Клан: 13

      Шаттл трясло, как стиральную машинку. Корпус скрипел, воздух дрожал от турбулентности, а в нос ударил запах жженного металла.       — ВЫСОТА КРИТИЧЕСКАЯ. СКОРОСТЬ ПРЕВЫШЕНА. ДОПУСТИМАЯ ПОСАДКА НЕВОЗМОЖНА.       Кто вообще придумал эти сигнальные панели! Джуна оглушило и ослепило от одних лишь, мигающих красным, огней. Кесу дернул ручку вниз — и шаттл занесло. Он врезался в крону дерева, ветки зацарапали металл. Что-то загудело и бахнуло. Глухой удар. Гравитация впечатала Джуна в кресло и он вскрикнул.       — АВАРИЙНАЯ ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА.       — Завали еблет.       Пару секунд он сидел, ловя ртом воздух, а затем встал. Вывалившись из шаттла, Джун нетвердо встал на землю. Горячий воздух лизнул влажную кожу, и кесу принюхался — дым, гарь, электричество. Все еще выла сирена.       — Блять, — шикнул он, поправляя облепивший плотным слоем защитный костюм. Он заправил в кобуру два укороченных дробовика и зашагал в сторону главного корпуса. Данрим не отвечал. Кайлин вернулся в убежище вместе с Каеном, а Рео покинул остров академии, страхуя Эймона.       Главный заряд, что был заложен в ядре острова, не сработал дистанционно. Так что Джуну, наебав своих мяру, пришлось вернуться.       — Джун, — позвал Ив. — Мне нужно объяснять, куда идти?       — Смеешься? Я же сам их закладывал, — кесу фыркнул.       — Ну, вдруг ты волнуешься.       — Ха-ха.       Он волновался. Когда его мяру все еще были на Селфире. Когда Ашер вел корабль, маневрируя от турелей. Тогда он нервничал так, что едва не сблевал в корабле. А теперь, когда его малыши были в безопасности, кесу успокоился.       Джун усмехнулся. Он и не думал, что однажды будет переживать так сильно — и не за себя. И, пожалуй, именно поэтому он отключил возможность принимать звонки. Иначе начнется…       Академия была в огне. Некоторые дроны еще пытались тушить пожары, а вот солдат на острове уже не было. Джун смотрел на горящие здания, на выжженную траву, и в голове невольно рисовались образы того, как они с мяру ходили по этим местам. Впрочем, времени на разглядывания у него было не так много: нужно было поспешить к ядру и быстро сматываться. Если, конечно, получится.       У люков, ведущих под главное здание, обнаружился Чейз. Вполне себе живой, целый, разве что немного в копоти. Он что-то судорожно искал в комме, и даже не заметил, как сзади к нему подошел Джун.       — Бу.       — Блять!       — Пха!       Чейз повернулся и схватил Джуна за грудки. Глаза у него были бешеные.       — Какого черта, урод! — рявкнул он. Кесу улыбнулся. Ему даже стало немного весело.       — Ты проспал эвакуацию? — хихикнул Джун.       — Я долго собирался, — ощерился мяру, толчком отпуская его.       — Пф, ничего, — сказал Джун, разглаживая ткань на груди. — Я тебе помогу.       — Я сам смогу выбраться. Осталось несколько целых капсул.       — А у меня шаттл, — соврал кесу. Чейз нахмурился. Конечно, шаттл был куда безопаснее капсулы. — Мне просто нужно кое-что включить. А затем у нас будет десять минут, чтобы дать по съебам. Мм? Я же кесу твоего брата, — добавил финальный аргумент Джун.       Чейз нахмурился еще сильнее.       И все-таки кивнул.       — Умница, — улыбнулся кесу.       Джун подошел к люку. Присев на корточки, он поддел крышку, и отставил в сторону.       Люк вел в подземный коридор — светлый, с остатками аварийного освещения. Где-то гудели трубы, пахло паленой пластмассой, стены покрывала копоть и масляные разводы. Джун спрыгнул вниз, прижимая оба дробовика к груди. Удар отозвался в пятках, а костюм скрипнул на стыках. Следом, с глухим стуком, прыгнул Чейз, едва удержав равновесие.       — Если будут дроны — стреляй, — сказал кесу, впихивая в руку Чейза один из дробовиков.       Быстрым шагом они направились вперед. Под ботинками звенели мелкие осколки стекла и пластика. Джун периодически бросал взгляд на чертеж здания в коммуникаторе — а вот Эймон заучил эти ходы наизусть, — и оглядывался, проверяя Чейза — мяру шел за ним крайне напряженный, весь сжавшийся, как пружина.       Не было ни дронов, ни солдат. Неужели эвакуировали всех?       Стоило ему об этом подумать, как из-за угла показались три патрульных дрона. Сигнал замигал красным, Джун схватил дробовик и открыл огонь. Чейз, тупая скотина, застыл, растерянно прячась за ним. Загремели очереди — дроны забили по полу, подбираясь к ногам, и в ушах от адреналина зашумела кровь.       Очереди дробно били по полу — стекла, бетон, металл. Пули впивались рядом.       Джун снес два дрона — господь благослови дробовики, — те рухнули грудой металла на пол, а последний рванул вбок, и Чейз, слава богу, отмер. Щелкнул затвором, направляя оружие, снял дрон выстрелом прямо в середину — и тот взорвался, будто лопнул, с треском и шумом разлетаясь по коридору.       Воздух зазвенел, запах порохом и железом, а плечо Джуно заломило от отдачи.       А затем он понял, что что-то не так.       — У тебя кровь, — спокойно сказал Чейз.       — Да похуй, — фыркнул кесу.       Он сделал шаг — и резко осел. Нога подогнулась, боль кольнула — но не как иголка, а как будто ногу сдавило меж двух прессов. Ребра перехватило болью, и кесу заскулил, сползая по обоженной выстрелами стене.       — Блять! — крикнул Джун. — П-пока ты не сказал — не болело!!       Привалившись к стене, кесу взвыл. Под штаниной было горячо, мокро и липко — он опустил взгляд, и застонал. Ткань штанины была располосована, а изнутри торчал грязный, зазубренный осколок, похожий на металлический клык. Руки затряслись.       Джун почувствовал, как бледнеет.       — Вытащи-вытащи-вытащи! — затараторил он, сжимая кулаки и зажмуриваясь. — Ыгх… больно!       — Ладно… — суетливо пробормотал Чейз. Джун открыл глаза, и, тяжело дыша, уставился на мяру. Тот испуганно смотрел на осколок, пальцы у него дрожали, а лицо потело. — Ладно, на счет три, да? Один—       — ААА-А! БЛЯТЬ!       Чейз вырвал, не дожидаясь двух, и Джун заорал, чувствуя, как из глаз текут слезы. Почему входило не больно! Господи! Блять! Он откинул голову назад, ударяясь затылком о стену, и клацнул зубами.       Кровь рванула фонтаном, и Чейз вдавил ладонь в ногу.       — Дави сам! — рявкнул он.       Джун захныкал, прижимая рукой рану, и надавил изо всех сил.       Чейз когтями отодрал рукав рубашки — и затянул жгутом чуть выше раны. Джуна резко затошнило. Он оперся на правую руку, вытянул голову и сблевал. Горло и диафрагму засаднило, из носа потекли сопли, а изо рта слюна.       — Я ненавижу это все, — прохрипел Джун, втирая рот тыльной стороной ладони. Боль была просто ужасная — как горячий лом, вбитый в бедро до кости. Она импульсами толкалась прямо в мозг и пах, и он чувствовал, как сходит с ума. Перед глазами плыло. — Бери меня на спину.       — Что?       — На спину! Будешь нести меня!       — Чт… с какого…       Джун замахнулся и влепил мяру пощечину. Голова Чейза дернулась. Он застыл, глядя в стену.       А затем повернулся, подставляя спину, и Джун подумал, что, пожалуй, правильной идеей было начать бить мяру.       — Сейчас спустимся в… хн… центральное ядро, — пробормотал кесу, хватаясь руками за шею. Чейз подхватил его и поднялся. — Ай-яй!! Больно, придурок!! — крикнул Джун в ухо мяру, а затем вцепился зубами в воротник рубашки Чейза. Тот прижал уши, но ничего не сказал. Он направился быстрым шагом вперед. Затем — вниз по лестнице. — Платформа с основным зарядом… нужно ее включить.       