как раньше. Привилегия? Что ж, в таком случае важно запомнить, что трогать чужого соулмейта идея хреновая. — Лимит моего терпения медленно исчерпывается благодаря твоему уникальному таланту выводить всех в радиусе километра.. — садясь рядом, ядовито бросает Хан. Пытается разгладить завязанную на талии блузу, оттряхнуть до конца брюки. Замарался весь в этой пыли. — Псих. Псих это как раз про него. — Это только твоя привилегия. — Отвали. — Сам пристаёшь и просишь отвалить, Джисон. Разберись со своей головой, потом уже строй из себя овечку. — Козёл, ты меня сейчас овцой обозвал?? — не выдерживает целитель и начинает лупить рядом лежащего, что вовремя перехватывает запястья и крепко удерживает в воздухе. — Слабая овечка, — Минхо равнодушно скашивает глаза на Джисона и наблюдает за несчастными попытками вырваться обратно. Они это уже проходили, на что он надеется? Только и может дёргать руками да возмущённо сопеть. — Прекратишь, нет? Или тебя на лопатки уложить? Сил у меня ещё предостаточно. — Я под тебя не лягу. — Ляжешь, — облизывает сухие губы Минхо, с интересом изучая мягкие черты лица перед собой. Смотрит долго, даже как-то сбивает Джисона, что в немом вопросе смотрит в ответ. — Показать? — Мечтай, придурок, — пауза, шевеление, а после еле слышимый писк. — Эй.. ты.. Минхо! — Блять.. — отворачиваясь от экрана монитора, устало прикрывает ладонью глаза Сынмин, когда по крикам, скрипу и выдохам понимает, что на лопатки уложили-таки быстро и легко. Последнее, чего не ожидал, так это ярко выраженный на слух шлепок. Нет, они друг друга однозначно стоят. — Парнокопытным слово не давали. Расселись, блять, и сидим тихо! — Извращ.. М-м! — Я засуну в твой рот кляп, ещё раз ты меня так назовёшь, мальвина, — закрывая ладонью губы обомлевшего Джисона, цокает Ли. С наслаждением продолжает смотреть, как под ним крутятся туда-сюда, зло прожигают карими глазами и пытаются скинуть с себя, а после несдержанно ругается, когда за руку кусают. — Извращенец!! Сынмин, уколи ему что-нибудь от бешенства! — Ты это серьёзно сейчас мне говоришь? Блять, лежи и не дёргайся.. — Хватит меня лапать! Конечно, после всей этой суматохи в библиотеке слухов меньше не стало, но хотя бы перестали лезть. К ним обоим. И для знакомства, и в целях поиздеваться. История с Минги, что, к счастью или сожалению, не замуровали секретом, прошлась от каждого здешнего пыльного угла до таких же грязных и пыльных туалетов другого университета. Вот насколько отвратительны порой бывают сплетни, что порождаются чужими языками. Ну, ничего, главное, что спокойствие вновь присутствует, даже какая-то надежда на лучшее, потому что пока поступать сюда хотело всё меньше и меньше магов. Временно? Разумеется. А вообще, благо, что не треплют нервы. Остальное само нормализуется — ректор так и сказал, выпивая горсть успокоительных. Разгребать проблемы ему, а не двум прилипшим друг к другу меченым, и это вполне всех устраивает, ибо пускай живут свою лучшую из жизней. Вышестоящий высказал свою позицию довольно мягко, довольно доступно, на что Ким Сынмин лишь привычно кивнул и поплёлся к новому материалу для изучения, что привезли обратно из больницы. Так было и раньше, Ли Минхо мало поменялся. Быть может, его стабильная неизменчивость заставила всех остальных посмотреть на мир иначе? Ведь есть кому мозги править, студенты имеют свойство прибывать и отчаливать. За последние года, в которые он вёл себя более-менее тихо, была текучка. Видится ему, что да. Кое-что стало другим. Как и должно было быть. Внимание. Или его отсутствие. Большинство студентов теперь ограничивается косыми взглядами, когда видит два чёрных пятна на горизонте, ибо ходить те стали почему-то вместе. К слову, включая компанию Ли, в которой хорошо общаться Джисон начал пока только с Чаном. Нехотя, но начал, а потом оно как-то само собой пошло. И всё-таки характер у него не такой дерьмовый, как у Минхо. Библиотеку потихоньку восстанавливают, кстати, ни одна дионея не