Гарри Поттер. История наоборот

      Отчаянный визг тормозов заглушил раскатистый грозовой удар, а небо осветилось вспышками зловещих молний. Автомобиль вылетел на противоположную полосу, и яркий свет встречных фар предзнаменовал скорый удар.       В момент столкновения с грузовиком разум удивлённо отметил, что кинетика движения тела сработала в обратном направлении, и я попросту упала на спину. Хотя должна была как минимум вылететь вперёд через лобовое стекло и получить травмы, не совместимые с жизнью. Однако я шлёпнулась прямиком на глянцевый паркет, да и вместо проливного дождя сверху на меня сыпалась нескончаемая прорва конвертов.       Кто-то надрывно верещал, безбожно терзая мои перепонки, ну а я же безуспешно пыталась выбраться из кучи пожелтевшей макулатуры.       — Гарри! — надрывно орал мужской голос. — Гарри Поттер!       Затем крепкая рука вцепилась в мою щиколотку, резко дёрнув и вытащив из бумажного плена, — к тому моменту надо мной образовалась приличная куча из писем высотой не меньше полутора метров.       — Петуния! — крикнул мужчина перепуганной худощавой женщине, прижимавшей к себе откормленного ребёнка. — Мы уезжаем! Немедленно!       Теперь уже схватившись за кисть руки, мужчина рывком поставил меня на ноги и поволок из гостиной на выход. В полной неразберихе разум, игнорируя саднящую боль в конечностях, умудрился отметить, что незнакомец — практически великан! Мне приходилось задирать голову вверх, чтобы рассмотреть его затылок.       — Полегче, мужик, ты меня точно с кем-то путаешь, — точно бы не своим голосом просипела я.       В сгущающемся сумраке мужлан дотащил меня до машины и грубо впихнул на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Я наконец-таки осталась в тишине; единственное, что её нарушало, так это моё сбивчивое дыхание.       Спустя несколько секунд замешательства и полного отсутствия каких-либо здравых мыслей, моё тело, ведомое базовыми инстинктами самосохранения, перешло в режим бегства. Задёргав внутреннюю ручку, я удивительным образом осознала, что открыть заблокированную дверь маленьким пальчикам не по силам. Однако совершенно чужие детские руки исправно подчинялись моим командам, сжимаясь и разжимаясь в кулак, а нервные окончания передавали информацию о тактильных ощущениях.       Плавно и осторожно, будто бы во сне, я приподнялась с заднего сиденья, опёрлась о подлокотник и заглянула в продолговатое зеркало, висевшее на лобовом стекле, — оттуда на меня смотрел взъерошенный ребёнок лет десяти то ли с изумлением, то ли с неверием. Широко распахнутые глаза подозрительно сузились. Приглядевшись внимательнее, я попутно ощупала лицо, осознавая ещё один занимательный факт. Для полной доказательной базы я поверхностно пробежала свободной рукой по своему новому телу и смело заключила, что худощавый ребёнок — девочка.       Последние минуты моей жизни всё ещё яркими и чёткими фрагментами вставали перед глазами. Не справилась с управлением. Вылетела на встречную полосу. Столкнулась с грузовиком. Погибла под дождём. Последнее, впрочем, не являлось наблюдением, а вполне закономерным выводом. Но почему я оказалась в неизвестном месте и в теле ребёнка?       Задняя дверь автомобиля порывисто открылась, впуская в салон прохладный воздух, и меня грубо опрокинули на спинку сидушки.       — Сядь на место! — строго рявкнул мужчина и свалил на мои колени наспех собранную объёмную сумку, закрывшую мне весь обзор. Тем временем Петуния заботливо помогла усесться крупному мальчику, которому вечерняя поездка не приходилась по вкусу.       Двигатель завёлся, и машина с нетерпеливым рывком тронулась с места. Перестав вслушиваться в бессмысленные причитания главы семейства, я погрузилась в собственные размышления.       