Подарок
29 апреля 2025 г., 14:35
***
Хан не помнит этого. Не помнит, чтобы видел перед глазами так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, горящие брёвна. Спокойное синее пламя подрагивает, пожирая тело деревяшек. Бросает искры в стороны.. Навевает очередной сон, в который юноша уже готов провалиться, но держит себя в сознании, как может. Размытый интерьер вызывает вопросы. Его штормит. Это.. камин? Знобит.. Мутный взгляд спотыкается о неизвестное мрачное помещение, пока лениво бродит по резным старинным шкафам со строго расположенными друг за другом рукописями, чистым полупустым полкам, прибитым к чёрным стенам, с амулетами и когда-то жжёнными свечами, вороному ловцу снов.. Антуражно. Особенно голова птицы. Джисон выдыхает сквозь приоткрытые губы и чувствует, как его волосы мягко перебирают. Приятно.. Успокаивает. Всё вокруг сочетается между собой не только в плане спецификации вещей, но и их оттенков. Он что, в склепе? Все эти тусклые картины и гобелены. Чёрные шкатулки с неизвестным содержимым, недошитые золотыми нитями мешочки с солью. Много ингредиентов для чего-то определённо полезного любому магу. Тёмному. Со вкусом проблем может и нет, но вот с пропастью во времени. Хан чётко видит перед собой свои руки, которые, видимо, в недавнем сне прижал к себе, и мысленно ругается, когда до варёного сознания доходит, что эти длинные рукава с нашивками не его толстовка, а именной бомбер. Тонкая нить энергии, что даёт ему малейшие силы держать глаза открытыми, обозначает лишь одного человека, способного контролировать его состояние. — Где ты.. его нашёл? — шепчет Джисон, едва шевеля кончиками пальцев. На нём побывало какое-то мощное заклинание, знает это наверняка. Этот отходняк ни с чем не перепутаешь. Он такие уже получал. — Под твоей кроватью, мальвина, — в ответ спокойный голос. По источнику звука Хан понимает, что голова Ли где-то.. сверху. Посмотреть не посмотрит, но и без этого способен определить. Напрячься, дабы встать, не получается никаким образом — понимает, что лежит головой на коленях Минхо, только когда видит их уголком глаз. — Не стоит. — Где мы? — послушно бросает все попытки и прикрывает глаза обратно, напитываясь энергией. Дикая слабость сковала тело. Это трудно. — В корпусе старшего общежития. Мой блок. — Уютненько, — шёпот. — Зачем я здесь? И какого ты.. Что ты сделал со мной? — На время отключил. Не более. — Причина, Минхо. Пока я тебя не убил, мне нужна веская.. причина, — небрежно царапая чужое колено, облачённое в кожу. По комнате вдруг раздался хлопок — в помещение неожиданно нагрянули. — Очнулся? — слышится бодрый голос Сынмина. — Как вас не застану, всё время какая-то дичь. Хан Джисон, приём! — лекарь садится на корточках перед лицом озадаченного Джисона и с любопытством рассматривает его. — Сильная слабость? Встать можешь? — Сильнее не бывает, — морщась от громкости. — А.. второй вопрос? — Бедолага. Минхо, кажется, у нас запрещено использование боевой магии на студентах, или я не прав? — глаза Кима поднялись выше и прищурились. — Штраф? — Мне плевать, веришь? — Верю. Хан, что вы натворили? — понимая, что из старшего информации не добудешь, Сынмин невзначай огляделся и быстренько пододвинул к дивану кресло-качалку, куда следом и плюхнулся. — Минхо, будь добр, мне хочется пообщаться с ним нормально, — щёлкает пальцами в намёке. Джисон жалобно мычит и всё ещё морщится, когда под его плечи и колени просовывают руки, а после подтягивают тело в сидячее положение, усаживая меж своих ног. Спина с головой падают на подушки боковой части дивана, и теперь обзор на мрачную комнату открывается полный. Как и на её владельца. Вид у Ли Минхо недовольный, достаточно ледяной, но глубокими глазами с карими всё равно встречается, детально того осматривая. Разочаровываешь. М.. что? — Усадил? И века не прошло. Давайте теперь быстро и чётко, всё по делу, — поторапливает их лекарь, листая знакомый блокнот, пока Хан в шоке замер, медленно моргая. Это у него в голове сейчас было? Этот голос.. Это?.. — Джисон, как самочувствие? Есть какие-то острые боли? Недомогание? Пошевелить телом можешь? Минхо? Ты.. ты в моей голове? Как слышишь. Джисон таращится на него во все глаза, пока Ли продолжает пристально разглядывать кукольное лицо напротив. Тот тоже несколько удивился, но быстро всё понял. Срастил. Наклоняет голову чуть вбок, скользя по открытой шее, и его зрачки раздражённо вспыхивают чёрным огнём. Возвращаются к карим глазам и пожирают. Я схожу с ума. О вопросе способностей соулмейтов: одна из них. И о ней лучше никому не рассказывать. Никому, значит никому, мальвина — это касается и твоего легкомысленного дружка. — Что?? — тут же возмущается Хан, тихо выдыхая. — Ты ничего не перепутал? — Это стандартный вопрос, Джисон, — фыркает Ким, бросая на того строгий взгляд. — Давай ближе к делу, окей? У меня и без вас работы хватает. — Прости, я не.. прости, — быстро переводя испуганные глаза на лекаря, тот запоздало понимает, что к чему. — Самочувствие, м, — в голове слишком много вопросов, чтобы давать лишь ответы. — Слабость.. да. Немного, — он аккуратно возвращается к Ли и щурится. Козёл, как ты его назвал? Он буквально ходит по тонкому льду с профессором Хваном. Как ещё его можно назвать? Как отключить этот блютуз? Или что это? Я не хочу слышать тебя в своей голове! Просто не смотри мне в глаза. Говорил, что читал запрещёнку про меченых, и ничего не знаешь? Смотрю, тоже с ней знаком. Отнюдь. Точно. Нет, он просто ещё сонный, поэтому не соображает. В мире соулмейтства, о котором иногда так любил читать Джисон, встречались подобные вещи, как способности к мысленному контакту или через прикосновение, или через взгляд, или запах и многое другое. Это удивляет лишь потому, что дар редкий. Ну, не мог он достаться этим двоим — ещё и так поздно? Они не первый день, как связанные, но способность открылась лишь сейчас? А молчать о ней и правда стоит надёжно. Это, конечно, больше традиция, но имеет свой смысл — как главный туз в рукаве. Откуда вообще взялась эта способность? В плане, прошло столько дней. А я знаю? Спросишь у дотошного, и мне придётся его убить. И Джисон действительно задумчиво отворачивает голову к лекарю, кое-как кутаясь в тёплый бомбер. В нём комфортно. Да и в комнате тоже. Мрачновато, конечно, но есть здесь своя атмосфера — он с нескрываемым интересом рассматривает зал, соединённый с маленькой кухней, тоже чёрного цвета. Чёрные шторы, чёрный громоздкий ковёр, чёрные винтажные зеркала.. Лестница на второй этаж? У этого придурка фетиш на чёрный? — ..или озноб?.. Я всё слышу. Так не пялься, и слышать не будешь. Это, пожалуй, мой новый фетиш, мальвина. Не распространяй его на меня, извращенец. — Мне уйти? — вдруг вздыхает Сынмин, наблюдая за тем, как двое напротив него не сводят друг с друга глаз уже долгое время. Меняются лишь эмоции на лице Джисона, пока Ли всё такой же спокойный. — Или вы всё-таки ответите на мои вопросы, чтобы я провёл диагностику? — конечно же, диагноз неутешительный. Действие частичного паралича, вызванное вышедшим из-под контроля Ли и его дисбалансом, продлится ещё около трёх часов. Ким пытался допытать, чем Джисон такое заслужил, но остался без ответа, обещая, что это последний раз, когда он укрывает их от ректора. — Я не знаю, что именно вывело энергию Минхо из равновесия, но давайте больше так не делать, идёт? Штука опасная и, если бы была направлена на тебя, целителя без грамма магии, удар ты бы отразил уже на том свете, — качает головой Сынмин. — Если, как ты уверяешь, он ни в чём не виноват, на тебя не направляли боевые заклинания и претензий нет, то дело я замну. Но если.. — строго смотря в глаза тёмному магу, — я узнаю, что он пытался сделать что-то хреновое со своим соулмейтом.. Это пойдёт в его личное дело о домашнем насилии. Домашнем.. чего? Он чокнутый? Ты только сейчас это понял? — ..за равенство и неприкосновенность жизни. Это включает в себя запрет на использование магии на студентах вне тренировочного и боевого поля. Итак? Я жду ответ. — Нет, он.. это семейное, — натянуто улыбается Джисон, скашивая глаза на старшего. — Всё в порядке. Серьёзно? Ты позвал его, чтобы он проверил моё состояние? Он это сделал. Лишние проблемы мне не нужны, их и так.. хватает. В лице Минги. Ну, да. Ли раздражённо следит, как Хан опускает глаза на свои вдруг задрожавшие пальцы. Как быстро моргает и напрягается всем телом, будто защищаясь. Было бы ещё чем. Не думал, что всё будет настолько быстро. Так быстро вскроется то, что пытался скрыть. Это из-за урода Минги Минхо обезумел и вышел из себя? Сила соулмейтства поразительна, однако. — Сынмин, — тихо зовёт того Джисон, неуверенно кусая губы, — ты говоришь, что использование магии на студентах.. Ну.. Между собой, в общем, запрещено. Это ведь.. касается и обычных людей? — Разумеется. С этим строго, жалким штрафом уже не отделаешься. — А если.. предположим. Маг лишился своей силы и стал.. как будто обычным человеком. Но он всё ещё студент. Это ведь считается? — Равносильно. Я об этом тебе и пытаюсь донести, что если этот паршивец тебя тронет.. — Дальше мы сами, благодарю, — обрывает резко их диалог Ли, кивая лекарю в дверях, и укладывает свою ладонь на прохладные руки Хана. По коже бегут мурашки, когда подпитка энергией начинается так внезапно. Голова юноши сползает вбок от нахлынувших горячих волн. Никогда к этому не привыкнет. — Минхо.. что ты?.. — с жалобным стоном утыкаясь в ближайшую подушку. — Завтра днём ко мне на диагностику, — зло сверля взглядом, возвращается к сути Ким. — Оба. Без опозданий и тупых отмазок, Ли Минхо. Всё понял? От этого зависит грёбаная стабильность твоего соулмейта, которого ты порядком потрепал. — Я