Простишь мою ложь?

Пальцы судорожно вцепились в простыню, сминая ее в безвольный ком. В душной комнате, наэлектризованной их близостью, становилось невыносимо жарко. Их тела — опасно близко, их души — еще ближе. Сердце билось в бешеном ритме, отзываясь гулким эхом в ушах. Каждый вдох обжигал легкие, словно раскаленный уголь. Эндрю чувствовал его взгляд, тяжелый и требовательный, прожигающий насквозь. Его рука медленно скользнула по щеке Нила, большим пальцем очерчивая контур губ. Искры пробежали по коже от этого нежного прикосновения. В глазах — смятение, страх и неудержимое желание. Тишина звенела в ушах, прерываемая лишь их прерывистым дыханием. Мир сузился до размеров этой комнаты, до размеров их двоих. Исход был предрешен, оставалось лишь сделать первый шаг в пропасть. Их губы встретились, словно две заблудшие души, наконец обретшие приют. Робкий трепет первого касания мгновенно перерос в бушующий пожар. Языки сплелись в диком танце, исследуя каждый изгиб, каждый нервный импульс. Воздух вокруг загустел, наэлектризованный их желанием. Руки, до этого скованные нерешительностью, теперь жадно цеплялись за тела друг друга, стремясь сократить расстояние, слиться воедино. Пальцы путались в волосах, оглаживали шеи, сжимали плечи. Каждый вздох, каждый стон отдавался эхом в их сознании. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они: два силуэта, слившихся в страстном поцелуе, два сердца, бьющихся в унисон, два тела, объятых пламенем неутолимой жажды. Поцелуй становился все глубже, все отчаяннее, словно они пытались вырвать друг у друга саму душу. В этот момент они были единым целым, неразделимым и бесконечным. Но им помешал противный звук будильника. Пора вставать. Эндрю не хотел просыпаться. Сон был как теплый, обволакивающий плед, сотканный из незабываемых мечтаний. Но реальность безжалостно ворвалась в его мир грез. Пронзительный, назойливый звонок будильника, словно крик ворон, разрывал тишину комнаты. Эндрю застонал, перевернулся на другой бок, пытаясь спрятаться от звука под подушкой. Тщетно. Будильник продолжал свою пытку, напоминая о рутине, обязательствах и серости будней. С неохотой он протянул руку, нашарил в темноте ненавистный аппарат и резко выключил его. Тишина оглушила. Эндрю лежал, уставившись в потолок, пытаясь удержать ускользающие остатки прекрасного сна. Но они таяли, как утренний туман под лучами солнца, оставляя лишь горькое послевкусие несбывшегося. Вздохнув, он осознал, что пора вставать и возвращаться в реальный мир, где нет места его желаний. Тело затекло, мышцы ныли от неудобной позы. Эндрю перевернулся на спину, прикрывая глаза рукой. В комнату пробивались слабые лучи утреннего солнца, окрашивая потолок в нежные персиковые тона. Он почувствовал себя опустошенным, словно из него выкачали всю энергию. Сон забрал последние силы, оставив взамен лишь разочарование. Там они были с Нилом вместе. Но здесь.. Есть ли у него шанс, чтр они будут вместе? С трудом поднявшись с кровати, Эндрю направился в ванную. Холодная вода обдала лицо, приводя в чувство. Он посмотрел в зеркало и увидел отражение усталого человека с потухшим взглядом. В уголках губ залегла печаль, а в глазах читалась тоска. Эндрю не любил себя таким. Он быстро почистил зубы, наскоро умылся и вышел из ванной. В комнате было прохладно. В животе урчало от голода, напоминая о том, что нужно позавтракать. Эндрю направился на кухню, где его ждали пустые чашки и горы немытой посуды. Приготовив себе кофе, он сел за стол и уставился в окно. За стеклом кипела жизнь: проезжали машины, спешили прохожие, кричали птицы. Все жили своей жизнью, а он чувствовал себя оторванным от этого мира, застрявшим в каком-то вакууме. Эндрю сделал глоток кофе и поморщился. Напиток был слишком горьким, словно отражение его сегодняшнего настроения. —Надо будет добавить сахара-пролетело в его