The light shines / Свет сияет

      Шэдоу моргает, пытаясь сориентироваться. G.U.N. нигде не видно, поэтому он чувствует себя в безопасности, полагая, что ему удалось ускользнуть от них. По крайней мере, на этот раз. Шэдоу не настолько глуп, чтобы надеяться, что они не станут его искать.       Оглядевшись, он обнаруживает, что находится в пещере. Она кажется совершенно естественным образованием. Однако, здесь разбросано несколько искусственных предметов, как будто тут кто-то живет. В центре пещеры лежит странная вещь, которую Шэдоу никогда раньше не видел, и он не может удержаться, чтобы не потрогать её, восхищаясь мягкой, податливой текстурой. В этот момент его внимание привлекает вспышка цвета, и он поворачивается, уставившись на стену пещеры, покрытую рисунком, который явно неестественен.       Вопреки своему желанию, Шэдоу подходит поближе, чтобы рассмотреть его. Там изображена гигантская сова, а рядом с ней фигурка поменьше, практически крошечная по сравнению с ней. Но Шедоу останавливается, у него перехватывает дыхание, а взгляд прикован к маленькой синей фигурке.       – Соник? – бормочет он, протягивая руку, чтобы провести по рисунку. Вряд ли это самый достойный портрет, но Шэдоу внезапно кажется, что это нечто гораздо большее.       Впервые с тех пор, как он очнулся в том кратере, ёж чувствует что-то помимо опасности и страха. Шэдоу чувствует какую-то странную защищенность, его глаза безошибочно видят единственное знакомое лицо, которое, как он знает, все еще существует на этой планете. Он может сказать, что Соник где-то рядом.       В конце концов, инстинкты его не подвели.       Облегчение захлестывает его, как волна, и вместе с ним приходит сильная усталость. Шэдоу спотыкается, его сломанная нога, наконец, решает, что её больше нельзя игнорировать. Шэдоу падает назад, приземляясь спиной на камень. Он делает несколько глубоких вдохов, борясь с внезапно охватившим его головокружением.       Несмотря на его высокую выносливость, требуется некоторое время, чтобы взять себя в руки. Шэдоу хватается за камень позади себя и тяжело дышит. По сравнению с запахом дыма и горящей травы, которые приветствовали его возвращение, землистый запах в пещере казался просто невыносимым. Он жадно глотает свежий воздух; прошло так много времени с тех пор, как у него была возможность перевести дух.       Шэдоу выдыхает, что-то среднее между выдохом и тяжким вздохом, и поворачивается, чтобы опереться подбородком о камень. Его взгляд скользит вниз, и он замечает на земле опрокинутую рамку с фотографией. Шэдоу с любопытством поднимает ее и переворачивает.       Из треснувшей рамы выпадают мелкие осколки стекла, фотография со временем потерлась и пожелтела. Но эту фотографию невозможно спутать ни с чем, эту улыбку невозможно спутать ни с чем. В течение пятидесяти лет он думал только о ней. Это человек, который заставляет его двигаться, ради которого он живет.       Мария.       Шэдоу чувствует, как его сердце подпрыгивает в груди, и острая боль пронзает его при виде ее лица. Неважно, что он видит в своих воспоминаниях… они кажутся ничем по сравнению с реальным изображением в его руках.       Мария.       Это было так давно.       Его руки дрожат от горя. Шэдоу крепче сжимает раму, чтобы не уронить сокровище, и ахает, когда старая рама раскалывается у него в руках. Он смотрит, как осколки падают на землю, и медленно перебирает остатки в своих руках, чтобы осторожно вытащить саму картину. Его глаза горят, зрение затуманивается.       Шэдоу не знает, как долго он сидит, уставившись на фотографию, пытаясь запечатлеть ее в памяти. Лицо Марии все еще свежо в его памяти, и у него в руках осязаемое, твердое воспоминание о ней, но он хочет быть абсолютно уверен, что никогда ее не забудет.       