The light shines / Свет сияет

      Осознание приходит к нему волнами.        Первое, что чувствует Шэдоу, — это покалывание, проходящее по его телу, и первое, что он видит, проснувшись, — это яркий, почти ослепляющий свет, необъяснимо исходящий от его тела. Требуется секунда, чтобы понять, что всю эту силу ему придал свет странных драгоценных камней. Драгоценные камни, которые, возможно, были единственной причиной, по которой он выжил.       Он выжил.        Шэдоу снова закрывает глаза.       Он… не рассчитывал на это.       Шэдоу задумывается над этим неожиданным поворотом событий и дает себе еще несколько мгновений, чтобы полежать на земле и прийти в себя.       Он выжил.       Он все еще здесь.       Шэдоу встаёт. Или, скорее, он пытается встать и быстро падает обратно на землю, его нога подкашивается, пульсируя от боли. Шэдоу останавливается и проводит по ней рукой, нащупывая рану. Возможно, она сломана.        Не то чтобы Шэдоу знал достаточно, чтобы точно это оценить.       Но это его не остановит.        Поэтому Шэдоу заставляет себя подняться, игнорируя боль, пронзающую ногу. Нетвердыми шагами он подходит к тому месту, где в земле зарыты его кольца-ингибиторы. Он поднимает первое кольцо, надевает его на запястье и берет второе. Он скорее чувствует, что двигается, чем осознанно действует, смахивая пылинки с металлической поверхности, едва замечая щелчок, с которым кольцо застегивается на другой руке. Он машинально берет каждый из странных сверкающих драгоценных камней и надежно прячет их в свои иглы.       А потом он вяло опускает руки по бокам. Все кажется нереальным. Он едва может поверить, что он здесь. Живой.        Без Марии.       Мир вокруг кажется ему другой планетой, совсем не похожей на стерильные стены лаборатории или домашнюю атмосферу комнаты Марии. Повсюду зелень, бескрайнее яркое море, которое почти ослепляет его. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Он не знает, что это такое и где он вообще находится.        Куда он должен идти?        – Мария, — бормочет Шэдоу, не в силах сдержаться, — Что мне делать?        Сказала бы Мария что-нибудь или нет, Шэдоу не знает. Потому что его размышления прерываются безошибочно узнаваемыми звуками вертолетов и танков, которые преследовали его в тот момент, когда он сбежал из тюрьмы. Конечно, ему следовало ожидать, что за ним последуют G.U.N.        Шэдоу ничего не знает о том, что он должен делать сейчас, он ничего не знает об этом мире и о своем месте в нем. Но он знает одно: он никогда больше не позволит G.U.N. завладеть им.        Отчаяние наполняет Шэдоу, когда звуки становятся громче, указывая на то, что G.U.N приближаются.        Он может различать человеческие голоса, отрывистые и монотонные команды, приказывающие тщательно обыскать местность. Ему нужно немедленно уходить.        И Шэдоу погружается в себя, собирает остатки своей энергии, пытаясь найти место, куда бы ему направиться. Он пытается представить себе какое-нибудь безопасное место, что-то знакомое ему.       В его сознании всплывает яркий образ. Кто-то с темно-синими иглами, зелеными глазами и самой обнадеживающей улыбкой, которую он видел за долгое время. Шэдоу тянется к этому образу, тянется к нему, и позволяет увести себя. Воздух вокруг потрескивает, и Шэдоу чувствует, как мир крутится, переворачивается, а зелень исчезает с треском. «Соник», — думает он и отправляется в путешествие по миру, привязанный к единственному, что он еще знает.        Соник.