услышал. — Замечательно. Надеюсь, у тебя хватит ума принести банальные извинения, — захлопнул за собой дверь Сынмин, скрываясь в коридоре общежития. Повисла тишина и тихий треск поленьев в камине. Сам Ли не торопится продолжать диалог, настраивая внутреннее спокойствие, ибо знает, что от этого плаксивого месива в его руках явно ничего не останется. Он лишь смотрит. Долго, непрерывно. Водит большим пальцем по бледному пиону на чужой ладони и ловит отклики состояния Джисона. Отдалённо читает его. Чувствует. — Так получается, идиот Минги думает, что я считываю информацию только с шмотья? — низкий голос. — Что.. его несчастные заклинания из детских книжек скроют факт прикосновения к моему соулмейту. Интересно. — Звучишь, как ревнивый придурок, — судорожно выдыхая, мычит Хан. Его буквально размазывает по подушкам дивана, не давая вольности в действиях. И прекрасное, и ужасное чувство. — Быть может. Однако, дело в другом. — Он хочет насолить тебе.. через меня? Блять.. Давай пока мы разговариваем.. Ты поубавишь.. — тело едва дрожит от удушающего тепла. — Именно, — острый взгляд скользит на собственные колени, в которых сидит Джисон. Нет, в которых его слегка трясёт. — Мальчика обидело публичное унижение, на которое сам и нарвался. Бедняга. — Минхо.. — Попытка у него жалкая, но для его статуса вполне сносная. Он попробует повторить успех. Как бы тебе ни хотелось, но все узнают, что твоя магия на нуле, если это именно та причина, по которой ты меня намерено избегаешь, — Ли снижает напор, осознавая, что несколько переборщил. Засмотрелся. Джисон же прикрывает глаза и медленно открывает те обратно, мягко направляя их на старшего. Ресницы трепещат, как и его сердце. Если ты хочешь от меня избавиться, сделай это прямо сейчас. Своими руками, а не обрубками этого урода. Что ты несёшь? Нет, он не хочет, чтобы все узнали. Уж лучше тогда умереть здесь и сейчас, чем через ещё бо́льшее унижение, чем было до этого. Воспоминания колят душу. Хан вжимается в подушки дивана и впервые в своей жизни показывает Минхо свои переживания, уязвимо надломляя брови. Энергия сразу меняется, очерняя обратные импульсы. Не ожидал, что показывает сейчас их и в прямом, и в переносном смысле от первого лица, окуная Ли в тот день. Обрушивая на него шквал тех эмоций. Ощущений боли и отвращения. Старший заметно зависает, сужая кошачие глаза, пока всё ещё смотрит на Джисона, и крепко держит того за меченую ладонь. Впитывает. Вычитывает новые строки, до этого недоступные. Ещё одна из способностей? Вероятно. И Ли от неё безумно мерзко. Он отмирает лишь тогда, когда сеанс заканчивается, и ещё долго сканирует сломленного, что раньше никогда такие чувства не проявлял. Не при нём. Не так. Не их. Чувство страха сформировалось из-за ублюдка? Немыслимо. Глаза направлены друг на друга и ввязываются в контакт. Как ты это сделал? Не хочу знать. Не хочу ничего из этого помнить. Минхо заметно задумался, не сводя мрачного взгляда. Не прерывает контакт, пускай в нём идёт своего рода молчание. Протягивает в какой-то момент к хрупкой шее руку и аккуратно прикасается пальцами, проводя ими по пострадавшей коже. Острое осуждение падает на неё само. Испепеляет. Я сомневался, что отметины оставил он. Получается, оставил и скрыл. Такое же ничтожество, как и его способности. — Поэтому их нигде не осталось? — шепчет юноша, довольно униженно смотря в сторону. Состояние нестабильное. Не хотел вот так вспоминать и чувствовать всё ещё раз. Уж тем более показывать. Это не в его стиле — быть слабым, давать себя жалеть. — Омерзительно, — ударяет чёткое по ушам. Джисон резко возвращает карие глаза на Минхо и судорожно сглатывает набежавшие от шока слёзы. Вздрагивает губами, не решаясь ответить на кинутое грубое мнение. Он серьёзно? Это он ему? Разве он был согласен на всё это дерьмо? Что за бред? — Мог н-не говорить, — вдруг несдержанно шмыгая носом, Хан мотает головой. — Пошёл ты.. — вышло даже как-то удивлённо. Ему это всё конкретно уже надоело. Да, он сейчас слабак, который не в состоянии постоять за себя. Да, хочется послать всех и уехать. Сбежать. Спрятаться. Хочется разреветься уже по-нормальному, сдирая пластыри со своих шрамов. Бесите. Вы все бесите. Хватит. Хватит заходить за рамки. Хватит травить душу. Вот такой он родился, таким стал. Унаследовал от меченой мамы, что, в свою очередь, за прожитую жизнь так и не нашла собственного соулмейта, предназначенного ей — влюбилась и сошлась с иным. Так тоже бывает. Можно ли сказать, что кому-то из них повезло больше или меньше? Что кто-то странный? Кто-то хуже? Такая магия, такое стечение обстоятельств и ненормальный Минги, что вынудил подчиниться требованию. У него не было выбора. Абсолютно. — Я не о тебе, мальвина, — отрезает Ли, когда видит в чужих глазах скопившуюся влагу. Идущий судорогой подбородок. Эту обиду? Оказывается, и такие эмоции есть у этой ходячей проблемы. — Твоей вины нет. Прекращай, иначе я чувствую себя ублюдком, доводящим до слёз, — он не думает, действует подсознательно. Огибая ладонью затылок Хана, насильно прижимает к своей груди дрогнувшее в первом всхлипе лицо, что скрылось под растрёпанными волосами. — Мальвина, я же запомню. Блять, — вздох приходится сдержанным. — Потом будешь беситься, чтобы забыл, — прижать к себе подавленное тело получается легко, а вот успокоить его владельца.. Ли никогда таким целенаправленно не занимался. Знает только, где болит, а как вылечить? Если это душа. Если нужно не сломать и уничтожить, а проявить благосклонность. Сложно. В новинку. Проходится пальцами по всем задетым участкам кожи, проявляя размытые синие пятна, а после колдует над их исчезновением и вовсе. Он обязательно вернёт должок в двукратном размере. Эти синяки — унижение чистой воды. Не просто для мага, а для соулмейта. Его соулмейта. Статус выше, а значит и рамок больше. Ли грёбаный собственник и готов заявить, что даже то, что уже принадлежит ему по воле случая, нельзя трогать. — Не ожидал, что на тебя направят всякую магическую дрянь, — голос едва сдержан от ледяного тона. Не хотелось бы напугать ещё больше то, что сжалось у него в руках. — Что её вообще кто-то, кроме меня, осмеливается направлять, тем более в сторону целителя без.. сил. Кретин ведь был в курсе. И о последствиях тоже, — привычно прижимаясь губами к угольным волосам, пока ладони медленно, так невесомо гладят запястья. Метят непроизвольно прикосновениями. Успокаивают? — В следующий раз не пались так перед Сынмином, всё же ясно. Вокруг полумрак и дикая сонливость. Слабость. Не тело, а сахарная вата. Тянет запахом трав и воска, совсем немного, но уловимо. Камин потрескивает. Хочется ловить все эти импульсы окружающих предметов и состояний, а не калечить себя мыслями, как же сильно неприятно от недавнего унижения. Не забудет. Ещё больше, чем забыть, Хан хочет отдать эту боль кому-то другому. Не отвечает, уткнулся в тепло и тихо шмыгает носом, пока по щекам скользят тонкие дорожки слёз. Слушает, иногда кивает. Сейчас много, что чувствует, помимо этой странной нежности. Это правда странно. Ещё несколько недель назад они ходили и злорадно дышали друг другу в спину, а сейчас.. Сейчас сидят очень близко и обсуждают обидчика, который, по язвительным самонадеянным словам Ли Минхо, будущий труп. Нет, старший во время подпитки тот ещё зефир, спору нет. Но это, почему-то, греет лучше любого чая. Это очень нужно и важно. Чужая поддержка. Кто-то, кто будет на твоей стороне беспрекословно. Заведомо. Ли Минхо, конечно, тот ещё урод, но урод с моралью. Не хотел бы, не успокаивал. Не хотел бы, не дотрагивался бы так, как делает это сейчас. Это ранит жёсткую скорлупу, в которой уже долгое время прячется Джисон. Минхо хочется верить? Хотя бы сейчас. В одно из тысячи мгновений. Не делайте ему больнее. — Если бы знал, что этот сопляк не ценит своё нахождение в университете, то наложил бы другое заклинание, — будто бы в своё оправдание размеренно продолжает Ли, смотря уже на свою именную вещь, что сейчас дрожала под чужими всхлипами. — Его хоть сильно ударило, м? Пока блок не наложил, — пытается отвлечь, как умеет. А он не умеет. Совсем. В его арсенале в проявлении чувств только повышенная тактильность, которая не каждому положена, не каждому подойдёт. Словами чаще бьёт, чем гладит. Ну, с этой плаксой он готов поделиться. Это его плакса до конца жизни, хочет того или нет — стоит учитывать притяжение и желание оберегать своё. Так блядски суждено. Так стоит принять. Только ли из-за судьбы? Сложный вопрос, необходимо разобраться. Минхо пытается последнее время это сделать. — Сильно. Сам же видел, — шёпот. — Хочешь ещё раз увидеть его на коленях? Он будет стоять на них до тех пор, пока ты не удовлетворишь своего маленького беса внутри, — издаёт отстранённый смешок Ли, а после чувствует, как его слабо пихнули в торс. — Это да, мальвина? — Это заткнись, — смущённо стирая с глаз влагу. Джисон судорожно выдохнул, облизывая губы, и обратно упал головой на старшего. Устал. Перестрессовал. Неосознанно тянет пальцы к чужому телу, ютится, дабы почувствовать горячие волны, но в моменте останавливается и неуверенно смотрит на вздымающуюся грудь, поджимая пальцы к ладони. Не знает, можно ли ещё немного украсть энергии у этого болтуна, не хочет выглядеть нуждающимся до такой степени. Он сейчас жалок, да? Тогда обойдётся. Это слишком. Однако, глаза Минхо успевают покоситься на неловкий нерешительный жест. Просит — значит получает. Потребность открыта для них обоих, в этом прелесть тесной связи, а потому Хан нежится в потоках энергии в тишине зала ещё добрые минуты две, чувствуя, как собственную руку в немом согласии прижали к груди. Чувствуя спокойствие, пока молчание не прерывают. — Если ты позволишь, — вдруг