К тому времени, как он закрывает глаза, не в силах вынести ощущения жжения, свет снаружи уже меркнет. Шэдоу встает, пошатываясь, и бережно прячет драгоценное напоминание в перчатку.       Он не хочет класть её в свои иглы. Это может испортить фотографию. Тень никогда не простил бы себе, если бы уничтожил единственное, что у него осталось от нее.       Он целеустремленно идет ко входу в пещеру, вглядываясь в большие деревья снаружи.       Небо темное, но зрение Шэдоу всегда было безупречным. Он делает один шаг вперед и выталкивает себя наружу, ноги сами находят знакомый ритм, пока он скользит сквозь деревья, огибая большие стволы. Бумага, засунутая в перчатку, касается его руки, обжигая прикосновением. Шэдоу не знает, куда он идет, но он знает, что это правильный путь.       Он продвигается через лес, пока не натыкается на дом. Шэдоу подходит к нему, прихрамывая, и, поморщившись, прислоняется к стене. Он слышит голоса и видит движущиеся темные силуэты, их очертания видны на фоне золотистого сияния огней внутри. Он не может разобрать ни слова из того, что они говорят, но слышит смех. Кем бы они ни были, они явно очень счастливы.       Шэдоу приглядывается повнимательнее и хмурится. Некоторые из этих силуэтов не похожи на человеческих детей.       Кажется, его сердце замирает. Возможно ли это? Он прижимается к стеклу, прислушиваясь внимательнее, напрягая слух.             – Я не понимаю, почему вы, ребята, всегда ссоритесь из-за фильмов, ведь в прошлый раз мы уже решили, кто будет выбирать, – голос мужчины звучит сурово, но Шэдоу не замечает в нем ни капли гнева.             – Но фильмы Наклза всегда плохие! Почему мы не боремся с этой безвкусицей?             – Возмутительно! Мои фильмы превосходно подобраны. Возможно, вам стоит пересмотреть свой вкус!       – Я согласна с этим, - раздается женский голос, и “Наклз” торжествующе восклицает.       – В любом случае, - говорит молодой голос, - где Соник? Он никогда не пропускает вечер кино, не говоря уже о дебатах перед просмотром фильма.       Шэдоу замирает, сердце бешено колотится.       Соник.       Он отходит от стены, упираясь руками в шероховатую поверхность.       Это дом Соника.       Тогда это, должно быть, означает...       Шэдоу колеблется, а затем заглядывает обратно в окно. Трогательно так сильно цепляться за кого-то, кого он даже не знает, но Шэдоу не может придумать, что еще можно сделать.       У него здесь больше ничего нет.       Поэтому он смотрит сквозь занавешенное окно и наслаждается золотистым сиянием, исходящим изнутри, пытаясь найти утешение в звуках смеха, который он, как Шэдоу прекрасно известно, никогда не сможет разделить с ним.

***

                    – Соник!       Соник вздрагивает, чуть не роняя свой комикс, хотя на самом деле он его все равно не читал. Он вздыхает, собираясь бросить его на кровать, но потом передумывает и аккуратно кладет комикс на простыни.       – Что такое?       Дверь на чердак открывается, и входит Тейлз, выжидающе глядя на Соника.       – Сегодня вечер кино, и мы ждем тебя. Ты придешь?       Соник тупо смотрит на него.        –Я? О, да, конечно, я приду.       Тейлз хмурится.        – Ты в порядке, Соник?       – Да, лучше не бывает!       Тейлз смотрит на него тем пытливым взглядом, который он обычно направляет на одно из своих изобретений. Соник ненавидит находиться под этим взглядом. Это заставляет его чувствовать себя так, словно его препарируют на операционном столе, и даже не обещают, что за труды он получит чиллидог.       – Давай, приятель, - говорит он вместо этого, подходит к Тейлзу и обнимает его за плечи. – Пошли. Я просто увлекся этим комиксом, вот и все.       – Если ты уверен...       Соник поднимает вверх большой палец и прижимает лиса к себе. Затем он улыбается, подбирает Тейлза и несется вниз по лестнице в гостиную.       – Соник! – Тейлз взвизгивает, но отвлекающий маневр, похоже, сделал свое дело.       – Соник Ваковски, не бегай по дому!       Соник смущенно улыбается.       – Прости, Мэдди, – Мэдди только качает головой, улыбаясь.       –Ты будешь прощён, если поможешь мне принести всем тарелки.       –Да, мэм!       Когда Соник берёт тарелки, он слышит, как Наклз и Тейлз спорят о том, что смотреть.       Естественно, это означает, что Тейлз предпринимает очередную заведомо неудачную попытку заставить Наклза изменить свое мнение о чем-то. Однако упрямство Наклза не имеет себе равных, что только усугубляется его необъяснимой любовью к “La Última Pasión”.       – Я просто говорю, что это объективно пустая трата времени! Сериал ни на йоту не продвинулся с момента выхода первого эпизода! Дело не в пункте назначения, Лис, а в путешествии!       –Это все равно неоправданно долгое путешествие, особенно учитывая, что они просто топчутся на одном месте! – возражает Тейлз, – Кроме того, в любом случае, сейчас очередь Соника выбирать.       –Пожалуйста, - возмущается Наклз. – Мы все равно снова посмотрим “Скорость”.       И теперь уже Соник обижается.       –Что не так со “Скоростью”?       Наклз поворачивается к Сонику.       – Утомительно смотреть одно и то же снова и снова. По крайней мере, в “La Última Pasión” каждую неделю выходит новый эпизод.        –По крайней мере, в ”Скорости” есть какой-то смысл!       Наклз возвращается к Тейлзу, и вскоре война начинается заново. Мэдди закатывает глаза, а Соник переводит взгляд на Тома, который наблюдает за ними обоими, как за своим собственным телешоу.       Соник улыбается при виде этого зрелища. А затем хмурится.       У него возникает неприятное чувство, будто инстинкты подсказывают ему встать и бежать. И не то чтобы Соник не всегда готов бежать, но сейчас все по-другому.       Ему кажется, что он должен что-то сделать. Как будто что-то тянет его.       Соник про себя вздыхает. Какое странное совпадение, что эти эмоции идеально сочетаются с тем фактом, что он не может выбросить Шэдоу из головы. И не то чтобы он часто не думал о Шэдоу, но это уже чересчур.       – Соник, поддержи меня! – кричит Тейлз, и Соник пытается отодвинуть свои проблемы в сторону, чтобы побороться за свой любимый фильм. В конце концов, Наклз сдается, когда Мэдди обещает посмотреть с ним этот эпизод завтра. Соник устраивается вместе с семьёй, чтобы посмотреть фильм.       Тейлз садится рядом с ним, Наклз – по другую сторону от него, а пицца вкусная.       Все идеально.       Так почему же он такой беспокойный? Почему он не может перестать думать об этом?       Почему он не может перестать думать о Шэдоу?       Конечно, он скучает по Шэдоу. Он скучал по нему с тех пор, как увидел огненный взрыв Пушки Затмения. Он скучает по нему каждый раз, когда смотрит на луну, которая теперь превратилась в сплошное месиво. Но это другое чувство.       Соник не может сосредоточиться на фильме. Однако его чувства обострены. Соник хочет быть начеку, чтобы понять, что же происходит, что заставляет его так нервничать.       Что бы это ни было.       И примерно в середине фильма снаружи дома раздается громкий треск.             – Проклятые еноты! – Том чертыхается. Соник слышит звуки опрокидывающихся мусорных баков и вздрагивает.       Теперь этим енотам придется несладко.       Он делает паузу. Конечно же, его сердце колотится в груди потому, что он боится за енотов, верно?       – Том, ты никуда не пойдешь с такой рукой, – осаживает мужа Мэдди, и Том оборачивается к ней. Том и Мэдди обычно не спорят, но страсть мужчины к разборкам с нежелательным посетителям всегда приводит к легкой, ничего не значащей ссоре. Обычно все заканчивается тем, что Том отправляется туда.       