мыслях и он оставил кружку на столе. Конечно Эндрю не добавит. Он забудет о напитке через несколько минут и, если соизволит вылить уже холодный кофе то будет прекрасно. Он подошел к окну и открыл его, впуская свежий воздух в комнату. Легкий ветерок коснулся его лица, принося с собой запахи утренней росы и свежескошенной травы. — Опять эта проклятая скука, — пробормотал Миньярд. Нож, словно продолжение его руки, блеснул в воздухе и в следующее мгновение вонзился в стену. Она и без того напоминала поле брани – усеянная мелкими дырками от лезвия, словно следами безумной дроби. Прежняя соседка, тихая старушка, часто жаловалась на Эндрю, но после того, как он «избавил» ее от этих мучений, никто не решался купить эту квартиру даже за гроши. Слухи расползлись, словно ядовитый плющ, опутав репутацию дома. «Монстр снова лишил жизни невинную душу!» – вещала тогда телеведущая с экрана, и в ее голосе звучал плохо скрываемый триумф. На лице Эндрю расцвела хищная улыбка, вспыхнув в памяти искаженное ужасом лицо старухи, ее предсмертный крик. Он подошел к стене, резко выдернул нож, словно вырывая зуб у ненавистного врага, и небрежно швырнул его на диван. Скука была его вечным спутником, тенью, преследовавшей по пятам. Она грызла изнутри, заставляя совершать импульсивные, порой жестокие поступки. Эндрю не испытывал ни раскаяния, ни сожаления. Лишь мимолетное удовлетворение, подобное искре, вспыхивавшей и тут же гаснувшей в темных глубинах его души. Он подошел к окну, наблюдая за жизнью города, бурлящей внизу. Машины, люди, огни – все это казалось таким далеким, чужим. Эндрю чувствовал себя отстраненным, словно наблюдателем, отгороженным от мира невидимой стеной. Он был одинок в своей тьме, и это одиночество подпитывало его скуку, порождая новые деструктивные желания. Но при этом эти людишки.. Их жизни были в его руках, он мог убивать раз за разом и его бы не поймали. По новостям опять шли новости об убийстве. Эндрю печатал новую статью в интернет-издание, чувствуя, как привычная тяжесть опускается на плечи. На этот раз жертвой стала молодая женщина, найденная в заброшенном парке на берегу озера. Её тело было максимально изуродованно. Эндрю все таки не зря же старался. Тело все изрезанное, по словам свидетелей там и живого места не было, как жаль. Было сломано ребро оттуда торчала кость. А что? Она его выбесила своими воплями. А лицо.. А лицо этой женщины было все изуродовано. А её каблук был вставлен в её глаз. Сквозь кровь и содраную кожу, на лице можно было увидеть гримасу ужаса. Эндрю вспоминал об этом с улыбкой. Эндрю увидел Нила и улыбнулся, окликнув его. Он отодвинулся от компьютера и посмотрел на Нила. —Что-то случилось? - спросил Эндрю, наблюдая за тем, как Нил подошел ближе, немного застенчиво переминаясь с ноги на ногу. В последнее время Нил казался немного рассеянным, и Эндрю не мог не волноваться. Нил пожал плечами, но в его глазах читалась некоторая тревога. У Эндрю замерло сердце. А вдруг он все узнал? Но слова Нила его быстро успокоили —Просто… подумал, может, ты хочешь куда-нибудь выбраться? Поужинать где-нибудь или, может быть, просто прогуляться? Нил ранее не звал его никуда, чаще сам Эндрю тащил Нила. А тут сам Джостен? Неужто прогресс? Неужели.. Он заинтересовал Нила? Или больше? Столько вопросов, но так мало ответов. Эндрю окинул взглядом беспорядок на своем столе – разбросанные бумаги, недопитый кофе. Он знал, что ему следовало бы закончить работу, но предложение Нила звучало невероятно привлекательно. Ему отчаянно хотелось отвлечься, а с Нилом тем более. —Куда ты предлагаешь? - спросил Эндрю, стараясь скрыть наметившуюся улыбку. Нил на мгновение задумался. —Я видел новый ресторан итальянской кухни неподалеку. Говорят, там потрясающая паста. — Отлично, я как раз все закончил- ответил Эндрю, сохраняя незаконченную статью. Он хотел, чтобы этот вечер был идеальным, хотел видеть, как Нил расслабляется и улыбается. Эндрю встал из-за стола, потянулся, разминая затекшие плечи. Он заметил, как Нил украдкой оглядывает его, и усмехнулся про себя. Этот мальчик был словно открытая книга, написанная на незнакомом языке. Эндрю нравилось разгадывать этот шифр, проникать глубже. Когда они вышли на улицу, слабый и теплый ветер коснулся их тел.