Клан: 13

Течка Джуна прошла хорошо. Насколько, в виду неопытности, мог судить Ашер: конечно, информацию он изучил, но реальность все равно отличалась. Ему и без этого всегда сносило крышу, стоило увидеть своего кесу, но та ночь была похожа на сон — настолько он отдался инстинктам. Да и к тому же… Пожалуй, если бы не течка, он бы ни за что не решился раздеться перед мяру. Со временем, может, как-то бы и получилось, но думать об этом было тревожно. В конце концов, его не пугали насмешки. Но глубоко внутри Ашер переживал, что окажется бесполезен и будет отвергнут из-за своих… размеров. Иногда ему казалось, что все его достоинства — воспитание, академические заслуги, сила — обнулились в этой интимной плоскости. Но Джун рушил страхи с упрямством осла, и мяру чувствовал, как сходит с ума от чувств и восторга, переполняющего его, когда Джун так искренне извивался под ним от удовольствия. И изливался, даже не касаясь себя. С Эймоном… все было не так легко. Их многолетнее соперничество стало привычкой, и Ашер знал, каков этот мяру на самом деле: умный, расчетливый и наблюдательный. И хотя Эймон казался все время расслабленным, но это было не так. И зная это, альфа предполагал, что Эймон будет соперничать за кесу и пытаться вытеснить Аша, но к его удивлению… этого не произошло. Куда страннее было то, что он, напротив, потянулся к Ашеру почти моментально — будто только этого и ждал. И его спокойствие и расслабленность стали искренними, такими, что стало ясно, что все это время он не играл в безразличие — он будто ждал сигнала, разрешения стать близким. Это сбивало с толку: Аш привык соревноваться с ним, а теперь хотел прижаться к Эймону и, чувствуя безопастность, уснуть. Приоткрыв глаза, Ашер глянул в окно. Солнечные лучи расчертили полосами ковролин, кедр, растущий у дома, отбросил массивные тени. Мяру сонно зевнул, прижимая уши, потянулся и повернул в голову в бок. Ни Джуна, ни Эймона в кровати не было. Наверное, занимались остаточной работой. Аш повернул голову в другую сторону и поморщился. Каен спал поперек кровати, подсунув под щеку руку. Его хвост медленно качался в воздухе, а кончик носа вздрагивал, словно он собирался чихнуть. Мяру приподнялся и совсем немного наклонился, вдыхая чужой запах. Карвер пах домашним теплом. Как нагретое шерстяное одеяло, о которое хотелось потереться лбом. Впрочем, сейчас этого гаденыша хотелось только поцарапать. Ашер медленно встал с кровати, придерживаясь за ноющую поясницу. Как вообще оказалось, что в таком невинном мяру столько сексуальной энергии! И чего он вообще прилип? До появления Джуна Ашер с Каеном почти не общались. Часто пересекались на приемах, дипломатических встречах, в академии, редко — обменивались парой вежливых фраз. Отец настаивал на том, чтобы Ашер с Карверами не имел никаких дел. Так что альфа наблюдал со стороны, и о Каене его мнение сложилось весьма неутешительным. Мяру едва мог держать язык за зубами, роль плохиша получалась у него из рук вон плохо, а его повадки на публике оставляли желать лучшего. И если раньше это все страшно раздражало, то сейчас показалось Ашеру… странно милым. Мяру подошел к индукционной плите и включил ее. Открыл шкафчик, чтобы достать турку: кофе он предпочитал исключительно заваренный турке, но домашние андроиды в академии не обладали таким навыком. Рукх включил голограф, и на фоне забубнил прогноз погоды. Аш открыл банку с кофе и вдохнул. Разве он когда-нибудь чувствовал себя спокойнее и счастливее, чем сейчас? Раньше было так просто охарактеризовать все свои эмоции и чувства, найти всему научное подтверждение или оправдание, было так