пострадала, как и психика госпожи Чихе — та умотала в резко появившийся оплаченный ректором отпуск — хищные растения в блоке цветут и пахнут, двое соулмейтов продолжают ходить на диагностику, которая, наконец-таки, начала проявлять новые и новые показатели. Они улучшились, магия постепенно окрыляет, и Джисон даже уже может сообразить что-то в своей ладони. Правда, есть одна загвоздка. Как и всегда. — Сынмин, почему она.. она чёрная?! — Хан влетал в медкабинет, как к себе домой, совершенно не интересуясь, есть ли какие в этот самый момент пациенты на осмотре или их нет? Одетые хоть? Сейчас тоже не стал изменять традициям и ввалился в помещение, едва не снося колбы и пробирки на тумбе около входа. В воздухе ощутимо пахнет спиртом. И чем-то.. сладким? — Стучаться не учили? — делая глоток крепкого (не из-за количества зёрен) кофе, Ким придирчиво смотрит на Джисона. Он как раз думал о том, чтобы тоже взять себе отгул, ибо видеть эти лица уже не самое сносное в его работе. Сначала было интересно, сейчас же утомляет до степени выстрела в висок. И, пожалуйста, пускай это уже случится, а? Сил его нет. — Ты не голый, в чём проблема? — А этот что здесь забыл? — цокая на второго пришедшего, что держал в руках именной бомбер и часть чужих учебников младшего курса, уперевшись плечом в косяк двери. Они с Ким Сынмином и так уже, как родные, с самого подросткового возраста Ли, а сейчас буквально прописались. Точнее тёмный у него. — По твою душу, док. — Паршивец. — Все недовольства потом. Почему моя магия поменяла цвет? — Джисон уже давно замечает какую-то напряжённость в отношениях двух конкретных людей, но лезть не собирается. Знает, что знакомы давно. Сейчас вообще не до них. — Это возможно? Это побочка? Что это?? — он показательно шевелит пальцами и колдует маленький тайфунчик на ладони, однако, на удивление того же Сынмина, привычный фиолетовый поток энергии студента действительно сменился на мрачный чёрный дымок. Пока не сильно насыщенный, но явно идёт к этому. — Ну, — хмурится Ким, сразу потянувшись к своему блокноту. Что-то быстро листает, цепляясь за заметки, и вчитывается в записи. Даже кофе отложил. — Вероятно, у вас было слияние. Предсказуемо и нисколько не плохо. Не побочка. Такое случается, когда в паре есть цвет, который как бы.. — он задумывается, отводя взгляд. — Как бы сильнее на генном магическом уровне. Более приоритетный выраженный или преобладает. В общем, это всё почти одно и то же, суть тоже одна. Цвет был выбран генно. — Но я целитель, — шепчет Джисон, не веря своим проколотым ушам. — Слышишь? Я целитель! — он ловко выхватывает из рук Кима блокнот и под одобрительный свист Минхо начинает сам его быстро листать. — Где ты это прочитал? Это официальная информация? Проверенная? Где?? — Джисон, — Ким предупреждающе вытягивает в сторону юноши указательный палец, не успев забрать свою вещь обратно, и приподнимается с кресла. Хан же отходит в сторону, вчитываясь в каракули по собственным показателям. Он только одним глазком и всё. Честно-честно. — Сядь, — спокойно звучит от двери. — Я не только его сломаю, Сынмин. Все пять, — Минхо смотрит на встрепенувшегося от угрозы лекаря, резко подавляя его желание встать на ноги. Предупреждая. И тот с фырканьем падает обратно, замечая, что, видимо, в блокноте нашли-таки сноску о возможных изменениях. Подтвердили. Печали в карих глазах от этого не меньше. Это незапланированно и ошарашивает, губы Хана приоткрываются. — Джисон, Минхо тоже своего рода целитель у вас в паре, всё благодаря соулмейтству. Когда силы к тебе вернутся полностью, то увидишь, что всё осталось прежним. Хан поднимает на Кима ресницы. Захлопывает блокнот и долго смотрит в сторону, что-то обдумывая. Смотрит, смотрит и смотрит. Выдыхает. А после возвращает рукопись обратно на стол. — Ну, быть может, будешь чуть сильнее в своей сфере за счет фона Ли, всё-таки связаны, — кивает лекарь, пододвигая к себе чашку. С этими двумя нет смысла спорить. Уж лучше пускай натворят, а