В ходе невольно подслушанных бесед, некоторые факты невозможно было оставить без внимания: я находилась ни где-то там и ни пойми с кем, а в непосредственной близости от мистера и миссис Дурсль и их малолетнего сына Дадли. Семейство спешило в сторону маяка, спасаясь от вездесущих сов и нескончаемого потока писем из школы Хогвартс, адресованных Гарри Поттеру. Слишком невозможное совпадение. Настолько, что факт пребывания в известной практически всему миру сказочной истории не подвергался сомнению. Лишь два момента предстояло выяснить: почему мой разум оказался в хиленьком теле девочки и почему её называли Гарри Поттер?       Весь оставшийся путь до маяка не принёс ни покоя, ни каких-либо открытий о причинах перемещения моего сознания в ребёнка, разве что в очередной раз подтвердилась личности спутников.       Выбираться из машины мне пришлось самостоятельно, как и тащить до ждавшей нас лодки практически неподъёмную сумку. Ветер с колким дождём хлестал по исхудавшему детскому лицу, пальцы болезненно немели, и лодка, раскачиваясь на волнах, то и дело опасно кренилась набок, грозя выбросить меня в непроглядную пучину чёрных вод.       Наконец мы оказались на берегу. Еле-еле мне удалось доковылять до маяка. Изнеможённое тельце девочки находилось на пределе сил. Мы расположились в пыльной и грязной комнате-гостиной, скудно обставленной обветшалой мебелью. Тонкое шерстяное одеяльце не спасало ни от холода, ни от жёсткости деревянных половиц. Но я и не планировала засыпать, ведь, если верить каноничным событиям, вскоре явится трёхметровый лесничий Хагрид — и тогда-то уж точно всё встанет на свои места.       Наручные электронные часы отсчитывали последние минуты до полуночи. Затем послышался далёкий стрекочущий звук двигателя мопеда, рассекающего ночное неба. Он постепенно становился всё громче, прорываясь сквозь шум бушующих волн, ударяющихся о скалистое основание маяка. Момент истины настал. Лёгким (лёгким для него) толчком лесничий сорвал дверь с петель. Грохот разбудил домочадцев, и я, укутавшись в изъеденное молью одеяльце, встала, молчаливо приветствуя незваного гостя.       Впотьмах меня чуть не сшиб Хагрид, и пришлось юркнуть в сторону, пропуская великана.       — Предупреждаю, я вооружён! — с верхнего этажа уже спускался Вернон, нацеливаясь из двустволки на лесничего.       Дальнейшие препирания мне были известны в общих чертах, и я попросту молча дождалась, когда Хагрид погнёт оружие мистера Дурсля, спутает меня с Дадли и только потом заметит Гарри — то бишь меня.       — Гарри! — обрадовался он, когда наконец-таки обнаружил второго ребёнка, вжавшегося в каменную стену. Затем достал целёхонькую коробку с праздничным тортом — хранилась она как у Христа за пазухой.       Пресекая будущее повествование сюжета, я сухо попросила:       — Поехали уже, — устало выдохнула и забрала из рук Хагрида протянутую мне коробку, дабы избежать дальнейшего ненужного развития событий с поросячьим хвостиком Дадли. И сделала несколько шагов по направлению к вырванной двери, заботливо приложенной у проёма.       — Никуда ты не поедешь! — рявкнул Вернон, выступая вперёд. Я даже не удосужилась обернуться, лишь искоса взглянула на багровеющего в свете молний мужчину.       Буря не собиралась утихать, но лично я для себя уже приняла ряд взвешенных решений. Для начала, мне необходимо было попасть в магическую часть Лондона, воспользоваться накоплениями четы Поттеров, обучиться волшебству в Хогвартсе и убить Волан-де-Морта — и всё это сотворить на первом курсе. Ибо растягивать эпопею на целых семь лет желания не возникало. Время поджимало, а терпение иссякало.       — Мы же все прекрасно понимаем, чем это закончится, — с холодностью в голосе я размеренно продолжила: — Он — волшебник, а ты — магл. Один взмах палочки — и пуф-ф-ф! — от тебя не останется и пыли, — и я снова обратилась к Хагриду, выразительно кивая в сторону двери: — Поехали.       — Испорченное дитя от такой же порченой сестрицы, — ядовито прошипела Петуния. Женщина гордо возвышалась над нами, стоя на верхних ступеньках лестницы, и с ненавистью взирала на ни в чём не повинного ребёнка.       Мне пришлось обернуться и допустить, что, возможно, некоторые каноничные прелюдии всё же положено соблюсти. Её гневная тирада, копившаяся годами, наконец-то нашла выход. Она делилась щедрой порцией презрения ко всему магическому и, в частности, к родителям Гарри.       — Спасибо за ценную информацию, — воспользовавшись тем, что женщине потребовалось перевести дыхание, я с деловитой улыбкой иронично поклонилась. — Но мне и так всё это известно.       — Откуда? — опешила Петуния, подозревая что-то недоброе.       — От верблюда, — сухо ответила женщине и вновь обратилась к Хагриду: — Ну теперь-то уже можно поехать?       — Конечно, — неуверенно согласился здоровяк, — только вот лучше бы дождаться…       — Мы полетим ночью на мопеде — и тогда нас не заметит ни один магл, — на этот раз я ухватилась за рукав его потрёпанной куртки и со всей силы потянула к выходу, поскольку каноничная ночёвка в хижине могла неприятным образом сказаться на некоторых деталях. Например, Хагрид всё ещё не понял, что я девочка, а не мальчик, который выжил. Но если мы дождёмся утра, то, вероятнее всего, в свете дня тонкие черты детского личика намекнут ему о некоторой гендерной интриге. Да и семейство Дурслей непременно укажет ему на этот значимый для канона факт.       Стоило мне только сесть в боковую люльку мопеда, как мне тут же стало тепло. Колкая морось точно бы сталкивалась с непробиваемым невидимым куполом, обволакивающим транспорт со всех сторон. И старенький мопед с оглушающим рёвом взлетел. От долгожданного тепла меня потянуло в сон, и проснулась я уже на тихой улице Лондона, освещаемой первыми лучами рассветного солнца.       — Нам нужно в Гринготтс, так ведь? — протирая сонные глаза, я выкарабкалась из люльки, при этом стараясь двигаться по-мальчишечьи. Размяла плечи и взъерошила и без того не чёсанную копну волос — для девочки они были слишком коротки, но тем даже лучше.       Следуя по извилистым улочкам Косого переулка, Хагрид выдал мне письмо с приглашением в школу чародейства и волшебства Хогвартс — и начиналось оно с «Дорогой мистер Поттер».       Я всё ещё не решила, как относиться к этому, мягко говоря, несоответствию. Вполне вероятно, я могла не быть тем самым Гарри Поттером, пусть и в девичьем обличии, и совершенно не обладать магическими способностями. Но это выяснится либо сразу в банке Гринготтс, стоит мне только пройти под струями водопада «Гибель воров», которое отменяет любые чары и магические маскировки. Либо истина вскроется в магазинчике Олливандера, где обнаружится, что я напрочь лишена волшебных сил.       Во втором листке письма был предоставлен список всего, что требовалось первокурсникам.       Тратить зазря на всяческую блажь накопленные сбережения древнего рода Поттеров я не собиралась, но, поскольку мне, вероятнее всего, придётся разгребать заботы Гарри, то к этому делу придётся подойти со всей серьёзностью.       В списке значились девятнадцать предметов и одно из допустимых животных: сова, кошка или жаба. Кроме выше перечисленного, мне нужно было обзавестись чемоданом с функцией расширения пространства и автоматического следования за хозяином — не праздная блажь, а единственный «дом», который мне светит в обозримом будущем.       — Хагрид… В банке… — не смотря на лесничего, я попутно размышляла и примечала подходящие для себя магазинчики, в которые было бы неплохо заглянуть после «Гринготтс». — Не мог бы ты одолжить мне мешок, а то с карманами совсем беда, — и похлопала по старым спортивным штанам, имеющим на себе только штопаные заплатки.       Прикинув в уме, я остановилась на жизнеутверждающей цифре в четыреста двадцать галлеонов, но у меня не было ничего такого, что бы могло уместить столь внушительный объём монет.       — Дык выдадут, не переживай, — шутливо отсмеялся здоровяк.       Как оказалось, в контракте по ежегодному обслуживанию банковского хранилища имелась услуга разовой выдачи холщового мешочка или же кожаного кошеля, но уже за дополнительную плату. И вскоре мы остановились перед величественным белоснежным зданием. Остальные магазинчики на его фоне выделялись особой серостью и невзрачностью.       Здание внутри оказалось ещё более помпезным. Мрамор, резные столы из красного дерева, позолота на всём, в чём только можно. Это буквально кричало о непомерном богатстве гоблинов. Лесничий перекинулся парой фраз с одним из служащих банка, и нас повели в подземелье.       При взгляде на водопад моё сердце учащённо затрепыхалось. Первая проверка могла оказаться последней и фатальной. «Если пришёл за чужим ты сюда, отсюда тебе не уйти никогда!» — этим оканчивались строчки, выгравированные над дверьми, ведущими в подземелье.       — Ну же, — слегка подтолкнул меня Хагрид, и, задержав дыхание, я чуть ли не бегом влетела под серебряные струи воды. На обратной стороне меня ждали смешанные чувства. Конечно, хорошо, что я осталась жива и по-прежнему была девочкой с именем Гарри Поттер, но вместе с этим разрушились робкие надежды на возвращение в свой родной мир и прежнее тело.       На самодвижущейся маленькой тележке мы доехали до сейфов. Сопровождавший нас гоблин открыл дверь хранилища Поттеров. Клубы зеленоватого пара развеялись, и во всей красе передо мной предстал каменный постамент: на нём возвышались высокие стопки золотых, серебряных и бронзовых монет. В одной из внушительных куч я даже заметила щедрую россыпь драгоценных камней.       — Это всё твоё, — с гордостью произнёс Хагрид, неверно интерпретировав моё замешательство. В это время я вела активный подсчёт имущества Поттеров, ориентируясь на количество монет в ближайшей стопке и помножая их на общий объём.       Вначале мне казалось, что четыреста двадцать галлеонов ощутимо сократят запасы настоящего Гарри, однако теперь об этом можно было не переживать.       — Хагрид, — неловко откашлявшись, я, тушуясь, виновато взглянула на лесничего. — Не мог бы ты оставить меня и мистера Крюкохвата наедине? Всего лишь на одну минутку, — добавила примирительно.       Однако простота лесничего не предполагала истолковывать себе в обиду обыкновенную просьбу, и он вышел из хранилища.       — Во-первых, — зашептав, я тут же перешла к делу: — мне нужен стандартный кошель, который имеет вместительность больше, чем выглядит снаружи.       Гоблин даже не пытался совладать с лицом, взирая на меня с чувством глубокого презрения и недовольства. Впрочем, по щелчку пальцев он материализовал из воздуха кожаный кошель, стоимостью в пятьдесят два галлеона. Небольшая стопка монет исчезла, как только новоприобретённый кошель оказался у меня в руках вместе с небольшим пергаментом. Краткая инструкция к применению с автоматическим подсчётом инвентаря прилагалась — и на том спасибо.       Ещё раз оглядев сокровища, я решила поступить по совести и вычесть кошель из заранее согласованной с самой собой суммы, оставив на прочие расходы лимит в триста шестьдесят восемь галлеонов.       — Не могли бы вы отсыпать мне в кошель ровно триста пятьдесят галлеонов, пятнадцать галлеонов конвертировать в сикли и ещё три галлеона — в кнаты?       Если Крюкохват и не знал слова «конвертировать», то его смысл уловил мгновенно.       Не то чтобы я ленилась самостоятельно отсчитывать монеты, но мне очень не хотелось быть застигнутой Хагридом за разорением семейной копилки. И не стоило исключать, что для несовершеннолетних учащихся Хогвартса имелся установленный директором лимит, полагаемый к изъятию из хранилища. К тому же, чтобы не афишировать прилюдно богатство Поттеров, которое по беглому взгляду оценивалось не менее, чем в триста тысяч галлеонов, мне хотелось иметь при себе местную валюту меньшего номинала.        