Клан: 13

Дом клана ангорцев возвышался над городом словно дворец, выточенный из света и светящихся сот. Он парил над городом на массивной монолитной платформе из камня, сияющей мягким золотом, утопающей в молочных струях пара и неоновых отсветах. Снизу доносился гул дронов, мелькали огни рекламных проекций — под воздушной цитаделью город тоже праздновал, сияя пестрыми ночными огнями. Здание дома было похоже на произведение архитектурного искусства — высокие витые шпили, пульсирующие светом, точно маяки, стеклянные колонны, по которым медленно двигались искусственные огоньки лишайника, мерцающие, если коснуться; и мостики, сплетающиеся между этажами и ярусами. Витражи в окнах сверкали праздничными огнями, и даже на парковке, — хромированной и сверкающей отражениями, — была слышна музыка. — Господин, я припаркую ваш автомобиль, — выдрессированно-вежливо сказал бета, протягивающий руку. — Летающие транспортные средства среднего класса мы размещаем во внутреннем энергоотсеке. — А-ага, — кивнул кесу, отдавая ему ключ, на котором вместо цепочки болтался брелок с крошечным вислоухим котиком — Эймон дарил ключи уже с ним. — А куда мне… а, ладно, я вижу. Что правда, массивные двери, украшенные гирляндами из оптоволокна, оказались входом не в парадный зал, а на… кухню. Джун растерянно заозирался, вдыхая насыщенный аромат кориандра и жареного мяса. Плоские терминалы светились рядом с холодильниками, в другом конце длинного помещения работали андроиды. Комм пикнул, мигая голубым.

От кого: снежинка ❄️

Ты уже должен был приехать. Ты знаешь, что опаздывать — моветон?

Джун скользнул между дронов с подносами, взял с ближайшей полки грушу и напечатал ответ: Кому: снежинка ❄️ на каком-то кухонном складе 🥞🥓🥩🍕🌯🫕🫘🥮

От кого: снежинка ❄️

Я не могу за тобой прийти, нас не должны видеть вместе.

Кому: снежинка ❄️ здесь я и умру Груша была хрустящей и терпко-сладкой на вкус, в ней даже не ощущалось ничего химического. Биогенетический гибрид? Кесу откусил еще.

От кого: снежинка ❄️

На какой ты кухне?

— Здесь несколько кухонь? — удивился Джун. Хотя, судя по размерам дома, здесь их должно быть как минимум пять. Он прошел мимо стеклянных полок со специями и антиграва с ножами.

От кого: снежинка ❄️

Где ты?

Джун подошел к стеклянной двери и нажал пальцем на сенсор. Та отъехала в сторону и кесу навострил уши, прислушиваясь. Отсюда было слышно голоса, музыку и даже звон бокалов.

От кого: снежинка ❄️

Все в порядке?

Кесу вышел в большой холл, где его заметила охрана. Двое альф радушно, лукаво разулыбались. — Потерялись, кесу? — спросил, тот, что был повыше. Джун прожевал грушу и кивнул. — Мы вас проведем в зал.

От кого: снежинка ❄️

Что-то случилось?

За очередной дверью начиналась сказка. Она распахнулась, впуская Джуна в ярко освещенный, наполненный живыми голосами зал. Кесу поспешно спрятал огрызок груши в карман мантии и благодарно улыбнулся опешившим охранникам. Он направился вдоль стены к фуршетным столам, не в силах скрыть детского восторга от масштабов проводимого праздника: от воды, что текла фонтаном прямо из стен, от профессиональных акробатов, ловко танцующих на натянутых под потолками канатах. В груди теплом расцвело восхищение — пожалуй, такого масштаба Джун не видел даже в кино. Он скромно замер у стола, на котором возвышался трехметровый шоколадный водопад, и едва подавил в себе желание подставить под его струи язык. Хрустальные люстры, высокие своды стеклянных арок, отражающих радугу в голографичных арках, тонко преломлялись в тумане искусственного пара, скользящего дымкой по ногам, — все здесь было таким… завораживающим. Джун сконфуженно поправил нежно-голубую струящуюся мантию, слегка нервным движением расправляя ее на теле. По залу двигались коты — безупречно одетые, утонченные, их тела и хвосты плавно извивались в такт неторопливой музыке. Снежинку он нашел почти сразу — его костюм был белоснежным, подходящим под его уши и пушистый хвост. Джун даже дыхание затаил — альфа был похож на настоящего ангела. Очень хмурого и сосредоточенно тыкающего в коммуникатор.

От кого: снежинка ❄️

Почему ты не отвечаешь?

