Чёрт бы побрал этих вампиров

Астарион даже не встречался с этим новичком, но уже ненавидел его. Он ненавидел его, потому что, когда Касадор встретил этого новичка на светском приёме, тот отверг ухаживания лорда-вампира. Или что-то в этом роде. Астарион не знал всей истории. Он получил лишь жестокую расправу от своего Мастера, который был в ярости из-за того, что упустил свою жертву. «Я должен заполучить его». Касадор предельно ясно дал понять, что он хочет от Астариона. Найти жертву, тифлинга Зариэль, барда с золотой кожей и золотистыми волосами, по имени Лейн Сомертон. Найти его, привести его. Живым и одного. Астарион не был удивлён безудержной одержимостью Касадора. Одержимость была в природе его Мастера. И дело было даже не в том, что этот «Лейн» был чем-то особенным. Он ускользнул от Касадора, и теперь Касадор хотел его. И, однажды сказав Касадору «нет», Лейн Сомертон, сам того не зная, подписал себе смертный приговор. Впрочем, его судьба была бы предрешена, скажи он «да». Но если бы он сказал «да», он был бы уже мёртв, и Астариону не пришлось бы красться по улицам Нижнего города под проливным дождём, разыскивая его. Это была третья ночь подряд, и Астарион наконец-то знал, где сосредоточить свои поиски. Накануне пьяный полурослик рассказал ему, что в «Голубой жемчужине» выступает тифлинг-бард по имени Лейн, который играет там почти каждую ночь. Наконец-то Астарион сможет найти его, соблазнить и привести к Касадору, который, возможно, на короткое время будет счастлив. Достаточно, чтобы избежать очередной взбучки. Кто вообще отказывает Касадору? Большинство людей не отказывали Касадору, потому что он заставлял их соглашаться. Касадор упоминал, что у Лейна был влиятельный друг. Возможно, этот влиятельный друг вступился за него. Кем бы он ни был, подумал Астарион, его нужно избегать. Натянув капюшон плаща на голову, чтобы защититься от падающего дождя, Астарион заметил дверь с вывеской на другой стороне улицы, на которой была нарисована синяя точка. Астарион предположил, что это жемчужина. Изнутри Астарион услышал музыку; кто-то играл на лютне. Люди шумели, как в обычной таверне. Астарион быстро перешёл мокрую мостовую и открыл дверь. Волна тепла и звуков окутала его. Таверна была слабо освещена, за исключением масляных ламп вокруг возвышающейся сцены, где, купаясь в золотом свете, сидел объект охоты Астариона. Астариону пришлось заставить себя отвести взгляд, когда он поймал себя на том, что пялится. Тифлинг был прекрасен. Красота, от которой замирает сердце и перехватывает дыхание. Его гладкая, словно атлас, кожа была цвета полированного золота. У него были волосы до плеч, золотистые, как и его кожа, и лицо скорее ангельское, чем дьявольское. Возможно, мягкий свет льстил ему, но он казался неземным, его ловкие пальцы легко скользили по струнам лютни, извлекая быструю мелодию, под которую танцевали люди. Он играл непринуждённо, но ноты были сложными и чистыми. Он излучал дружелюбие, и когда он снова заметил взгляд Астариона, он одарил вампира тёплой улыбкой, словно предназначенной только для него. И подмигнул. Астарион прошёл дальше в таверну. Я не могу отдать его Касадору. Он занял место за маленьким столиком недалеко от бара. Какая расточительность, уничтожить такой талант только потому, что Мастер голоден. Не только талант. Эта безупречная красота быстро померкнет, когда из тифлинга высосут жизнь. Астарион слишком живо представлял, как эти яркие синие глаза тускнеют и становятся безжизненными, когда золотое тело падает на пол. Я обязан отдать его Касадору. Если Астарион не