раздаётся над проколотым ухом задумчивый тембр Ли, — я наложу на тебя защитное заклинание. Отражающий барьер Бездны. На твою духовную и физическую оболочку. Будет немного больно, всё-таки я специализируюсь на тёмной магии крови.. Но результат превзойдёт ожидания. Это моё извинение. По коже бегут мурашки, пока Джисон внимательно его слушает. Он это.. серьёзно? Извинение в виде мощного древнего барьера? От Ли Минхо? Извинение? Маги крови, уж тем более тёмные, таким не распыляются — слышал что-то про их защиту, но без подробностей, знает лишь, что явление сильное. То, что ему, целителю без доли энергии, вероятно, и нужно? Про Минхо ходят разные слухи, и это один из них. Что-то с прошлым, что-то нечистое, но Джисон из тех, кто в курсе, как формируются сплетни. Его они не интересуют. Он верит только себе. А вот знать, что из себя представляет Ли Минхо хотелось бы, раз выбрал данную специализацию. Она доступна всем тёмным? Не просто так же наводит ужас на окружающих — Хан особо не интересовался, вражда и всё такое. Он узнает. Обязательно узнает. Не то, что хочет, скорее придётся или нужно? Связаны ведь, никуда не убежишь. Да и бежать уже не хочется. Устал. — Это.. неравноценно, — переводя растерянный взгляд на их сплетённые вместе ладони, едва издающие свечение. — Почему метка загорелась? Минхо? — Ты так мало об этом знаешь. Удивительно для твоей отличительной любознательности. — Ты же мне расскажешь, — не спрашивает, нет. Утверждает. Теряется второй раз от чужой наблюдательности, которую ранее не показывали. От замечания? Это дважды ранит защитную скорлупу. — Расскажешь. Когда соулмейт даёт что-то в дар, это закрепляется на уровне связи, — ладонь слегка сжимают. Показательно для карих глаз. — Принимать такой подарок или нет, твой выбор, мальвина. Я бы не отказывался, — усмешка в угольные волосы, что пахнут.. странно сладко. Приторно. Ли давно заметил, неосознанно вдыхая из раза в раз аромат Джисона. — Это намного действеннее, чем безделушки на твоих руках, тебе ли не знать? Намного эффективнее в рамках соулмейтства, однако в таком случае я буду всегда знать, кто с тобой физически и магически контактировал. — Контактировал.. это.. м. — Любое, — отпуская меченую руку, — к тебе, — проводя пальцами по предплечью до самой шеи, — прикосновение, — мягко поддевая подбородок пальцами. — Я буду чувствовать больше, мальвина. Намного больше, — Джисон не смотрит в ответ на холодное выражение лица, что сканирует того сверху вниз. Эти мягкие черты, влажные дрожащие губы. Покрасневшие от слёз веки. Младший опустил глаза, судорожно дыша мелкими вдохами и выдохами. Совсем неслышно. Надеясь, что добровольная сделка с этим дьяволом не пустой звук и имеет место быть. Что его хотят спасти, а не предать. — Не скроешься, не потеряешься. Везде найду. — Это весь список побочек? — как бы между прочим, уточняет Хан, медленно хлопая мокрыми ресницами. Приятная довольная нотка греет сердце от подобной, несколько жестокой заботы. Забота Ли Минхо колет, ранит, связывает. Как и он сам, как привык Джисон. Сделать так, чтобы главный враг знал его местонахождение? Чтобы мог отследить? Что-то сделать, чтобы.. помочь? Или ударить по слабому месту? Ли отталкивающий, всегда таким был, однако за вечным занавесом напускной ненависти к своей персоне, показывал не только отторжение. Вред.. не причинит. Уже нет? Не в их положении. Он всегда был искренним в своей злости и словах. Искренним в своём желании соперничать на равных, показывая, что всё-таки превосходит. Так издревле сложилось, ничего особенного. Искренним вокруг слухов и зависти, вечно говорит, что думает, и не делает то, в чём смысла мало. Его искренне интересует чужой рост, чем смогут ответить. Прекрасный враг. Достойный. То, за что можно уважать скрепя сердце, ведь идеальности в нём и так хватает. Искренний и сейчас? С момента появления метки. Искренне желает получить согласие, чтобы воздействовать на меченого. Искренне успокоил. Искренне поделился мыслями и планами, защитил задолго до этого, когда распустили руки в сторону запретного, что трогать нельзя. А подарки Джисон любит, ещё и такие дорогие — все знают, защита тёмных ценится. А защита от собственного врага, что хочет и убить, и продлить жизнь? Они ведь так и не определились. Противоречия цепляют. Этот новый Ли Минхо вдруг цепляет. Острый, но в то же время вот такой? Такой мягкий и чувственный. Очень щедро. Очень тепло. Почему прикосновения Ли теперь так будоражат? Виновата только бледная метка? — Их куда больше из-за нашей связи, но, чтобы правильно распоряжаться силами соулмейта, нужно учиться, — с подбородка пропадают пальцы, заставляя приподнять голову выше. Рефлекторно. Хан прикусывает губы и, опуская голову обратно, припадает щекой к горячей груди. С ним.. странно спокойно. — Нужно время. Если бы мы обладали минимальными навыками, я бы почувствовал твой.. страх. Твоё состояние тогда. Даже с наложенным блоком, — сдержанная пауза у обоих, пока один окунается в события прошлого и заметно напрягается, прячась в груди, а второй отчего-то ласково проводит по чужой спине до талии ладонью, как бы успокаивая. Приловчился к чужой скрытой тактильности. — Новое умение? Блок, — шёпот. Всё это странно. Всё вгоняет в думы. — Ты не боевой маг, но постоянно интересуешься. Похвально, — мычит Ли, вызывая у собеседника малое чувство гордости за себя. — Для вашего темпа обучения — да, новое. Приходится подстраиваться под него, вспоминая низкосортные заклинания. К сожалению. — Звучишь жутко, — Джисон.. не удивлён? Совсем немного. Загадочный тёмный для него непроходимая чаща, сквозь которую он аккуратно протаптывает тропинку. С этого момента. Получается, учебная программа для него стара, как мир? Как много он знает и умеет? И почему Хан не в курсе, вечно влезая в драки и при этом уходя более, чем целым? Интересно. — Но, кажется, это нормально. — М-м, — согласно. — Забыл, сколько штрафов дают за убийство студента? — Не надо, — Джисон поторопился, назвав своего соулмейта нормальным. Разумеется, что тот шутит. И шутит с жуткой серьёзной миной. Приходится вздрогнуть не только от этого, но и от раската молнии за окнами зала. Кажется, полила новая порция ливня. Погода бушует вместе с чувствами. — Это вообще не в штрафах исчисляется. — Верно. — Ты невозможный, Минхо, — не злится. Не раздражается. Говорит спокойно, чувствуя уравновешенные удары в груди чёрного сердца. — Ким тебя отпинает, — медленно тая от поступления новых потоков энергии по телу, Хан расслабляется и перестаёт дрожать вовсе. — А потом и меня за то, что не остановил фурию. Не надо. — Пускай попробует. С удовольствием посмотрю, — скептически подняв бровь. Он всегда был таким колючим на язык? Не острым, нет. Таким смешно.. колючим. Дразнящим. — Вспомни, как ты разнёс иллюзорное поле университета и устроил поджог в кабинете ректора, — воспоминания, честно говоря, коробят. — В первый день проявления метки. — Не моя вина. — И всё же им проще тебя утопить, как нашкодившего котёнка. — Ты слишком много болтаешь, Джисон, — резко шлёпая того по бедру, отрезает Минхо и недовольно закатывает глаза, когда слышит тихий смешок где-то внизу. Больно, но понимаемо. В его характере сквернословить и распускать руки. — Так.. ты знаешь, как меня зовут?***
Поздняя ночь. Оба корпуса общежитий закрыты, все спят и отдаются снам перед новым учебным днём, пока в плохо освещённом блоке одного мага догорает чёрный камин, а его гость отходит от парализации тела с чашкой жасминового чая в руках. Вокруг мрак, свойственный Ли Минхо. Его территория, его место силы на время обучения. Логово? Да, вполне так можно назвать все эти магические вещицы и убранство. Однако, здесь берёт не жуть, здесь берёт вечное спокойствие, хранимое сгустками дымки по углам помещения. Тянет благовониями и умиротворением. Тишина прерывается только дождём по зашторенным окнам. Самое то для ночных магических безобразий. — У тебя нет соседей по блоку, — всё ещё осматривается Хан. — Сколько здесь комнат? С таким соседом и врагов не нужно. По любому вытравляет отсюда всех. Сначала интерьером, потом характером. — Две, — отвечает Ли, зажигая пронзительным взглядом свечи на полках и кофейном столике, стоящем перед ним. Те нужны не для света, а для дарения. — Не боишься? — Тебя? Нет, — тихо. — А твоей незаконной чернушной ворожбы немного. Её нужно согласовывать, это же не амулеты и блоки.. К слову о последнем, зачем ты его применял? Тогда. В коридоре. — Их используют только для отвода глаз и ловушки. Заклинание новое, умение старое, не удивишь никого. В твой корпус общежития старшим нельзя, поэтому пришлось, — Минхо в полумраке смотрит на растрёпанного Джисона в его домашней одежде, которую одолжил ему ранее, и удовлетворённо сужает глаза. — Почему спрашиваешь? Хочу знать о тебе больше. Даже так? Как о маге. — Ты сказал, будет больно, — меняя тему, Джисон опускает взгляд в чашку с чаем на своих коленях и нервно кусает губы. — У всех тёмных кровавые ритуалы? Или только ты один такой любитель традиций? — Не у всех — только тех, кто специализируется, — кивая. — Уже мало, кто практикует подобное в силу современных технологий и упрощённых практик, но будем честны, на крови всё держится крепче. — Ты старой школы, не так ли? — Ты догадливый, — профиль Минхо идеально отточен. Ровные линии скул, графичные губы и длинные ресницы — он сосредоточенно смотрит на серебряный поднос на кофейном столике и что-то шепчет, наклоняя голову вбок. Едва двигает верхней, наиболее пухлой, как отметил Джисон, губой и сгущает вокруг себя мрак. Зрелище впечатляющее. Пепельные волосы слабо подлетают, как и колышется чёрная футболка на его теле, часто облипая рельеф подтянутых плеч и груди. Сердцеед. Хан