Затем отец Ашера — массивный, крепкий кот с белой щетиной, — недовольно прижал уши, глядя на сына, и снежинка опустил руку, поднимая взгляд. Чейз, что стоял рядом, с улыбкой разговаривал с каким-то омегой. Кесу наморщил нос и фыркнул. Джун снова поправил мантию. Затем потряс ногой. Здесь он был совсем… не к месту. Если бы кесу был хотя бы в привычной для себя одежде… Один из официантов подошел к нему и, опустив поднос, обворожительно улыбнулся. В высоких бокалах с запотевшими тонкими боками, пузырилось шампанское, а на маленьких блюдцах из черного серебра лежали ломтики хамона и ягод. — Очаровательный кесу желает выпить? — предложил кот. Джун кивнул, молча забирая бокал. Почему-то казалось, что если он откроет рот, то все пойдет коту под хвост — он, конечно, умел актерничать, но для того, чтобы это делать, нужно было придти в себя и словить дзен. Иначе слишком высока вероятность спиздануть хуйню. Кесу сделал глоток, чувствуя, как пузырьки защекотали глотку, и шумно выдохнул ртом. Шампанское чуть кислило на вкус и, к сожалению, не являлось пивом. — Будете налегать на алкоголь — и на вас начнут косо смотреть, кесу. Джун лениво повел ухом в сторону подошедшего Эймона. Фыркнул, делая еще один глоток. — Будешь много выебываться, — в тон альфе ответил кесу, — и тебе оторвут яйца, — Эймон весело улыбнулся, щуря янтарные глаза, и кивнул. На вислоушке был черный смокинг — тут все, как понял Джун, одевались в цвет своего дома. Значит, Каен должен был быть в красном — пожалуй, такая радуга выглядела даже забавно. Сам кесу был в цвете рэгдоллов — хотя, как средний класс, мог бы прийти просто в черном. По легенде Ашера, Джун спас его в академии и от падения с лестницы. На вкус кесу — легенда была сомнительная. Он бы добавил пожар и, возможно, диких койотов, от которых Джун отбивался голыми руками. — Я думал, наследнику не положено общаться с простолюдинами, — заметил кесу, стреляя плутовским взглядом в альфу, а затем задерживая взгляд на шее, груди… Эймон выглядел действительно… обворожительно и утонченно — лишь его сонный взгляд выдавал усталость. Наверное, замучили перед праздником — в конце концов, за три дня до Высшего дня он покинул Академию. Джун, справедливости ради, даже не предполагал, что ему вдруг станет тоскливо, когда стены высшего дома опустеют — многие работники тоже уехали, — даже Тао улетел на неделю к детям. Эймон оставил кесу все пароли от собственного дома, но даже там стало одиноко без шумной компании. Наверное, Джун просто изголодался по общению за время, что сидел в тюрьме. В конце концов, он даже на свободу вышел благодаря тому, что взялся за это задание. — Отец говорит с главой клана мейн-кунов и все журналисты там, — ответил альфа, а затем украдкой коснулся пальцами голубой мантии и слегка потянул на себя. Губы Эймона тронула нежная улыбка, а глаза засветились настоящим жидким золотом. — Кесу-я, ты такой красивый, — с придыханием прошептал мяру, наклоняясь. Горячее дыхание коснулось пушистого ушка. — Тебе очень идет этот костюм и мантия. Ты выглядишь так воздушно. И эти сережки… и на хвостике тоже колечки, — кончик носа Эймона коснулся ряда из трех проколов; тихо звякнули несколько сережек в форме звезд. — Кто подарил? — Снежинка, — надменно фыркнул омега, резко отстраняясь, но внутри все равно встрепенулось что-то волнительное — такое, что по загривку побежали мурашки. — Ты тоже… норм так. Зачетно, короче. — Ах, кесу-я, — Эймон выпрямился и сложил руки за спиной. — Ты знаешь, что это за камушки? — поинтересовался он и взглянул на пушистый хвост — от основания до середины шли тонкие кольца, а с последнего к концу водопадом стекали струящиеся инкрустированными камнями цепочки. — Да похуй как-то, — ответил Джун, поглаживая тонкую ножку бокала. Альфа замолчал и кесу нетерпеливо вздохнул: — ну и чего заткнулся? Че за камни? Эймон рассмеялся, прикрывая ладонью рот, и негромко сказал: — Это люменит. Камень династии Дельфино, добываемый в шахтах на Ренгаре, которые им принадлежат. Джун отупело моргнул. Перевел взгляд с лица Эймона на фамильный герб на его груди. Затем обратно. — Сколько он стоит? — Несколько миллионов? — задумчиво предположил альфа, касаясь указательным пальцем подбородка, и Джун невольно задергал ушами, звеня сережками. — Сколько?! — шепотом крикнул он. — Это же все… можно продать… дорого продать… несколько миллионов? Миллион это же много? Больше тысячи… — Я тебе тоже подарю