уместно рефлексировать и думать, но теперь Ашеру не хотелось ни-че-го. Ни искать причину своей влюбленности, ни думать, почему он пьет кофе в доме мяру, с которым соперничал с шестнадцати лет, ни почему позволил рыжему придурку повязать себя. Ашер поставил турку на плиту и оперся по обе стороны от нее руками. А через секунду сзади прижалось горячее голое тело, и Ашер широко распахнул глаза, мгновенно напрягаясь. Все в нем — от подрагивающих ушей до хвоста — отозвалось острой вспышкой возбуждения напополам с раздражением. Ладони Каена скользнули по его торсу, а подбородок уперся в плечо. И кое-что еще уперлось тоже, но гораздо ниже. — Доброе утро, мяру-я… — прошептал Карвер и потерся об альфу щекой. Аш повернулся и покосился на него. Рыжие волосы растрепались, а взгляд голубых глаз был еще заспанным. — Мяру-я… Голос Каена ощущался как пощечина сонному мозгу. В груди отчего-то защемило. От горячего дыхания и члена, касающегося его ягодиц, Ашер почувствовал, что начинает возбуждаться. Он нахмурился и, на всякий случай, выключил плиту: — Мяру-я, я хотел спросить… — продолжил Каен. — Я заметил, что… у тебя тут… татуировка и… Ашер вздрогнул. Сердце на мгновение рухнуло в желудок и вернулось на место. Господи. Он ведь совсем забыл, что у него над ягодицами набита эта похабщина. И этот пирсинг! — Мяру-я, — губы Каена коснулись плеча, — я не знал, что ты такой вульгарный. Я всегда смотрел на тебя, когда наши семьи собирались на праздники… Ты ведь такой чопорный и холодный… А у самого на попе тату. — Это… — хрипло выдохнул Аш, сжимая кулаки. Голос сорвался с приглушенным стоном. — Это не… — Мне нравится. Поверить не могу, что мой гордый и строгий мяру-я подставил мне свою красивую дырочку… И твой пушистый хвостик… Альфа поморщился и толкнул Каена локтем, но как-то вяло и без энтузиазма, потому что внутри все сжалось от похоти и устремилось толчками в пах. Карвер охнул, но не отстранился. И у кого только набрался этой пошлости? Хотя, кажется, ответ был слишком очевиден. Длинные пальцы с неожиданной силой сжали подбородок, а затем мягкие губы накрыли рот Аша. Тот дернулся, но почти сразу растаял, расслабляясь. Вкус у Каена был, как у зубной пасты, а его длинный язык мгновенно заполнил собой все. Карвер судорожно выдохнул, крепче втерся бедрами, и влажная головка ткнулась в крестец. — Нгх… — Ашер зажмурился, чувствуя, как по венам, вместо крови, расползается жидкий огонь. Внизу живота потянуло. Несмотря на то, что они занимались сексом весь день и всю ночь, он все еще хотел… Как будто каждый новый раз он сдавал еще один рубеж собственного “никогда”. Неожиданная пустота застала врасплох. Но уже через секунду мяру едва не вскрикнул: горячие ладони вдруг легли на ягодицы и развели в стороны. Ашер резко опустил пушистый хвост и Каен захихикал, игриво кусая за шерсть. — Ты что творишь?! — шепотом рявкнул Аш, оборачиваясь. Каен сидел на корточках напротив его ягодиц и смотрел так открыто и нежно, что Ашер быстро растерял весь запал. Он сглотнул и отвернул голову. — Придурок. — Мяру-я, больно было? — влажное дыхание коснулось поджавшейся мошонки и альфа закрыл глаза. Голос был тихим, и от него по коже побежали мурашки. Может, Каен и ждал ответа, но отвечать ему Ашер не собирался. — Ты здесь такой светленький, такой милый. И дырочка у тебя розовенькая, как у Джуна. Жалко, что не тече… — Ты!... Ашер дернулся, вновь оглядываясь на Карвера, и сгреб в кулак его волосы. Движение было резким, но подрагивающим из-за желания. Каен уставился на него огромными, блестящими от возбуждения глазами. Лицо у него было румяным, а дыхание участилось. Вот же