Нил шел рядом, немного нервно, и Эндрю почувствовал непреодолимое желание взять его за руку. Он сдержался, зная, что торопить события не стоит. Нил должен сам прийти к этому. В итальянском ресторане оказалось уютно и немноголюдно. Они устроились за столиком у окна, и Эндрю с удовольствием наблюдал, как Нил с энтузиазмом изучает меню. Его глаза блестели от предвкушения. Он заказал пасту карбонара, а Эндрю остановился на более привычном стейке, решив не рисковать. Разговор за ужином тек непринужденно. Они говорили обо всем и ни о чем: о работе, о глупых выходках Дэна и Мэтта, обо всем. Нил был расслаблен и весел, и Эндрю ловил себя на том, что не может отвести от него глаз, но Нил этого не замечал. Он слишком был увлечён своим рассказом — ну и я шёл с магазина- Нил замолчал, чтобы отпить кофе- и увидел там котёнка. Маленький такой.. А я же на съёмной живу-лицо Нила стало более грустным. Он помешал ложкой кофе и больше не сказал ни слова — хозяйка не разрешила?-спросил Эндрю, глядя на Нила — к сожалению. Но я нашёл ему хороших хозяев- заключил Нил. Нил был всегда добр, а особенно к животным. Он находил утешение в их безмолвной преданности, видел отражение неискушенной чистоты в их глазах. В городской суете, где ложь и лицемерие цвели буйным цветом, общение с животными оставалось для него островком истинной гармонии. Эндрю нравилось это. Нравилось просто понимать, что Нил лучше его. Он смотрел на него всегда с улыбкой, даже в самые плохие дни. Нил был лучом света. — Лучик, не расстраивайся.- Эндрю улыбнулся, смотря в голубые глаза парня. — и правда как солнце...-подумал Эндрю и подпер щеку ладонью, смотря на то, как губы Нила расплываются в улыбке после этого «лучик» —Миньярд, не смотри на меня так- Нил тихо хихикнул, закрывая губы рукой. — стесняешься?-спросил Эндрю, но все еще смотрел на Нила. И видимо он не собирался отводить от него взгляд. Нил опустил руку, и щеки его слегка порозовели. — Может, немного. Ты смотришь… пристально. Эндрю усмехнулся. — А ты отворачивайся, если не нравится. Но Нил не отвернулся. Он продолжал смотреть в ответ, с каким-то тихим вызовом в глазах. Эндрю понял, что его пристальный взгляд не смущает Нила, а скорее раззадоривает, заставляет его чувствовать себя замеченным, важным. Что-то внутри Эндрю дрогнуло. Он не привык к такому вниманию, к такому пристальному взгляду в ответ. Обычно люди отворачивались, терялись, чувствовали себя некомфортно под его взглядом. Но Нил был другим. — Мне нравится, — тихо сказал Нил, и уголки его губ снова поползли вверх. — Просто… непривычно. Эндрю откинулся на спинку стула. Эндрю откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть смятение, которое внезапно охватило его. Слова Нила прозвучали неожиданно и откровенно, заставив его почувствовать себя уязвимым. Он привык прятаться за маской безразличия, за колким сарказмом, но сейчас эта маска, казалось, треснула под пристальным взглядом Нила. Молчание повисло в воздухе, наполненное невысказанными вопросами и растущим напряжением. Эндрю смотрел на Нила, пытаясь понять, что у него щас на уме, но у самого Эндрю что? Он сам не понимал. Мысли были слишком быстрыми. Неожиданно для себя самого, Эндрю протянул руку и коснулся пальцами щеки Нила. Кожа была теплой и мягкой, и от этого прикосновения по телу Эндрю пробежала дрожь. Нил не отстранился, а наоборот, слегка прижался к его руке, словно ища тепла и поддержки. — дурашка-сказал Эндрю и щёлкнул его по носу.