Крюкохват презрительно хмыкнул, щёлкнул пальцами, и одна за другой разномастные монеты взмыли из общей внушительной кучи и принялись плавно перетекать в кошель. Последняя из золотых монет пролетела мимо меня и юркнула в нагрудный карман гоблина.       — За оказанную услугу, — со злорадством пояснил он и растянулся в зловещей улыбке, обнажая ряд острых зубов.       — Приемлемо, — по-деловому отозвалась я, ведь если бы мне самой пришлось копошиться в поттеровском злате, то провозилась бы не меньше часа.       Затем мы съездили вниз к хранилищу номер семьсот тринадцать, где Хагрид забрал свёрток с очень важным содержимым, и наконец-таки покинули банк и вышли на оживлённую улицу. Спешащих по своим делам волшебников и волшебниц стало заметно больше, да и практически все лавки сменили вывески на «Открыто».       Хагрид вознамерился повести меня к магазину мадам Малкин, чтобы самому скоротать время в баре неподалёку, пока меня будут обмерять и обшивать, но я резво запротестовала:       — Сперва к Олливандеру за палочкой, затем далее по списку и уже потом к мадам Малкин.       Пройдя пару кварталов, мы остановились у узкого трёхэтажного обшарпанного здания. На первом этаже располагался магазинчик с поблёкшей позолоченной вывеской «Лавка Олливандера». Это семейство много веков подряд прочно занимало нишу уникального ремесла, они даже были признаны лучшими изготовителями волшебных палочек во всей Великобритании. И оттого диссонанс восприятия остро резонировал с увиденным убожеством.       — Слушай, Хагрид, — я коснулась его руки, не зная, с чего лучше начать: — до меня доходили слухи, что у тебя нет волшебной палочки.       — Ну… — Он отвёл взгляд и пожал плечами, мол, что уж с этим поделать. Благо хоть не стал допытываться, откуда я располагаю подобными сведениями.       — Может быть, мы выберем тебе новую палочку? Нам ведь необязательно об этом кому-либо говорить?       — Нет, что ты, Гарри! — встрепенулся Хагрид, украдкой оглядываясь по сторонам. — Если об этом узнают в Министерстве Магии, то я… то меня… нет-нет-нет. — Он резко замотал головой, взмахнув нечёсаной гривой волос.       Хагрид открыл передо мной дверь, запуская в магазин, а сам остался стоять на улице. Его нежелание переступать порог отчасти я могла понять. Пусть беспалочковой магии в школе Хогвартс не обучали, но в теории это было возможно. Ведь палочка (по сути) — это инструмент, направляющий и концентрирующий магические потоки, источником которых являлся сам волшебник.       — Так, так, так, — седовласый добродушный мужчина выглянул из узкого прохода, снизу доверху заставленного продолговатыми коробочками. Владелец магазина с теплом и любопытством разглядывал юного покупателя.       — Добрый день, сэр, — начала я с уважительного поклона. — Не могли бы вы подобрать для меня волшебную палочку. — И невзначай добавила в множественном числе: — Ну или палочки.       Вполне ожидаемо мистер Олливандер отнёсся к просьбе со всей серьёзностью. Для начала он измерил мою правую руку, расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, а также окружность головы. Нигде не записывая полученные данные, он принялся расхаживать перед стеллажами. Вытащив с нижней полки коробочку, Олливандер передал мне палочку из красного дерева.       Настал момент истины номер два. От напряжения я почувствовала, как взмокла ладонь, и на свой страх и риск взмахнула палочкой резче, чем планировала. Яркий сгусток света ударил о потёртые половицы, оставив на полу подпалённое пятно.       — Нет, тут нужно что-то другое, — задумчиво проговорил мастер и принялся ещё скрупулёзнее выбирать следующую.       