придурок! — Самому не стыдно нести такую чушь? — рыкнул Аш. — Стыдно, — признался Каен, поджимая уши. А затем потянулся вперед, шире натягивая ягодицы альфы, и влажно, с жадностью лизнул между ними. Стыдно ему, как же. Тихий стук заставил Аша вздрогнуть. Он крепче сжал руками край столешницы, инстинктивно подался вперед, но тотчас прогнулся назад — словно намеренно искал, где больнее и слаще. Язык Каена облизал складки кожи по кругу, а затем опустился ниже, на пирсинг — мяру легонько сжал его зубами и потянул. — Ыгх! — П-прости! Больно? Ашер прижал уши. Терпимо, но чувствительно. И если бы Каен потянул еще чуть сильнее, то, возможно, ему действительно стало бы больно… Но как же трудно признаться в этом вслух! Собственное лицо горело от стыда. От этой мысли член альфы запульсировал, а на головке выступила влажная капля. Медленно выдохнув, Аш прошептал дрогнувшим голосом: — М-можешь сильнее… Каен навострил уши. — Что? Ашер вспыхнул. — Забудь, я поше… — Нет! Каен прильнул обратно, зарываясь лицом между ягодиц, и так сильно укусил за пирсинг, что Ашер едва не ударил его ногой от боли. Он взвыл, пытаясь отпихнуть от себя рыжего, упираясь ладонью в лоб, но тот зацепил зубами шарики и делал только еще больнее. — Придурок! — рявкнул Аш. — Мнфф… Влажного, все еще растянутого отверстия коснулись пальцы. Каен надавил, проталкивая их внутрь, и ноги Ашера подкосились. Губы засосали кожу, где был прокол, одновременно с тем, как подушечки надавили на простату. Альфа застонал, опускаясь на локти, и невольно сжался. — Тебе нравится, мяру-я? — лихорадочно зашептал Каен, отпуская пирсинг. Голос у него подрагивал, будто он и сам был на грани. Его язык скользнул обратно в дырку, проникая между пальцев, и Ашер всхлипнул, задирая пушистый хвост. По спине пронеслась дрожь, а следом весь жар устремился в пах. — Нравится же… Аш… Поднявшись, Каен вновь прижался к нему всем телом. Упругая головка уперлась в анус и Ашер медленно выдохнул, успокаиваясь. Пытался, точнее, потому что тело не слушалось: дышалось рвано, как после бега. Сердце стучало так сильно и быстро, что его ритм отдавался набатом в ушах. Ладони Карвера прижались к груди и погладили соски, чувствительно сжали между костяшек среднего и указательного пальцев, и член проник внутрь сразу до половины. Мир закружился. Ашер забыл, что нужно дышать. Казалось, все тело начало плавиться. Именно так — его внутренности стали мягкими, податливыми, будто сами впускали и ждали… Он даже сам не заметил, как начал втираться бедрами назад, пытаясь насадиться поглубже. Ощущение наполненности было странным, возбуждающим и одновременно стыдным. Он ведь альфа, в конце концов, и точно не должен позволять вставлять в себя член. И получать от этого удовольствие. Но член внутри двигался, стирая все видимые запреты... …И это было так хорошо, что остановится было невозможно. Ашер прижал уши и заскулил, чувствуя, как Каен продвигается по сантиметру внутрь. — Ах… х-ха… Это было неправильно, но вместе с тем Ашера переполняло что-то такое, от чего он ощущал странное чувство защищенности. Каен обнимал его сзади, прижимался к спине, скользя по телу руками, и мяру млел. Он откинул голову на плечо Карвера и повернул вбок, чтобы лизнуть шею. Член вошел под самый корень, и Аш уже чувствовал, как у его основания наливается узел. Каен дрожаще выдохнул и задвигался, перекладывая левую руку на шею альфы и придавливая. — П… ха… поцелуешь меня, Аш?... — Ннхх… Ашер приоткрыл губы, чуть приподнимая голову, и коснулся рта Каена. Поцелуй вышел мокрым и слишком жадным. Карвер застонал еще громче, а его гладкий хвост обвил бедро. Едва