укра… Эймон вдруг замолчал и посмотрел в сторону зала. Джун перевел взгляд туда же и обомлел. Прямо к ним направлялся молодой кесу в костюме, с длинными и черными, точно смоль, волосами. Джун суетливо поправил укладку и приосанился. Какой же этот омега был красивый! Подошедший вежливо поклонился и улыбнулся Эймону. — Господин Роско, могу я пригласить вас на танец? — мягко поинтересовался он, кокетливо обнимая гладким хвостиком свои ноги. — К сожалению, я… Джун пнул альфу носком туфли и тот беспомощно на него посмотрел. Черноволосый поджал губы и хмыкнул, глянув на кесу с презрением. Джун облизал губы. Снова пнул Эймона. — Конечно, — безжизненно отозвался альфа, — я с радостью приму ваше приглашение. Омега победно улыбнулся, фыркнув на Джуна. Какой довольный, — умиленно подумал кесу, — когда такой надменный, то становится еще красивее. Допив одним глотком оставшееся шампанское, кесу убрал бокал на столик позади себя и задержал взгляд на протезе — теперь он был обтянут искусственной кожей и отличить от обычной руки его было тяжело. На этом тоже настоял Ашер — местные сливки не пережили бы краха династических ценностей. Было не слишком привычно. На самом деле, Джуну нравился блестящий перелив черного металла. Повернувшись обратно, кесу нашел взглядом Эймона. На небольшой сцене играл настоящий оркестр… и теперь Джун лениво наблюдал за вислоушкой, ведущим в танце черненького кесу, и бросающим на Джуна затравленные взгляды. Нет, ну правда — словно это он его принудил. Рядом с парой Эймона вдруг закружилась другая — и взгляд сам собой упал на знакомую рыжеволосую макушку. Каен тоже танцевал. С удивительно сосредоточенным видом, он вел высокого блондинистого кесу. Красиво танцевали, конечно — Джун бы, пожалуй, все ноги мяру отдавил. Стоило песне кончиться, и Эймона дернул кто-то из клана, а вот рыжий внезапно нацелился на Джуна. Омега кокетливо обнял ноги хвостом, глядя на статную фигуру в дорогом, расшитом серебром кроваво-красном костюме. Галантно поклонившись, Каен встал рядом, складывая руки за спиной. На рыжем хвосте были серебряные подвески, украшенные рубинами, а на кисточках — такие же сережки. — Че надо? — любезно поинтересовался кесу, одновременно тормозя проходящего мимо официанта и беря еще один бокал. — Ты че, забыл наш спор? — так же вежливо отозвался альфа. — А, — Джун сощурился, пытаясь вспомнить, о чем идет речь, но в голову не приходило ровным счетом ничего… — Э. — Ты сказал, что можешь склеить любого кесу, — Каен вскинул темную бровь, чуть наклоняясь, и тихо вдохнул — словно пытался унюхать парфюм. Подавив желание влепить ему лапой по морде, Джун уточнил: — А тебе не вломят за то, что ты тут со мной якшаешься? — Отец заболел и не смог приехать, — выпрямляясь, ответил Каен. — А папа не может мне что-то запретить — я по статусу выше, — альфа пригладил темно-красный ворот пиджака. Звучал он самодовольно и горделиво. — Так что, я выбираю? — Вперед, ковбой, — сделав глоток шампанского, кивнул кесу. — Тогда… — Каен обвел огромный зал придирчивым взглядом. Котов было столько, что у Джуна даже рябило в глазах от клановых нарядов, он пытался понять, куда конкретно смотрит альфа, но тот мотал головой так быстро, что кесу сдался. — Вот этот. Жертвой оказался высокий породистый кесу-ангорец. Судя по виду, ему было больше сорока, но выглядел он так потрясающе, что Джун сразу распушил хвост, готовый к свершениям. Главное, конечно, не переборщить — черт знает, как реагируют высокопородные кесу на такое, но судя по реакции Марии… Не позорно было проиграть пари — позорно было не попробовать. — Ладно, — кивнул кесу, залпом осушив бокал. — Сделаю. — А как докажешь? — хмыкнул рыжий. — Видишь у него сережку в ушке? — Джун улыбнулся и взял третий… или четвертый… бокал. — Я украду. — Больной, — альфа рассмеялся, прикрывая ладонью рот. — Каен Карвер. Каен с Джуном вздрогнули одновременно. Невысокий рыжий омега подошел совершенно бесшумно. Он сложил руки на груди и сузил зеленые глаза, глядя с неодобрением. Джун тут же вытянулся и с любопытством посмотрел на него. — Отец сказал тебе держаться семьи канцлера, — строго произнес омега. — Почему ты здесь? — спросил он, а затем тут же переключился на Джуна. — Прошу прощения, очаровательный кесу, я вынужден забрать своего сорванца. Джун сжал губы и закивал, сдерживая смех. — Пап, я… — промямлил Каен. — Я тут… иду… — Хорошего вечера, сорванец, — прошептал Джун, махнув рукой. Каен