Но лично я уже была в восторге. Два самых важных для меня этапа прошли на ура. Теперь мне оставалось поступить на один из факультетов Хогвартса, спланировать и реализовать убийство. А затем уже спокойно зажить, ни о чём более не переживая. Собственно, с таким-то состоянием будущая жизнь представлялась совершенно беззаботной.       Однако спустя несколько дюжин не подошедших мне палочек, Олливандер глубоко задумался.       — Странно, очень странно, — прошептал он, затем его серьёзный, цепкий взгляд сконцентрировался на мне. — Обычно в моём магазине есть палочки, скажем так, на все случаи жизни. Но для вас нет ни одной подходящей.       И по его виду я никак не могла понять, вменяют ли мне это в вину или же попросту констатируют факт.       — Что ж, — я постаралась выдавить из себя максимум скорби. — Тогда, пожалуй, я возьму вот эту, — и потянулась к чёрной глянцевой палочке с витиеватыми узорами у основания.       — Нет, — строго отчеканил Олливандер, перехватывая гламурный инструмент из моих рук. — Сердцевина из усов тролля вам совершенно противопоказана.       Некоторое время погодя, мастер словно бы нехотя пододвинул ко мне невзрачную серую палочку — в меру гибкую, выточенную из сосны и имевшую серебряную сердцевину с вплетённым волосом из хвоста фестрала. Но как бы он её ни нахваливал, выглядела она слишком короткой и совершенно не солидной.       «Это типа вариант для нищих?» — с немым разочарованием я уставилась на Олливандера.       — По крайней мере, с ней вы не покалечитесь, — с сочувствием пояснил мастер. — Впрочем, если вы располагаете средствами, то я мог бы создать для вас новую палочку.       — Сколько мне это будет стоить? — по правде говоря, цена вопроса меня не особо волновала, и потому спросила из чистого любопытства.       Брови мастера задумчиво поползли вверх, он что-то прикидывал в уме, а затем расплывчато ответил:       — Это, конечно, выйдет недёшево, но, думаю, смогу уложиться в пределах двухсот галлеонов.       Мои брови тоже задумчиво поползли вверх. Получалось, чтобы заиметь подходящую и инклюзивную палочку, нужно было изрядно потратиться. С другой стороны, многие волшебники обходились уже готовыми изделиями, имевшимися в наличии, либо переходящими им в наследство от почивших родственников.       Впрочем, от безденежья я не страдала, поэтому уверенно кивнула и пока что приобрела ту, что с вероятностью пятьдесят процентов не покалечит меня в первую же неделю практических занятий. Оставив задаток в сто галлеонов на изготовление индивидуального заказа, мой кошель всё ещё оптимистично был полон.       — Прости, что так долго, — искренне извинилась я перед лесничим. — Обещаю, что после всех покупок угощу тебя вкусным обедом и самым большим кувшином твоего любимого напитка.       Хагрид посветлел и повёл меня в магазин с волшебными чемоданами. И вот там я окончательно растерялась. Самый дешёвый саквояж с функцией незримого расширения превышал весь мой денежный запас, а я ведь уже в банке должна была об этом догадаться, раз уж какой-то кошель стоил пятьдесят два галлеона. Но на то, чтобы вернуться в Гринготтс за дополнительными монетами, да ещё потом оббежать другие магазины, — попросту не оставалось времени. Задача Хагрида состояла в том, чтобы отвести меня за покупками в Косой переулок, посадить на поезд до дома Дурслей и раствориться средь бела дня вместе с камнем воскрешения.       Но лесничий нашёл решение моей проблемы в ломбарде неподалёку. Подержанные товары продавались с большой скидкой, и вскоре искомое было найдено.       — Отдам за двести тридцать галлеонов, — скривился продавец так, словно ему было больно и неприятно смотреть на потёртый чемодан с биркой «Василий». — Если, правда, он вам откроется.       — Это что ещё значит? — я перевела тяжёлый, не свойственный детям, взгляд на прохиндея.       — Давай, маленький, не стесняйся, открывайся, — Хагрид принялся наглаживать чемодан. Смотрела я на это с видом крайнего осуждения.       