справится, Касадор его накажет. Затем он отправит другое отродье, которое без раздумий доставит барда. Этот тифлинг уже мёртв. Астарион должен это признать. Единственное, чего он добьётся, попытавшись его спасти, это то, что сам будет избит или, хуже того, окажется в гробу. Астарион вздохнул и продолжил смотреть на обречённого тифлинга, играющего на лютне. Мысль о соблазнении вызывала у него отвращение. Это было бы легко, конечно. Астарион знал, что он красив. Он также знал, что барды славятся своей доступностью. Астарион использовал бы это в своих целях, чтобы воспользоваться тифлингом. Ещё одно надругательство, которое добавится к его безвременной смерти. Касадор любил их свежевыебанными. Видимо, так их кровь вкуснее. Поэтому Астарион даже не позволил бы этому сохранить своё достоинство, прежде чем передать его чудовищу, которому он служил. Комната взорвалась аплодисментами, когда Лейн закончил играть. Танцоры остановились и захлопали. Кто-то крикнул: «Ещё одну!» Лейн пожал плечами и заиграл другую плясовую. Танцоры снова пустились в пляс. Астарион пытался игнорировать песню, но она продолжала проникать в его чувства. Мелодия была сложной. В ней было искусство, которое Астарион, как дилетант, не мог распознать, но он знал, что для этого требовалось мастерство, которым большинство людей, называющих себя бардами, не обладало. Казалось, Лейн сплетал магию из нот, и Астарион поймал себя на том, что слушает. Итак, вот в чём заключалось преступление Лейна Сомертона. Не в том, что он был красив, а в том, что он был настоящим и редким талантом. Касадор, должно быть, услышал, как он играет, и возжелал его музыку. Возможно, Касадор собирался превратить его в отродье, а не просто убить. Кого-то, кто будет играть для него. Уф. В общежитии и так достаточно народу. Когда песня закончилась, и публика зааплодировала, Астарион натянул улыбку и жестом подозвал Лейна. Пора с этим заканчивать. Лейн поднял палец, затем спустился со сцены и направился к барной стойке. Астарион не мог разглядеть деталей, но заметил, как полуорк обнял барда и поцеловал его в шею. Как раз то, что нужно Астариону, – осложнение. Но Лейн улыбнулся полуорку, поцеловал его в ответ и направился к столику Астариона с двумя бутылками вина в руках. Астарион выпрямился и произнёс насмешливым тоном: «Надеюсь, я не заставил тебя покинуть любовника, милый». У Лейна была добродушная ухмылка, обнажающая острые зубы тифлинга. Его глаза были нетипичны для тифлинга. Ярко-голубые, но не светящиеся, и склеры были белыми, а не чёрными. Возможно, в нём была примесь человеческой крови. Он сел напротив Астариона и сказал: «Нет, он просто друг». Он подвинул одну из бутылок через стол Астариону. Астарион взял бутылку и отпил. На вкус всё равно как уксус, но алкоголь поможет ему сделать то, что он должен. «Друг, который целует тебя на людях». Лейн пожал плечами. «Иногда он больше, чем друг. Но не сегодня». Тем не менее, он был тем, кто заметит исчезновение Лейна. Лучше, если полуорк не увидит Лейна и Астариона вместе. Астарион наклонился и спросил: «Хочешь свалить отсюда?» В глазах Лейна внезапно вспыхнул огонёк. Он схватил свою бутылку, встал и протянул руку Астариону. «Ты мне доверяешь?» — спросил он. Брови Астариона поползли вверх. Нисколько. «А должен ли я, дорогой?» Лейн с непринуждённой лёгкостью ответил: «Естественно». Он потянул Астариона на ноги и повёл его через толпу к задней двери. Астарион почувствовал, как хвост тифлинга обвился вокруг его талии, слегка придерживая их, чтобы они не потерялись в толпе переполненных столов и стоящих людей. Бледный