Чёрт бы побрал этих вампиров

Краткое содержание: Лейн выступает на званом вечере Герцога Рейвенгарда. Пить кровь Лейна было редким удовольствием, к которому Астарион мог бы привыкнуть. Его клыки вонзились в горло тифлинга, и он застонал, когда медь и сера наводнили его рот. Тифлинг лежал на спине с членом Астариона, засунутым глубоко в его узкую дырку. Поглощая кровь, Астарион двигал бёдрами, плотно прижимаясь к заду тифлинга. Его собственное удовольствие соединялось с удовольствием, которое он ощущал в крови тифлинга. Они кончили одновременно, и Астарион оторвал свои губы от кровоточащей раны. Он слизал ручейки крови, текущей по шее Лейна. Закончив, он откатился в сторону и издал протяжный, довольный вздох. Какое-то время они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Астарион дышал больше из привычки, чем по необходимости. Он облизал губы. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Лейн повернулся на бок, чтобы смотреть на Астариона. — Хорошо, — сказал он. Астарион сделал то же самое, разглядывая зарумянившееся лицо и сонные глаза тифлинга. — Это не было чересчур? Лейн покачал головой. — Как ты себя чувствуешь? Лучше? Астарион улыбнулся, когда сказал: — Дорогой, я чувствую себя великолепно. Просто божественно, — он убрал прядь волос Лейна ему за ухо. — Ты слишком хорош для меня. Лейн ухмыльнулся и сказал: — Не может быть. Они провели день друг у друга в объятиях. Джакко и Гейл были по делам в городе, так что урока у Лейна не было. Когда посткоитальное блаженство улетучилось, они приняли ванну. Лейн помыл Астариону волосы и смазал их маслом бергамота, которое Астарион купил для себя. Астарион обнаружил, что он получал удовольствие от времяпрепровождения с Лейном, не только от секса. Тифлинг был харизматичным и забавным. Казалось, он ни к чему не относился слишком серьёзно, что иногда усиливало постоянное подспудное чувство паники Астариона, но иногда заставляло Астариона забыть, насколько же он влип. Насколько они все влипли. Когда Джакко и Гейл вернулись, Астарион и Лейн находились в гостиной, развалившись на диване. Лейн держал Астариона в объятиях, прижимая его спиной к своей груди, и голова Астариона удобно лежала на его плече. Когда фейский эльф и человеческий маг зашли в гостиную, Астарион даже не попытался отлепиться от своего любовника. Им обоим было слишком удобно, чтобы разлучаться при появлении наставника и его гостя. Джакко встретил их со смутным неодобрением. Он был медного цвета сегодня, в осеннем настроении. Это всем подходило. — Я рад, что вы оба так расслабленны, — сказал он. — Некоторым из нас сегодня пришлось поработать. Рука Гейла легла на поясницу Джакко. — Плодотворно поработали, рад заметить. К несчастью, дворец весьма неприступен, но нам удалось установить контакт с нашей старой подругой в храме Лунной Дивы. Она готова нам помочь. Астарион был благодарен, что в его венах была кровь Лейна. Он сфокусировался на том, чтобы заблокировать Касадора, чтобы тот не услышал ничего из разговора. — Скажите мне, что она клерик, — произнёс он. Джакко ответил: — Да. Раньше она была клериком Шар, сейчас служит Селунэ. Лейн лениво поглаживал Астариона по груди. — Так когда мы собираемся убить ублюдка? Джакко посмотрел на Астариона, а затем на Лейна. — Скоро, — сказал он. — Извини, Астарион, я не могу сказать тебе, когда. Слишком многое на кону. Астарион кивнул и сказал: — Я понимаю, дорогой. Делай, что должен. Десять дней спустя, после того, как Астарион снова отведал вкуснейшей крови Лейна, Джакко сообщил, что Лейн был приглашён играть на званом вечере в Верхнем Городе. Великий Герцог Улдер Рейвенгард праздновал возвращение своего блудного сына, Клинка Фронтира. Это было невероятной