ли мяру продержался бы больше нескольких минут: узел начал набухать внутри вместе с шипами, и Аш попытался соскользнуть с члена. Но вместо того, чтобы отпустить, Каен только сильнее прижал альфу к себе и вгрызся клыками в плечо. — Ыгх… с-стой… — Ашер заскулил, но Каен лишь сильнее вжался. — Н-нравишься… Мяру-я, нравишься… — зашептал он, втискиваясь сильнее. От слов Каена по затылку побежали мурашки, а от шепота что-то щекотно-сладко сжалось внутри. Упругие шипы зацепились за стенки кишки, набухший узел туго запер отверстие, и они оба замерли, пытаясь отдышаться. — Потрогать… ах… тебя? — мурлыкнул Каен. Ашер жалобно всхлипнул, откидываясь назад, и кончил в ту же секунду, когда пальцы Каена прикоснулись к головке. — Я тебе тоже н-нравлюсь, мяру-я?... Голова у Ашера кружилась. Он глянул на мяру из-под ресниц и слабо улыбнулся. — Нравишься, Каен. … — Мяру-я, ты точно не будешь? — На кой черт ты за мной увязался? Каен облизал губы от шоколада и непонимающе моргнул. Выражение его лица отчетливо транслировало, что увязался он из исключительно хороших намерений. Что-то вроде “соскучился, пока ты был в душе”. Не то, чтобы Ашер был против: скорее, проблема была в том, что с Каеном Аш никогда не общался, и это резкое сближение могло сработать против них. Хотя был ли смысл вообще волноваться? В конце концов, жизнь прежней Селфиры кончится совсем скоро. — Давай возьмемся за руки? Ашер выразительно нахмурился. Каен расстроенно поджал нижнюю губу. — Да ты шутишь, — выдохнул мяру, оглядываясь по сторонам. В обеденный час на улицах никого не было — прямо сейчас шли занятия, так что… Протянув руку, Аш несмело зацепил указательным пальцем палец Каена и тот вдруг разулыбался, перехватывая ладонь мяру покрепче, будто бы альфа мог выскользнуть, и переплел пальцы. Сглотнув, Ашер вновь заозирался. — Никого нет, — прошептал Каен, наклоняясь ближе. От этого дурака иногда… голова шла кругом. К щекам вдруг прилил жар. Заставив себя успокоиться, Ашер потянул Карвера за собой. Тот ел шоколадный батончик и тащился за ним с таким вдохновленным видом, словно Аш не руку ему дал, а подарил дом. Для начала мяру хотел зайти к себе домой и закончить собирать вещи. Джун сказал взять самое необходимое, потому что все остальное они купят на станциях. Это было хорошее решение, хотя Ашер уже страшно скучал по всем своим физическим носителям литературы. Стоило им войти в дом и пройти гостиную, как Каен вдруг вжал его в стену, и его губы тронула шальная улыбка. — Да что с тобой?! — возмутился Аш, обхватывая чужие запястья, но сопротивляясь совсем вяло. — Твоя дырочка не болит, мяру-я? — Карвер мурлыкнул, прижимаясь грудью, и в голубых глазах заплясали чертята. — Не болит? Может, мне еще разок ее полизать? Ашер облизал губы и невольно прогнулся, пуша хвост. Хватка пальцев ослабла, отпуская запястья, и ладони Каена скользнули по пояснице вниз. Пальцы стиснули ягодицы и Аш охнул. — У тебя все губы в шоколаде, — пробормотал мяру, приближая лицо. Ашер медленно провел языком по губам Каена, и тот, судорожно вздохнув, крепко вжался в Аша твердым членом. — Ого. Резкий голос пронзил тишину. Альфы вздрогнули, широко распахивая глаза. Одновременно повернули головы в сторону дивана и Ашер поспешил отпихнуть от себя Каена. На диване, держа книгу, сидел Чейз. — Какого черта ты здесь забыл? — Аш прижал уши, горло сдавило, а внутри сжалось что-то липкое. Он попытался принять более уверенную позу, изображая безразличие и впервые радуясь, что у него был небольшой член, и стояк не был заметен. Но сердце все равно колотилось, будто рвалось наружу сквозь ребра. Он покосился на Каена