эльф услышал, как кто-то сказал им вслед: «Удачливый ублюдок», но не мог понять, к кому это относилось, к нему или к Лейну. Задняя дверь открывалась в переулок. Астариона встретил поток холодного воздуха и проливной дождь. Он выдернул руку из руки Лейна и попытался натянуть капюшон на голову, но было слишком поздно. Его серебристые кудри промокли и прилипли к лицу. — Боги, какой же ты красивый, — сказал Лейн, стараясь перекричать стук дождя. — Я выгляжу как промокший кот! — воскликнул Астарион. В ответ Лейн прижал Астариона к сырой кирпичной стене таверны и поцеловал его. Они стояли под дождём, Астарион был в ярости из-за своей причёски, но решил действовать по обстоятельствам. Он ответил на поцелуй барда с той же страстью, раздвинув губы, чтобы исследовать рот Лейна своим языком. Лейн приветствовал это вторжение и притянул Астариона ближе к себе, сжимая его плащ, а хвост тифлинга обвился вокруг его талии. Что касается поцелуев, то этот был неплох. Губы тифлинга были мягкими, а вблизи он пах пьянящей смесью феромонов и гвоздичного масла. Каким бы трагичным ни было это соблазнение, Астарион утешил себя тем, что секс с этим золотым мальчиком вряд ли будет тягостным занятием. Когда поцелуй наконец прервался, Астарион заправил мокрую золотую прядь волос за острое ухо тифлинга. «Пойдём ко мне», — сказал он. И побыстрее, подумал Астарион, пока полуорк не пришёл их искать. Астарион посмотрел на Лейна своим самым соблазнительным взглядом. И мужчины, и женщины постоянно на него велись. Он отточил его до совершенства. Сотни, а возможно, и тысячи, попались на этот взгляд. Лейн снова схватил Астариона за руку. «Нет. Я отведу тебя к себе. У меня там есть порошок шёлкового корня». Прежде чем Астарион понял, что происходит, Лейн вытащил его из переулка и, дико рассмеявшись, побежал. Астариону оставалось только бежать следом, чтобы не отстать. Лейн помчался по боковой улице и подбежал к таунхаусу, у которого с одной стороны была деревянная лестница. «Сюда», — сказал он и повёл Астариона вверх по лестнице. Заминка, но не непреодолимая. Астарион соблазнял людей в самых разных местах, прежде чем привести их домой. Ему просто нужно было убедить барда, что за ним стоит следовать. Пока Лейн жадно пил вино из бутылки и преодолевал ступеньки по две за раз, Астарион следовал за ним с как можно большим достоинством. Он провёл рукой по своим кудрям, но они были безнадёжно испорчены. Он злобно посмотрел на спину Лейна и отмахнулся от его хвоста. «Ой, извини», — сказал Лейн и убрал хвост, держа его свёрнутым у ног, чтобы не ударить Астариона по лицу. Когда Лейн обернулся, Астарион уже улыбался во весь рот. «Не волнуйся, милый». Наверху лестницы была площадка и дверь. Лейн открыл её, затем толкнул дверь и вошёл внутрь. Астарион стоял на пороге. У него скрутило живот, и он не мог заставить себя сделать ни шагу, как бы ни старался. Лейн посмотрел на него и сказал: «Заходи». Напряжение в теле Астариона исчезло, и он вошёл в комнату, готовясь прокомментировать её «уютность», ожидая увидеть беспорядок. К его удивлению, комната оказалась довольно опрятной. Кровать была заправлена, на полу не было мусора. Лейн достал лютню из-под плаща, где она осталась сухой, и поставил её на металлическую подставку рядом со скрипкой и лирой. На соседнем столе лежала флейта, а сам стол был завален нотными листами. «Ты сочиняешь?» — спросил Астарион. Лейн неуверенно улыбнулся Астариону и ответил: «Да». Еще и скромный. Как очаровательно. Астарион провёл кончиками пальцев по одной из страниц. Взглянув, он заметил книжные полки вдоль