***

       Соник смеётся, проносясь по лесу, оставляя Наклза и Тейлза далеко позади себя.       – И снова я остаюсь непобедимым! — кричит он достаточно громко, чтобы его голос был слышен там, где они отчаянно пытаются не отстать.        – Ну давай же! – Тейлз скулит, вращая хвостами в попытках не отстать. Наклз скалит зубы, очевидно, в тот момент, когда он смирился со своим поражением, но совсем не рад этому. Соник знает, что его побьют во время спарринга, но, честно говоря? Оно того стоит.        – Вот и ты, — говорит Мэдди, когда Соник небрежно бежит к финишной черте, – Я уже начала удивляться, почему ты так долго.       Соник улыбается, принимая свой победный удар.       — Я решил немного передохнуть, подумал, что смогу немного подремать, пока жду остальных.        Том игриво хмурится, глядя на него.        – Я помню, как рассказывал тебе историю о зайце, который сделал то же самое. У него это не слишком хорошо получилось.        Соник усмехается.       – Я думаю, мы уже выяснили, что я намного быстрее зайца.        – Именно так, приятель.        Соник смеётся, плюхаясь на бревно и ожидая, пока Наклз и Тейлз доберутся до цели. И, конечно же, они оба прибывают в течение нескольких секунд, нос к носу. Остаток гонки, похоже, превратился в соревнование за второе место. Зная этих двоих, они, вероятно, заключили пари, что победитель получит последний кусок пиццы сегодня во время вечера кино. Соник ухмыляется, когда Наклз с трудом преодолевает дистанцию и занимает второе место.        – Да! — кричит он, вскидывая руки вверх, — Я победил тебя, Лис! Приготовься отдать мне последнюю пиццу в этот вечер кино! — Тейлз только вздыхает.        – Ладно, на этот раз ты выиграл.       – И в следующий раз я тоже выиграю!        – Отлично, ребята, — говорит Мэдди, хлопая в ладоши, – Никто из нас не получит пиццу, если мы не вернемся домой прямо сейчас, так что давайте поторопимся!       Наклз плавно подхватывает Тейлза, и они послушно отправляются вслед за Мэдди домой. Соник смотрит им вслед, чувствуя знакомый укол нежности.        – Ты идёшь, Соник?        Соник смотрит на Тома, на лице которого отражено понимание. Соник улыбается ему.       – Я догоню вас. Просто… сначала мне нужно кое-что сделать.        Том кивает и похлопывает его по плечу.        – Ладно, приятель, увидимся дома. Я постараюсь помешать Мэдди ставить свои ромкомы до того, как ты вернешься домой, чтобы поддержать мой выбор фильмов».        Соник поднимает вверх большой палец, и Том на прощание похлопывает его по плечу, прежде чем присоединиться ко всем остальным. Соник смотрит им вслед, а затем срывается на бег, словно его манит невидимая сила. Он бежит по лесу, пересекая знакомую, любимую тропинку, изношенную его постоянными пробежками по ней, и проскальзывает через дыру в свою старую пещеру.        Он приземляется на корточки и выпрямляется, отряхиваясь. Затем подходит к своему рисунку с Длинным Когтем и протягивает руку, чтобы провести пальцем по изображению совы.       – Привет, Длинный Коготь, — бормочет он, нежно улыбаясь. Даже после стольких лет она все еще важна для него.        Соник опускает взгляд на другой маленький памятник, который он сделал.       – Привет, Шэдоу, — говорит он, — Прости, что меня так долго не было здесь. Я был занят, – он улыбается фотографии, которую разместил на своем надгробии ручной работы, где увековечена улыбка Шэдоу, обнимающего Марию.        Соник не был здесь некоторое время. Он пытается не дать смерти Шэдоу поглотить его. Это не то, чего хотел бы Шэдоу, и, честно говоря, Соник тоже не хочет погружаться в печаль.        Но… Соник чувствует знакомую боль в сердце. Ту, которая мучила его весь день. Странное чувство, ощущение, которое привело его сюда, к Шэдоу. Каким-то образом Соник чувствует, что ему нужно быть здесь прямо сейчас, но он не может понять почему.        – Хотел бы я, чтобы ты просто сказал мне, чего ты хочешь, Шэдоу, — говорит он, и это лишь наполовину шутка. Даже спустя столько времени Соник не может до конца понять, почему его так тянет к Шэдоу.        Соник встаёт и еще некоторое время смотрит на фотографию Шэдоу, сердце его бьется сильнее. Но, не важно как долго он стоит, ёж не находит ответов. Соник вздыхает и, бросив на Шэдоу последний долгий взгляд, покидает пещеру, направляясь обратно по тропинке к дому.        Если бы он задержался еще на несколько судьбоносных секунд, то увидел бы, как пещеру наполняет знакомое свечение, а в воздухе потрескивают красные разряды электричества. И Соник бы увидел, как тот, кого он считал давно исчезнувшим, материализовался в пустом пространстве, выглядя так, словно вышел из сна, из фантазии.        В пустоте пещеры, в старом доме Соника, несмотря ни на что, стоял Еж Шэдоу.