Лесничий обладал недюжинной силой, но при этом ласково продолжал уговаривать неодушевлённый предмет, вместо того, чтобы попросту вскрыть фомкой замки. Хотя с «неодушевлённым» я поторопилась. Там, где должны были располагаться замочные скважины, опасливо и злобно щурились маленькие глазки, да и сам чемодан издавал рыкающие утробные звуки.       Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и воспринимать происходящее, как данность. Всё-таки мы находились в волшебном мире. Похлопав по плечу Хагрида, я заняла его место и присела на колени у злобного чемодана. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, и я действительно приложила все свои усилия, чтобы отнестись к изрядно изношенной вещи с пониманием и уважением.       — Торжественно клянусь, что буду о тебе заботиться. Клянусь, что никогда не брошу и не оставлю. Клянусь, что буду ценить и беречь тебя. Клянусь, что сделаю всё, чтобы залатать все твои раны. Клянусь хранить тебе верность до конца своих долгих дней.       Я замерла в напряжённом ожидании. Мне он нужен был прямо сейчас, ведь на подобный чемодан у меня имелись долгоиграющие планы, и без всяческого преувеличения этот предмет являлся ключевым в «геройском инвентаре», без которого никак не обойтись.       Что-то в нём щёлкнуло, и крышка чемодана чуть приоткрылась.       — Засунь туда руку, Гарри, — посоветовал воодушевлённый Хагрид. И чему тут можно было радоваться? Видимо, он считал меня мальчиком-который-полный-идиот, поскольку в здравом уме я бы ни за что не просунула конечность в место, что имело обыкновение шипеть, рычать и плотоядно сверкать злыми глазёнками. — Ну же, давай! — поторапливал лесничий, сообщая, насколько это редкая и ценная возможность.       Взвесив все за и против, я решила пожертвовать кистью левой руки. Медицина магического мира была куда более продвинутой, нежели маглов, и отрастить новую конечность для них, вероятнее всего, не составит труда.       И конечно же, чемодан меня цапнул, прикусив ладонь до крови. От Авады Кедавры я воздержалась, поскольку радостный Хагрид тут же принялся пояснять, что, впитав мою кровь, чемодан связался со мной чуть ли не родственными узами — нерушимыми, на веки вечными, покуда я и весь мой род живы. Правда, за нарушение клятвы, меня ждала неотвратимая и, судя по всему, мучительная смерть, о чём Хагрид упомянул лишь вскользь.       — Пойдём, Василий, — обратилась я к чемодану, — у нас ещё очень много дел, — злобно зыркающий чемодан расправил четыре махровые паукообразные ножки и последовал за мной на кассу.       Обойдя ещё три магазина, я стала счастливой владелицей восьми обязательных книг первого курса, увесистой стопкой других учебных пособий, полного набора юного зельевара и чёртова громоздкого телескопа — с особым причмокиванием Василий поглощал в себя все покупки.        И последним в нашем списке на сегодня оказался магазин мадам Малкин «Мантии на все случаи жизни».       — Пошить индивидуально? — елейно улыбалась одна из работниц ателье.       — Нет, спасибо, мы экономим. — Каждый кнат был у меня на счету, а после этих слов с её лица исчез всяческий намёк на улыбчивую приветливость. Махнув в сторону готовых изделий, помощница поспешила к очередному покупателю.       Поскольку я изрядно задержалась в магазине Олливандера, каноничная встреча с Малфоем-младшим не состоялась, чему я пока что была безмерно рада. Не хотелось бы предстать перед пижоном в обносках. Первое впечатление, чего уж лукавить, не менее важно.       Поодаль располагались вешалки с однотипными мантиями. Выбрав навскидку подходящие размеры, я сгрузила на прилавок три простые мантии, зимний плащ, остроконечную шляпу, перчатки и на всякий случай запасную пару обуви. Всё это мне обошлось в шестнадцать сиклей, что изрядно согрело душу, ведь по незнанию приходилось рассчитывать на бо́льшие суммы.       