Гарри Поттер. История наоборот

      Мне было велено ждать Северуса Снейпа у дверей его личных покоев ровно в десять утра. Инструкции лаконичны до сухости: явиться в одежде, не оскорбляющей магловский взор. Никаких мантий и, Мерлин упаси, остроконечных шляп. Но мой скудный «штатский» гардероб был настолько уныл, что меня вполне можно было принять за бродягу. Впрочем, ничем, кроме этих кое-как заштопанных обносков, Дурсли меня не снабдили.       В назначенное время Северус распахнул дверь резким, почти враждебным движением. И тут я впала в ступор, выронив свой нищенский бумажный пакет.       Об этом следовало предупреждать заранее! Тёмное пальто, идеально сидящий строгий костюм, рубашка безупречной белизны. Образ лондонского денди завершали чёрные перчатки и элегантные очки в тонкой оправе. На его фоне я выглядела… мягко говоря, непотребно.       Критичный взгляд Снейпа прошелся по мне с головы до ног, будто сканируя на предмет опасных бактерий. Казалось, он изучал каждую дырку и заплатку как личное оскорбление.       — Если ваша цель — вызвать у прохожих приступ жалости или, быть может, собрать пару сиклей на улице, то вы на верном пути. Но я не намерен объяснять магловским полицейским, почему мой спутник выглядит так, будто только что сбежал из ночлежки, — он устало взмахнул палочкой, что-то негромко пробормотав.       Магия давно перестала быть диковинкой, но этот жест доброй воли, тщательно замаскированный под уничижительной критикой, тронул меня. Хотя, может, он просто не хотел, чтобы меня арестовали за бродяжничество. Затёртые до дыр штаны и выцветшая толстовка вдруг обрели подобие пристойности.       — Все ваши визиты к Сириусу Блэку будут проходить только в том случае, если вы научитесь соответствовать моим требованиям, — отрезал он, не дав мне возможности выдавить из себя хоть какое-то «спасибо». — Учтите, Поттер: каждый ваш шаг будет под наблюдением. Малейшая оплошность, малейшее нарушение правил — и визиты прекратятся немедленно.       — Правила, сэр? — переспросила я, нахмурившись.       Ни о каких правилах речи не шло. Мне просто позволили навещать крёстного раз в неделю под присмотром Снейпа. Но губы Северуса скривились в скупой улыбке, не предвещающей ничего хорошего.       — Ваши визиты к Сириусу Блэку возможны при следующих условиях: во-первых, ваши академические успехи не должны вызывать у меня ни малейших нареканий.       «Провал. Полный, безоговорочный провал прямо на самом старте.»       — Во-вторых, вы будете неукоснительно соблюдать дисциплину в Хогвартсе. Даже не пытайтесь обойти правила, использовать сомнительные заклинания и, тем более, придаваться «невинным» шалостям с отпрысками Уизли.       «А в конце списка выяснится, что прав у меня меньше, чем у комнатной собаки, и меня будут выгуливать на поводке?»       — В-третьих, во время нашего посещения Блэка вы не отходите от меня ни на шаг. Любая попытка самостоятельных действий будет расценена как нарушение условий и приведёт к немедленному прекращению визита.       «Да я приклеюсь к вам супер-клеем. Сами же взвоете о пощаде.»       — В-четвёртых, вы не принесёте в школу ничего подозрительного из дома Блэка. Ни безделушек, ни книг, ни документов, ни, упаси Мерлин, его «ценных» советов.       «Если так пойдёт и дальше, мне понадобится блокнот, чтобы записывать все его хотелки.»       — В-пятых, никаких попыток передать Блэку что-либо, что может быть использовано для побега или связи с внешним миром.       «Пирожки же не считаются контрабандой?»       У моих ног сиротливо лежал пакетик с угощением, добавляющий моему убогому облику неповторимый шарм.       — В-шестых, все ваши разговоры с Блэком будут проходить в моём присутствии. И если вы, Поттер, надеетесь на приватность, то вынужден вас разочаровать: я не намерен покидать комнату ни на секунду.       «Так, а что там было в-четвёртых?»       — В-седьмых, малейшая попытка обмана, двусмысленности или нарушения инструкций — и вы больше не увидите Блэка до окончания учебного года. Я выражаюсь достаточно ясно, или мне стоит нарисовать для вас схему с картинками?       «Вообще-то, не помешало бы.»       — Если одно из этих правил будет нарушено, то ваши визиты прекратятся. И, надеюсь, вы достаточно умны, чтобы понять: это не обсуждается.       Я кивнула, стараясь не выдать бурю эмоций, бушевавшую внутри. Снейп, казалось, искренне наслаждался моей растерянностью. На его губах появилась едва заметная, зловещая ухмылка.       — Идёмте, — он посторонился, приглашая меня войти.       Личные покои зельевара мало чем отличались от аскетичного убранства подземелья. Серые каменные стены не смягчали ни гобелены, ни портреты, ни какие-либо другие проявления сентиментальности. В воздухе витал густой запах старых книг, приправленный терпким ароматом трав и мускуса. Кровать скрывалась за плотным балдахином, и каждый предмет в комнате — полки с ингредиентами, стопки книг, ряды склянок и пузырьков, мерные ложечки и котелки — стоял на своем месте с маниакальной педантичностью. Но в этой безупречной упорядоченности не было ни намёка на уют. Комната казалась строгой, холодной, будто вымороженной изнутри, и лишённой всяческих эмоций.       Обогнув массивный рабочий стол, мы остановились у высокого камина.       — Встаньте рядом, — скомандовал профессор, входя в топку.       Его левая рука опустилась на моё плечо, а вторая метнула под ноги щепотку летучего пороха. Я не успела расслышать пункт назначения, как огненный вихрь охватил нас, и мгновение спустя мы оказались в скромной, совершенно незнакомой гостиной. Убранство пустующей квартиры было непримечательным и безликим.       Северус взмахнул палочкой, избавляя нас от сажи и пепла.       — Не стойте столбом, Поттер. Соберитесь. Вам следует вести себя тихо, незаметно и, желательно, не позорить меня перед магловскими соседями.       Не дав мне опомниться, он уже направился к выходу. На обратной стороне двери красовалась медная табличка с надписью: «Мистер Шейд».       Вопросов у меня стало ещё больше. Например, почему не «Мистер Секрет»?       На первом этаже нам повстречалась старушка, прижимавшая к груди маленькую болонку, которая выглядела не менее сварливой, чем хозяйка.       — Мистер Шейд, — манерно позвала нас дама. В её глазах читалось любопытство, подогреваемое пикантной картиной: ухоженный мужчина в компании оборванного подростка. Идеальная основа для сплетен на целый год.       Северус, казалось, намеревался пройти мимо, но старушка, явно решив, что сегодня её звёздный час, преградила нам путь.       — Мистер Шейд, — требовательно повторила старушка, изучая меня всё более возмущенным взглядом. Видимо, по её мнению, мы составляли весьма предосудительную пару, в которой я — малолетняя жертва мистера Шейда. И пока дама решала, вызывать полицию или кричать, мне пришлось решительно действовать:       — Папа, пошли, мы опаздываем! — я схватила Снейпа за руку и почувствовала, как от прикосновения его тело едва заметно содрогнулось. На мгновение он замер, а потом медленно посмотрел на меня.       — Да, разумеется, мы опаздываем, — отчуждённо проговорил он, словно был погружён в свои мысли, но вся его мрачная аура говорила о том, что он сдерживал себя из последних сил. Я же продолжала держать его за руку. Деваться было некуда.       «Что ж. Моя жизнь была коротка, но полна идиотских моментов. Недолго пожила, да и ладно.»       — Прошу прощения, мадам, но у нас нет времени предаваться вашим — несомненно, бесценным — наблюдениям за жизнью парадной. Пойдём, сын, — прошипел он слово «сын» и, резко развернувшись, потащил меня за собой.       Вырвавшись на оживлённую улицу, Северус прибавил шаг. Я едва поспевала за ним, почти бежала, а он, не удостаивая меня даже взглядом, с ледяной насмешкой, не сбавляя темпа, процедил:       — Если бы у меня и впрямь был отпрыск с таким талантом к нелепым инсценировкам, я бы решил, что меня прокляли. Но если вы ещё раз назовёте меня «папой» в присутствии посторонних — я лишу вас языка. Навсегда.       — Я всего лишь пытался выпутаться из ситуации и спасти вашу репутацию. А если бы эта старушка решила, что вы заманиваете сирот леденцами?       Профессор замер как вкопанный, и я по инерции врезалась в его спину.       — В следующий раз, когда вам взбредёт в голову «спасать ситуацию», постарайтесь её не создавать. Или вы полагаете, что меня заботит мнение этой мегеры с воображением, как у гнилой тыквы?       Он перевёл взгляд вниз и отдернул свою руку, будто только что прикоснулся к раскалённому углю. Лицо его исказила гримаса отвращения.       — Больше никогда так не делайте, Поттер, — процедил он сквозь зубы. — Никогда. И не испытывайте моё терпение. За мной.       И мы вновь зашагали по Ислингтону — району на севере магловской части Лондона, с его претенциозной буржуазией, явно недовольной моим жалким видом. Северус же будто никого не замечал.       — А если я ему не понравлюсь? — внезапно запаниковала я, прижимая к себе пакет с пирожками.       Ведь от настоящего Поттера осталась только оболочка, да и та женская. Будет ли Блэк добр к существу, занявшему тело его крестника?       — Волнуетесь, Поттер? — Снейп бросил на меня мимолётный взгляд, в котором читалась насмешка. — Надеюсь, вы не собираетесь расплакаться при первой же встрече. Сириус Блэк, конечно, обожает драму — без неё, очевидно, жизнь теряет смысл. Но он не слишком привередлив в выборе жертв для своих острот. Что бы ни случилось, советую сохранять достоинство.       — Но я даже не знаю, о чём с ним говорить, — выпалила я, хотя и старалась скрыть своё смущение.       О Сириусе у меня сохранились лишь обрывочные воспоминания. Крёстный Гарри, лучший друг Джеймса, богатый наследник с тёмным прошлым. Блэк, ярчайшая звезда Мародёров, изрядно отравивший Северусу школьные годы. А к хулиганам у меня выработалась стойкая неприязнь. Впрочем, это не отменяло необходимости поддерживать с ним хоть какие-то дружеские отношения.       — Если не знаете, что сказать, лучше промолчите, — равнодушно посоветовал Снейп. — Что бы вы ни сказали, вас всё равно ждёт поток дурацких историй о его «героических» подвигах и другой невообразимой чуши. И Блэк, вероятнее всего, попытается накормить вас тем, что он называет едой. Надеюсь, вы по-прежнему таскаете с собой безоар?       — Всегда, — впервые за этот день я искренне улыбнулась профессору, почувствовав, как волнение немного отступило.       — Но предупреждаю, — сталь вновь прорезалась в его голосе, — даже не вздумайте перенимать его безрассудство, дурацкие выходки и идиотские идеи. Я буду наблюдать за вами с особым вниманием.       И на этой вдохновляющей ноте у перекрёстка мы свернули в какое-то весьма сомнительное место, приближаясь к мрачному родовому гнезду Блэков. Вся площадь предстала во всей своей унылой красе: обшарпанные дома, закопчённые фасады и атмосфера заброшенности, словно место вымерло давным-давно. Только сейчас я осознала, в какой дыре Сириус провёл столько лет.       Снейп остановился между домами номер одиннадцать и тринадцать. Словно по невидимому сигналу, с тихим вздохом, проявилась дверь дома номер двенадцать. Короткий стук, и старое облезлое полотно с протяжным, жалобным скрипом приоткрылось, являя миру настороженный взгляд огромных, круглых глаз, полных опасливого подозрения и неприкрытого недовольства. Маленький домовой эльф принялся неохотно распахивать дверь, бормоча себе под нос:       — Ещё один грязнокровка оскверняет дом благородных Блэков… Кикимеру нет покоя… Теперь Кикимеру придётся убирать за этим сопляком, словно мало хлопот с хозяином, позорящим древний род…       — Кикимер, как всегда, исключительно радушен, — Северус, не обращая внимания на эльфа, бесцеремонно вошёл в дом, вынуждая меня следовать за ним.       