показал ему язык, а затем ойкнул — папа украдкой дернул его за хвост, подгоняя. Кесу снова разгладил мантию, быстро огляделся по сторонам и решительно направился к выбранному омежке. Тот держался особняком — стоял возле стола с возвышающейся над ним башней из бокалов, по которым текло шампанское, и меланхолично наблюдал за тем, как артисты в середине зала готовились к фаершоу. Отвернув голову, Джун ускорил шаг, а через несколько мгновений послышался удивленный вздох. Он столкнулся с омегой, переворачивая бокал — и шампанское выплеснулось на белоснежную ткань туники, обшитой золотом и, кажется, тем самым люменитом. — Ах… Широко распахнув глаза, Джун повернулся к незнакомцу. Белоснежный котик оттянул ткань туники на груди и поджал губы, глядя на большое мокрое пятно на роскошной ткани. Его бледные ресницы затрепетали, а ушки поджались. — Ох, я… — Джун озадаченно моргнул и торопливо убрал бокал на стол. — Простите, я такой неловкий. Я не хотел… извините… — он виновато посмотрел на омегу, подходя ближе. — Не беспокойтесь, кесу, — слегка оторопев, ответил ангорец, — я просто переоде… — Нет, позвольте я вас вытру, — Джун серьезно нахмурился и осторожно взял омегу за руку. — Где здесь уборная? Я… Белый кот вдруг с любопытством навострил уши и прищурился. А затем в его глазах засветился хитрый блеск. Улыбнувшись, омега кивнул в сторону арки в южном конце зала. У Джуна засосало под ложечкой. Удивления он, конечно, не выдал, но его инстинкты трубили о том, что соблазнять этого кесу даже не придется — тот выглядел так, словно сам был готов броситься на Джуна в любой момент. Они прошли по пустому коридору — черт знает, что это было за крыло, но в отличии от забитых дронами и охраной залов, здесь было почти пусто. Возможно, эта часть дома была доступна лишь ангорцам. Чуйка не подвела: стоило омегам оказаться в просторной, светлой уборной, как старший вдруг толкнул его к стене, впечатывая в сенсорную панель, и навис, опираясь обеими руками о стену. Золото на его тунике негромко звенело при каждом движении, а пах кесу чем-то сладким, вроде цветочков. — Как такой маленький невнимательный кесу хочет загладить свою вину? — промурлыкал он. В глазах у омеги плясали чертята. Широкая улыбка оголила белые зубы и торчащие клычки, и Джун почувствовал, что ему становится жарко. — Как… как угодно, — шумно сглотнув, выдохнул он и облизал губы. Ангорец ловко подцепил коготками его подбородок и вздернул вверх. — Неужели маленький кесу пытается меня соблазнить? — усмехнулся омега. — Распушил свой хвостик, строишь глазки. Бесстыдник, ты хоть знаешь, кто я? — Очень красивый кесу… — прошептал Джун. Ресницы Джуна задрожали. Он судорожно вздохнул, а затем подался вперед — и коснулся губами губ омеги. Тот удовлетворенно улыбнулся прямо в поцелуй — и чужие руки скользнули по талии, прижимая ближе; еще спустя мгновение его горячий язык надавил, проникая в рот Джуна, и тот совсем поплыл. Застонал, позволяя ангорцу ласкать свой рот, и выгнул спину, пытаясь прижаться еще ближе… Кесу поднял руки, обвивая шею омеги и протянул ту, что была протезом, к уху — ласково провел по кончику, нежа, и незаметно стягивая сережку. Звук автоматически открывающейся двери был тише, чем кровь, шумевшая в ушах Джуна — наверное, третий (или четвертый?) бокал все-таки был лишним. Джун почувствовал, как омега отстраняется от него, облизнулся, обрывая слюну, и перевел расфокусированный взгляд на дверь. Ашер, застывший в проеме, смотрел на них не моргая. Омега отступил назад, отпуская Джуна, и тот съехал по стеночке вниз, беспомощно мяукнув — что-то коленки совсем не держали. — Пап? — растерянно пробормотал Ашер. Ангорец вытер рот тыльной стороной ладони, прижал уши и расправил сбившуюся тунику. Бросил на Джуна короткий, теплый взгляд, а затем перевел на альфу — и тот вмиг похолодел. — Аш, почему ты не возле главы? — строго спросил омега. Снежинка напряженно сжал кулаки и перевел взгляд на Джуна. Брови сдвинулись к переносице, образуя хмурую морщинку, а губы поджались в упрямую линию. — В любом случае, — отец… Ашера… повернулся к Джуну и мягко улыбнулся. — Спасибо за помощь, кесу. Думаю, что мне все же стоит сменить наряд, — и, легонько хлопнув сына по плечу, покинул уборную. — Ты… — альфа не отводил ошарашенного взгляда от кесу. — Ты целовался с моим отцом? Выражение лица у него было такое, словно тот сейчас то ли расплачется, то ли упадет в обморок. — Он упал… на