В сухом остатке в кошеле позвякивали восемь галлеонов, четыре сикля и сорок два кната, поэтому многое из намеченного пришлось отложить до следующего раза. К тому же времени осталось только на скорый обед в компании лесничего.       Дырявый котёл и по описанию был так себе, а узреть обшарпанную халупу вживую оказалось тем ещё испытанием на прочность. Мы выбрали дальний неприметный столик, и я попросила Хагрида заказать нам обед на его вкус, да так, чтобы он ни в чём себе не отказывал.       Несмотря на откровенную убогость, пахло в баре изумительными яствами. Истощённое тело бедной Гарри держалось буквально на честном слове, и стоило мне присесть и расслабиться, как я ощутила невозможную усталость и жуткий голод. Вскоре Хагрид принёс две плошки мясного рагу, и я невольно набросилась на свою порцию, с остервенением поглощая так быстро, как только могла.       — Хагрид, — раздался незнакомый, тягуче-приятный голос, — какая неожиданная встреча.       Я нахмурилась, но продолжала поглощать пищу, склонившись над тарелкой. Возможно, мне лишь только послышалась ироничная интонация сказанного.       — Ох… — с трепетом вздохнул лесничий. Одной рукой он счищал запачканную едой бороду, а второй уже тянулся поприветствовать знакомого, — профессор Квиррелл…       И тут я поперхнулась, глухо закашляв. Рукопожатие прервалось, так и не начавшись. Широкая ладонь Хагрида легонько шлёпала меня по спине, пока я не восстановила дыхание. Затем мой взгляд оторвался от рагу, упёрся в фиолетовую мантию и плавно пополз вверх.       — Для вас, Хагрид, просто Квиринус, — добродушно произнёс профессор с тюрбаном на голове, ни разу не заикнувшись.       Мужчина продолжал неотрывно разглядывать меня. Глаза цвета оледеневшего неба принадлежали убийце. От них меня бросило в дрожь, а Василий, тонко чувствуя настроение хозяйки, недобро зарычал под столом.       — Ох, что ж я… так-с, значится, вот… — замешкался взволнованный Хагрид, собираясь меня представить.       — Том, — поспешно выпалила я, намеренно понижая голос, — Том Соейр, безмерно рад встрече, сэр. — Неуверенно протянула руку, но тут же сделала вид, что она чрезмерно грязная, и принялась старательно вытирать ладони и штаны. Профессор улыбнулся одними уголками губ, взгляд его при этом не потеплел.       Я, конечно, предполагала, что наша первая встреча состоится вне территории замка, а конкретно в Дырявом котле, но оказалась к ней совершенно не готова. Впрочем, Квиррелл сослался на важные дела и поспешил удалиться.       — Гарри, но ведь это твой… — начал лесничий, но жестом руки я попросила его быть тише.       — Хагрид, я тебя очень прошу не обращаться ко мне по имени за пределами школы. Мы должны быть осторожнее, — легко коснувшись его плеча, я с надеждой на понимание вглядывалась в добрые бесхитростные глаза. И с удовольствием отметила, что он до сих пор не распознал во мне девочку.       После обеда Хагрид проводил меня до железнодорожной станции — там он передал мне ещё один конверт с заветным билетом на Хогвартс-экспресс, который отходил от вокзала Кингс-Кросс первого сентября в одиннадцать часов утра от платформы номер девять и три четверти.       — Мы расстаёмся с тобой на целый месяц, — подавленно произнесла я, осознавая, что до сентября жить мне придётся в семействе Дурслей.       — Заметить не успеешь, как время пролетит, и тогда уж снова свидимся, — добродушно поддержал Хагрид. — Ах да, чуть не забыл. — Он порылся в недрах внутреннего бездонного кармана дублёнки и всучил мне две коробки: одна большая с тортом, вторая вдвое меньше. — С днём рождения, Гарри.       Неловко обнявшись, мы перекинулись парой добрых слов, затем он дождался, когда я зайду вместе с Василием в тамбур поезда. Двери закрылись, Хагрид помахал мне на прощание и внезапно исчез, а в небольшой коробочке что-то недовольно заскрежетало.