надеется, его не привораживают, ибо сопротивляться совсем не получается. Карие глаза слишком часто бродят по устрашающей красоте. Или так было всегда? — То, что дарят, важно принимать с чётким согласием, мальвина. Отложи чашку и сядь ближе, — Минхо ждёт, когда его указания выполнят, отсаживаясь чуть назад, чтобы рядом смог расположиться Хан. Конечно, сложно пока выполнять такие крупные действия самостоятельно, но ему без вопросов помогают, придвигая к себе ближе за ноги. Тот не возражает, следя за горячими ладонями на своих конечностях. Странное ощущение сидеть вот так без света друг напротив друга. Джисон, как простой целитель, очень пытается настроиться на нужный лад тёмного мага, так как таких практик никогда и не проводил в своей жизни. Видел что-то подобное, но обычно это заканчивалось его быстрым уходом. Все кровавые ритуалы жуткие. Верит, что мнение поменяется, но сильных надежд не возлагает. — Если начну, останавливать нельзя. Знаешь такое правило? — Знаю, — волнительный шёпот. — Насколько сильно будет больно? — Ты больше испугаешься вида, а не боли. Расслабься и, когда я вернусь к тебе, просто прими подарок. Идёт? — Хан не знает, что страшнее. Взбешённый и хаотичный Ли или же спокойный и загадочный. Такой, как сейчас. То, с каким видом он наклоняет голову вбок, должно быть во внимании у каждого. Это даже как-то.. беспокоит. — Идёт, — глубокий вдох. Глаза суетливо следят, как серебряный поднос аккуратно устраивается между ними. Он хорошо натёрт, а потому без искажений отзеркаливает их лица и стоящие на нём крупные свечи. Минхо проводит сверху ладонью, высвобождая из той чёрный непроглядный дым. Его энергетический цвет всегда такой мрачный. Начинает. Тот языками струится по их ногам и дивану, медленно сползает на пол.. Чувствуется холод по спине. Джисон засматривается и хочет чисто из любопытства провести сквозь поток пальцами, не знает, можно или нельзя, но вовремя понимает, что двинуться не получается. Поднять руку тоже. Так. Это не было обговорено. Минхо? Голос тоже пропал. Хан сидит перед старшим и видит лишь то, как Ли не поднимает на него лица. Голова опущена, направлена и смотрит в недра подноса. Губы что-то шепчут. Это даже как-то начинает.. пугать. С ним всё в порядке? Хочется закрыть глаза и просто не смотреть на происходящее, пускай сам тогда играется, раз даже не сориентировал, но он.. не может? Опять не может. Судорожно выдыхает, сглатывая ком, как замечает, что дым на подносе начинает густеть. Сцепляться. Сформировываться в.. лапы? Руки? Что это? Нечто бесформенное тянется из недр тумана на подносе и, хватаясь за края, поднимается прямо перед лицом застывшего от шока Джисона. Ему что, открыли портал в ад? Откуда и зачем оно вылезло? Где Минхо? Боже. Нет, в это трудно поверить. Почему оно такое.. такое? Оно вообще живое? Кажется, что да.. Напоминает расу человека по силуэту, но это точно не он. Искажает реальность, вызывая мурашки. Вызывая панику своим следующим действием. Призрачная рука легко скользит в сторону его щеки и холодом касается кожи, стирая одинокую слезу. Хан сам не заметил, как у него полились горячие дорожки с глаз. Ему страшно? Ему до ужаса страшно. Пробивает резко и неумолимо. Не сталкивался и не практиковал подобное, мог только слышать краем уха. Дьявольская ворожба. Что ты.. такое? Нечто смотрит непрерывно долго. Будто изучает и достаёт когтистой конечностью до потёмок. Молчит. Тишина вокруг до безумия напрягает, и это не проходит. Смотреть и говорить у него явно нечем, но Хан подсознательно понимает, что, если надо, оно явит образ и этого. В данный момент оно знакомится с юношей и, кажется, даже как-то дружелюбно. А вообще странно встретить лицом к лицу то, что раньше в жизни не видел и близко похожее. Ассммдейй.. Звучание неизвестного слова пропитано гарью и шумом ветра. Нет, Хану кажется. Ему всё это мерещится. Оно ответило?.. Оно так умеет? И зачем? Густой чёрный силуэт общается телепатически, не используя органы чувств. Джисона трясёт от осознания. Он смотрит в самую глубину и не знает, чего ожидать ещё, пока призрачная рука вдруг сама не сдвигается с его щеки к губам и останавливается на нижней. Холодно. Это обжигающе холодное прикосновение. Оно, почему-то, начинает щипать. Болеть. Рука ведёт вниз по коже подбородка.. шеи.. останавливается на груди. Путь, по которому проходятся так легко и быстро, неистово горит. Не понимает, почему. Не может никак дотронуться, чтобы определить, или хотя бы наклониться, чтобы увидеть. Хан сквозь дрожь длинных ресниц смотрит на нечто и тяжело дышит. Ему это всё не нравится, он хочет прекратить. Нервно наблюдает, как силуэт дыма убирает руку к себе и будто бы облизывает её. Каждый палец, каждый сантимер.. Зачем? Хотелось бы знать, а не трястись от непонимания. Хана пытаются употребить на поздний ужин? К счастью, версия оказывается провальной, оно медленно уползает обратно на дно серебряного подноса. Исчезает. И Джисон будто бы облегчённо ждёт, когда Минхо наконец-то что-то объяснит. Это.. всё? Но главный по ритуалу не поднимает лицо, всё ещё находясь в контакте с явно чем-то потусторонним. Минхо, хватит. Тварь хоть и ушла, но двигаться Хан всё ещё не может. Сильно вздрагивает, когда по комнате проходит ветер и задувает все свечи. Оба погружаются в кромешную темноту. Тишина прерывается топотом по полу чего-то неизвестного. Что-то бегает рядом. Что-то хихикает. Хану мерещится это всё или он действительно сходит с ума? Это ненастоящее и никто не касался его ног только что? Верно? Минхо, боже, блять. Джисон ждёт. Он не может закрыть глаза, чтобы не выискивать никого во мраке. Не может закричать, хотя очень хочет. Его тело снова ощущает холод.. Губы, шея и грудь жгутся до ноющей боли. Он чувствует, будто ему в лицо вылили что-то мокрое, что стекает на колени, пока в темноте начинает проявляться новое нечто. Два красных огонька. Они вдруг при нём загораются ярче, не двигаясь с места, и, кажется, направляются прямо на Джисона. Глаза в панике думается ему. Хищный взгляд одного тёмного мага боевых заклинаний. Они непрерывно смотрят друг на друга. Связываются? Принимай, Хан Джисон. Твой подарок в вечность. В голове слышится тускло, и Джисон, он уверен точно, едва не кричит в мыслях от жалкого испуга. Переводит дыхание и сжимается где-то внутри себя. Нужно быстрее заканчивать это дерьмо. ..принимаю.. Со стороны внезапно вспыхивает камин, и вот Хан уже с лёгкостью поворачивает к нему голову, всё ещё испуганно дрожа всем телом. Помещение осветилось, когда как возможность двигаться вернулась. Юноша резко обнимает себя руками, тяжело дыша. Переводит широко раскрытые глаза на Ли и замечает его привычный пристальный взгляд в свою сторону. Дым пропал, сквозняка более нет, но внутри что-то.. Что-то теплится. — Я.. тебя.. — выдыхая, — убью, — дрожащий шёпот выдаётся болезненным. Джисон хотел бы продолжить, но вместо этого шипит и хватается за рот и подбородок, не понимает. Чувствует, как по пальцам начинает течь что-то горячее. Вязкое. Снова. Слышит, как по подносу ниже ударяет каплями. Карие глаза медленно опускаются на серебряное изделие и в ужасе расширяются. Он залит.. кровью? Его кровью? Погодите. Это же.. не его отражение? Его? От нижней губы до груди тянется ровный тонкий порез, откуда сильно кровится красная жидкость и сползает под одежду, начиная капать уже на диван. Джисон с начинающейся одышкой смотрит на своё отражение секунды три, пока это замечает, а после во всё горло кричит, закрывая лицо испачканными ладонями, какими бы страшными те не были в данный момент. Его швыряет собственная дрожь в подушки дивана, пока он пребывает в диком ужасе от происходящего. Перед глазами до сих пор видится нечто бесформенное, что пугает и заставляет просто сжаться в панике, а затем и его кукольное лицо, перепачканное злосчастной кровью. Его, блять, кровью. В таких крупных размерах, что не верится. Одежда, поднос, пальцы.. Всё бордовое. Всё не такое, каким было. Джисон в полном прошибающем шоке, он кричит и вырывается из рук, что в моменте обхватили его тело и начали удерживать на месте. — Успокойся, всё хорошо. Всё прошло. Слышишь меня?? — голос Ли напряжён, тот старается подавить продолжающийся крик. — Тшш! — но Хан в истерике лишь мотает головой, по инерции вцепившись в плечи старшего, и плачет. Плачет, плачет и плачет. Он не верит, что его так сильно обманули, что снова сделали больно. Что позволили себе напугать. Что ничего не сказали и теперь он.. вот такой? — Урод! Ненавижу! Что ты сделал?! — сквозь слёзы истошно кричит на него Джисон, болезненно корчась от горящего пореза. Больно. Это больно физически. Он пытается оттолкнуть от себя Минхо, но сил нет — тот скручивает дрожащие руки и вжимает тело в спинку дивана, запрещая двигаться так агрессивно. Пытаться вырваться, чтобы ударить. Глаза Джисона испуганно смотрят в ответ. Бегают зрачками. Зажмуриваются. — Перестань.. Прекрати это! Убери свои..! — его трясёт, пока он плачет навзрыд, утыкаясь носом в щёку старшего. Слишком близко. Слишком страшно. Слишком не простит. Почему линия вдоль тела настолько горит и давит? Что всё это значит? Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! У Хана перехватывает дыхание, когда его лицо смещают ладонью в сторону и он упирается губами в чужие губы. Поздно осознает, что происходит. Распахивает мокрые глаза и в том же самом шоке смотрит на Ли, что обхватывает его нижнюю. Что с напором закусывает до знакомой ноющей боли, втягивая в поцелуй с привкусом крови. Прошибает во второй раз. Джисон больше не дёргается. Не отталкивает. Не кричит. Он замирает и задыхается от многообразия чувств, пока его резко берут под контроль и с головой накрывают горячими волнами энергии. Его сносят, прикладывая достаточно магии, туманят разум и тело. Боль уходит намного быстрее, чем обычно — режущая полоса больше не жжётся. И Хан уязвлённо сжимается, утопая в подушках всем телом, пока Минхо буквально съедает влажные губы, целуя жёстко. Смешивая слюну с металлом. С кровью. Мгновение. Ещё одно. Ещё.. ещё.. В голове пустота, такая странная лёгкость. Ли отвечают слабо. Совсем невесомо, едва трогая. Кажется, начинает действовать обратный эффект. Двигаются нерешительно, будто пробуя на вкус, пока голова чуть не наклоняется вбок с судорожным выдохом. Джисон понимает где-то на подсознательном уровне, что делает и что происходит, целуя наконец-то в ответ. Ему жжёт от хватки на запястьях, и Минхо ощущает это в который раз по изменившейся энергии — благо, что заметил, иначе тот мог бы остаться без них. В прямом смысле. Держат железно, не отпускают, заставляя находиться в одном положении. Напор слабеет, как вскоре и вовсе отпускаются дрожащие руки. Ли резко упирается по обе стороны от головы Джисона в подушки, горячо выдыхая в самые губы. Его тоже начинает штормить. Это не к добру. Сладко. Эту бестию всегда хотелось попробовать, но не в таком контексте. — Б-блять.. — ругается в поцелуй Джисон, с какой-то дикой потребностью, но всё же осторожно обхватывая шею старшего пальцами. Вжимая его в себя до стука зубов. Это вкус.. энергии? Эта связь. Это необъяснимо. Расслабляет тело каждого, затуманивая мысли и теряя контроль вынужденной подпитки. Двое людей кусаются через раз, облизывают губы друг друга и врываются в рот словно не с желанием ощутить заботу и ласку, а показать главенство. Руки Минхо в окружающей полутьме зала спускаются с царапаньем по подушкам вниз и рывком за чужие бёдра пододвигает хрупкое тело на один уровень со своим лицом. Ближе. Не обнимает, а в тисках держит за талию и сильнее вдавливает в спинку дивана, ругаясь во влажные, чуть припухшие от трения губы. Эту тонкую блядскую часть тела реально можно двумя руками сжать. Хан вообще в курсе? Тихий скулёж отрезвляет. На кого-то слишком сильно напирают. До дрожи в ногах. — Оттолкни.. пока тебя не сожрали, мальвина, — погружённый взгляд врезается в поплывшие карие глаза. От голоса веет холодом. Жаждой. — Только.. попробуй, — приоткрывает те Хан, самозабвенно кусая Ли за подбородок. Его утягивают обратно в жёсткое сплетение языков, спускаясь руками по талии на бёдра. Подтягивают до полного отсутствия пространства и сжимают. — Невозможный, — с трудом отрываясь от губ, Минхо выдыхает в шею Джисона, борясь с мыслью об ощутимом укусе за эту пульсирующую кожу. Утыкается в неё. Сладко. Снова сладко пахнет. Что за пиздец? — Когда говорю стоп.. нужно остановиться, бестолочь. — Х-ха.. — оседая на руках, тяжело дышит Джисон. — Понятно, о чём говорил Сынмин.. — Самый подходящий момент вспомнить о нём, — облизываясь. — Ты как? — Ли возвращается к лицу младшего. Не считает секунды, сколько пялится, пока напротив него приходят в чувства. Воплощение страсти однозначно термин для этого ответного взгляда карих глаз. То, как смотрит. То, как заторможенно проводит языком по губам. Как дышит. Вау? — Говори со мной, не молчи, — заметно, как расширились зрачки, как покраснели кончики ушей и отличительно поднялась температура тела. Хреново, хоть и любопытно. Джисон поднимает туманные глаза на пристально следящего за ним Ли Минхо и озадаченно хмурится. Его пожирают, казалось бы, в буквальном смысле. Это новая грань видимости. — У тебя.. кровь, — тихо. — Это твоя. Хан бледнеет в мгновение. Судорожно дотрагивается пальцами до своих опухших губ, а после смотрит на бордовый развод. Трёт меж косточек кровь и, кажется, едва загружается. — Это.. — А теперь, пока ты умничка и не истеришь, послушай меня, мальвина, — Ли сказал бы, что это не мальвина, это грёбаная приторность. Быстро обхватывает лицо Джисона ладонями и твёрдо заставляет смотреть только на себя. — У тебя всё идеально. Ни ран, ни шрамов, ничего. Хорошо? — Хорошо.. — трепетно хлопая мокрыми ресницами. — Было не больно же? Терпимо? — кивает, замечая, что взгляд напротив спустился вниз. — Джисон, в глаза. — Да, — шёпот сквозь послушный взгляд обратно. — Молодец. Сильно испугался, это нормально — демонов Бездны боится каждый второй, — размеренно, с таким привычным холодом. — Теперь у тебя свой ручной барьер, больше ничего не сделаю. Ладно? — Ладно, — дыша одним горячим воздухом с Минхо, что находится так опасно близко. Карие глаза то и дело падают на пухлые губы, залипая, пока за их траекторией следят в ответ. Странное чувство. Для обоих. Хватает секунды для заминки: Джисон наклоняется сам, прикусывая нижнюю губу Ли, и прерывает диалог. Выдыхая в кожу трепет от прикосновения и накатившего странного: не оттолкнут. Не сделают больно. Не сейчас. Влажный поцелуй не продолжителен. Минхо опускает ресницы, отвечая на чужую инициативу. Неосознанно делится энергией, которую просят. Разбирает внутреннее состояние по частям и постепенно приходит к пониманию, что не злится. Почему-то. Снова. Нет и мысли отправить на тот свет за своеволие, нет решимости до хруста схватить челюсть сжавшегося на диване Джисона, чтобы сломать на части за наглость. Есть только желание невесомо коснуться щеки, тактильно сообщая о безопасности, и позволить себя целовать, находя в этом жесте и свою потребность. Дарить нежность, которая, как оказалось, в достатке у юноши. Чертовски манит. Самое страшное здесь — прямая неоспоримая осознанность одного из. То, что лежало на глубине так долго, а после песок вместе с илом взболтали, мешая воду. Ли подавляет желание повалить на спину и успевает разделить их губы большим пальцем до момента, как снесёт крышу, отводя тот в сторону соприкосновения. Вовремя отстраняется, перехватывая за запястья, которые к нему потянули, и продолжает там, где его прервали: — Начнёшь ловить панику от испачканного дивана, одежды или подноса.. — дыхание горячит воздух между ними, — усыплю до утра. Да, угроза. И хватит кусаться.. — рывком притягивая к себе. — Или разложу прямо на этом диване, мальвина. — Мин.. — С себя смыть всё тоже нужно, идёшь в душ, договорились? Новую одежду я дам. Да? — Да, — кивает слабо Джисон, медленно моргая. — Перестарался, — шепчет напряжённо Ли, сканируя чужое состояние: перед ним буквально рассыпался человек — одна сладкая розовая вата. Как бы не вошла в транс. Вот что может сделать переизбыток энергии, ещё и такой передачей. Но скрывать не будет, это было интересно. Джисон действительно в прострации поднимается с места и бредёт в сторону ванной принимать горячий душ, пару раз взглянув на своё кровавое отражение в винтажном зеркале. Правда, уже без пореза, тот пропал очень быстро, беря эффективное, как выразился старший, исцеление от контакта со слизистой своего соулмейта. Странно.. Это было будто не с ним, а с кем-то, за кем Хан наблюдал со стороны: нога ступает в чугунную нагретую ванную, и тело окунает под тропический дождь. Горячо.. Парит. Губы приоткрыты, по ним стекает вода, пока стеклянные глаза направлены на тёмно-зелёную резную плитку. Всё ещё не думает. Не вспоминает. Не реагирует. Постепенно отходит от парализации кончиков пальцев на ногах, ибо та прошла так же быстро, как и боль от длинного пореза. Делает привычные вещи, но в разы медленнее, пока и вовсе не застывает, долго смотря в клубящийся воздух перед собой. Джисон отдалённо слышит шум воды и мягкий хлопок двери, ощущая спиной прохладу сквозняка. Шуршание ткани. Не вздрагивает, а лишь прикрывает глаза, чтобы полностью погрузить лицо под горячую воду. И стоит. Долго.. Так долго. Его ведёт. Перекрывает сам себе кислород, внушая не выбираться из плена. Чувствует чужое присутствие за разделяемой от остальной части ванной шторки, но не реагирует. Не просит уйти, хотя не до конца осознаёт, кого надо просить, и не обращает внимания на призрачный отголосок в голове своего имени. Этот пристальный взгляд, что сфокусирован на застывшем силуэте. Вхождение в опасный транс заметно сразу. Всё же случилось. Всё же душа пытается выселиться. Плохо, но поправимо. Состояние понимаемо связью, что, словно путы, смещается на запястья. Двое заключённых. Две противоположности. Два пути. Ты здесь, а не там. Глаза открываются под водой, и лицо уходит из-под горячего напора, когда по голому позвоночнику постукивают кончиками пальцев, огибая рукой ткань шторки. Возвращают в этот мир шёпотом заклинания, не нарушая личные границы: наблюдая лишь за очертаниями фигуры, которая наконец подала признаки жизни. И Джисон моментально выключает воду, уже не чувствуя в помещении кого-то, кроме себя. Возвращаясь к самому себе. Мокрые ступни становятся на мягкий ворс ковра, и на влажное тело, что вытирают сбитыми движениями — полотенце отчего-то такое тяжёлое — натягивают новые штаны и футболку. Большевато. Хранит энергию Ли, обволакивающую нагретую кожу.. Пахнет им. Джисон зависает с феном в руках, долго смотря на своё схуднувшее лицо в зеркале. Долго. Снова долго. Дыхание глубокое, как и взгляд из отражения. Кажется, будто смотрит не он сам, а нечто иное, проявляющееся в напаренном воздухе. Вот это уже немного пугает, напоминая, что ощущение страха всё ещё ему доступно. Терзание перекрывает коротким продолжай позади. И Джисон, резко вспоминая зачем он здесь, продолжает: плохо, но сушит волосы накалённым потоком, пропадая в себе каждые секунды две. Использование человеческих штук такая условность в жизни магов — пока только учишься контролю энергии в университете, забываешь, что способен сделать что-то по щелчку пальцев. У младших курсов это привычка. Привыка.. при..