меня… — Джун оперся рукой на раковину и осторожно поднялся. Попытка оправдаться заставила Ашера покраснеть от злости. — Это случайность, так что… — Упал на тебя?! — истерично крикнул альфа. — Ну сначала я разлил шампанское, а потом… В толчке так скользко… — Боже, — снежинка закрыл лицо ладонями и медленно выдохнул. — Боже, блять. Затем он отвернулся. — Приведи себя в порядок и возвращайся в зал. Если бы я знал, что ты пришел сюда для того, чтобы соблазнять моих родителей — я бы тебя не приглашал. — Я не знал, что он твой папа! — возмущенно воскликнул Джун, подскакивая к нему и хватая за руку. Ашер прижал уши и оскалился — он был так зол, что даже стало видно клыки. — Ну че ты сразу… такой… Ну, снежинка. Знал бы я, что это твой папа — не стал сосаться с ним. Клянусь. — Тебе вообще все равно, с кем? — пробормотал альфа. — С тобой бы я не стал, — заверил Джун. Ашер открыл рот. Закрыл. Кесу ругнулся, понимая, что сморозил. — Приведи себя в порядок, — бросил снежинка, явно надувшись. Он вышел из туалета, оставляя кесу одного, и Джун со стоном вжался в мраморную стену лбом. Умывшись, зачесав обратно волосы и поправив костюм, Джун, не слишком торопясь, вернулся в зал. Коридор действительно вел в семейное крыло — это кесу выяснил через коммуникатор, подключившийся к терминалу туалета. Выйдя в зал, он тут же нашел взглядом Ашера. Тот сверлил его взглядом, и Джун состроил виноватую мордашку. Альфа скривился, отводя уши, а затем вдруг резко вскинул голову и навострился весь, шокированно глядя на кесу. Джун мгновенно напрягся, встрепенулся, а затем почувствовал, как по коже бегут зябкие мурашки. Он резко повернул голову и едва не заорал — позади него стоял Чейз Дельфино, улыбающийся во все свои тридцать два. Ебаный ты в рот, — бледнея, подумал Джун. — Сладкий кесу-я позволит пригласить его на танец? — галантно поинтересовался Чейз, протягивая ему бокал. Джун подумал, что стоит проверить, не намазано ли его очко медом. Приняв бокал с шампанским, Джун кое-как улыбнулся. Ненависть и злость перебороть было труднее всего. Горло сушило — и кесу поспешил сделать несколько больших глотков. Шампанское почему-то горчило — и Джун поморщился, убирая бокал на стол. Облизнулся, слизывая горечь, и поднял голову, чтобы взглянуть на Чейза. Тот вопросительно приподнял брови и вытянул руку. Кесу бросил обеспокоенный взгляд на Ашера. Тот был мрачен, как туча. Он отрицательно качнул головой, говоря, чтобы Джун не соглашался, но у кесу не было выбора — откажи он династии, и его бы тут же сожрали с потрохами. Да и так сожрут. Стоило Чейзу оказаться рядом, как огромная часть взглядов направилась на них, в том числе — камеры журналистов, ведущих прямые трансляции празднества. Музыка, эхом грохочущая по залу, стала тяжелее и быстрее. Это был не вальс, который Джун еще кое-как мог исполнить — следующий танец обещал быть диким. Джун медленно вложил ладонь в руку Чейза, и тот тут же сжал ее. Потянул кесу на себя, обхватывая рукой талию. Хватка у него была не просто сильной — железной. Он прижал Джуна еще ближе, переплетая пальцы, и выдохнул прямо над ухом: — Двигайся, киса. Не все же в постели трудиться, м? Перед глазами потемнело от злости. Джун невольно сжал пальцы, впиваясь коготками в руку Чейза. Но тот вдруг хмыкнул — и перехватил сильнее, заламывая пальцы Джуна так, что хрустнули суставы. — Ыгх!... Пространство вокруг сжалось, расплавилось, и вытекло за границы танцпола. Они были одними из многих пар, но почему-то кесу казалось, будто все внимание было приковано именно к ним. Музыка вибрирующими басами прошила тело Джуна от стоп и до самых ушей. Пальцы Чейза крепче врезались в талию вовсе не танцевальным движением — скорее, как зубы хищника, сжавшие челюсть на добыче. Джун сбился на первом же шаге, и Чейз, не моргнув, перехватил его руку, кружа в танце. Прижал спиной к своей груди и хрипло рассмеялся, поднимая кесу в короткую поддержку. — Танцор из тебя дерьмовый, — хмыкнул он, — но пахнешь, как надо. И мордашка у тебя тоже сладкая, кесу-я. Сжав губы в тонкую линию, Джун отстранился, и Чейз снова дернул его обратно, вжимая грудью в грудь. Каждое движение альфы напоминало отточенные движения бойца, а не танец. Кесу не успевал: он терял ритм, дыхание срывалось на хрип, а грудная клетка сжималась каждый раз, когда Чейз слишком грубо прижимал его к себе. Пол под ногами превратился в вязкий воздух. Джун даже не мог переставлять ноги — Чейз