Чёрт бы побрал этих вампиров

Краткое содержание: Гейл из Вотердипа наносит визит. Лейн говорит о своём прошлом. Астарион борется с чувствами. Примечания автора: Секса нет, только ужасные, ужасные эмоции. Следующие несколько ночей прошли подобным образом. Несмотря на то, что у каждого из них была своя комната, Астарион и Лейн спали вместе, обычно в комнате Астариона на большей кровати, но не всегда. Поздним утром они спускались вниз. Джакко был достаточно гостеприимным, чтобы держать опасные шторы закрытыми. Пока смертные ели завтрак, Астарион отмокал в ванной, а потом проводил день, читая в кабинете, пока Джакко в гостиной делился бардическими преданиями с тифлингом. Иногда Джакко задавал тифлингу играть, и дом наполнялся сладкими звуками лютни, скрипки или лиры. После урока все трое собирались поужинать. Пока Лейн и Джакко ели, Астарион потягивал вино и вёл вежливые разговоры. Одним днём Джакко поручил Ниму, мальчику, который приносил покупки, приобрести говяжью кровь у мясника. Он подал её Астариону в кубке. Когда вампир запротестовал против того, чтобы пить кровь, пока остальные принимали пищу, эладрин сказал: «Лейн хотел тебя, теперь он познает тебя во всей полноте, включая эти природные инстинкты». Астарион смущался пить кровь перед тифлингом, но Лейну вроде было всё равно. Он продолжил себя вести так, как будто это был абсолютно обычный ужин. Тепловатая говяжья кровь не была блюдом, которое Астарион бы выбрал по собственной воле, но кубок ежедневно был намного лучше, чем гнилая крыса каждые десять дней. Он чувствовал себя сильнее, в голове прояснялось. Хотя эта идеальная бодрость угасала, чем больше проходило времени с тех пор, как он пил кровь самого Лейна, говяжья кровь вполне поддерживала его силы. Голод был постоянным, но по крайней мере он не разрывал его на части. После ужина Лейн шёл играть в «Голубую жемчужину», сопровождаемый Астарионом. Он наблюдал за игрой Лейна, но также и за остальными в баре, часто незамеченный, так как он прятался в тени. Он до сих пор не видел своих братьев и сестёр, но заметил полуорка, который поцеловал Лейна той первой ночью, выглядящего грустным. Астарион довольно умело отодвинул его на второй план своим непрерывным присутствием. Замечались и другие томящиеся взгляды, устремлённые на Лейна, хотя Астарион не мог определить, были ли это прежние любовники или просто желающие ими стать. Не то чтобы Лейн жаловался на присутствие Астариона. Он сходил со сцены каждый вечер, раскрасневшийся от радости выступления, а потом оживлялся ещё больше, когда Астарион выходил из своего укрытия и приветствовал его у барной стойки. Они возвращались домой и заваливались в кровать. Астарион всё ещё исследовал, что означало контролировать в сексе, а Лейн просто был похотлив и счастлив, что кто-то его контролирует. С каждым прошедшим днём и следующей за ним ночью, Астарион гадал, когда же его найдут. Когда кто-то из его братьев и сестёр найдёт «Голубую жемчужину»? Когда Касадор повелит ему вернуться домой? Сколько продлится его пребывание в этом удобном доме с этим красивым молодым человеком и его эксцентричным наставником? Его удача закончится, но у него не было плана, ничего, что он мог бы сделать, кроме как выжидать. Он старался изо всех сил не думать об этом, но почти непрерывное беспокойство о том, что его найдут, не покидало его. Как-то ночью, когда они лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга, Астарион осознал, что так и не понимает, что же на самом деле испытывает к нему тифлинг. До сих пор их эмоциональная связь происходила через секс. Астарион всё ещё ничего не знал о своём любовнике. Он знал, что у него были сложные отношения с матерью и что он любил подчинение. Единственное, что давало ему представление о личности Лейна, была его музыка, прекрасная на слух, но не содержавшая прямых подсказок. Поглаживая выступ одного из обнажённых рёбер Лейна, он спросил: — Кем