потом он разберётся, чем мешать и получать за это прожигающие взгляды. От одного и не только взгляд можно получить, стоит быть аккуратнее. — А так ничего не поменяется. Успокойся. — Прекрати говорить это дебильное слово. — Какое? — поднимает вопросительно бровь Ким, делая новый глоток кофе с виски. Сегодня прямо-таки что-то новенькое, он даже взбодрился. Ну, или это всё кофе. — Пара, — помогает Ли, закатывая глаза к потолку. — Разница? Если это правда. — Это неправда, — плюётся ядом Хан и покидает медкабинет с оглушающим хлопком двери. Нужно срочно успокоиться. Он даже знает, как именно — пойдёт и что-нибудь разхреначит. Желательно кого-нибудь, но Минхо уже не успеет получить, он далеко за спиной и в последнее время на конфликт отвечает контролем — скручивает своего соулмейта и подкидывает странного смысла в общий костёр их сотрудничества. Бесячий тип. За это уже можно втащить. — Ты то хоть понимаешь, что это неизбежно? — вопрос ударяется о тишину. — М-м, — согласно мычит Ли. — Вы связаны, от этого никуда не денешься, — вздыхает Сынмин, качая головой. Нет, пора использовать отпускные. Мозги кипят. — Если это всё, что было нужно, прошу свалить нахрен и не отвлекать меня от работы всякой ерундой. — Ты хлещешь виски в десять утра, док, какая работа? — выходя следом в коридор, подмечает тёмный. — Хоть бы бутылку ради приличия со стола убрал. — Пошёл вон! Что ж, если раньше все обходили стороной целителя с фиолетовой магической энергетикой, то сейчас на него вообще никто не посмотрит. Возможно, оно и к лучшему? Джисон пока не знает, лишь депрессивно начинает возвращаться к учёбе, день ото дня ожидая приезд Феликса и остальных друзей с сессии. С Ли они встречаются всё так же регулярно, это обязательно, но так иногда хочется отменить. Джисон порой забивает на свою стойкость и понимание происходящего между ними. Всё слишком резко поменялось. Отношения натянутые и держатся на добром слове точно так же, как и внезапная тактильность. Для их уровня партнёрства это прекрасно, но для межличностных отношений довольно странно. Непривычно. Хан не думал, что его начнут так регулярно зажимать по углам или у всех на виду с причиной и без. Однако, на удивление, сам на это никак уже не реагирует, перестал. Привыкает? Ему достаточно пройти, сосредоточенно вникая в суть абзаца учебника по травничеству, мимо Минхо, сидящего на низком узорчатом подоконнике в небольшой зоне отдыха для студентов старшего курса — на их этаже обычно проводятся лекции, нужные Хану — как чужая рука резко обхватывает запястье и утягивает куда-то вниз, сажая на колени. Джисон не возмущается, едва не спотыкаясь, решает поберечь связки. — У тебя минута, я слушаю? — сквозь вздох отвлекается тот на тёмного и поворачивает голову в сторону его взгляда. Приходится захлопнуть учебник с соответствующим звуком. Это их третья стычка за день? — Серьёзно? — Ли кивает на свежий маникюр чёрного цвета на руках Джисона. Лак заметен даже с другого конца коридора и привлекает достаточно внимания. Сам Джисон в непонимании повторяет траекторию взгляда и задумчиво сканирует себя. — Мне.. — пауза, — не идёт? — он закусывает нижнюю и замечает, как Минхо плавно опускает глаза из-под ресниц на жест. — Идёт, — возвращаясь к лицу. — Завидуешь? — уже более расслабленно фыркает младший и отворачивается, сверля сцепленные пальцы на своём животе. — Могу накрасить. — Прекращай таскать мою одежду, мальвина. Возможно, тогда я подумаю над твоим предложением. — Ты что-то путаешь, дорогой, — Джисон пытается встать, но руки его держат крепко, получается лишь дёрнуться и, закатывая глаза, упасть спиной назад, сдаваясь. — Не будь таким мелочным, всё равно мне эта рубашка идёт больше, чем тебе. — Я так и понял. — М-м. На ногах тоже накрасил, — как бы между прочим, поднимая ногу с пола, Джисон покачивает белым конверсом из стороны в сторону и замечает идущего к ним Чана. — Привет. — Прохлаждаетесь? — кивает ему новый знакомый, суетливо останавливаясь