стен, переполненные книгами, которых он не ожидал увидеть, и ещё больше нотных листов. «И ты неплох в этом?» Лейн ответил: «Недавно я представил ноктюрн для фортепиано на светском приёме. Кажется, им понравилось». Должно быть, это был тот самый приём, где Касадор встретил барда. Астарион не видел, чтобы его Мастер опускался до «Голубой жемчужины». Астарион отошёл от стола и неспешно подошёл к Лейну, который вешал свой мокрый плащ на крючок. Его бутылка вина, теперь пустая, стояла на полу у его ног. Рубашка была расстёгнута, открывая странно ребристую грудь. Эльф спросил: «Почему ты играешь за гроши в «Голубой жемчужине», если тебя так любят в дворянских залах?» Лейн окинул Астариона взглядом с головы до ног. Он шагнул вперёд и расстегнул плащ эльфа. «Мой наставник всё ещё учит меня этикету. А пока нужно платить за аренду». Он снял плащ и повесил его рядом со своим. «Вот так», — пробормотал он. «Нам нужно прижаться друг к другу, чтобы согреться». Он подмигнул. Астарион заметил, что всё ещё держит свою бутылку вина, и, рассмеявшись, вложил бутылку в руки Лейна. «Если ты этого хочешь, дорогой». Понизив голос, он добавил: «Я сделаю всё, что ты захочешь, сегодня вечером». Он поиграл с одной из шнуровок на рубашке Лейна. Лейн отпил из бутылки, поставил её на прикроватную тумбочку и потянул Астариона к кровати. «А что насчёт того, чего хочешь ты?» — спросил он. Никто никогда не спрашивал Астариона, чего он хочет. Вопрос застал его врасплох. «Э-э, я хочу того же, чего и ты», — ответил он. Лейн сел на кровать и снял рубашку. Его золотая кожа была без шрамов, атласно-гладкая. У него были рёбра, которые Астарион хотел изучить кончиками пальцев. Его живот был подтянутым и плоским. Хотя он не был чрезмерно мускулистым, у него было больше силы в верхней части тела, чем у Астариона. Вампир взял это на заметку, на случай, если что-то пойдёт не так. «Что ж, — сказал тифлинг, — я хочу избавиться от этой мокрой одежды и залезть под одеяло, потому что холодно». Астарион сказал: «Конечно, дорогой». Это не совсем походило на ночь бурной страсти, но сойдёт. Он снял рубашку, затем принялся расстёгивать брюки. Лейн сделал то же самое. Это превратилось в шутливое соревнование, кто быстрее разденется, и Астарион победил с преимуществом в один ботинок. Он быстро забрался под одеяло и позвал Лейна присоединиться. Он жаждал телесного тепла. У него самого его не было, а ночь была прохладной. Член Лейна был полувозбуждён, и на нём были такие же ребристые выступы, как на его рёбрах. Астариону было интересно, как он будет выглядеть в полной эрекции. Скоро он это увидит. Когда Лейн залез под одеяло, Астарион притянул его ближе и обнял рукой. Боги, тифлинг был таким горячим. Это было восхитительно. Словно ящерица на тёплом камне, Астарион наслаждался, позволяя тифлингу согреть его. Лейн тихонько ахнул и потёр ладонями руки Астариона. «Ты такой холодный», — сказал он. «Я провёл большую часть ночи на улице», — сказал Астарион. Он не лгал. Лейн прижал его к себе и сказал: «Позволь мне тебя согреть». Астарион попытался поцеловать его, прежде чем это скатилось от сексуальности к жалости. Поцелуй Лейна был неуютно нежным. Астарион не привык к нежности. Он не знал, что делать с нежностью. Бард прервал поцелуй, прислонив основание своих рогов ко лбу Астариона. «Кстати, я Лейн», — прошептал он. Астарион тихо рассмеялся. Он хотел сказать «Я знаю», но вместо этого произнёс: «Астарион». Лейн снова нежно поцеловал Астариона и сказал: «Ну, Астарион, я хочу нюхнуть немного шёлкового корня с твоей груди, а потом быть оттраханным. Если ты этого