я для тебя являюсь? Лейн, купающийся в посткоитальном блаженстве, моргнул несколько раз: — Хмм? Астарион заговорил немного громче: — Кем я для тебя являюсь? Когда мы только начали, я был способом твоей погибели. Сейчас мы… что бы это ни было. Лейн перевернулся на бок, чтобы он смог смотреть на Астариона. — Ты никогда не был способом моей погибели, и как только я тебя увидел и понял, чем ты являешься, я не собирался отпускать тебя обратно к этому ублюдку. Астарион спросил: — Но почему? Я не особенный, Лейн. Я не хороший человек. Не чистый. Я ответственен за смерть стольких людей. Я монстр, которым он меня сделал. Лейн опёрся головой на руку, и его волосы струились между пальцев. — Не обязательно. Я не могу судить твоё прошлое. На что только не пойдёшь, чтобы выжить. Я не могу смотреть тебе в глаза и сказать, что поступил бы иначе. Я не знаю. И не хочу знать. Астариону хотелось поспорить, что показалось ему любопытным. Почему он хотел подвергнуть сомнению слова, которые он бы так хотел услышать в то время, как он был заточён в этом ужасном дворце с психом? — Я просто беспокоюсь, что ты тратишь со мной время потому что ты чувствуешь, что должен. Потому что я сейчас здесь живу, и у меня больше никого нет, когда явно столько людей схватились бы за возможность согреть твою постель. Лейн заправил прядь волос Астариона за ухо. — Наверное, я держал тебя на расстоянии, но причина не в том, что с тобой что-то не так. Совсем наоборот. Это потому, что я знаю, что могу влюбиться, а меня уже ранили. У Астариона перехватило дыхание. Заставить тифлинга влюбиться и было его целью. — Кто ранил тебя, дорогой? — спросил он. Эльф в смятении увидел, как открытое выражение лица Лейна сменилось отведённым взглядом и пожатием плеч. — Джакко рассказывает это лучше меня. Астарион сказал: — Джакко сказал мне, что не ему это рассказывать. Он подвинулся ближе к Лейну и испытал облегчение, когда тот приобнял его рукой. Он не перегнул палку. — Я просто хочу тебя узнать, — сказал он. Лейн укусил Астариона за ключицу. — Ты узнаешь. Есть много других вещей, помимо боли, — потом он поцеловал Астариона в щеку и сказал. — Я тоже хочу тебя узнать. Астарион тихо засмеялся. — Тут нечего узнавать. Я не помню свою жизнь до того, как стал вампирским отродьем, а после была лишь одна гнуснота. Лейн посмотрел на него тем проникновенным взглядом синих глаз, который одновременно вызывал желание поцеловать тифлинга и спрятать лицо. — Надеюсь, что сейчас она лучше. Астарион сказал: — Она не могла стать ещё хуже. Он выбрал поцеловать тифлинга, крепко прижимаясь своими губами к его. Лейн ответил на поцелуй со всей нежностью, а Астарион погладил его золотые волосы, невероятно мягкие на ощупь. Когда поцелуй прервался, Астарион сказал: — Я не решаюсь принять эту новую жизнь только из-за страха её потерять. Лейн нежно коснулся щеки Астариона. — Я не дам этому случиться. Спустя пару дней, с утра, когда Астарион и Лейн нежились в кровати, снизу прогремел голос Джакко: — Лейн Сомертон, спусти свой хвост сюда немедленно! Лейн начал вставать, потом сказал: — Мне лучше спуститься. Я знаю, о чём это. Астарион приподнялся на локтях: — Может поделишься? Лейн выбрался из кровати и натянул штаны. — Подмога прибыла. Астарион покачал головой. — Это не вносит ясности. Лейн натянул рубашку, а потом поцеловал Астариона в губы. — Скоро узнаешь. И вышел из комнаты. Астарион смотрел на дверь, закрывшуюся за Лейном, и гадал, какого же чёрта происходит. Он слышал снизу голоса. Три голоса, не только Лейна и Джакко. Был день, так что это были не пришедшие за ним вампирские отродья. Наконец, любопытство возобладало, и он оделся и неторопливо направился вниз, как будто он туда и собирался. В гостиной Джакко бросал сердитые взгляды на Лейна, который выглядел совершенно невозмутимым. Астарион почти не узнал Джакко. Его кожа, волосы и глаза без зрачков были густого изумрудного цвета. Честно