делал за него все. Он вел этот танец так, словно кесу в нем не было отведено роли. Кесу задышал тяжело, впиваясь когтями в шею альфы. Тот охнул, и подушечки его пальцев скользнули под край брюк, касаясь голой кожи. Тени вокруг смазались, как масляные краски, а силуэты вдруг задвоились. Собственная кожа показалась Джуну такой нестерпимо горячей, что захотелось окунуться в ванну со льдом. Он жалобно прижал уши и судорожно выдохнул, упираясь лбом в грудь Чейза. — Что, сладкий, нехорошо? Джун вяло попытался выдернуться, но каждый шаг будто тонул в болоте ила. Он не сразу заметил, что они отдалились от кружащихся в танце пар. Музыка не стихала ни на миг. Чейз задрал его лицо, держа за подбородок, и сощурился — его-то Джун видел кристально чисто, — а затем провел подушечкой большого пальца под носом кесу. — Кровь идет, — он мягко улыбнулся и кивнул в сторону знакомого коридора. — Я отведу бедного кесу к медику, — громко сказал он и, обняв за талию, потащил Джуна прочь из зала. Пространство смазывалось, а тело горело. Кесу не сразу понял, что горит оно вполне однозначно — возбуждением. А стоило автоматическим дверям закрыться за ними, как Чейз вжал Джуна в стену и поцеловал, удерживая руки над головой. — Открой рот, кесу, — прошептал Чейз, а затем надавил ему на челюсть. Горячий язык скользнул между губ, обвел ряд зубов и, как показалось Джуну, добрался до самой глотки. По крайней мере, кесу почувствовал, как его затошнило. — Приди в себя, — Чейз похлопал его по щекам и Джун поморщился. Собрав остатки сил он толкнул его, отстраняя, и рванулся вперед. Грузно завалился, валясь на пол, и Чейз рассмеялся, наступая на его мантию ногой. — Охота, чтобы пробудить аппетит? — весело поинтересовался он. Джун трансформировался скорее инстинктивно, чем действительно обдумав. Что-то на уровне подсознания подтолкнуло его к тому, чтобы решить все бегством на четырех, но мозг, не адаптировавшийся к недавней потере лапы — не учел очень важного аспекта. Чейз с удивленным смешком подобрал его протез и одежду, мимоходом взваливая все на пролетающий мимо дрон, и медленно направился за ним. А еще через пару мгновений огромный белый кот сжал зубы на холке Джуна и потащил за собой, лениво перебирая лапами по ковру. Кесу безвольно обмяк, прикрывая глаза и дыша ртом. В теле кота все словно обострилось — звуки, запахи, цвета. Он не знал, сколько по времени и куда тащил его Чейз. Очнулся он уже в комнате — огромная светлая зала с камином и диваном посередине. Джун завозился, поднимаясь, и тут же заковылял вперед, но за хвост вдруг больно потянули. Кесу мяукнул, прижимая уши, и вцепился когтями одной лапы в пол. — Бедняжка, — альфа легко подхватил его рукой и приподнял над собой. Джун махнул когтистой лапой — вот бы выдрать мудаку глаза, — но не достал. В ушах все еще стоял звон. — Кто бы мог подумать, что меня потянет на инвалидов? — Чейз усмехнулся, а затем сжал маленькую грудную клетку так, что у Джуна перехватило дыхание. — Обращайся, кесу. Джун задергался, поджимая хвост, зашипел — и Чейз сжал его еще крепче. — Ты хочешь, чтобы я выебал тебя так? — он выразительно выгнул брови. Наверное, кесу никогда не трансформировался так быстро. Чейз тут же прижал его голое тело к себе, сжимая шею, и потерся носом за ухом. — Пусти! — выдохнул Джун, дотягиваясь одной рукой до края журнального столика и пытаясь оттянуть свое тело. — Ебучий уро… — в рот скользнули два пальца и Джуна едва не вывернуло. Он сжал их клыками, прокусывая кожу до крови, и в следующий момент голова у кесу зазвенела так, словно по ней ударили, по меньшей мере, кувалдой. — Ых… Джун зажмурился. Пожалуй, рука Чейза вполне могла сойти за карательное оружие. Глаза невольно заслезились. — Успокоился? — спокойно спросил Чейз, а затем поднялся и вздернул его вверх за руку. Джун пошатнулся. Перед глазами снова поплыло, а в горле встал ком. Ноги кесу были такими ватными, что отпусти его Чейз сейчас — и он просто рухнет на пол. Но альфа только приблизился, прижал его к себе и втянул воздух носом. — Может, с тобой получится, — пробормотал он. Вторая рука коснулась ягодиц кесу и Джун снова дернулся, чувствуя себя просто отвратительно — кончики пальцев Чейза скользнули в ложбинку между ягодиц, касаясь влажной кожи, и он жадно втянул носом воздух. — Хорошая штучка, да? В клане Сомали варят этот наркотик и дают омегам, чтобы они не сошли с ума во время оргий. Говорят, они там длятся неделями… — кончик