рядом. На подоконник тут же летит парочка словарей, исписанная тетрадь, а за ними и поношенный им бомбер. — Новый лак? — сразу замечая тёмный цвет ногтей на руках. Какие все глазастые. — Ага. Сними, — Хан тычется носком конверса в коленку Чана, — покажу. — Там тоже, что ли? — присвистнул удивлённо Чан, перехватывая ногу под ступнёй, но быстро отпустил, зашипев от резкой боли, когда его неслабо и так неожиданно ударило ощутимой волной тока по руке. — Блять, Минхо? Какого чёрта? — Зачем припёрся? — поднял бровь Ли, холодно смотря на своего уже недовольного друга, что встал рядом с ними и сложил руки на груди. Все уставились куда-то вперёд. — Тебе настроение испортить. — Твой дрянной талант. Как всегда на высоте, Чан. Джисон лишь прыснул, прикрыв глаза. Осел в объятиях и стукнулся затылком о плечо старшего. Пускай поворчит, ему иногда надо. Главное, чтоб не на него — лучше уж потратит эту привилегию на своих друзей. К тому же, как оказалось, тратит Минхо не только словесные силы, но и магические. Удивительно, что магия применяется долгое время не на нём одном — а вообще, мелкие подколы между собой не страшны, если не выносить в массы и не желать реального вреда жизни. Так-то здесь многие шкодят. — Ещё кто-нибудь выскажется? Или мне достаточно? — Где Чанбин? Опять умотал раньше всех на поле? — Ли утыкается подбородком в висок Хана, медленно поворачивая голову вглубь коридора. Кошмаря мнимые взгляды в их сторону. А после опуская внимательные глаза на умиротворённого юношу, что слушает их вполуха. Пробегается по гладкой коже и пухлым губам, едва тронутым каким-то стойким тинтом на их соединении. Не знает, насколько его задело привыканием и потребностью к Джисону, но не упускает возможности выцепить за руку. — Куда-то туда, да. Ты же знаешь его, пока всех не перебьёт, не успокоится. Вон Иль с ним пошёл, как и всегда. — Что-то вроде братской любви? — мычит Джисон. — Ага, если убивать, то вместе, — Чан разминает затёкшую шею, поворачивая её в разные стороны, и тем же взглядом, что и его друг, заставляет студентов отворачиваться. Привык, фигня. Если надо, подойдёт и в лоб спросит. Если не пробьёт его раньше, как любит делать это на тренировках. — Жуть. — Джинхён и Со Чжун долги закрывают, скоро тоже на сессию валят. Считай, самые последние. — Хреново, — хмыкает на том Минхо, а Чан лишь согласно кивает. Джисону-то вообще добавить нечего, он с этими парнями едва ли приветствием обменивается, а про привычки и быт и вовсе не знает. Хреново, значит так оно и есть. Если так уж говорить, его бы кто пожалел — раньше это делал хотя бы Феликс. Сейчас вокруг все будто на цепи, как и хотелось, но только сильнее точат зубы. Об неё же. Не подходят, но хотят укусить издалека. Как были крысами, так и остались. Да, привычная рутина возвращается в видоизменённом варианте — теперь к посещению лекций прибавляются не просто слухи, а какие-то странные фантазии. Конечно, Ли и Хан проводят рядом друг с другом больше времени, чем обычно, пытаются вести диалог, который не прекращался бы дракой, но это не значит, что нужно приписывать их будничным действиям какой-либо подтекст.. Не считая какой-то особой тактильности. Что взять с двух людей, что падки на агрессивный флирт и пассивное осознание своих последующих прикосновений? Вот, кстати, Минхо, кажется, вообще не думает, когда со злости и лишь бы заткнуть Джисона во время очередного спора отвешивает у всех на виду хлёсткий шлепок по заднице. Это бесит. Ужасно бесит и раздражает, но при профессоре Чоне даже матом не скажешь. Стоишь, задыхаясь от возмущений, весь красный и нервный, и послушно вникаешь в наставления по практике, пока сзади сдерживает усмешку твой бесячий соулмейт и активно разглядывает место, по которому так хорошо прилетело. Ничего, уйдёт профессор так же быстро, как и подошёл — вот тогда посмотрим. По крайней мере, Джисон так думал. Нарвался на новые неприятности, когда с силой толкнул Ли на подоконник и чуть было не упал следом. Стоит