говоря, он узнал его только по его тускло-коричневой одежде. На тифлинга и эладрина смотрел человек с каштановыми волосами и аккуратной бородкой. На нём были пурпурные одеяния мага. Он был привлекательным созданием с тёплыми каштановыми глазами и оливковым оттенком кожи. — Послушай, Джакко. Не надо отчитывать мальчика. Если быть точным, он не звал меня приехать. Он просто описал ситуацию, а я сам принял решение, — голос у него был глубокий и умиротворяющий. — Вот именно, — сказал Лейн. — Ты научил меня никогда не лгать, Джакко. Так я всего лишь сказал правду. Джакко сказал: — Я не хочу подвергать тебя опасности, Гейл. Маг сжал плечо Джакко. — Нам приходилось иметь дело с противниками похуже, чем лорд-вампир, — он посмотрел в сторону Астариона, который завис в дверном проёме, и тепло улыбнулся. — А, вы, должно быть, Астарион. Я Гейл из Вотердипа. Приятно познакомиться. Астарион нахмурился. Ему было некомфортно от того, что люди, которых он не знает, о нём наслышаны. — Очень приятно, — сказал он монотонно. Потом он взглянул на Лейна. — Дорогой, что происходит? Лейн лучезарно улыбнулся Астариону: — Это Гейл. Он - Верховный маг. Он поможет нам убить Касадора. Джакко вмешался: — Это мы ещё не решили. Гейл сказал Астариону: — Я и Джакко – старые друзья. Мы охотились вместе на монстров, но в последнее время он стал меня чрезмерно опекать. Не уверен, что же поменялось. Щёки Джакко вспыхнули более тёмным оттенком зелёного. — Ты знаешь, что поменялось, — пробормотал он. Астарион услышал, как его пульс ускорился. О нет! Кто-то влюблён. Гейл не услышал Джакко, или притворился, что не услышал. — В любом случае, я намереваюсь ненадолго задержаться во Вратах Балдура. Ты можешь посоветовать приличный постоялый двор, Джакко? — в его глазах промелькнула озорная искорка. Джакко нахмурил брови. — Ты отлично знаешь, что я буду настаивать, чтобы ты остановился у меня, — сказал он. Гейл ухмыльнулся: — Если тебе не в тягость. Джакко пробормотал что-то на диалекте эльфийского, который Астарион не узнал. Потом он показал жестом Гейлу следовать за ним: — Пойдём. Я тебе покажу нашу комнату. Гейл пошёл за Джакко, бормоча: — О, я помню дорогу. Когда они ушли, Астарион повернулся к Лейну. — Верховный маг, — сказал он. Лейн взял Астариона за руку и повёл к дивану, чтобы усадить. Потом он сел рядом с Астарионом и взял его за руку. — Он могуществен. Один из Избранных Мистры. — Забавно. Джакко обращается с ним, как с хрустальной вазой. Лейн пожал плечами и сказал с нежной улыбкой: — Джакко думает, что он может всех спасти. Даже если он и знает, что это неправда. Астарион посмотрел на свою руку, сжатую в руке Лейна. Такая маленькая и интимная вещь. — Ты причиняешь себе столько хлопот только ради меня. Лейн сказал: — Не только ради тебя. Касадор меня в покое не оставит. Но да. Я хочу сделать всё возможное, чтобы освободить тебя и уничтожить его. — Ты даже меня не знаешь, — сказал Астарион. Лейн ответил: — Я начинаю узнавать, — он погладил большим пальцем ладонь Астариона, и Астариона затрясло от того, какой трепет вызвало в нём это незначительное прикосновение. — И со временем я узнаю ещё больше. Астарион посмотрел в сторону. — Я даже не знаю тебя. Лейн сказал: — Ты узнаешь. Спроси меня, что хочешь. Астарион знал, что тема того, кто причинил боль Лейну, была чувствительной, так что вместо этого он спросил: — Что вдохновляет твою музыку? Лейн улыбнулся, показав ямочки в уголках рта. Его хвост легко обвился вокруг лодыжки Астариона. Астарион нахмурился, но потом заставил себя расслабиться. Тифлинг не пытается его сдержать, напомнил он себе. Это просто жест привязанности. Которую Астарион хотел бы взрастить, поэтому он проигнорировал это. Тифлинг, глядя в пустоту, сказал: — С тех пор, как я был маленьким, я слышал музыку. Чувствовал её. Она не выходила у меня из головы. Отец моих сестёр достал мне мою первую лютню, и я сам научился на ней