указательного пальца потер тугое отверстие и Джун в ужасе распахнул глаза. — Не трогай, — прошептал он. Сердце билось так громко, что он почти не слышал собственного голоса. Будь у него его протез — и Джун бы справился. Вырвал бы уебищу трахею, член, кишки, трахнул бы бутылкой, убил медленно и мучительно, но без кибер-импланта он не мог почти ничего. — Пусти, мразь, по-хорошему, — голос дрожал от гнева и одновременного страха. — Думаешь, твои зубки меня пугают? — вкрадчиво спросил Чейз и его пальцы вновь скользнули по ложбинке, размазывая влагу. Последующий вскрик и хруст костей показался Джуну плодом его воображения. Как и голос Ашера — низкий и рычащий, пробирающийся под кожу дрожью, — и снова хруст. Кесу облизал сухие губы, тяжело распахивая веки, и наблюдая за всем, точно за замедленным фильмом: как Ашер ударил Чейза в живот, как сломал нос, и как уже знакомый омега — отец снежинки, — кричал на обоих. — Уноси его, пока не пришел отец, — холодно сказал кесу. — Чейз, поднимайся. Я позову медика. — Кесу, можешь идти? — Ашер присел на корточки, затем снял с себя белую мантию и укутал Джуна в нее. Кесу навострил уши, глядя на альфу из-под ресниц, и шумно выдохнул ртом. — Понял. Я возьму тебя на руки. ^^^ Перед глазами снова замерцало слайдшоу. Светлые коридоры, разбавленные алыми вкраплениями портьер и ковров, мелькали один за другим. Джун слушал тяжелое дыхание Ашера, громкое, сильное сердцебиение, и ерзал, чувствуя, как мокро у него становится между ног. — Мяру, — промурлыкал кесу, подаваясь вперед и касаясь носом изгиба шеи, — мяр-р-ру-я… Ашер крепче прижал его к себе и ускорил шаг, хмуря брови. Сердце альфы застучало еще быстрее. — Ты не в себе, — пробормотал он, — тебе нужно прийти в себя и поспать, понял? Папа никому не скажет, Чейз тоже. Память дронов мы с папой подменили, так что… эй!... Джун коснулся губами горячей от румянца щеки Аша, и судорожно выдохнул. — Мяру-я, — кесу облизал губы, задевая кончиком языка чужую кожу, и Ашер споткнулся о ступеньку. Джун на его руках подпрыгнул и ойкнул, раздирая когтями плечо пиджака. Альфа занес его в чересчур большую спальню и уложил на кровать, отпрыгивая, как от прокаженного. Джун завертелся, выбираясь из белой мантии, но сделать это одной рукой было просто невозможно. Он запыхтел, обтер влажный от пота лоб о подушку, и обреченно застонал, приподнимая бедра. — Мяру-я, — прошептал он, поворачивая голову в сторону, — подойди. Ашер выключил свет и, сев на диван, положил на колени подушку. — Спи. Я подумаю, как тебя отсюда вывезти утром. — Ашер, угх… — кесу перевернулся на живот и выгнулся, задрал хвост вверх. Поерзал, упираясь твердым членом в одеяло. — Ну же… Альфа демонстративно отвернулся и сжал губы в тонкую полоску. Вот же упрямец… — Мне… нхх… холодно… — жалобно пробормотал Джун. — Под тобой одеяло, — равнодушно отозвался Ашер, но Джун видел, как подрагивали пальцы его рук — и как нервно охаживал хвост. Кесу захныкал, снова ерзая. Попытался выпутаться из мантии еще раз – и начал сползать с кровати. Снежинка, словно ожидавший этого, вскочил с дивана и подхватил его на руки. Положил обратно в кровать, потянул за мантию, выпутывая Джуна, и тут же накрыл одеялом, пряча наготу. Твердый член приподнял одеяло. Кесу опустил на него взгляд и шумно выдохнул. — Хотя бы полежи со мной… Так мажет… Мне страшно… ммн… — Джун повернулся набок и судорожно вздохнул, глядя из-под ресниц. — Мяру-я, побудь со мной… Ашер растерянно замер, беспомощно прижимая уши. Снежинка, конечно, по природе была холодной. Но стоило ей коснуться тепла — и она таяла, словно ее никогда и не было. — Только сегодня, потому что из-за моей семьи ты… Он вздохнул, обрывая себя на полуслове, и опустился на кровать. Лег на подушку, выпрямляясь, точно солдатик, сложил руки на животе и закрыл глаза. То ли обоняние у Джуна действительно так сильно обострилось из-за наркотика, то ли феромон альфы усилился в ответ на выброс феромонов омеги, но пах Ашер так завлекающе, что кесу чувствовал, как внутри него туго сжимается пружина, закручиваясь томительным узлом возбуждения. Он выбрался из-под одеяла и прижался горячим, обнаженным телом к боку Ашера. Собственная кожа казалась Джуну раскаленной — он плавился, и жар его тела перетекал по крови, набатом шумящей в ушах. Ашер широко распахнул глаза и повернул голову, ошарашено уставившись на Джуна. Зрачки у него из вертикальных расползлись по всей