ли говорить, что лежать спиной на низком подоконнике пришлось в итоге ему самому? Скулить от столкновения позвоночника с твёрдой поверхностью и уворачиваться от настойчивых рук. Вот как так можно? Минхо цокнул разве что это поразительная тупость, мальвина, дай, блять, посмотрю. Шипение прерывается на удивлённый взвизг, когда Хана всё же переворачивают лицом к подоконнику и приподнимают чуть выше короткую кофту, дабы понять, что лечить. Место покраснения обширное, на коже наливается будущий синяк. Хреново. Минхо не учёл силу удара, забывая о чужом строении тела. Вспоминает, с раздражением проводя пальцами по нежной коже. Был бы это старый Минхо, то обязательно бы оформил представление у всех на виду, однако у него появилась новая привычка — начисто скрывать обоих в мраке собственной энергии в подобные моменты. Прятать в пламени чёрного огня. Если интересы вдруг сталкиваются, то один из них вытесняется путём применения полной конфиденциальности, дабы никто не глазел на безысходность, что не может пошевелиться и красноречиво скулит в лицо Минхо. Конечно, частое спокойствие в их общении тоже начало присутствовать. Диалоги, где нет места сарказму, где обсуждение затрагивает насущные темы об учёбе и сессии, что начинает и ведёт Чан, как бы помогая поддерживать мир. Редкость, но как же сильно ранит окружающих. Как же сильно разгоняет фантазии и ненужные слухи. Хан бы забил, но то, что услышал недавно, его буквально убило. — Они вчера за руки держались, и к чему? Видно же, что Ли Минхо против. — Ты не слышал? Он так и прокомментировал их союз, — смешок. — А ещё добавил, что наш Джи нифига целоваться не умеет. Ну, буквально уровень девственника. — Неопытные мало кому нравятся. С другой стороны, это чувство превосходства, нет? Якобы первый по всем фронтам. — А я думаю, шайка Ли Минхо его просто по кругу пускает. Какой из него девственник? Вы его видели? — хмыкает кто-то сильно умный, когда Джисон прекращает стоять за дверью и наконец-таки входит в уборную на одном из этажей, громко хлопая дверью. Молчание такое же напряжённое, как и взгляд целителя на побледневших однокурсников. — Продолжайте, я не мешаю, — он подходит к раковине и включает воду, дабы отмыть пальцы и ладони после утомительных высадок новых видов растений. Эти пары травничества уже забили всё расписание, вот что значит период сессий. Ну, ладно, зато поднакопит баллы. — Если ты думаешь, что не продолжим, то зря, — складывает руки на груди один из присутствующих. — Уж не всем удаётся впечатлить поцелуем, для этого, как минимум, нужно иногда сбавить обороты и приструнить свой дикий высокомерный характер. — Это тоже Минхо сказал? — Ли Минхо. Да, — тушуется, но твёрдо кивает. Если Джисон и привык с самого начала обращаться к тёмному, как ему захочется, то у других свои рамки. Плевать он на них хотел. Ну, и плевать на парочку орущих идиотов, которые в итоге получили по горящему заклинанию в спину во время следующей тренировки на магическом поле. Силы восстанавливаются, это хорошо. А растущие дебильные слухи — нет. Как их искоренить? Быть может, про поцелуй действительно сболтнул сам Минхо? Было же.. И знали о нём только двое. Как-то странно получается. Хан решил не медлить и спросить у тёмного в лоб, правда, найти его в течение нескольких следующих дней оказалось той ещё проблемой. Нет, найти нашёл, но у него экзамены, видеться резко перестали. Успокаивают нервишки разве что рычащие дионеи, которых переселили на время восстановления библиотеки в тёплый кабинет ректора. Джисон к ним наведывается тогда, когда внутри никого нет — конечно же, узнав о том, что вышестоящий добродушно закрыл на все косяки глаза и не представляет из себя опасность в виде ежедневной промывки мозгов. Делает ту самую скидку-привилегию на новую пару меченых, так как в их университете это самая настоящая редкость, диковинка. Подняла посещаемость, укрепила положение.. Ага, и слухи. Ничего, Хан скормил растениям одного из чучел