играть. Это было как освобождение. Я мог выпустить на волю мои ноты. Я тогда не знал, как пишут музыку, так что играл по памяти. Астарион кивнул, стараясь проникнуться, но в его душе не звучала музыка. В его моменты тишины он ничего не слышал. Он не чувствовал ничего, кроме отголоска ужаса от того, какую новую пытку Касадор обрушит на него. — Это должно быть славно, — сказал он. Лейн внимательно посмотрел на Астариона. Потом поцеловал его в лоб. Этот нежный и милый жест оставил вампира в замешательстве. Он не мог припомнить, чтобы кто-то когда-то его так целовал. — Это может отвлекать, — сказал тифлинг. — Сейчас это не так непрерывно, не так, как было раньше. И я могу записать музыку, чтобы не потерять её. Астарион спросил: — Что произошло, что она ослабла? Лейн посмотрел в сторону. — Джакко может рассказать тебе. Астарион не горел желанием продолжать беседу с Джакко. Особенно с тем настроением, в котором эладрин пребывал сейчас. Астарион не знал, что означал «зелёный», но фейский эльф, похоже, был раздражён. Астарион не мог разобраться, что здесь от его натуры, а что от того, что Лейн вывел его из себя. Он сжал руку Лейна и сказал: — Я бы предпочёл услышать это от тебя. Я могу подождать. Лейн какое-то время смотрел на Астариона, а потом сказал: — Ладно. Когда мне было пятнадцать, один человек – по крайней мере, я думал, что он человек – купил здание, в котором мы жили, в Аллее Авернуса. Его звали Джерек. Он стал нашим арендодателем. Он поднял арендную плату, и моя мать была не в состоянии платить, даже работая весь день напролёт, с помощью девочек и с моими выступлениями на Широкой площади весь день. Но он предложил ей сделку. Он снизил аренду, а взамен она посылала меня к нему наверх, помочь по хозяйству. Астарион сказал: — Я уже его ненавижу. Лейн издал безрадостный смешок. — Хорошие инстинкты. Сперва он всего лишь хотел, чтобы я играл для него и выполнял разные работы по дому. Но в итоге он начал домогаться. Я сказал матери, что не хочу к нему возвращаться, и она сказала, что я должен чем-то жертвовать ради семьи. Астарион посмотрел на Лейна: — Она знала? Лейн сказал: — Она должна была знать. Штука в том, что я не ненавидел его. Он был добрым и говорил такие приятные вещи. Он заставил меня почувствовать себя самым замечательным на свете человеком. И поэтому я хотел угодить ему, но в то же время я был так растерян. После года он сказал моей матери, что он вообще отменит арендную плату, если я буду с ним жить. Так что она послала меня с ним жить. Астарион покачал головой. Он не помнил свою мать, но был уверен, что запомнил бы, если б она его продала подобным образом. Он решил, что будет лучше, если он никогда не встретится с мамой Лейна. Он не был уверен, что бы он сделал, но явно ничего приятного. Он не заставил Лейна продолжать. Он просто держал его за руку и наблюдал за ним. Лейн посмотрел на их переплетённые пальцы. — Мы были любовниками в течение следующего года, живя вместе. Я играл для него, и он слушал. Вот тогда музыка и начала угасать. Я забывал произведения, терял их полностью. Джерек говорил не беспокоиться об этом. Продолжать играть для него. Хотя я и терял свою музыку, то, что оставалось, было лучшим из моих работ. Благодаря ему я хотел сочинять. Голос Лейна выражал сожаление, и Астарион никогда не видел его таким грустным. — Он использовал тебя, — мягко сказал Астарион. — Что бы он не заставлял тебя чувствовать, он был агрессором. Лейн кивнул, отводя взгляд. — Я всё ещё исполнял музыку на Широкой площади в течение дня, и там я встретил Джакко. Мы начали общаться, и он узнал обо мне – и Дереке – из наших долгих бесед. Я не осозновал это, но я снабжал охотника на монстров информацией о его следующей цели. Джерек не был человеком. Он был Линан Сидхе. Астарион покачал головой. — Я не знаю, что это. — Фейри, — сказал Лейн. — Они заводят смертных любовников и вдохновляют их на творчество, но они также