и удрученно вздохнул. Вот уж чьим членом можно было убить. — Какого черта я забыл в собственном доме? — Чейз поднял бровь, голос тянулся с откровенным самодовольством. — Разве это не я должен спрашивать, чем мой братишка занимается с наследником дома Карверов? — Это… — начал было Каен, но Ашер поспешил его оборвать: — Каен. Иди домой. — Мяру-я… Рыжий замер, губы дрогнули. Взгляд метнулся от Ашера к Чейзу и обратно. Затем он все-таки надулся и направился к выходу. Дождавшись хлопка двери, Ашер подошел к дивану и сел. С братом их разделял почти метр. — Нравится принимать под хвост? — мурлыкнул Чейз, самодовольно усмехаясь. — Разве это не семейное? — передразнил Ашер и улыбка с лица брата медленно исчезла. — Что? — хрипло переспросил брат. — Я хотя бы не мочусь от страха, как пятилетка. Удара в челюсть Аш не ожидал. Череп дернулся, зубы клацнули, а по лицу растеклась ноющая боль. Мир смазался нечетким пятном и Ашер потерял ориентацию: Чейз вцепился в него, точно клещ. Но тело сработало само — альфа рванул вперед; сбивая брата с ног, сгруппировался, согнул колено и врезал под ребра. Они повалились на пол, сбивая с дивана подушки, сцепились, как дерущиеся псы. Когти резанули по плечу и Ашер зашипел, щеря клыки. Чейз бился, как одержимый. Аш навалился на него всем телом, вжимая в пол, а брат сжал когтями его волосы и потянул. — Уебище, это ты подстроил? — прошипел Чейз. Глаза у него стали совсем дикие, а уши прижались к голове. — Отъебись, конченный, — альфа оскалил зубы и наморщил нос. — Ебучая ты сука, Аш… — брат как-то горько хмыкнул, и его голос дрогнул. В глазах промелькнуло что-то болезненно-уязвимое. — Нужно было быстрее ебать твоего маленького кесу. Где он сейчас? — голос Чейза опасно понизился. — Нужно было затрахать его так, чтобы он залетел и нарожал мне котят. А потом отправить в какой-нибудь гадюшник обслужи… Где-то внутри Ашера щелкнуло. От злости потемнело перед глазами. Вспышка ярости оглушила и ослепила. Кулак разбил губу, мазнул по носу, глазу — и Чейз отпрянул, закашливаясь, но Ашер рванул следом, ударяя еще и еще, до тех пор, пока Чейз не начал давиться кровью. Аш отскочил назад, дыша сипло и загнанно, вжался спиной в стену и посмотрел на брата. Чейз сидел, привалившись к противоположной стене и держась за живот — наверное, в порыве гнева Ашер даже не заметил, как еще раз врезал коленом. По подбородку Чейза стекала кровь, а глаза помутнели. Он смотрел на Ашера не со страхом, но с отвращением. Со старой, въевшейся под кожу ненавистью. — Говна кусок… — прошипел он, вытирая рот. — Получше приглядывай за своей… кха… шлюхой… — Чейз… — Ашер предостерегающе оскалился и брат отзеркалил его выражение. Они снова замерли. Было слышно, как в висках стучит кровь. Наконец, Чейз отвернул голову и тяжело поднялся, придерживаясь за стену. — Не вздумай говорить отцу. Чейз вытер рукавом белоснежной рубашки лицо и усмехнулся. Зубы у него были розовые от крови. — Пошел ты. *** — Мя-яру-я… — Эймон подтолкнул Ашера к дивану и отошел к шкафу, чтобы достать аптечку. — Не припомню, чтобы ты даже в подростковые годы дрался. Взяв аптечку, мяру подошел к Ашу и сел рядом. Достал антибактериальную салфетку и приподнял пальцами подбородок альфы. — Подрался с Чейзом? — просто догадался он, и Ашер фыркнул, прикрывая глаза. — Мой бедный мяру-я, — прохладная салфетка прижалась к скуле, затем к нижней губе. — Но даже это не портит твоей красоты. Ашер открыл глаза и недовольно посмотрел на Эймона. Да что всех потянуло на эти странные речи? Медом им намазано, что ли? Эймон мягко улыбнулся и достал мазь. Открутив крышку, нанес на подушечку