ректора, считайте, отомстил. Стрёмных павлинов в его коллекции должно стать на порядок меньше. Они пугают народ, когда численность возрастает, а она это делает каждый месяц. Очередной новый день тоже не приносит радости — домашкой завалили до отвала, накинули даже то, что успел пропустить. Кажется, все профессора получили нагоняй от ректора, когда тот услышал краем уха недовольства Джисона на тему неохотного обучения его боевой магии. С переборным вниманием все вдруг решили уделить время студенту, что имеет вес. Как-то даже невесело, хоть и рад. Черти, пришлось допоздна сидеть на кухне своего блока и ваять. Просто там ближе всего чай менять каждые час или два, а пить его он начал много. Из-за нервов. Благо, они с Минхо подуспокоились и теперь не так явно ощущали друг друга, лишь когда бывает нужно. А нужно ли было, друг другу не говорят. Они и не видятся, чтобы говорить. Нет, не проблема — энергия приливает с каждым днём сама, Ким порекомендовал взять голодовку, чтобы проверить её стабильность. Пока всё в порядке. Помимо письменной домашки много чего накопилось из практических заданий — пойти и вырастить лечебные химозные цветы под ультрафиолетом уже не прокатит, теперь их нужно видоизменять и совершенствовать, соединяя с другими подвидами. В общем, Хан с головой окунулся в ненависть к учёбе, проводя нудные дни то на парах, в окружении завистливых взглядов, ибо смена стиля стала роковым моментом, то в блоке в одиночестве. Ну, если не считать его дружелюбную флору, что помогает делать уборку в комнате, достаёт с верхних полок коробки с материалом и устраивает концерты из сплетений стеблей в силуэты. Под ночником на тумбе это даже забавно. Везде забавно и хорошо, где нет убогих завистников и сплетников. — ..постели точно не дойдёт, какая Ли Минхо выгода от парочки объятий? Была бы я на месте этой стервы, то показала бы, что такое страстный чувственный поцелуй. Ну, или ещё чего-нибудь? — хихикают за спиной так отчётливо, что у Джисона уже глаз дёргается. Ещё чего-нибудь? А не жирно? Он резко скидывает свои справочники на одну из злополучных скамеек коридора и движется к его концу, замечая фигуру тёмного. Неужели, блять. Ли Минхо стоит, строго облокотившись спиной о стену, в окружении части своих друзей и что-то монотонно объясняет. Чёрные кожаные брюки, чёрная расстёгнутая льняная рубашка со спущенным галстуком чисто для стиля, конверсы. Всё, как и всегда, в его духе. Мрачный тип. Всё тот же пожирающий взгляд, что вдруг смещается на злого целителя, который направляется как раз прямо к нему. Соскучился? Тебе пиздец, Минхо. Ли усмехается, пряча свои руки в карманы брюк, и не сводит глаз с этой мелкой злючки в его именном бомбере, что врывается в толпу старших студентов молниеносно. Встаёт напротив него и сощуривается. — Джисон? — оборачивается на него Чан. — Что случилось? — Пришёл украсть своего парня, — цокает языком Вон Иль, один из магов. — Такое бывает, да, Сони? Детка, давно не виделись, выглядишь прекрасно. — Захлопнись, детка, — огрызается Хан и смотрит раздражённо на знакомого. — Не по твою душу пришли. — А жаль, — подмигивает старший студент и тут же морщится сквозь шипение. Переключается на Минхо, хватаясь за солнечное сплетение. — Ты же в курсе, что на мне защитка?.. Хорош, никто не претендует. Я заткнулся. — Давно пора, — отрезает Ли и вновь встречается взглядом с Джисоном, изучая его секундную заминку. — Мальвина? — зовут мягче. — А ну-ка пошли, нужно поговорить тет-а-тет, — он хватает Минхо за спущенный галстук и настойчиво тащит его за собой в сторону винтовой лестницы. Плевать уже, что все опять смотрят. Всё равно скоро пара, большинство расползается по кабинетам. — Мне стоит спросить, что за ролевые ты устраиваешь? — Ли послушно идёт за юношей, окидывая новые чёрные бермуды изучающим холодным взглядом. Кажется, они давно не виделись. Любые взаимодействия, разговоры, взгляды — что уж говорить про прикосновения — как на вес золота. Такова цена соулмейтства. Это громче