разрушают их дар, если думают, что смертный не пользуется им в полной степени. Я был подростком. Я был бедным. Что я должен был делать? Играть в парадных залах патриархов? Я еле мог позволить себе получить разрешение играть на Широкой площади. Астарион сжал руку Лейна. — Ты ни в чём не виноват, — сказал он. Лейн пожал плечами. — В итоге это не имело значения. Джакко убил его прежде, чем он разрушил во мне музыку полностью. Всё ещё осталось достаточно. Просто она не такая насыщенная, какой была. Астарион внимательно посмотрел на Лейна. — И что ты чувствуешь по отношению к Джакко? За то, что он убил твоего любовника и мучителя? Лейн признал: — Сначала я был растерян. Я был в полном раздрае. Он взял меня к себе, помог мне прийти в себя, и сказал, что оставит охоту на монстров ради того, чтобы сделать из меня барда, которым я предназначен был быть. Часть меня ненавидела его сперва, но сейчас я благодарен. Человек, который, я думал, что любит меня, использовал меня. Я был не более чем средством для достижения цели, — он посмотрел на Астариона. — По крайней мере ты знаешь, что Касадор – это зло. Астарион кивнул. Небольшое утешение. Ему никогда не казалось, что Касадор любит его. Даже когда Касадор был добр, всегда крылся какой-то ужасный подвох, и пока другие отродья грызлись за эти крохи любви, Астарион знал, что это всё фальшивка. Он не нуждался в этом. — Так твоя мать продала тебя монстру, и ты всё ещё оплачиваешь её аренду. Лейн сказал: — Пока мои сёстры не покинут дом. Я не хочу, чтобы у неё возникли какие-то идеи на их счёт. Как только они будут сами по себе, то и она тоже. — Ты знаешь, — сказал Астарион. — Ты кажешься гораздо более беззаботным, чем ты есть на самом деле. Лейн слегка улыбнулся. — Я исполнитель. Это в моей природе. — В моей тоже, — признал Астарион. — Моя единственная роль – это быть чарующим, соблазнительным и доставлять удовольствие. Всё, чтобы я мог привести незадачливого ублюдка домой к мастеру. Лейн посмотрел на Астариона, его взгляд был серьёзен и проникновенен. — Это было твоей ролью. Тебе больше не надо это делать. Астарион отвёл взгляд. Он не мог выдержать взгляда тифлинга. — Ну, хорошо. Посмотрим. Лейн легонько коснулся подбородка Астариона пальцем, направляя его взгляд обратно к себе. — Мы не должны заниматься сексом, если ты не хочешь. Астарион моргнул несколько раз. Неужели это было так очевидно? Или Лейн был проницательнее, чем казался? — Я не… я не против. С тобой. Это по-другому. Но спасибо. Ты тоже не должен этим со мной заниматься. Лейн сказал: — Я делаю это, чтобы отвлечься. Чтобы лучше себя чувствовать. Я привык чувствовать, что секс означает, что меня принимают и любят. Но с тобой мне нравится. Я просто не знаю, как сделать, чтобы он что-то значил. — А он должен? — спросил Астарион. Лейн опустил взгляд. — Часть меня на самом деле хочет быть твоим котёнком. Выполнять твои приказы и знать, что это означает, что я принадлежу кому-то, кто хочет меня. Астарион не знал, что делать со странным узелком в его животе. В груди у него тоже заболело. Не в силах сдержаться, Астарион взял лицо Лейна в свои ладони и нежно поцеловал его. — Я хочу тебя, — прошептал он, сам не понимая, насколько он действительно это чувствует, а насколько всё ещё пытается заручиться защитой тифлинга. Лейн склонил голову, и его рога упёрлись в бледный лоб Астариона. — Я тоже тебя хочу. Так сильно, что это меня пугает. — Не думай, что сегодня ты сбежал с урока, — голос Джакко вернул их к реальности. Эладрин был тихим, как кошка. Они оба испугались, и Джакко сложил на груди руки. — Астарион, иди и займись тем, чем ты обычно занимаешься в течение дня. А этот должен мне разбор рассказов Балдурана. Лейн вздохнул и поднялся на ноги. — Я тебя найду сегодня вечером. Астарион тоже встал. — Не могу дождаться, дорогой. Он тяжело посмотрел на Джакко на выходе из гостиной, направляясь читать развратные новеллы в студии.