не хочешь, это нормально. Но если хочешь…» Астарион расслабился. Ах, бард любил подчинение. С этим можно работать. «Очень хорошо», — сказал он, приняв более авторитетный тон. «Достань свой шёлковый корень. Достаточно для нас обоих». Астарион не часто употреблял наркотики, но сделает исключение. Это было удручающее соблазнение, которое закончится душевной болью и смертью. Он предпочёл бы быть не в себе для этого. Лейн залез в ящик прикроватной тумбочки и достал кожаный мешочек и стеклянный флакон. Он бросил их на кровать между ними и сказал: «Ляг на спину». Астарион лёг, нахмурив брови, когда тифлинг высыпал дорожку мелкого коричневого порошка на его алебастровую грудь. Щекотало, когда Лейн наклонился и вдохнул дорожку прямо в нос. Тифлинг несколько раз моргнул, затем тихо рассмеялся и рухнул на спину рядом с Астарионом. «Вот», — сказал он и высыпал дорожку порошка себе на грудь. Астарион, изображая уверенность, вдохнул порошок с груди Лейна, задержавшись, чтобы лизнуть и прикусить сосок, который затвердел под его прикосновением. Лейн тихо застонал и провёл пальцами по волосам Астариона. «В пузырьке масло», — пробормотал он. «Ты можешь делать всё, что захочешь». Он побудил Астариона поднять голову, чтобы заглянуть ему в красные глаза. «Я имею в виду всё», — прошептал он. Взгляд Астариона метнулся к шее тифлинга. Пульсация под золотой кожей вызывала у него слюноотделение, но он не посмел бы. «Не пей крови мыслящих существ». Касадор был в этом предельно ясен. Астарион подавил своё желание силой воли и, изобразив легкомысленный тон, сказал: «Начни с того, что пососи мой член, котёнок, пока я решаю, как тебя использовать». С несколько тревожащим энтузиазмом Лейн облизнулся и сказал: «Да, сэр». Он почти нырнул между ног Астариона. Он удобно устроился там и обхватил рукой основание члена Астариона. Его изогнутые когти, к счастью, были аккуратно подстрижены. Вероятно, для игры на лютне, лире и тому подобном. Эта мимолётная мысль вылетела из головы Астариона, когда горячий, влажный рот тифлинга полностью поглотил его член. У него перехватило дыхание, и он застонал, когда работа барда губами и языком привела его в состояние полной эрекции. Даже тогда тифлинг не сдавался. Он проглотил член Астариона целиком, не проявляя никакого рвотного рефлекса. Астарион пробормотал: «Да, мой питомец. Это восхитительно». Он схватил Лейна за волосы, такие мягкие на ощупь, и прижался бёдрами к его губам. Тифлинг старался держать свои острые зубы скрытыми. Астарион закрыл глаза и потерялся в ощущениях от горячего, умелого рта тифлинга. «Если ты не против, дорогой, я собираюсь трахнуть твоё милое личико». Лейн с энтузиазмом издал утвердительный звук и кивнул. «Хороший мальчик», — промурлыкал Астарион и сильнее сжал волосы Лейна, толкаясь бёдрами, наблюдая, как его бледный ствол неоднократно исчезает между золотыми губами. Он понял, что может кончить так. Он хотел этого. Он хотел, чтобы тифлинг захлебнулся его семенем и проглотил его. Но Касадору не нужно было, чтобы Астарион был удовлетворён. Ему нужно было, чтобы Лейн был удовлетворён. «Ладно, хватит», — сказал Астарион. Лейн заколебался, но затем поднял голову и вытер мокрые от слюны губы тыльной стороной ладони. Боги, он выглядел прекрасно с растрёпанными волосами и опухшими от работы губами. Астарион обхватил его щеку ладонью, нежно поглаживая мягкую кожу большим пальцем. Шёлковый корень вызвал у Астариона лишь лёгкое головокружение, но зрачки Лейна были расширены, и он засмеялся без особой причины. «О, да ты обдолбан, — пробормотал Астарион. — Ну, тогда тебе