возможностью для Лейна представить свои произведения. Астарион был немного удивлён, когда Джакко сообщил ему, что он тоже пойдёт. На празднике ожидали и Джакко, и Гейла как его пару. — Почему ты хочешь, чтобы я пошёл? — спросил Астарион. — Не пойми меня превратно, дорогой, идея участия в вечеринке Великого Герцога наполняет меня восторгом, но что тебе с того, что я пойду? Джакко объяснил: — Леди Шэдоухарт нужен кто-то, кто её сопроводит, а ты… — Запасной вариант? — предположил Астарион. — Тот, кого мы знаем, — безэмоционально поправил его Джакко. — Кроме того, тебе пойдёт на пользу выйти из дому куда-то помимо таверны. Портной придёт вечером. Тебе следует подобрать подходящий костюм для светского раута с аристократами. После долгого времени снова надеть что-то элегантное было приятно. На выделенные Джакко средства Астарион не мог разгуляться, но он приложил все усилия, чтобы выглядеть достойно. Но для герцогского приёма его облачили в одежду, которую он никогда не смог бы себе позволить, и всё это было его. Чёрные шёлковые брюки были расшиты серебряными розами, которые перекликались с камзолом, накинутым поверх белой шёлковой рубашки, застёгнутой до самого горла, чтобы скрыть шрамы на шее. Туфли были из мягчайшей чёрной кожи. Благодаря тому, что одежда была сшита на его худощавую фигуру, Астарион выглядел бледным, лощёным и опасным. Он был в восторге. Его парой на этот вечер была клерик полуэльф Шэдоухарт. Она выглядела достаточно милой, разве что чуток суровой. Её волосы были серебряно-белого цвета и были убраны в косу, которая доходила ей до пояса. В косу были вплетены мерцающие лунные камни. Её лоб украшала серебряная круглая диадема, в центре которой был лунный камень. На ней было нежно-голубое платье с глубоким вырезом, подчёркивавшим её маленькую, упругую грудь. Её зелёные глаза были подведены чёрным. Астарион поприветствовал ей поклоном и сказал: — Миледи, вы радость для уставших глаз, — он подал ей руку. Она сардонически улыбнулась и сказала: — А вы, сэр, льстец, — однако она взяла его под руку и последовала за ним в особняк Великого Герцога. Вечер был прохладен, и снаружи облака угрожающе нависали над городом, готовые пролиться дождём. Внутри особняка, однако, было светло и тепло. Белые позолоченные стены излучали волшебное свечение. Под ногами блестел пол из коричневого агата. На смену раскатам грома за окном пришёл приглушённый гомон светских бесед. Вокруг знатные дамы и господа в изысканных одеяниях стояли группами или расположились за столами. На низкой сцене располагалось большое пианино. Золотой оттенок кожи Джакко был более насыщенным, чем бронзовая кожа Лейна. Астарион не знал, что подразумевается под «золотым», но всё же старался не приближаться к фейскому эльфу. Энергия, исходившая от него, не являлась враждебной, но и дружелюбной она не была. Его взгляд был острым. Он часто хмурился. Хотя Астарион должен был признать, что выглядел он потрясающе. Он был одет в тёмно-синий бархат, и его мерцающие волосы падали волнами вокруг его острого, худого лица. Гейл был неприметен по сравнению с Джакко. Он носил парадные одежды своего излюбленного тёмно-фиолетового цвета. Его волосы были завязаны сзади в пучок. Он имел при себе изысканно разукрашенный посох, рукоять которого венчал сверкающий красный рубин размером с кулак Астариона. Астарион задумался, сколько бы он мог за него выручить в ломбарде. Он огляделся, хмурясь. Лейна нигде не было видно. Он попрощался с ними, не доходя до двери, очевидно, чтобы отправиться туда, где его ждали зрители перед выходом на сцену. По своему «артистическому» опыту, Астарион предполагал наличие небольшой кулуарной комнаты. Астарион направился вслед за Джакко, и