пальца. — Приоткрой ротик, — попросил мяру. Аш послушно разомкнул губы и тут же удивленно вздохнул: Эймон подался вперед, прижимаясь к его рту губами, и поцеловал. Настроение было паршивое, а касания Эймона не раздражали — напротив, тяжелый камень, легший на сердце, будто начал понемногу рассасываться. Поцелуй был не дерзкий, не голодный — наоборот, спокойный и осторожный, почти благоговейный, будто Эймон боялся разрушить его, как хрупкий фарфор. Мягкий язык мяру прошелся вдоль зубов — совсем нежно и легонько, задевая зудящую ранку на губе, но так, что больно совсем не было. Теплые руки обвили талию, притягивая ближе и прижимая к себе, и только сейчас Ашер понял, что замерз. Кожа у Эймона была такая горячая, что побежали мурашки. Альфа забрался руками к нему под футболку, вжался покрепче и в горле само собой зародилось тихое мурчание. К щекам прилил жар. Это смущало — мурлыкать другому альфе, тереться об него; особенно об этого хитрого придурка — раньше на него хотелось исключительно рычать. Но Эймон лишь прильнул поближе, разгоняя сомнительные мысли, и, потеревшись носом о висок, замурчал в ответ. Получалось у него по-особенному красиво: с переливами, громко и низко, так, что звук отдавался дрожью по всему телу. Ашер устало прикрыл глаза и через мгновение почувствовал, как прохладная мазь касается скулы, а затем губы. Закончив, Эймон потянул его на себя, укладывая головой на колени, и зарылся выступившими когтями в светлые волосы. Ощущение было такое, словно Эймон его всего — с головы до ног, — собирал по кусочкам. — Тебе нужно отдохнуть, мяру-я, — почти прошептал Эймон, нежно касаясь подрагивающих ушей. — Я побуду с тобой. Аш открыл глаза — просто чтобы убедиться, что это не галлюцинация, — и посмотрел на Эймона. Ему всегда очень хотелось… Вытянув руку, Ашер коснулся вислоухих ушек. Мягкие, на ощупь напоминающие шелк — альфа отогнул одно ухо пальцами и Эймон прижмурился от удовольствия. Раздавшийся в тишине гостиной звонок заставил вздрогнуть и выйти из оцепенения. Ашер взглянул на комм. — Это папа, — зачем-то сказал он. Мяру кивнул, и Аш ответил. Возможно, Чейз уже рассказал ему. Впрочем, сейчас Ашер чувствовал такое умиротворение, что было сложно переживать. — Да? — Какого черта твой брат не отвечает на звонки? — Откуда мне знать? — Ашер, вы живете вместе. Аш закатил глаза. — Ладно. Просто предупреди его насчет… ты понял. Но если я дозвонюсь, я сам скажу. — Хорошо. Эймон вновь погладил его по волосам и пропустил пшеничные пряди меж пальцев. — Мы сказали союзным кесу из других кланов, как вы и просили, — голос папы стал тише. — Твой Джун, он… — Анхель! — Блять. Марсель, — строго сказал папа, а затем тяжело вздохнул. В трубке явственно послышался звук поцелуя. — Марсель, я г-говорю с… — Здравствуйте, господин Карвер, — безжизненно произнес Ашер и Эймон захихикал. — Ох, я… — что-то зашуршало. — Привет, Аш. Как дела в академии? — Все в порядке. Вы нашли место, чтобы укрыться? — Конечно, — ответил папа Каена, — под южным лесом есть большой бункер. Кстати, твой папа… ха-ха… предложил назвать организацию “институт благородных кесу”... пф… — Эй, — обиделся папа. С господином Карвером папа становился слишком инфантильным. Ашеру вновь захотелось закатить глаза. — И что решили в итоге? — наклонившись к коммуникатору альфы, спросил Эймон. — Мони! — воскликнул Марсель. — Конечно, как вы могли обойтись без малыша Вивиана. Кстати, Виви тоже на приеме, я могу его позва… — Будет странно, если все три мужа глав кланов вдруг пропадут, — со смешком сказал мяру. — Все в порядке, мы созванивались пару дней назад. Так что насчет