вычка.. Странные видения перед глазами появляются во время пауз, и это душит. Приборы судорожно выпускают из рук — те не падают, а застывают на месте, после плавно уплывая в полку тумбы — захотелось подойти к зеркалу и провести по запотевшей поверхности, чтобы стереть жуткое воображение, но делает кардинально наоборот, когда замечает два красных огня, что в моменте загораются в отражении. На автомате шагает назад, громко выдыхая пар из лёгких, и сталкивается с препятствием. Физически. Джисон уже не понимает, где реальность, а где выдумка. Что, если оно вернулось? Как отличить? Себя и проекцию. Оно ранее пыталось потащить за собой? Или нечто иное? Зрительный контакт обрывается плавным разворотом тела: перед глазами вспыхивает образ Ли. Галлюцинации? Что он здесь забыл? Забыл.. За..был.. Разворот был неожиданным не в жесте, а в смене картины перед собой. Приоткрывая губы, Хан немо шевелит ими и скользит непониманием по чужой футболке вверх. Ему кажется.. Всё это ему.. Воплощение Минхо вытаскивает из очередного тумана, медленно уводя за онемевшие ладони из ванной. Голова кружится. Всё вокруг плывёт вместе с осторожными шагами. Беспокойство сменяется на новый спектр чувств: принятие. Слепая вера. Мрачное помещение зала превращается в спальню. Здесь намного отчётливее пахнет воском и сандалом, чем-то травяным. Словно здесь и создан эпицентр ароматов. Необычно. Так же необычно, как и чёрный тюль, что закрывает широкую кровать по её краям, беря начало где-то под потолком. Джисон ничего не запоминает, пока его укладывают. Пока поправляют одеяло, натягивая то до подбородка. Перед глазами лишь Минхо. Холодное выражение лица, направленное на запутанное месиво в его одежде. Губы.. горят.***
Джисону тепло — это заметно по блаженному виду. Тяжёлое одеяло приятно придавливает к кровати, пока скользко не сползает с плеч. Хан переворачивается в полудрёме на другой бок и тянет носом запах.. лаванды? Нет, не чистая лаванда. Зверобой, сандал, пачули.. Узнает вид растения даже с закрытыми глазами, а потому букет ароматов разбирает по частям сразу. Это выводит из продолжительного сна. Обычно он недолгий, к этому моменту уже светло и трудно открыть глаза. Однако, сейчас всё совсем иначе: проспал дольше положенного. Вокруг темно. И Джисона это не удивляет — он, вроде, помнит, где находится. Глаза расфокусированно смотрят на чёрный тюль, сквозь который, к сожалению, плохо видна остальная часть комнаты, и пробегаются по шёлковой постели. Убеждение, что чёрный — цвет жизни Минхо, укрепляется. Здесь совсем мало других цветов, и в достатке лишь оттенки насыщенного мёртвого. И кошмар, и восхищает. Одержимость выглядит действительно комфортно. Тоже, что ли, ногти в чёрный покрасить? Давно этого не делал.. Много, чего давно не делал.. А сейчас он что делает?.. Мыслей много, и те бегут без разбора, путаясь в остатке сна. Голова не болит, но будто чем-то нагружена. Джисон вдруг чувствует рядом тёплый импульс и шевеление, что повторно стаскивает с него одеяло. Это, кажется, и разбудило. Он заторможенно смотрит в полумрак и видит в паре сантиметрах вторую подушку, на которой расположился силуэт. Не пугается, отчего-то убеждаясь, что здесь его опасность никак не настигнет, только пытается рассмотреть то, что на него смотрит в ответ. Опускает ресницы вниз, когда чувствует рядом со своим лицом чужую ладонь. Ждёт, пока та проводит по его щеке пальцами, поднимается ко лбу и, стряхивая взъерошенные пряди волос, прижимается к коже. Проверяет состояние. — Не лихорадит? — утренний голос Ли знакомо плывёт мурашками по телу. Слишком.. мурчит. Слишком прекрасно вписывается. Слишком слишком. Почему такая реакция? — Нет, — тихо в ответ. На память приходится немногое, старается все вопросы оставить на потом. — Я тебя.. практически не вижу. Это нормально? — А надо? — мычат. — Хотелось бы видеть лицо того, с кем провёл всю ночь, — Джисон не собирался звучать двусмысленно. Он всё ещё не в себе, многое упускает и говорит, что думает. — Быть может, мне кажется и тебя здесь нет. Это всё придумал мой мозг, ритуал не закончен и.. — глаза, смотрящие вниз, застыли. Думал, что продолжит начавшееся предположение, даже, может, закончит его. Однако, погружение в ночь несколько притупляет. Голос дрогнул, а рот медленно закрылся. По кусочкам, по маленьким воспоминаниям.. Он помнит. Атмосферу, нечто потустороннее, кровь.. Много крови. Судорожно выдыхает уже не в одеяло, а куда-то в лицо Минхо, что лёг рядом, укладывая голову на одну подушку. Близко. — Ты же понимаешь, что всё закончено? — спрашивают с холодным спокойствием, казалось бы, с непоколебимой уверенностью. В ответ слышится лишь молчание. Хан мельком поднимает глаза и смотрит в полумрак, предположительно на Минхо, опускает те обратно, дотрагиваясь своей рукой до собственного подбородка, шеи.. Ведёт ей ниже. — Джисон, — руку перехватывают. Приходит осознание. — Со мной правда всё в порядке? — С тобой всё более, чем прекрасно, мальвина, — мягче. — Вчера я видел.. Ты говорил, я видел демона, — Хан ждёт новое согласное мычание от Ли и сглатывает. — Ручной барьер. Что ты имел в виду? Ты.. Ты привязал ко мне демона? — Я чувствую: ты на грани. — Это действительно так, — судорожно выдыхая, Джисон поспешно садится на кровати, впечатываясь спиной в изголовье. — Свет.. Включи свет. — Джисон, — за ним следом медленно поднимаются. — Просто включи. — Ты в безопасности. — Пожалуйста, — ресницы быстро хлопают, пока Джисон в слабой самозащите обнимает себя. Старается не смотреть по сторонам и подавить нарастающую панику — откуда она взялась так резко? Задуматься об этом не дают: желание тут же исполняют, щелчком пальцев зажигая яркий светильник где-то в углу комнаты. — Или открыть шторы? Теперь Хан видит спальню чётче. Оглядывается, взмахивая волосами от резкости, проверяет умиротворённую их личную уединённую обстановку и поворачивает голову к настороженному Ли, что смотрит на него достаточно странно. С переживанием? Он выдыхает. Облегчённо падает назад на подушку и нервно закрывает глаза. Перед ним всё ещё взъерошенные пепельные пряди и красноречивый взгляд: домашний Минхо в домашней одежде. Джисон открывает глаза обратно. Смотрит в потолок шатра из тюля, всё ещё ощущая на себе немой вопрос, к владельцу которого вновь возвращается. Ли не ложится, он опирается на одну руку и о чём-то думает. Выглядит очень.. Обнимательно. — Хочешь свести меня с ума? — уточняет Минхо. — Слишком много противоречивых вещей в твоей голове. Всё хорошо, здесь только мы. — Ты услышал, чего я хочу, — спокойно, но будто бы с истеричной ноткой. — В это также входит грёбаное повествование о том, с кем ты меня связал. Мне кажется, что это я схожу с ума, а не ты, — Хан сглатывает. — Вчера многое м-мерещилось, — несдержанную дрожь распознать не трудно, как и потребность. Минхо не ждёт. Ложится обратно на подушку, цепляя нервного юношу за запястье к себе под бок, и перекидывает свою руку за его спину. В грудь выдыхают от непривычного жеста. Прохладные руки Джисона осторожно делают то же самое, окунаясь в потоки горячей пронизывающей энергии. Ухватываются за одежду, сжимая ткань. Так почему-то намного комфортнее. Успокаивает. Это сейчас очень нужно. Очень важно. — Да, демон. Да, связь, — размеренный голос. — Ты находишься под покровительством одного из них, тебя чувствуют, поэтому знают, когда стоит защитить. В этом смысл ручного барьера, он.. живой. Скажем так. — Почему ты?.. — очень сдерживая себя, чтобы не вдарить Минхо от слабого осознания. — Почему не сказал об этом всём? Не предупредил ни о демоне, ни о ключевых моментах ритуала? Я чуть не умер, я.. — Ты бы отказался, — смешок в макушку более, чем очевидный. — Не каждый согласится, поверь моему опыту. Ну, ещё давно хотелось тебя слегка опустить на колени, мальвина. Второе это уже не сильно обязательно в нашем случае, потому как.. Всё, ладно, я не серьёзно, — крепкая хватка вдруг удерживает рвущиеся удары в свою сторону. — Я не специально, это главное. — Какой же ты козёл! — без какого-либо веселья, лишь с обидой и безмерной злостью Джисон начинает отталкивать от себя Минхо и попутно лупить его в грудь. Выбраться получается далеко не с первого раза, но последний толчок даёт о себе знать, заваливая в подушки и одеяло. — Я тебе доверился! Ты.. Ты просто.. На колени, да? — Джисон. — Сукин сын! — Допустим, я заслужил, — равнодушно вздыхает Ли и перестаёт сопротивляться, отпуская чужие запястья. Ждёт, когда обида напротив полностью выльется через рукоприкладство, небрежно укладывая свои ладони на бёдра Хана. И Хан это, конечно же, замечает, тут же запинаясь от рвущегося возмущения. — Будь добр, слезь с меня, — резко поднимая руки в осознании, прикрывает недовольные глаза Минхо. — Если ты закончил, разумеется. — Как? Как избавиться от барьера? Отвечай! — Умереть, — с ноткой сарказма мычит Ли. — Но.. барьер же защищает от смерти? — Джисон явно тупит с утра, раз не замечает чужого игривого настроения. — Значит, никак. — Сволочь! — или всё-таки заметил? — Ладно, блять, хорош, да? — всё же дёргая того за руки, лишь бы перестал бить. К слову, это и ударами не назовёшь, Ли достаточно моргнуть, как эта бесячее взъерошенное нечто превратится в молчаливую лужу. Не станет, потому что злость оправдана. Всё же сделать по-своему хотелось намного больше, зная плюсы, чем долго и муторно всё объяснять, а там и не факт, что не отступят. Тёмного всегда сторонились в этом плане. И не зря. — Барьер не делает тебя бессмертным. Логично. Он может спасти только от заклинаний высокого уровня, остальное уже зависит от тебя самого, — раскладывает по полочкам, глядя ровно в замершие глаза. — Чтобы барьер исчез, нужно изгнать демона. Это трудно сделать, обычно никто не просит, да и их сейчас никто не привязывает. Таков век, — черты лица Ли Минхо заостряются. — Ты связан