радужке, оставляя лишь тонкое небесно-голубое кольцо. Бледные ресницы подрагивали, а на щеках проступил румянец. — Ч-что ты… — Мяру-я… Так пахнешь… — прошептал кесу и потерся кончиком носа о плечо, бросая вверх плутовской взгляд. — Дай мне еще… мнх… феромонов… Ты ведь возбудился, мяру? Я тебе нравлюсь? Мяру вздрогнул и на несколько мгновений оцепенел. — Что за бред… — очнувшись, пробормотал альфа. Он скривился и попытался подняться, но Джун схватился за него единственной рукой, падая лицом в кровать, и страдальчески застонал. — Побудь со мной, снежинка, — глухо пробормотал он, поднимая лицо, — мне так горячо, что аж… аж больно. Все тело ломает… не могу… На лице мяру вновь отразилось что-то болезненно-тяжелое. Белые уши прижались к голове, а пушистый хвост ударил по кровати. Ашер медленно выдохнул, словно пытался прийти в себя, и лег обратно с таким траурным видом, что будь у Джуна совесть, то он бы почувствовал себя виноватым. — Только веди себя прилич… блять… Ашер тут же зажмурился — Джун снова прижался к нему всем телом и его твердый член уперся в чужую ногу. Лишь от этого его прошило такой безумной волной удовольствия, что перед глазами потемнело. Хвост Джуна заметался, стуча по кровати, а сзади все запульсировало, истекая смазкой. Кесу задвигал бедрами, потираясь и дрожа всем телом, и всхлипнул, разрывая когтями рубашку альфы. — Мяр-ру… — он судорожно задышал, то жмурясь, то наоборот — глядя на снежинку во все глаза. — Н-нет… прекрати… — надломленно прошептал Ашер и сжал кулаки, отворачивая голову. — Не могу, так течет… — плаксиво ответил кесу, — хочешь потрогать? — Джун кое-как приподнялся и потерся грубее, пачкая предэякулятом ткань рубашки на руке альфы. Хочешь попробовать меня на вкус, мяру? — Боже… заткнись… Облизав губы, кесу напряг все тело и перебросил через бедро мяру ногу, садясь сверху. Ашер поджал губы, но попыток к бегству не предпринял, окончательно сдавшись. К тому же, в задницу Джуна упиралось его… вполне однозначная… симпатия… Кесу потерся о нее, и Ашер впился когтями в собственные ладони до крови. — Мяру… так хорошо… ах… Оперевшись единственной рукой о его грудь, Джун поерзал так, что рубашка на животе сбилась. Голыми ягодицами Джун чувствовал обжигающе-горячую кожу. Смазка теперь вязкими каплями стекала на подрагивающие мышцы живота мяру, и тот кусал губы так, что те припухли и покраснели, а под клыками, точно роса, набухли темные капли крови. Ашер дышал так тяжело, словно только что пробежал марафон — и Джун наклонился, вторя ему таким же жадным дыханием. Член кесу пульсировал, и он чувствовал, что готов кончить в любую секунду — настолько было хорошо. — Мяру, посмотри на меня, — прошептал Джун, а затем скользнул влажным теплым языком по сжатым, прикушенным губам. Ашер отрицательно мотнул головой и зажмурился еще крепче. — Я не могу даже подрочить себе одной рукой, — выдохнул Джун. — Мой хер болит… — он жалобно застонал, упираясь лбом в лоб альфы. — А ты не хочешь помогать. Тогда просто… ах… блять… полежи… — Блять… — задушено произнес Ашер, медленно открывая глаза. Джун устало улыбнулся, продолжая двигать бедрами и тереться членом — и каждое движение отзывалось в теле сладкой судорогой. Влажный член проскальзывал под рубашку, нырял в дырочки между пуговиц, толкался в кожу — и на каждое движение Ашер чувствительно, отзывчиво вздрагивал. Теперь он не мог отвести взгляд — смотрел в лицо Джуна во все глаза, дыша открытым ртом, и его собственные бедра вздрагивали от нетерпения и возбуждения. — Сейчас к-кончу… — задушенно сказал Джун, облизывая сухие губы. — Мяру-я, я поцелую тебя… — Перестань, нет, я… — Аш… Ашер вымученно застонал, шумно и жадно сглатывая, и его припухшие, покрасневшие губы снова распахнулись. Джун со стоном прижался к ним, толкаясь языком в горячий рот, и альфа вдруг сжал большими ладонями его талию, крепче вжимая в себя. Кесу охнул, чувствуя, как оргазм выкручивает все мышцы в теле — и затрясся так, что если бы не руки Ашера, то он бы наверняка упал. Сперма брызнула на светлую кожу мяру, на рубашку и даже на подбородок. Джун отстранился от его рта, слизывая текущую с губ слюну, и пьяно покачнулся. Оргазм вытащил все косточки, истощил его до состояния куклы, набитой ватой — не было в нем ни мышц, ни суставов, ни-че-го. Тяжесть накатила так резко, что в глазах снова потемнело и поплыло. Глаза кесу закатились — и он обмяк, падая сверху на альфу, словно мягкая тряпичная кукла.