Но внезапно Соника начинает тревожить такая перспектива. Ему действительно кажется, что он должен выйти на улицу. Кажется, что это то место, где он должен быть прямо сейчас. Все его инстинкты подсказывают Сонику, что ему нужно немедленно отправиться туда.       – Я проверю, Том. А ты просто сиди здесь и продолжай смотреть фильм вместо меня, - говорит Соник и выскакивает за дверь, прежде чем кто-либо успевает его остановить. Он захлопывает дверь и в мгновение ока сворачивает за угол. Конечно же, енот убегает, держа что-то в пасти. Но есть и кое-что еще. Кое-кто другой.       Соник просто стоит , уставившись на темные иглы и красные полосы, золотые кольца и красные, горящие глаза, которые он не может выбросить из головы.       – Ш—Шэдоу?       Со своей стороны, Шэдоу уставился на Соника, как олень, пойманный в свете фар. Теперь он поворачивается к Сонику лицом, на котором видно какое-то странное выражение.       – Соник... — начинает он, но Соник больше ничего не может разобрать.       – Ты жив, - бормочет он, и Шэдоу отводит глаза в сторону.       – Да.       –Ты жив, - снова говорит Соник, и теперь он может двигаться.       Шэдоу кряхтит, когда Соник обхватывает его руками, поднимает в воздух и кружит.       – Ты жив! – Шэдоу находит его руки и сжимает их, пытаясь удержать. Это немного больно, но Сонику все равно.       Шэдоу жив. Он жив, и он здесь.       – Соник, – ворчит Шэдоу, и Соник приходит в себя.       – Извини, - говорит он, опуская Шэдоу на землю. Однако это оказывается ошибкой, когда нога Шэдоу подгибается, как только он касается земли.       – Воу! – Восклицает Соник, пытаясь поймать его, прежде чем Шэдоу как следует познакомится с землей, – Ты в порядке?       – Всё нормально.       Соник хмурится.        – Это выглядело не очень хорошо.       Шэдоу хмурится в ответ.       –Однако, это так. Так что прекрати.       Соник поднимает руки, сдаваясь.       – Хорошо, я так и сделаю, – а потом он улыбается, – Я… Я рад тебя видеть.       Шэдоу поджимает губы, как будто не знает, что на это ответить.       – Итак... чем ты занимался?       – Ничем, - отвечает Шэдоу. Секунду спустя он выпрямляется и тянется к своим иглам, – Я просто пришел вернуть это. Он протягивает Сонику горсть изумрудов хаоса.       – Ты… ты нашел их?       – Они помогли мне пережить падение.       Соник протягивает руку и берет изумруды. Он наслаждается знакомым теплом, исходящим от них, ощущая исходящую силу. А затем он смотрит на Шэдоу.       Шэдоу… в полном беспорядке.       Его иглы беспорядочно торчат, шерсть спутана и грязна, а все тело покрыто синяками. Шэдоу похудел и выглядит так, будто в любой момент может упасть. Соник осматривает его и чувствует беспокойство. Он вставляет изумруды хаоса в свои собственные иглы и обращает все свое внимание на Шэдоу.       – Шэдоу, - начинает он, - ты ранен.       Шэдоу отводит взгляд, уставившись в землю.       – Это не проблема. У меня ускоренная регенерация.       – Это классно и все такое, но ты все равно выглядишь ужасно.       Шэдоу бросает на него слабый взгляд , и именно поэтому Соник понимает, что он действительно не в лучшей форме.       – Давай, — говорит он и, прежде чем успевает передумать, протягивает руку, – Заходи внутрь.       Взгляд Шэдоу прикован к нему, на лице паника.       – Что?       – Заходи внутрь. Мы можем тебе помочь.       Шэдоу смотрит на окно, и Соник слышит, как слабо крутится фильм.       – Не думаю, что мне будут рады.       – О чем ты говоришь? Конечно, они будут!       Шэдоу пристально смотрит на него.       – Я причинил боль Тому.       – Ах, это? Да, это было довольно скверно, — Соник заметил, как лицо Шэдоу почти незаметно вытянулось, и на нем появилось виноватое выражение, и попытался быстрее собраться с мыслями, — но теперь с Томом все в порядке! Как новенький! И он не держит на тебя зла, потому что ты не знал, что это был он, и все такое, так что тебе не о чем беспокоиться! Итак, заходи внутрь.       