слов. Джисон остановил их около перил, заходя за угол — лишь бы поменьше свидетелей, и толкнул старшего спиной в стену. — Зачем ты всем сказал, что я не умею целоваться? — злое шипение, пока рука упирается в грудь. — Ты ахренел? Проверял? — Фактически, да. Разве это не так? Что касается слухов — мне заняться нечем? — Да неужели, — поджимает губы, наклоняя изучающего его Ли за галстук к себе ближе. — Ты придурок?? Это совершенно не так, ясно? — От меня то ты что хочешь? Слухи есть слухи, не я их разнёс, пускай и правдивые, — Минхо не отстраняется. Держит контакт взглядов, практически побеждая. Не каждый стерпит такое острое внимание. — Или хочешь доказать мне обратное? — подначивает. И это работает. Всегда работает. — Козлина, блять.. — Джисон тут же наматывает на пальцы галстук покрепче и дёргает лицо старшего к себе до ощутимого столкновения губ. Надоело. Поднимает руку и укладывает на его шею, не то, чтобы сильно удерживая на месте, и с явным мщением закусывает нижнюю. Отпускает. Обхватывает половинку с липким чмоком и сжимает губами. Глаза Ли заметно темнеют, а после Хан уже и не видит их, закрывая свои собственные и проскальзывая языком в чужой рот, который, на удивление, приоткрывается без препятствий. Их обдаёт тёплой волной с ног до головы, притягивая друг к другу и как бы ментально подсказывая больше не разлучаться на такое длительное время. Странное приятное ощущение. Мурашками по коже.. По душе. Словно мгновенный эффект ворожбы. Оба рвано выдыхают. Застывают, всё ещё упруго упираясь друг другу в губы. Это не должно было давать такие последствия. Такая пауза вообще законна? Минхо вдруг наклоняет голову вбок, неожиданно отвечая на сладкий поцелуй. Продолжая. Сталкивается с чужим языком и уводит его обратно, становясь инициатором грязного нападения. Борьба за правоту или истинное желание — они не скажут, но действия обозначат всё сами. Кто кого поцеловал? Джисон ему не поддаётся, кусается и настойчиво сталкивается кожей о кожу, пару раз проводя языком по губам. Целует продолжительно, в какой-то момент плавно отстраняясь. Глаза смотрят в холодную бездну, пока их владелец пытается успокоить трепет ресниц и одышку. — Ну, и? Правда так плохо? — шёпот. Хан мнимо следит за тем, как взгляд старшего внимательно опускается на его припухшие губы. Он облизывает их, убирая руки от чужих галстука и шеи. Небрежно поправляет бомбер, что сполз на одно плечо, и угольные растрёпанные пряди с лица. Пытается выглядеть спокойно, когда в голове полный кавардак. Ему только что ответили. Накалили обстановку, соглашаясь на личный жест. — На троечку с плюсом, мальвина, — Минхо раздражённо толкается языком в щёку. — Не переживай, поправимо. Джисон пискнуть не успевает, как они меняются местами. Его вдавливают в стену, оставляя ладони на поясе низкой посадки бермудов, и крадут ещё один поцелуй, ощутимо проводя большими пальцами по голому втянувшемуся животу. Короткие кофты, к слову, слабость не только Джисона. Он судорожно приподнимает плечи, уходя головой неопределённо вниз, когда его губы съедают, закусывая каждую, а после зализывают, углубляясь туда, куда уже не стоит. Дышать нечем. Совсем. Руки слабо упираются в грудь Минхо, случайно цепляя расстёгнутую рубашку. Хан мычит в поцелуй, распадаясь на части, но продолжает отвечать. В воздухе, вот так близко, витает сладость собственных духов и естественный запах тёмного — что-то тёплое мускусное такое терпкое.. Это сводит с ума. Джисон вдруг припадает к влажным губам напротив с долей желания слизать весь этот букет, цепляясь за шею Минхо уже обеими руками. Его не удерживают, а притягивают к себе ближе, заводя ладони за талию. Спускаясь к задним карманам и сжимая те в руках, приподнимая на носочки. Джисон громко выдыхает, путаясь в пепельных волосах пальцами. Блять. А он хорош. Наверное, если бы не чей-то профессора Чона удивлённый возглас со стороны лестницы, закончили бы не скоро. Ну.. зато теперь часть слухов сошла на нет. Верно?

***