с ним своей кровью — он твой покровитель. На заметку: демонов стоит порой баловать своей энергией, чтобы энтузиазм не гас. Ясно? Хан не впечатлён. Он в ужасе. Или в ярости? — И когда ты, энтузиаст хренов, собирался мне об этом всём рассказать? — мрачно смотря сверху вниз на.. Ну, он не чувствует, похоже, никакой вины. Ли, грёбаный, Минхо. — Как будешь в себе. Что не так? — Что не так? Что не так?? — Джисон наклонился к Ли ближе, истерично размахивая скрученными руками, за которые железно держатся. — Это тебе всё известно и понятно! Это ты тёмный маг-чертила, а не я, Минхо! — Да, ну? — чужие нервы критичны: Минхо насквозь видит подавленное состояние напротив и отчётливо чувствует, что это ему не нравится. Пора применять иную силу. — Я просто.. Я.. — мотая лицом. — Я просто напросто целитель, ясно? С подобным не сталкивался и повторять больше не хочу, — судорожно поджимая губы, Джисон прокручивает в голове ритуал кадр за кадром, вспоминая сущность, что так напугала. Вспоминая чей-то бег по полу. По коже бегут неприятные мурашки, когда прошибает отрывками незавершённого суицида в ванной. — Боже.. Это ведь неправда. Это неправда. — Правда, которая не навредила, — исправляет Минхо. — Теперь тебя ещё легче контролировать. — Какой же ты.. — нервно выдыхая. — Я многое видел, да, но такое. Сам знаешь, боевой магии меня обучают неохотно, потому что я вам не блядская ровня. Но магия крови.. — берёт паузу. — Откуда я мог знать? — Ты с ней ещё успеешь познакомиться. — Ты ужасен, Ли. Просто подонок, — Джисон перестаёт напирать, уязвлённо сжимаясь в плечах. Кажется, устал. От всего. Достучаться до этого грубого идиота, что творит всё, что хочет, сложно. — Классно. Просто супер. Внутри меня рогатый, который скоро будет выгонять из собственного тела, питаться кровью, энергией.. Х-ха.. Блять, просто добей уже меня, — он отстраняется, не веря в происходящее. Пока не чувствует сопротивление. — Мальвина, бред несёшь, — Минхо рывком укладывает на себя Джисона, перехватывая за талию. Буквально выбивая землю из-под ног, лишь бы уткнулся лицом в подушку и замолк. Перестал накручивать. Если снова заплачет, то хотя бы не на виду, иначе позже будет вспоминать и повторно загоняться. Ли, почему-то, уверен. Хочет быть несколько солидарен, потому как вещи, происходящие в чужой жизни, не назвать лёгкими. Так уж вышло. — Никого внутри тебя нет. Выдохни. — Отпусти, — Джисон и правда выдыхает, но скорее возмущённо: дёргается назад корпусом без результата. Упирается руками в торс старшего и пытается встать, однако ему всё ещё не позволяют это сделать. — Живо, Ли Минхо! Это не просьба, это требование. — Не так громко, — Минхо и бровью не повёл в то время, как железная хватка только усилилась, заставляя пискнуть от нежелательного сжатия пальцев на коже. — Не хочу случайно сломать тебя, мальвина. Не провоцируй. — Больно, — мычит и корчится Джисон, со скулежом падая на Ли обратно. — Прекрати.. Прекрати сейчас же. — Тепло, которое ты чувствуешь, лишь новая связь с Бездной, где и сидит твой покровитель, — тембр мягкий, совсем не идёт в сравнение с хладнокровным обездвиживанием, что внезапно применяет Минхо, окружая их тела чернильной дымкой. Тот расслабляет до степени ваты, Хан совершенно не может контролировать ни руки, ни ноги. Отдаётся чужой власти полноценно. Осталась возможность разве что судорожно пропустить горячий воздух сквозь приоткрытые губы. Быть человеком так подло. Ни оттолкнуть, ни двинуться. Ни дёрнуться. Что за пугающая чертовщина? — Минхо.. — взволнованный шёпот в подушку, — перестань. — Я ничего не сделаю, будь спокоен, — угольные волосы знакомо перебирают меж пальцев, пуская горячие волны энергии, пока свободная рука проводит по месту повреждения на талии. Залечивает там, где случайно оставила неприятную тянущую боль. Джисона ведёт. Именно приятно туманит, никак не тревожит. Терпимо заглушает. По всей видимости, с этим хрупким существом нужно аккуратнее, иначе и правда сломают очень быстро. Тёмному нравится это исключительное послушание — он им немного воспользуется в благих намерениях. Всё же теперь имеет на состояние Хана какие-то права. — Твоя задача услышать меня, моя — донести мысль. — Ладно.. Л-ладно. Только верни, как было, — Джисон знает, что лучше согласиться, а потому усмиряет пыл и, благо, постепенно начинает чувствовать свои пальцы, отчего облегчённо выдыхает. Осторожно шевелит ими, раз позволяют. Раз аккуратно снимают ворожбу. Это нечестно и это обидно, применять магию на человеке — злое зло. С Ли, оказывается, шутки плохи. — Для ритуала нужно приношение. Конкретно в нашем важно попасть в духовное тело через физическое. У меня они.. он тоже есть. Покровитель. Как видишь, я живой и всё в порядке, — Минхо следит за нестабильным фоном притаившегося соулмейта, сощуривая острые глаза. И ведь может быть паинькой, когда хочет. — Подпитку нарушить никто не сможет, если боишься отдать слишком много или потерять контроль. Больше положенного она не берёт. В самом крайнем случае, если ты будешь сильно против, я разорву ваш контракт крови, повторив ритуал. — Ещё раз поучаствовать в нём? Нет уж. Нет. Не надо, — едва мотая лицом уже по подушке, Хан случайно задевает подбородком плечо Минхо и тушуется. Лишь бы снова не обездвижили. — Не жизнь, а.. — не находит слов, натянуто хмыкая. — Каждый так и норовит обмануть да прикончить. Постоянно. Ненавижу вас всех, — монолог с самим собой вызывает несвойственное напряжение у старшего: тот слушает горькие причитания внимательно. Зачем-то запоминает и реагирует на информацию, опуская глаза на спину Джисона, где лежит его рука. На изгиб талии, плавно переходящий на пятую точку. В его одежде это выглядит необычно, Ли признал быстро, как и быстро прошёлся большим пальцем по позвоночнику. Кажется, в такие моменты нужна поддержка. Тактильная. Хан не просто так вздрагивает, прижимаясь ближе. Прячется? Все эти повадки и неосознанный выбор оставаться рядом — отвратительно милые. Быть мечеными — отвратительно приятно. — Заблуждаешься на мой счёт, — опровергает Ли, прислушиваясь к собственным ощущениям от подобного поведения со стороны. Это не кажется трудным. Не бесит и не вызывает рвотный рефлекс, который зачастую сопровождался при взгляде на других. Других таких же, что ведут себя, словно купидон не в сердце уколол, а напрочь вышиб мозги. — Ты обманщик, Минхо. Ужасный соулмейт. — Мы не похожи, это факт, — временная ворожба вдруг спадает насовсем, Минхо чувствует чужое шевеление чётче, за чем и наблюдает. Маленький зверёк попался в ловушку и пытается выжить. Да, бывает. Заклинание снято, а руки никто не отменял. Увы. Однако, никто и не спешит подниматься и удирать, сверкая пятками. Хан, кажется, потратил много сил на борьбу ранее. Сейчас и вовсе впал в депрессию, отдаваясь во власть, которой трудно противостоять. Хорошо. Плевать. Его не трогают в плохом смысле этого слова, поэтому можно забить. Он порядком устал. — Думаешь только о себе. Ты.. — толчок в грудь выдаётся слабым. — Нет. Не хочу больше ничего говорить. Ты не заслужил. Отталкивает, но не уходит. Это новый вид шизофрении. — Хорошо, тогда я скажу, а после можешь делать всё, что хочешь, — Минхо поворачивает лицо к шее Джисона, но тот не отвечает, лишь дальше отворачивается. — Расценю твоё молчание, как согласие, мальвина, — холодный взгляд в потолок тюля. — Мы живём с тобой в разных мирах, это тоже факт. Мы оба разные. Достаточно разные, чтобы не знать что-то наверняка о силе или морали друг друга, — и Хан правда слушает, неосознанно вдыхая от подушки запах старшего. Это успокаивает. Почему-то. — На всё нужно время. Я поступаю эгоистично, и я это знаю, потому что я такой. И извиняться за это не собираюсь. Это глупо. — Прекрасно. — Помолчи и дослушай, — резко шлёпая по бедру до нового вздрагивания. Ли непреклонен, жалеть такую наглость не собирается. — Прекрати меня лапать, — удивлённо ахает в постельное Джисон. Практически скулит от тянущего ощущения на пострадавшем месте и резко хочет подняться, но и здесь терпит поражение. — Ты и сам не подарок. И ты это знаешь, — продолжает тёмный. — Мы оба знаем, что мы такие и это сложно изменить. Характер каждого это ни один год жизни, ни один год решений. Измениться я не изменюсь, но сделать так, чтобы моему партнёру не навредили.. я могу. И сделаю, — Джисон хотел было возразить, даже рот открыл, но тут же остановился на последней фразе, замирая. По коже побежали мурашки, пока пальцы сжали домашнюю одежду Ли под ним. — И мне плевать, как ты к этому относишься. Хреново, что мне плевать? Да, вероятно. Это хреново, но я не знаю, как быстро подстроюсь и произойдёт ли это вообще — я, мои ценности и моя жизнь под человека, которого раньше я хотел просто стереть в порошок. Партнёру. Хан не дышит, пока слушает. Не верит. Просто не верит, всё ещё не отмирая. Чувствует, что тело снова в его распоряжении, но двигаться пока.. незачем? Теряется, трепетно хлопая ресницами. Впитывая строгий голос. — Если бы я вчера тебя не отключил, я бы опустил это общежитие до самого ада, — закрывает глаза Минхо. Ему лучше не погружаться в этот день, иначе мрак сгустится слишком быстро. Задушит. — Твоё уязвлённое состояние помогает мне сохранять чистоту разума. Отморозка Минги это не спасёт, ему вообще никакая отсрочка не продлит жизнь. Но меня спасло, — хмыкает. — Сейчас я чувствую тебя ровно на 102%, как и хотел, и даже больше из-за того, что являюсь инициатором привязки демона в добавление к связи соулмейтства. Это сильное комбо в магии крови, — Джисон взволнованно закусил нижнюю губу, поворачивая лицо в сторону Минхо. Затаился. Смотрит в шею и изучает черты. Странно себя чувствует в который раз, переваривая чужие мысли. Разве это