совсем не будет больно». Он толкнул Лейна на спину и забрался между его ног. Хвост тифлинга хлестнул и обвился вокруг лодыжки Астариона. «Он тебя любит», — прошептал Лейн. Астарион сказал: «Очаровательно, дорогой», — раздвигая коленом ноги Лейна. Он устроился между ними. Ему нравился бард таким. Беспомощным и одурманенным. Астарион смазал маслом из флакона свою руку, позволяя ему стекать по пальцам. Он ввёл два пальца в горячую, тесную дыру Лейна. Бард заёрзал и вскрикнул. Но он принял это, как тот, кто привык к такому обращению. Как принял бы это Астарион. Астарион наблюдал за лицом Лейна, пока двигал пальцами внутри него. Его глаза были затуманены блаженством, и в его чертах читалась чистая, откровенная похоть. Его кровь, должно быть, восхитительна на вкус. Астарион отогнал эту мысль. Он продолжал разрабатывать Лейна пальцами, пока тот не расслабился. Затем эльф нанёс ещё масла на руку и смазал свой член. Он не мог питаться кровью тифлинга, но мог сделать его своим, прежде чем отдать Касадору. Астарион не был нежным, когда вошёл в Лейна. Лейн застонал и выгнул спину, но не попытался оттолкнуть Астариона, значит, не было слишком больно. Напротив, Лейн обхватил бёдрами талию Астариона и притянул его ближе. «Да! — воскликнул бард, его голос дрожал. — Вот так». Астарион вышел и снова вошёл глубоко. Тифлинг выгнулся навстречу ему. Его ребристый, инфернального вида член затвердел между ними, и тифлинг вскрикивал с каждым толчком. Астарион не сдерживался. Если это то, чего хотел тифлинг, он был более чем счастлив это предоставить. Какая идеальная шлюха, подумал он. Он хотел сделать гораздо больше, если бы только было время. Он хотел связать барда, заткнуть его стонущий рот кляпом и использовать его снова и снова. В тумане собственной похоти Астарион вспомнил, что он здесь для удовольствия барда, а не своего собственного. Он взял этот странный, красивый член в руку и начал ласкать, выдавливая капли смазки с головки. Он размазал их по своей уже смазанной руке. Лейн издавал тихие, прерывистые стоны. «Вот так, молодец, — прошептал ему Астарион. — Кончай для меня, котёнок». Лейн откинул голову назад и застонал, долго и громко, изгибаясь под Астарионом и кончая, разбрызгивая своё семя на живот. Астарион двигался в такт его оргазму, наслаждаясь ощущением, как тесная плоть сжимается вокруг его члена. Он знал, что на этом нужно остановиться, но был так близок к своему собственному оргазму, а это случалось так редко. Он нежно поцеловал Лейна, затем прижал его и продолжил трахать. Бард заёрзал, вероятно, из-за повышенной чувствительности, но Астарион вдалбливал его в простыни, пока не кончил с удивлённым вздохом. Они оба рухнули на кровать, Астарион перевернулся на спину. На мгновение комнату наполнил лишь звук их тяжёлого дыхания и приглушённый стук дождя, стекающего с карниза. Наконец Лейн сказал: «Мне это было нужно». Астарион признался: «И мне тоже». Они посмотрели друг на друга. Лейн выглядел таким счастливым. Таким довольным. «Вот и всё, — сказал себе Астарион. — Пора уговорить его вернуться во дворец. Пора ему умереть. Или хуже». Астарион позволил себе немного скорби по музыке, которая не будет создана, и по тому, что никто больше не увидит эту милую улыбку. Он делал это тысячи раз, и всё же, этот? Этот причинял боль. Он собирался заговорить, но Лейн начал говорить одновременно. Они остановились, и тогда, поскольку тифлингу всё равно суждено было погибнуть, Астарион сказал: «Говори». Лейн наклонил голову и сказал: «Ты можешь выпить моей крови, если хочешь». Астарион застыл. «Прости, что ты сказал?»