фейский эльф усадил их за стол на четверых, откуда открывался вид на пианино. Слуги, разгуливающие с подносами вина, предложили им освежиться. Шэдоухарт взяла кубок с сухим белым вином, а Астарион остановился на самом густом красном вине на подносе. Джакко и Гейл тоже выбрали красное. Гейл улыбнулся Джакко: — Ты волнуешься, — сказал он. Джакко ответил: — Я не волнуюсь. Просто это самое важное выступление в жизни Лейна до сих пор, и я… осмотрителен. По поводу этого важного события. Гейл подтолкнул Джакко плечом. Не похоже было, что его пугала напряжённая энергия, которую излучал эльф. Шэдоухарт пригубила вино, а потом спросила: — Как ты познакомился с этими негодяями, Астарион? Астарион ответил: — Ах, да. Ну, знаешь, я – — Любовник Лейна, — сказал Джакко. — И вампир, — добавила Шэдоухарт. Астарион скривился: — Это так заметно, дорогая? Шэдоухарт ответила: — Я осведомлена о ситуации до некоторой степени. Астарион понизил голос: — Да, и я также отродье Касадора. Не по своей воле, могу тебя заверить. Шэдоухарт приподняла бровь: — Ты либо храбрец, либо дурак, чтобы бросать ему вызов. Астарион беззаботно ответил: — Немного и от того, и другого, я полагаю. — Он в хороших руках, — сказал Гейл. Джакко безрадостно засмеялся. Астарион сказал: — Джакко, дорогой, ты наполняешь меня уверенностью. Их болтовня прервалась, когда магические огни изменились, приглушившись вокруг столов, но засветившись ярче возле сцены. Паж в светло-голубом бархатном костюме откашлялся, пока толпа не затихла. Затем он объявил: «Лейн Сомертон исполнит сонату фа-минор собственного сочинения». После ухода пажа раздались тихие вежливые аплодисменты. Затем появился Лейн. Он был одет в изумрудно-зелёный наряд, расшитый золотыми нитями. На его шее красовалась камея из жадеита и перламутра, изображавшая летящего дракона. Его рога были отполированы, гладкие и чёрные, с золотыми наконечниками. На запястьях было множество белых кружев, а на пальцах сверкали изумрудные кольца. Его волосы были подстрижены и мягко струились до плеч. По толпе пробежал тихий шёпот, когда тифлинг сел за пианино. Астарион уловил обрывки разговоров о неожиданной красоте тифлинга. Он улыбнулся, глядя поверх своего бокала с вином, наслаждаясь их завистью, и подумал: а он весь мой. Раздались первые аккорды сонаты, и в зале воцарилась тишина. Эти ноты были такими нежными, устойчивыми, словно пульс в нижнем регистре, а высокие ноты словно заплетались в сложной мелодии. У Лейна не было перед глазами нотной записи. Он закрыл глаза и позволил музыке свободно струиться из-под его пальцев. И тут Астариона словно осенило: его маленький бард был поистине единственным в своём роде. Конечно, он слышал, как Лейн наигрывал мелодии дома на стареньком пианино Джакко. Он знал, что Лейн пользуется успехом в «Голубой жемчужине», ловко исполняя джиги и рилы. Но эта фортепианная пьеса, сыгранная для самых знатных и блестящих людей города, показывала, что Лейн был не просто хорош. Он был великолепен. Мелодия вилась, то печальная и тоскливая, то обрушивалась агрессивной последовательностью гамм. Астарион смотрел, заворожённый. Он позволил музыке тронуть своё замершее, неживое сердце. Он не мог сдержать улыбки, наблюдая, как его возлюбленный очаровывает всех этих лордов и леди. Он настолько погрузился в музыку, что позволил себе плыть по течению нот. Его ментальная сосредоточенность померкла, и его защита ослабла ровно настолько, чтобы слова его Мастера проникли внутрь. Я вижу тебя, мальчик. Холод пронзил Астариона, и он резко захлопнул свой разум. К счастью, он был полон крови Лейна. Но слова всё же задели его, и он огляделся. Там, в полумраке в конце комнаты. Два блестящих красных глаза. Касадор.