они должны говорить друг другу? Разве это Хан должен ощущать всем телом, проваливаясь от внезапного смущения всё глубже в подушку? Да разве кто-то способен на него так повлиять? — Так было нужно. Не жалею, и ты не пожалеешь — моя гарантия на защиту, в которой ты нуждаешься, как бы ни отрицал. Соулмейт или нет, ты спас меня первым, — карие глаза доверчиво расширяются от заключения. Минхо это признал. Или знал всё это время. Он сказал это. Хан не двигается, когда ощущает свою ладонь в чужой, что вытягивают в сторону. Оба смотрят на соприкосновение. Оба чувствуют энергетический фон. Искренний, неподдельный. Оба всё ещё выбирают, подсознательно давно выбрав. Джисон не верит, что ранее сказанное — чистая правда. Что может различать её в словах старшего и, самое невероятное, хотеть слушать дальше. — Я не умирал, но был близок, за что благодарен, пускай и не озвучил. — Минхо, — доносится обрывком. Ресницы всё так же трепетно дрожат, пока из плена наконец выпускают обкусанные губы. Нужно выдохнуть и что-то ответить. Неужели Джисон настолько ошибался на его счёт? Всё это имеет смысл? С чего вдруг? — Я более не пропущу момент вторжения в твоё личное пространство и блядскую попытку унижения, чтобы как-либо отомстить мне. Не твои проблемы. Я клянусь, — соединённые ладони начинают едва светиться, обжигая меченую кожу. — А клятвы я сдерживаю, ещё убедишься в этом. Веришь или нет, никакого подтекста в моём жесте не было — это действительно подарок, пускай и такой. Ты не первый, кто боится, это нормально. Я привык, — Ли замолкает. Подтягивает сползающее с него вбок тело выше, буквально впечатывая юношу лицом в свою шею, и слушает чужое сердцебиение. Наконец молчит, избавившись от собственной недосказанности. А сердце Хана стучит очень и очень быстро. Состояние бьёт и будоражит волнением: такие вещи окружающие предпочитают замалчивать или и вовсе не испытывать к нему. Маленькая доля счастья окутывает, давая понять Минхо, что не промахнулся, начав строить мост. Неустойчивый и дряхлый, но мост. Это было не лишним. — Кодекс Чести Ли Минхо? — через пару минут молчания шепчет Джисон в тёплую кожу. По шее бегут мурашки, когда губы мягко касаются её при разговоре. Он ощущает, как Минхо сдержанно выдыхает ему на ухо, заставляя серьгу-каплю содрогнуться. Обычно чувствуют его, но сейчас.. Сейчас очень много чувствует он сам, буквально задыхаясь в приглушённом свете от горячих энергетических импульсов Ли. От его слов. От обещания. Клятвы. Это греет, чертовски обжигает. Это в новинку. Защитная скорлупа даёт трещину и раскалывается, заставляя верить своему врагу так же, как доверился ранее. Судорожно сжать пальцы в ладони, что не отпускают. — Считай, что да, — слова пропитаны загадкой. Обыденным спокойствием насыщает не атмосфера, а Минхо. — Давай это будет точно такой же последний раз, когда я говорю слишком много и слишком сахарно, как и тот, где ты вылил на меня ведро слёз? — просит старший, ощущая на коже слабый несдержанный поцелуй. Благодарный? Доверчивый. — Кошмар.. — Джисон согласно мычит, добавляя уже тише: — Так и сделаем.***
Если младшему на учёбу не нужно, то Ли пропускать не намерен. В период сессии пар мало, да и заданий кот наплакал, поэтому особо напрягаться не получается. Не сказать, что спешат покидать блок, но утренние дела проходят буквально сквозь пальцы. — Не думал, что ты любитель спать на шёлковых простынях. Кожа, шёлк и чёрный.. твоё кредо? — упираясь копчиком в столешницу, Хан пьёт горячий чай с мелиссой и наслаждается прохладой с улицы. Блок Ли Минхо находится на самом последнем этаже, солнечная сторона — понятно, зачем столько тёмных штор — ещё и винтовая лестница на крышу есть. Здесь чувствуется каждый ветерок, бьющий в приоткрытое окно. Мрачновато, но атмосферно. Холодно, но свежо. Потолок выше обычного, вероятно, некоторая собственноручная архитектура — иллюзия. Днём заметнее всего. — Будешь много болтать, оставлю без завтрака. — Какие мы нежные, — Джисон не реагирует на несерьёзные угрозы. — Часто что-то зажигаешь в комнате? Тянет травами и воском. Вопросов море. Он же о Минхо практически ничего не знает, а здесь столько неизведанных дорог.. Выбирай любую. — Часто. А ты нет? — скашивая взгляд со сковороды на своего соулмейта. — Ты же целитель. — Я и так часто с хищниками, это лишнее, — пожимая плечами. — Мне кажется, уже пропах флорой. Прямо как твоя спальня, — Джисон оттягивает на себе ворот чужой футболки и принюхивается. — Нет, ты пахнешь сладко. — Думаешь? — задумчиво отводя глаза в сторону дивана. Настолько свежо, что в давно потухшем камине с пеплом внутри играют потоки ветра, хрустят остатками брёвен, раскидывают кусочки по полу. В блоке уютно, как ни странно. Царит своя атмосфера. — А ты просто.. собой. Это странно, почему не травами? — Не люблю лишние запахи на себе, — Минхо вернулся к сырному омлету, что сделал на скорую руку, и уже начал доставать тарелки из верхнего шкафчика. Ворожба дело такое. Хан отложил чашку и неспешно подошёл к нему ближе, потянулся к плите, чтобы ту выключить. Хоть чем-то помочь. Всё же он в гостях, это неловко. В гостях у Ли, после***
— Ты жизнь поменяешь, если в следующий раз возьмёшь что-то без спроса, мальвина, — оба идут в сторону главного входа в университет среди густых елей, одетые просто, но с иголочки. Джисон и не думал, что получится затянуть блузу на талии, дабы хоть немного сравнять размеры — брюки намного свободнее, тут и говорить нечего, а вот конверсы на ногах его же. В какой-то момент они спутали обувь друг друга, но, опять-таки, размер решает. Разобрались. — Не будь жадиной, — держа в руках именной бомбер, буднично бросает Хан. — Тебе хватает негативных качеств. Не усугубляй. — Молчать тебе всё же иногда даже полезно, — хмыкает Ли, открывая высокие тяжёлые двери в университет взмахом пальцев. Их порой и хорошим заклинанием не откроешь, что уж говорить о физической силе? Всё-таки магия упрощает жизнь — как же по этому соскучился Джисон, который лишь со вздохом проходит вперёд в холл. Сразу ловит внимание, но нисколько не удивляется. Знает, что выглядит вкусно. Как и всегда. Минхо же пропускает его, скользя взглядом сверху вниз по собственной одежде, и заходит следом. Растворяет вокруг себя пространство, сгущая чёрный дым. Показывает границы, слегка окутывая ноги впереди идущего. Была мимолётная мысль зацепить чужую ленту на талии, дабы ослабить натяжение, но смысл? Какой смысл, если смотреть — не значит трогать, а если тронут, ну.. посмотрим. Если к тому моменту будет чем. Старший осматривает стройный силуэт и внимательно переходит на просторный коридор университета, увешанный гобеленами и старинными коврами. Начинает поиски меж студентов, вспоминая о своём списке смертников. Есть незаконченные дела. Хана это не особо волнует, есть вещи важнее. Например, рядом с Ли, что вскоре поравнялся с ним и даже обогнал на пару ленивых шагов, на удивление, совсем не дискомфортно от окружающих. Почему? Раньше ничего не менялось, когда они были вблизи у всех на виду, а сейчас стало совершенно иначе. Уже не особо волнуют чужие шептания и долгий анализ внешности. Не страшно идти за Минхо, когда впереди рассеиваются зеваки под стальным напором кошачих глаз. Перейти ему дорогу мало кто хочет. Уверенность в себе была всегда, но последнее время как-то ослабла. Сейчас же.. вернулась? На ум приходят разные варианты, воспринимать их не хотелось бы. Дело вовсе не в том, что они связаны. Не в том, что тьма выбрала свою сторону, а после переползла на неё. Или это сделал Джисон? Бред. Никто ничего ещё не делал, они просто пришли вместе. От того и странно. Непривычно. Хан монотонно поправляет рукава блузы, стараясь не отвечать никому взглядом. — Минхо, у нас вопросов намного больше, чем тем на сегодняшнем зачёте по камневедению, — к ним вдруг присоединяются из общей текучки, оценивающе проходясь по юноше рядом и едва сталкиваясь плечом. Высокий, сложенный, вполне симпатичный на вид друг Минхо — Чан. Ранее уже был много раз заметен в коридорах университета. — Джисон, да? Вы сегодня решили побить рекорд по количеству слухов? — Приятно знать, что моё имя так популярно, Чан, — не так воодушевлённо хмыкает ему в ответ Джисон и отходит, когда Минхо его зачем-то отстраняет рукой в другую сторону. Он то здесь знает практически каждого, поэтому удивлённый взгляд мага не воспринимает. — Что со слухами опять? — С чего начать: с вашей парной одежды или с того, что вы заявились вместе? — смешок. Парной? Когда это одинаковый цвет одежды стал таковым? Или всё потому, что чёрный — цвет Ли Минхо? — С того, что завались, Чан, — холодно огрызается Ли. — Не до тебя сейчас, — кажется, чей-то фон становится на порядок хуже, пока недовольные глаза ищут в коридоре знакомое лицо. Ищут и не находят. Это заметно ощущается энергетической тяжестью. Что-то в них двоих явно изменилось, раз Хану даже как-то некомфортно. — Перестань, — Джисон равнодушно сталкивается глазами с бушующей бездной. — Он не высунется после сегодняшних трёпок языком. — Думаешь, заляжет на дно. — Вероятнее, — нервно заправляет угольную прядь за ухо и делает шаг в направлении винтажной лестницы. — Ни к чему это всё, сам разберусь. Увидимся, — всеобщее внимание потихоньку начинает напрягать. Видимо, нахождение рядом с Минхо это не гарантия спокойствия. Лучше смыться поскорее, пока злобные взгляды не прожгли в нём дыры. Сами напросятся, разумеется, но давайте не сейчас? — У меня плохое предчувствие, — поравнявшись с Ли, задумчиво говорит Чан. Старшие смотрят вслед чёрному с ног до головы силуэту, что удаляется в сторону библиотеки. — Разорвут бедолагу. — Раз так переживаешь за моего соулмейта, проследишь, чтобы всё было нормально, — Минхо с силой***