названия? — О, ну… — омега замолчал. — “Тринадцатый клан”. Звучит? Ашер с Эймоном переглянулись. Двенадцать кланов принадлежали благородным, породистым котам одного вида. Но “тринадцатый клан” стал бы кланом лишь условно. Организация, которую пытались сформировать их отцы была нацелена на то, чтобы помогать, в первую очередь, омегам. А затем и остальным. Аша, справедливости ради, искренне поражало желание кесу протянуть руку помощи даже альфам, после стольких лет угнетения… — Ну так? — нетерпеливо переспросил Марсель. — Хорошее название, — альфа улыбнулся краешком губ. — Отец ничего не подозревает? — Слишком занят новыми молоденькими кесу из своего гарема, — фыркнул папа. — Я уведу и их. За пару часов, как представится возможность. Кесу из других домов сделают то же самое. — Берегите себя, — Эймон вновь наклонился. — Да это понятно, — отмахнулся Марсель. — Вы лучше скажите: ваш котенок уже забере… — Марсель! — Ой. Эймон с Ашером уставились друг на друга. Они никогда не упоминали, что Джун “их” кесу. Папы знали только то, что это кесу Аша. “Каен.” — понял Ашер. И, судя по лукавому взгляду Эймона, тот тоже догадался, кто виновник. — Нет, раз уж так, то я выскажусь, — вдруг насупился папа. — Я не хочу никаких внуков еще лет десять, вам ясно? — Анхель, замолчи свой рот, я хочу понянчить мале… — Ты вообще видел меня? — взвился папа. — Какой из меня дедушка?! Я такой моло… — Очень красивый. Папа как-то странно булькнул и замолчал. Затем сбивчиво забормотал: — Н-нет, это понятно, но… — Ты просто представь, какие они будут сладкие: крошки с пушистыми хвостиками, точь-в-точь твой сын. — Какой-то ужас… — Ашер не видел, но точно понял, что его папа скривился. — Как мой? — попробовал Марсель. — Еще хуже… — Как Мони? Они замолчали. — Вислоухие? — негромко уточнил папа. — Ради бога, никто не собирается… — Я теперь тоже хочу котят… — прошептал Эймон. — Обрадую Виви! — воскликнул Марсель. И пока этот праздник шизофрении не разогнался до того масштаба, до которого мог, Ашер отключил звонок. Шумно выдохнув, он закрыл глаза. Котята. Какая глупость. Но всего на мгновение в голове все равно промелькнула картинка — крошечные, русые, как Джун, вислоухие, как Эймон, и забавные, как Каен. — Они будут такими же умными и красивыми, как ты, — вдохновленно прошептал Эймон. Ашер смутился. Почему-то о себе он совсем не подумал. Дверь распахнулась. — Ваш король и его верный пубертатник вернулись, — провозгласил Джун. Ашер фыркнул, сдерживая улыбку, и приподнялся, чтобы получить поцелуй, а затем упал обратно. Кесу вскарабкался на него, скатился в бок, зарываясь в подмышку, и устало выдохнул. Аш повернул голову, чтобы зарыться носом в его растрепанные волосы. Пах Джун просто изумительно. — Как же я заебался. Ум-м… Ашер, твой пот вкусно пахнет… — Спасибо, — альфа моргнул, не зная, что чувствовать по этому поводу. Джун рассмеялся, а затем ткнулся замерзшим носом в его шею. Отчего-то хотелось по-идиотски улыбаться. Кесу был такой маленький, прыткий, верткий, вредный и невыносимый, но Ашеру нравилось до ужаса. — Я тоже люблю пот мяру-я! — поддержал Каен и сел на пол. Он подогнул ноги, и положил голову на хвост альфы. Его рыжие уши навострились, а взгляд стал жалобным, словно он чувствовал вину за то, что случилось днем. Ашер положил левую руку ему на макушку и тот довольно замурчал. Мурчание подхватил Джун, за ним — Эймон, и Аш почувствовал себя укутанным в теплую колыбель котенком. Стало так хорошо. Так волшебно, что едва верилось в то, что это реальность. Наверное, глупость заразна. Иначе Ашер не мог объяснить, почему вдруг совершенно искренне, радостно рассмеялся.