На лице Шэдоу появляется облегчение, но только на секунду, прежде чем он снова выглядит так, будто в любой момент готов удрать. Соник наблюдает, как тот переводит взгляд с него на лес, и чувствует, как внутри поднимается внезапный приступ паники.       – Я думал, ты мертв, Шэдоу, - отчаянно говорит он, стараясь, чтобы голос не дрожал, – Пожалуйста, заходи внутрь.       Шедоу смотрит на его руку, притягивая собственную к себе. Соник ждет, затаив дыхание.       Внезапно ему кажется, что все поставлено на карту.       Потому что Соник не хочет, чтобы Шэдоу уходил. Только не после того, как Соник только что вернул его.       – Я… Я не могу. Не после того, что я сделал, – Шэдоу поднимает голову и встречается взглядом с Соником, – Тебе не нужно беспокоиться обо мне, – Шэдоу отступает назад, выглядя так, будто готов убежать, а Соник смотрит на него, чувствуя, как песок ускользает у него из рук, уносимый ветром туда, куда он никогда не сможет добраться.       – Шэдоу, — энергия танцует вокруг Шэдоу, окрашивая его в красный цвет. Его глаза светятся, и Соник в смятении смотрит на них. Он делает шаг, протягивая руку.       – Подожди...       — Прощай, Соник .       Соник принимает решение за долю секунды и бросается вперед. Однако этого недостаточно.       Шэдоу исчезает, оставляя Соника стоять в полном одиночестве.       – Наконец-то ты вернулся, Ежик!       – Мы думали, что еноты похитили тебя.       Соник закрывает дверь и оглядывается на свою семью. Пицца почти съедена, и от его собственного куска не хватает большой части.       Том смотрит на него и хмурится.       – Почему ты так долго, приятель? Я как раз собирался пойти за тобой.       Соник одаривает его улыбкой, хотя она больше похожа на гримасу.       – О, знаешь, я просто подумал, что должен последовать за этими надоедливыми ребятами и найти их лидера. Кто-то же должен положить конец их тирании, верно?       Том вопросительно смотрит на него, но оставляет эту тему.       – Если ты так говоришь.       – В любом случае, фильм закончился, - говорит Тейлз, зевая, – А я устал, – Он плюхается на Наклза, который легко перекидывает лиса через плечо одной рукой.       – Воину нужен отдых, – глубокомысленно произносит он, – Пойдем, Ежик. Пора спать.       – Спокойной ночи, ребята, - говорят Том и Мэдди, и Соник машет им рукой, прежде чем подняться по лестнице вслед за Наклзом. Он двигается на автопилоте, пока не ложится в постель и не позволяет своим мыслям блуждать.       И они возвращаются к одному.       Шэдоу жив.       Он жив, и был рад Сонику. И ему больно, и он все равно убежал.       Необъяснимо, но сейчас Соник скучает по нему еще больше.       Шэдоу сказал, что не хочет, чтобы Соник волновался. Но Соник видел по его глазам — по их красному блеску — как отчаянно Шэдоу хотел зайти внутрь.       Очевидно, парень чувствовал себя ужасно виноватым во всем. Даже несмотря на то, что Соник больше не винил его.       Соник поворачивается и ложится на бок, крепко вцепившись в одеяло. Затем он вздыхает и издает смешок.       Что ж, тот ведь и понятия не имел, не так ли.       Соник садится и, убедившись, что все остальные спят, достает изумруды хаоса.       Он смотрит на них, наблюдает, как они светятся, и вспоминает, как они с Шэдоу сияли одним и тем же светом, сражаясь бок о бок, рука об руку.       Шэдоу глубоко ошибается, если думает, что Соник так легко сдастся.       Соник выскальзывает из постели, тихо подходит к кровати Наклза и вкладывает изумруды в его руку. Затем он забирается обратно в постель и с легкой улыбкой закрывает глаза, решив завтра искать Шэдоу повсюду.       И когда он найдет его, то прицепится к нему так, будто к Шэдоу его приклеили.