Если у депрессии и был адрес, то он, несомненно, располагался здесь. Проходя по узкому и бесконечному коридору, я изо всех сил старалась не смотреть по сторонам. На стенах, обитых тёмными, выцветшими обоями, теснились портреты великих предков рода Блэк, не утративших, к моему несчастью, дара красноречия. «Оборванец» было, пожалуй, самым ласковым и нежным, что я от них услышала.       — Добро пожаловать в фамильный склеп Блэков, — Снейп шёл впереди, отмеряя пространство мерными шагами по скрипучим половицам. Портреты не скупились на оскорбления в его адрес, выбирая самые ядовитые слова. Но у одного из них я невольно остановилась. Просто не могла не остановиться.       — Ты снова посмел войти в этот дом, грязнокровный выродок? Убирайся, мерзкий слизеринский ублюдок! Твоё присутствие оскверняет этот дом! — портрет бледного, сморщенного, словно старый гриб, старика изрыгал проклятия в спину невозмутимого Северуса.       «В следующий раз прихвачу с собой цветные мелки — раскрасим эту унылую галерею.»       — С каких это пор в наш дом пускают уличных побирушек? — протянула надменная старуха с соседней картины, брезгливо поднося к крючковатому носу белоснежный платочек.       «О, милая, у меня и на тебя хватит фантазии и красок.»       — Не тратьте время на их бестактные выпады, — Снейп ждал меня в конце коридора. — Портреты Блэков — лишь жалкая тень былого величия, и их слова не значат больше, чем пыль на этих обоях, — со всех сторон донеслись оскорблённые вздохи. — Идёмте. Чем быстрее мы покончим с этим фарсом, тем лучше для всех.       Кикимер, не переставая бормотать проклятия, распахнул перед нами двустворчатые двери, ведущие в гостиную. Плотные шторы надёжно преграждали путь лучам утреннего солнца и свежему воздуху, способному разогнать осязаемую безнадёжность. В камине потрескивал огонь, языки пламени отбрасывали на стены причудливые тени, но даже им не под силу было изгнать скорбное уныние, навечно въевшееся в облезлые стены. В полумраке гостиной я не сразу смогла разглядеть Сириуса. Он сидел в массивном кресле, обтянутом выцветшей тканью, местами изъеденной молью.       Высокий, худощавый, с длинными, спутанными тёмными волосами. Одет, как и следовало ожидать, не по погоде и не по случаю, но с аристократическим пренебрежением: старое, явно дорогое тёмное пальто, накинутое на голый торс, совершенно не сочеталось с потёртыми джинсами и высокими чёрными ботинками. Несмотря на всё это, Сириус выглядел стильно, как рок-звезда, ушедшая на пенсию. Но почти десять лет, проведённые в Азкабане, оставили на нём неизгладимый след. Это прежде всего читалось в его глазах — серых, холодных, с выражением вечной насмешки и усталости. Глаза, которые видели слишком много.       Сириус не отреагировал на наше появление, продолжая смотреть на горящий в камине огонь. В воздухе витал запах дешёвого виски и застарелой пыли, создавая гнетущую атмосферу запустения и забвения.       Северус кашлянул, привлекая внимание хозяина дома.       — Сириус, — произнёс он ровным голосом, лишённым эмоций. — У нас есть дело.       Блэк медленно повернул голову. В его глазах не было ни удивления, ни радости, лишь вселенская усталость.       — Снейп. Как всегда вовремя, — прохрипел он, откинувшись в кресле. А потом Блэк заметил меня, робко выглядывающую из-за спины профессора.       На миг мне померещилось, будто Сириус вот-вот сорвётся с места, готовый растерзать, но в глубине его глаз мелькнула искра узнавания, и взгляд смягчился.       — Ты… здесь? — спросил он, внимательно изучая меня, будто сомневался, реальна ли я, или же это игра его измученного сознания. — Я думал, не увижу тебя лет шесть, не меньше, — Сириус выпрямился и попытался улыбнуться, но уголки его губ лишь судорожно дёрнулись.       — Привет, — неловко помахала я крёстному, не решаясь подойти ближе. Он, вероятно, ждал от меня большего, чем простое приветствие, и я выпалила: — Прости, что не приходил… Я думал, ты всё ещё в Азкабане, и хотел тебя спасти, но ты, вроде как, уже… — слова застряли в горле, озвучивать очевидное казалось кощунством.       — Спасти меня? — Сириус выглядел не менее растерянным, чем я, но его губы, наконец, вспомнили, как складываться в улыбку, и он от души расхохотался, потревожив сумрачную тишину портретов, закутанных в чёрные вуали. — О, мой мальчик! — он звучно хлопнул себя по бедру и вскочил с кресла.       Его переполняли эмоции, глаза лучились неподдельной радостью, и крёстный подлетел ко мне, крепко прижимая к себе. Блэк был счастлив, но я чувствовала себя самозванкой, не заслуживающей его любви. Впрочем, так оно и было.       — Значит, ты сбежал из школы, чтобы вытащить меня из Азкабана? — с нескрываемым восхищением спросил он.       — За что едва не был отчислен, — тут же отрезал Северус.       «Побег с целью возвращения — это не побег!»       — Так какой у тебя был план? — спросил Сириус, полностью игнорируя Снейпа.       Он жаждал услышать все самые дерзкие подробности моего «геройства». Едва ли он мог ожидать, что его крестник, в столь юном возрасте, отважится на подобный поступок ради него. В глазах Сириуса моя репутация росла с геометрической прогрессией.       — Ну… — я пожала плечами, старательно отводя взгляд. — Сперва я хотел добыть доказательства твоей невиновности, поэтому ненадолго отлучился из школы, чтобы эксгумировать крысу с заднего двора Уизли, полагая, что Петтигрю до сих пор скрывается облике Коросты. В общем, ничего особенного…       — Вы, кажется, забыли упомянуть, что вас чуть не растерзали гномы, — вставил Северус, воспользовавшись моей неловкостью. — Как и последующие две недели летаргического сна с перспективой лишиться магии, а, возможно, и жизни. Но, разумеется, вы, Сириус, считаете, что подобное глупое безрассудство — это признак храбрости и повод для поощрения, — язвительно добавил он, недовольно хмурясь из-за восторженной реакции крёстного.       — Жизнь без риска до безобразия скучна, не правда ли, Гарри? — усмехнулся Сириус. — Но что бы ты делал, если бы с Питером ничего не вышло?       Комната погрузилась в тишину, и две пары внимательных глаз устремились на меня.       Всегда нужно иметь запасной план, а лучше несколько, на все случаи жизни. И он у меня был.       — Тогда мне пришлось бы стать анимагом, проникнуть в Азкабан и организовать твой побег изнутри. Насколько мне известно, дементоры не интересуются животными. Конечно, этот план не самый надёжный, ведь заранее узнать, в какое животное ты превратишься, невозможно. Но я бы всё равно не сдался.       — Блестяще! — снова воскликнул Сириус. — Ты прямо как Джеймс!       — Довольно, Блэк, — резко оборвал Снейп. — Вам следовало бы не рукоплескать, а объяснить Поттеру разницу между храбростью и банальной глупостью. На этом закончим с бесполезными фантазиями. Нам с вами предстоит пройти очередной бессмысленный ритуал.       Профессор демонстративно закатил глаза, всем своим видом показывая, как ему претит наша компания и предстоящая процедура.       — О, твои отчёты — это особый вид мазохистского удовольствия. — Сириус криво усмехнулся, но послушно вернулся в кресло, словно привязанный невидимой цепью, — Ты всё ещё лелеешь надежду, что я сознаюсь в заговоре против Министерства?       Снейп бесшумно подвёл меня к дивану и усадил рядом с собой.       — Итак, Блэк, — сухо и по-деловому начал профессор. — Покидали ли вы дом за прошедшую неделю?       — Разве что только в воображении, — Сириус ответил с наигранной невинностью. — Парил где-то над лазурными берегами Австралии. Надеюсь, ментальные путешествия ещё не под запретом?       — Контактировали ли вы с кем-либо? — Снейп монотонно продолжал допрос, игнорируя показную браваду крёстного.       — Если не считать Кикимера, то нет. Хотя… — Блэк притворно задумался, почёсывая подбородок. — Крысы в подвале, кажется, плетут заговор против человечества. Может, поручишь мне их допросить? С особым пристрастием?       — Похвальное стремление к сотрудничеству, но ваши остроты столь же жалки, сколь и предсказуемы, — Снейп продолжая зачитывать Сириусу приевшуюся череду протокольных вопросов. Тот отвечал с иронией, не упуская ни единой возможности ввернуть колкость.       Список был невелик, но из него следовало, что Сириусу вообще не полагалось ни с кем общаться и уж тем более видеться. И каким-то непостижимым образом я стала исключением из этого правила. Спустя несколько томительных минут протокольный допрос завершился.       — А в конце Снейп обычно вздыхает, закатывает глаза и бормочет что-то про «разрушенные нервы», — всё с той же шутливостью поведал крёстный. — А я, как примерный узник совести, машу ему вслед и клятвенно обещаю не устраивать революцию до следующей недели.       — На этом можем закончить. Пойдёмте, Поттер, — Снейп захлопнул маленький чёрный блокнот и вознамерился встать.       — Нет! Он не уйдёт! — крёстный вскочил с кресла, словно ужаленный, и ухмылка мгновенно слетела с его лица. — Гарри только что пришёл, а ты уже пытаешься его увести? — в серых глазах вспыхнула враждебность, граничащая с безумием. — Не переживай, парень, — подмигнул мне крёстный, — если Снейп будет сопротивляться, я превращусь в пса, и тогда посмотрим, кто окажется сильнее. В конце концов, у меня есть право на пару часов нормального общения с крестником, прежде чем он снова окажется в лапах этого слизеринского угрюмца.       — Право? — Снейп усмехнулся с ледяным равнодушием. — Полагаете, что можете распоряжаться Поттером, как если бы он был вашей личной собственностью? Позвольте напомнить, что в данный момент он под моей опекой, а вы не в том положении, чтобы ставить условия. Что же до вас, Поттер, — он бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, — раз уж вы намерены провести время в столь сомнительном обществе полусобаки, то хотя бы воздержитесь от пустой болтовни.       — Так я могу и помолчать, — выпалила я, прерывая нарастающее рычание крёстного, и потрясла шуршащим пакетом. — У меня и пирожки с собой.       — Пирожки, говоришь? — Блэк с интересом покосился на гостинцы. — Вот это уже заявка на визит года! — ещё секунду назад он собирался обернуться в разъярённого пса, а теперь, как ни в чём не бывало, вольготно и расслабленно развалился в кресле. — Надеюсь, наш хмурый друг воздержится от чая? — крёстный подмигнул мне, жестом руки подзывая Кикимера.       — Я не настолько наивен, чтобы игнорировать царящую в вашем доме антисанитарию и полное отсутствие здравого смысла. Так что да — воздержусь, — сухо отрезал Снейп и, скрестив руки на груди, погрузился в свои мрачные размышления.       По щелчку пальца домовика между креслом и диваном возник невысокий столик, и появились две чашки с ароматным чаем. Блэк тут же подхватил свою и, сделав глоток, с наслаждением посмаковал вкус напитка, лукаво поглядывая на меня.       — Так, значит, побег, эксгумация крысы, гномы… Гарри, ты определённо идёшь по стопам лучших традиций Мародёров. Осталось только придумать тебе подходящее прозвище. Это, конечно, дело тонкое, тут нельзя ошибиться, иначе потом вся жизнь пройдёт под эгидой «Избранный Пирожок», — он подхватил угощение и с аппетитом принялся за еду, попутно рассуждая: — Гробокопатель? Как-никак, эксгумация! Звучит мрачновато, конечно, но с налётом авантюризма, — Блэк тараторил без умолку, не давая мне и малейшей возможности вставить хоть слово. — Нет? Тогда, может, ГномоБой? Или, например, Мародёр-Младший — в честь славных традиций, которые ты с честью продолжаешь. Или, допустим, СевероТерпила? Ну, тут без комментариев, и так очевидно, через что тебе приходится проходить.       «Господи, притормози! Что вообще происходит?»       Очевидно, что вся эта безумная тирада была затеяна исключительно для того, чтобы вывести Снейпа из себя. И тот как раз медленно повернул голову к Блэку, одаривая пристальным и полным презрения взглядом потасканного Азкабаном аристократа.       — Даже банальное чаепитие вы умудряетесь превратить в цирковое представление для умственно отсталых. Если вы закончили с навешиванием идиотских прозвищ, то, может быть, наконец-то поинтересуетесь делами Поттера?       С озадаченным видом я обернулась к зельевару. Вообще-то, да, именного этого я и ждала с самого начала общения с Сириусом. В конце концов, в последний раз он видел Гарри, когда тому было всего полтора года — не самый лучший возраст для осмысленных бесед. С тех пор минуло десять лет, а Блэк то ли намеренно игнорировал наше долгожданное воссоединение, то ли просто не придавал этому никакого значения, предпочитая словесную перепалку со Снейпом.       Я немного смутилась, почувствовав себя чем-то вроде реквизита в их давней вражде. Снейп, казалось, заметил моё замешательство, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, которое он тут же постарался скрыть за маской холодного безразличия.       — Ох, Северус, роль строгой няньки тебе весьма к лицу, — Блэк вызывающе ухмыльнулся, потянулся за очередным пирожком и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, продолжил свой игривый натиск. — Не переживай, если хочешь, я могу состряпать и тебе что-нибудь подходящее. Например, «Властелин кислых мин»? Или тебя вполне устраивает твоё пыльное прозвище из школьных лет?       — Если вы считаете, что ваши ничтожные попытки задеть меня увенчаются успехом, то вынужден разочаровать: чего я только не наслушался от ваших дружков-хулиганов. Впрочем, ваша изобретательность удручающе убога, как и попытки казаться остроумным, — хмуро процедил Северус.       Пока они обменивались колкостями, я, словно забытый предмет интерьера, продолжала сидеть, обнимая чашку, и чувствовала себя здесь совершенно лишним элементом.       «Может, мне выйти и оставить вас наедине, чтобы вы выяснили, кто кого больше недолюбливает?»       Не вникая в суть их словесной баталии, я успела по второму разу осмотреть гостиную, заставленную чопорной антикварной мебелью, и чуть не завыла от тоски. Но крёстный наконец-то соизволил обратить внимание на мою скромную персону:       — Ну что, рассказывай, как у тебя дела?       От неожиданного интереса ко мне я невольно растерялась.       «Как дела? Серьёзно? После всего этого цирка?»       — Только не вздумай жаловаться на домашку — не хватало нам ещё нотаций от Снейпа, — Блэк всё ещё бравировал перед профессор, словно павлин, распушивший хвост. — Лучше уж расскажи, как твои успехи в защите от тёмных искусств.       — Ну… — замялась я и беспомощно пожала плечами. Конец учебного года неумолимо приближался, оценки меня мало заботили, а вот профессор Квиррелл до сих пор был живее всех живых.       — Весьма посредственные, — ледяным тоном добавил Северус, удостоив меня мимолётным взглядом, от которого по спине пробежал холодок. — Особенно если учесть неудавшуюся и крайне нелепую попытку отравить профессора. Гордиться, как видите, нечем. Впрочем, Квиррелл оказался столь снисходителен, что закрыл глаза на эту примитивную в своём исполнении выходку.       «Нужно было брать с собой не отраву, а сразу дробовик.»       — Но ведь не умер же! — фыркнул Блэк и закатил глаза, мол, какая невидаль, с кем не бывает. — Парень всего-то подшутил над учителем!       «Подшутил? Да я же реально собиралась его убить! В нормальном обществе меня бы уже сдали в психушку или в колонию для несовершеннолетних! Стоп. А на чьей я вообще стороне? Так-то, конечно, спасибо, Сириус, что тебя не смущают мои асоциальные наклонности.»       — Гарри, но ты не отчаивайся. Возможно, следующая попытка станет удачной, — он с трудом сдерживал улыбку, и в глазах его плясали озорные искорки. — А если бы я получал по галлеону за каждый раз, когда кто-то из нас пытался отравить учителя, то уже давно купил бы себе новый дом.       — Возможно, именно поэтому вы и оказались там, где ваше чувство юмора оценили по достоинству — в Азкабане. А если вы, Поттер, считаете, что попытка отравить учителя — это всего лишь невинная шалость, то вам следует пересмотреть свои жизненные ориентиры.       «И так будет каждую встречу? В чём тогда смысл моих визитов?»       — Ну так что, — Сириус хитро прищурился, словно заговорщик, и я воспрянула духом, ведь теперь всё его внимание было сосредоточено на мне. — «Смертельный Поварёнок» или «Кулинарный Саботажник»? Я больше склоняюсь к первому.       Блэк ставил меня в тупик. Я смотрела на него, не мигая, и совершенно не представляла, что и думать обо всём этом. Крёстный обращался со мной не как взрослый, а как бесшабашный друг, словно его неукротимый дух был неспособен на серьёзность.       Встреча с ним представлялась мне совсем иной. Ни единой попытки узнать меня. Кто я? Что за человек? Как жила все эти годы? Кто обо мне заботился? Какие у меня друзья, мечты, цели? Почему, чёрт возьми, я вообще решилась на отравление?       До этого дня я наивно лелеяла надежду раскрыть ему правду о Тёмном Лорде, о крестражах, о себе самой. Но, казалось, Сириуса волновало лишь беззаботное веселье, дурацкие прозвища и бравада перед Снейпом.       Не зная толком зачем, я обернулась к профессору. Мне хотелось скорее уйти из этого дома и выкинуть из головы всю ту сентиментальную чушь, что успела себе придумать. Практически всё в этом проклятом мире отличалось от моих изначальных представлений.       Я отвернулась, чувствуя, как в груди нарастал ком обиды. Зачем я вообще сюда приехала? Что надеялась найти в этом мрачном доме? Сириус — это призрак, застрявший в юности, неспособный увидеть во мне человека, а лишь продолжение своих несбывшихся надежд. Он видел во мне не крестника, а того, кто должен был заполнить пустоту, оставленную Джеймсом.       — Разочарованы? — лицо Северуса оставалось непроницаемой маской, но в тихом голосе не было ни капли привычной желчи, ни тени иронии. Лишь едва различимое сочувствие прокралось в его тон. И это слово, как лезвие, точно полоснуло по моему внутреннему состоянию. Снейп никогда не притворялся, не маскировал правду сладкой ложью. Его ледяная отстранённость была куда честнее приторной фальши Сириуса.       Мне следовало ответить Северусу — резко, категорично, с вызовом в голосе. Бросить в лицо презрительное «нет», затем с напускным энтузиазмом броситься в объятия Сириуса, сыграть роль Джеймса-младшего. Но одна только мысль о лицемерии вызывала приступ тошноты.       Секунды тянулись, сплетаясь в тяжёлые минуты молчания, а я не могла выдавить из себя ни слова.       — Знаешь, — Сириус устало вздохнул, и плечи его поникли, — иногда мы сами себе придумываем, как всё должно быть, а потом удивляемся, что жизнь не спешит подыгрывать нашим фантазиям. Признаюсь, я не мастер семейных воссоединений. У меня с этим… ну, скажем так, не сложилось. Моя родня предпочитала выжигать имена с гобеленов, а не устраивать трогательные встречи за чашкой чая.       Блэк говорил так, словно с лёгкостью считывал все мои мысли.       — Я понимаю, ты ожидал чего-то другого. Но, видишь ли, я… не всегда умею быть таким… — он запнулся, ища нужное слово, — таким, как Джеймс. Иногда мне проще отшутиться, чем признаться, что не знаешь, с чего начать разговор. Особенно когда внутри всё клокочет от вины и страха что-то испортить. А я не хочу с тобой напортачить, понимаешь? И если ты всё ещё хочешь, расскажи мне о себе. Я слушаю. И, клянусь Мародёрами, постараюсь не вставлять ни слова про гномов и гробы.       Его слова, простые и искренние, как глоток свежего воздуха, немного рассеяли туман в голове. Сириус, этот вечный бунтарь и сорвиголова, вдруг предстал передо мной не беззаботным шутом, а человеком, уязвимым и испуганным. В этом признании крылась надежда на что-то большее, чем просто роль крестника, исполненная по чужому сценарию.       — Что ж, — кивнула я. — Хорошо.       Настало время поделиться сокровенным.