До зала они добрались за пару минут. Гулко, пусто. В центре нашлась платформа с панелью.       — Куда жать?       — А… э… ща. Наклонись.       Чейз послушно нагнулся, и Джун потянулся к сенсору. Введя трехзначный код, он убрал руку, и они оба замерли.       — ПРОГРАММА АКТИВАЦИИ НАЧАТА.       — Ура! — воскликнул кесу. Чейз выпрямился. На экране загорелся десятиминутный отсчет. — Все, теперь тащи нас в капсулы.       — Стой… что? Ты же сказал, что у тебя шаттл!       — Разбился при посадке, — Джун кашлянул, и покрепче вцепился в Чейза. — Давай быстрее, или мы…       Громкий лязг заставил замолчать. Они обернулись, и уставились на закрывшиеся двери.       — Ой.       — Ой?!       — Спусти меня, — пробормотал Джун. Он оперся на одну ногу, и, держась рукой за панель, попробовал набрать Ив. Затем Рео. — Связь глушат… — он растерянно прижал уши. Зато от болевого шока перестала болеть нога.       — Связь глушат?       — Ты так и будешь повторять за мной? — кесу вскинул бровь. — Нужно как-то выбраться отсюда, мяру расстроятся, если я умру.       — Я расстроюсь, если я умру, — буркнул Чейз, оглядываясь на панель. Джун осмотрелся. А затем наклонился влево от главной консоли — там была панель, отвечающая за экстренное техобслуживание. Несколько проводов торчали наружу из-под куска обшивки.       — Может, через шахту вентиляции? — предложил Чейз, кивая в сторону решетки.       — И куда мы вылезем? Я не знаю ходов, и нас может завалить. Я вскрою эту хуйню…       Он присел рядом с замком на техно-панели, и достал из кобуры нож. Замахнувшись, кесу всадил в панель острие.       Искра. Громкий треск.       Джуна откинуло, как тряпичную куклу — он влетел в противоположную стену и стукнулся плечом. А потом — соскользнул на пол, задыхаясь. Блять! Блять, блять, блять!       Кесу прижал предплечье механизированной рукой и взвыл. Ну почему он не ударился правой!       Согнувшись, Джун придавил предплечье к животу, чувствуя, как кровь отливает от лица. Его хвост задрожал, поджимаясь между ног. От боли он закусил язык. Предплечье уже опухало, кость, похоже, повело.       — Ты дебил?! — истерично крикнул Чейз. Джун сморгнул слезы и обессиленно сел.       — Ну н-немного, — честно признался кесу. — Сделай что-нибудь с замком. Я тут… ээ… — голова закружилась. Джун посмотрел на растекающееся по штанине темное пятно крови. — Не буду терять сознание…       Чейз схватил дробовик и несколько раз всадил приклад в панель. Что-то искрило, коротило, а затем посыпались угольки. Опустившись на колени, мяру разобрал остатки искрящейся коробки.       Перед глазами начало темнеть.       — В-все…       — Что все? — вскинулся Чейз, оборачиваясь.       — Я теряю сознание.       — Нет, стой!!       …       Тьма накрыла мягко, как ночь. Сначала Джун перестал чувствовать ногу, затем руку, а после — дыхание. Было так тихо — ни взрывов, ни счета, ни шума разрушений.       Сознание вернулось резким ударом воздуха. Ощущение было, словно кто-то раскаленным ломом раскрыл Джуну череп. Глоток. Потом еще. Джун открыл глаза, резко вдохнул, и захрипел.       Над ним был дребезжащий потолок капсульного отсека. Противно мигающий красным, аварийный свет. Он повернул голову, морщась, и увидел Чейза. Все тело ощущалось, как дробящееся под ногами стекло.       Быстро осмотрев комнату, Джун понял — целой была лишь одна капсула, а вокруг — все разрушено. Остальные либо выгорели, либо были разгерметизированы: обугленные, заваленные огромными балками, торчащими, словно гвозди. Пахло перегоревшей проводкой, пластиком и дымом.       Три минуты.       — Говнюк, — хрипло позвал Джун, приподнимаясь на механической руке. Слова давались с усилием — голова кружилась, а в горле совсем пересохло.       Чейз вздрогнул и замер. Его рука лежала на панели капсулы. Он громко и долго выдохнул. Ну еще бы. Джун бы тоже, в первую очередь, спасал бы себя.       — У тебя милый хвостик… — пробормотал кесу, переворачиваясь набок, боль раздувалась, как раскаленный шар, влажная одежда противно прилипла к телу от крови и пота. — Как у мяру-я-я…       — Ты че, бредишь? — Чейз повернулся к нему, он старался выглядеть спокойно, но голос у него был напряженный, почти дрожал.       — Хе… — кесу облизал потрескавшиеся губы, поднес сломанную руку к лицу, и нажал кончиком носа на экран. Нужно было написать что-то мяру. Почему-то именно сейчас так сильно захотелось спрятаться между ними — так, чтобы было тепло, и сухо, и ничего не болело. Глупости такие. Но написать текст носом Джун бы не смог. Он снова посмотрел на Чейза. — Я люблю своих мяру, — сказал кесу. — Нужно им это передать.       — Ладно, — согласился Чейз, прижимая уши.       Он снова отвернулся, открыл створки капсулы и установил параметры разгерметизации. Щелкнули створки, загудела система стабилизации, и панель мигнула зеленым.       Мяру положил руку на край, занес ногу, сел, оказываясь в капсуле. Джун закрыл глаза, медленно выдыхая. А через мгновение услышал торопливые шаги.       Чейз вернулся, и, матерясь, подхватил его под спину и ноги.       — Э-э… — Джун безвольно повис в его руках. — Ого… вау.       — Господи, ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — отчаянно зарычал Чейз, засовывая его в капсулу. Кесу зашипел от боли, снова захныкал, пока дрожащие пальцы Чейза нащупывали крепления. Плечо уперлось в стенку капсулы, и Джун взвыл.       — Ты хочешь напоследок меня облапать?… — простонал Джун, слабо улыбнувшись. Все лицо горело, а дыхание было таким тяжелым, словно воздуха не хватало.       — Какой же ты ебанутый.       Щелк. Один ремень, второй, третий. Залезь они оба в эту крохотную капсулу, и их бы размазало кровавым фаршем по стеночке.       Застежки туго затрещали.       Ремешки стянули бедра, грудь, ноги, руки, голову.       — Иди сюда поцелую твой носик… — глухо пробормотал Джун, морщась от боли в ноге и руке.       — Да отъебись ты от меня! — крикнул Чейз.       Он отстранился, долгим взглядом проверил все крепления.       — Все будет нормально. В лучшем случае, сломаешь только ребра, — хрипло сказал он.       — А в худшем — шею, — хихикнул Джун, обмякая. Сознание вновь начало меркнуть, а боль — утихать.       Чейз отошел и закрыл прозрачные створки.       Сквозь мутнеющее стекло Джун видел, как Чейз отошел назад и сел на парапет.       Лицо у него было такое, будто он сам не понял, что сделал. И взгляд — такой надломленный и усталый, что кесу вдруг стало его жалко. Чейз уперся руками в колени и опустил голову, ссутуливаясь. Наверное, было страшно обрекать себя на смерть, особенно ту, после которой от тебя не останется ничего — даже в чужих мыслях.       Джун закрыл глаза. Капсулу сильно тряхнуло, она отсоединилась от креплений, и кесу снова потерял сознание.       ***       В сознание Джун приходил медленно, но легко. Никакой сильной боли не было — лишь тянущая, будто он лишь ушибся, и не более. Кесу пошевелил ушами, улавливая звук пульсоксиметра, чужое дыхание. Затем запахи — он явственно почувствовал Эймона, Ашера и Каена… Внутри от этого все будто расслабилось. Значит, либо он умер и попал в рай, либо он выжил и сейчас его обратно убьют.       — Мы видим, что ты не спишь, — ровным, злым тоном сказал Ашер. Джун нерешительно приоткрыл глаза. Трое мяру сидели в небольшой, уютной комнатке, оборудованной на манер палаты. Судя по космосу за окном — были они явно не в больнице.       Джун снова моргнул. Молча обвел лица своих мяру. Нужно было что-то сделать, пока на него не начали пиздеть.       Эймон потер лоб. Затем устало выдохнул:       — Джун, ты…       — Все боли-и-ит… — кесу тут же всхлипнул и поджал ушки, трогательно сводя брови. — Мне так больно-о, мяру-я-я…       Эймон переглянулся с Ашером.       — Тебе вкололи конскую дозу обезболивающего, — сказал Аш. — Не ври.       Кесу поджал губы.       — Я просто…       — Джун, — снова произнес Эймон. Голос у него был такой холодный и мрачный, что внутри все поджалось. Кесу испуганно поджал хвост. — Я просто объясню тебе кое-что, и после этого мы попрощаемся. Навсегда.       — Нет! — крикнул Джун, распахивая глаза. Он сжал когтями одеяло, а его нижняя губа задрожала. Попрощаются? Зачем? Для чего? Почему! Они хотят бросить Джуна, хотят с ним расстаться? — Н-не на…       — Послушай меня, — оборвал его Эймон. Кесу перевел беспомощный взгляд на Ашера, но тот стоял, отвернувшись к окну. Джун глянул на Каена — мяру безучастно смотрел в противоположную сторону. И только сейчас он заметил, какие у него были красные, припухшие глаза, и какие глубокие тени залегли под ними. — Я понимаю, почему ты подверг себя такому риску. И я могу понять, что тебя бы не остановили наши слова. Но ты ведь не дал нам и шанса тебе помочь. Ты просто обманул нас. Не сказал ни слова, — Эймон сложил руки на груди. Джун опустил взгляд вниз. В глазах защипало. Он ведь делал это, чтобы их защитить! — Ты думаешь, мы бы не справились? Не смогли бы тебя защитить?       Джун шмыгнул носом.       — Я думал, что мы доверяем друг другу, — голос мяру стал ниже. Он устало вздохнул. — Подвергая себя такой опасности, ты подумал, что будем чувствовать мы? Не думал, что я такое скажу, но… — Эймон снова потер лоб, — ты идиот.       — Н-н… — Джун сморгнул горячие слезы и поджал губы. — Ну все же хоро-ошо-о… — хныкнул он, поднимая одну руку — вторая была в гипсе. — Я совсем… хн… немного ушибся-я…       Ашер повернулся, и открыл проекцию на комме.       — Рваная рана от металлического осколка, частичный разрыв мышц, сильная кровопотеря. Закрытый перелом локтевой кости, разрыв мышц. Имплант при контакте с током дал сбой, частично обжег плечо. Двойной перелом двух ребер слева и ушиб легкого.       Джун вытер слезы о предплечье и сглотнул. Но все же заживет. Он ведь не умер, в конце концов. Он хотел это сказать, но в горле встал ком — и получилось только жалко всхлипнуть.       — Ты совершенно не ценишь ни себя, — сказал Эймон, — ни нас.       Это была неправда. Джун ценил их так сильно, что готов был умереть!       — Я д-думал, что быстрее вернусь, и вы не узнаете…       — В этом и проблема! — вдруг крикнул Каен, подскакивая с кресла.       Эймон поднялся, положил руку на плечо мяру, а затем снова посмотрел на Джуна — и кесу почувствовал себя таким крошечным, несчастным и жалким, что захотелось взвыть.       А затем мяру вдруг направились к двери.       — Нет!       Джун резко поднялся, и его тут же ослепило вспышкой боли — он схватил ртом воздух, крикнул, зажмуриваясь, и почувствовал, как его опускают обратно на кровать.       — Совсем рехнулся! — рявкнул Ашер, прижимая его к кровати. Джун открыл глаза, глядя на его поплывшее от слез лицо, и зарыдал, дрожа всем телом. Ашер прижал уши, бросил взгляд на других мяру, а затем присел на кровать и коснулся лба Джуна. — Тише, кесу-я.       Затем Джун почувствовал, как чья-то рука касается его ноги, ладони, и завыл, как ребенок, чувствуя, как все течет по его лицу.       — Это было жестоко, — испуганно прошептал Каен, — все хорошо, кесу-я, — пробормотал он, поглаживая Джуна по ноге. — Мы никуда не уйдем, ладно?       — Хны-ы-ы… хн… ыгх… н-не уходите… я же… — он всхлипнул и снова зажмурился. Глаза ужасно пекло. — Я п-просто хотел, чтобы вы… хн… были целы-ы…       — Подержи руку, — сказал Эймон. Каен осторожно выпрямил руку Джуна, и Эймон зубами снял со шприца колпачок. Игла легко вошла под кожу, и кесу почувствовал, как от нее щиплет. — Вот так. Успокойся.       Рыдания вырывались из Джуна всхлипами. Он дернул рукой, и Каен с силой придавил ее к кровати. Эймон вытащил иглу.       — Н-не хочу! Я… блять… — слезы совсем не останавливались. Джун чувствовал, как задыхается. Лучше бы он тогда взорвался вместе с островом, чем вот так! — Не уходи-и-ите…       — Мы не уйдем, — спокойно сказал Эймон, — но ты должен пообещать, что больше никогда не будешь подвергать себя такой опасности. И браться за такую работу.       — Я больше не буду-у-у… — взвыл Джун. — Клянусь, я… буду варить… хн… детей… и рожать… еду… хнык…       Ашер потянулся за салфетками, и, набрав несколько штук, осторожно вытер Джуну лицо.       — Прекрати плакать, кесу-я, — мягко попросил он.       Глаза у всех мяру были такие красные! Как тут было не плакать? Они наверняка волновались, как дураки-и-и…       Эймон подошел ближе, наклонился, и поцеловал Джуна в лоб.       — Дай нам тебя защитить, — прошептал он, — хорошо?       — Угу…       — Поспишь немного? — спросил Каен. — Мы будем зде…       Дверь внезапно отъехала в сторону.       — Доброе утро, — тихо сказал Рео, проходя внутрь. Он держал в руках голографический планшет и забавно хмурился. Джун мявкнул в ответ, чувствуя себя совершенно обессиленным. Зато, кажется, начало действовать успокоительное. — Как себя чувствуешь, Джун?       — Лучше всех… — пробормотал кесу,       — Отлично. Две-три недели, и ты придешь в норму. У тебя хорошая регенерация. Я проверил твои анализы, и…       Рео замолчал, глядя в планшет.       — Эм… — он прижал уши. Затем неуверенно посмотрел Джуна. — Это…       Мяру встрепенулись, и все, как один, выжидающе, напряженно посмотрели на Рео. И чего они переживают? Он же живучий, как таракан. Джун вытер мокрое от слез лицо о собственное плечо.       — Да говори уже, — буркнул он.       — Ты знал о беременности? — осторожно спросил Рео. Кесу замер. Повернул голову и ошарашенно уставился на него.       — О чьей? — спросил Джун.       Рео прикусил губу и снова посмотрел в планшет.       — О своей, — ответил Рео, не поднимая глаз. От того, как потяжелел воздух от феромонов мяру, снова заслезились глаза. Они пахли горько, так, что Джуну сразу стало не по себе. Рео продолжил: — Срок около двух недель, эмбрион был на стадии имплантации. Анализы подтвердили фазу, гормональные показатели соответствующие, — омега сделал паузу. Выдохнул. — Не знаю, в какой точно момент, но ты получил множественные травмы, поэтому… на фоне болевого и адреналинового шока сработал стрессовый механизм. Организм распознал угрозу и бросил все силы на сохранение твоей жизни, так что… кхм. Эмбрион был отвергнут, отслоение произошло без осложнений. Он вышел с кровью и ты, скорее всего, просто не заметил в тот момент — вряд ли смог в таком состоянии. Никаких следов не осталось, полость матки чистая, остаточной ткани тоже нет… так что… м-м… если захочешь, ты сможешь забеременеть еще раз. — Рео вздохнул и посмотрел на дверь, как будто очень хотел уйти. — Извините. Я пойду.       Он тихо выскользнул из комнаты, и повисла гнетущая тишина. Джун посмотрел в потолок.       Все это время внутри него был ребенок?       Кесу задумчиво положил руку на свой живот. Моргнул. Две недели… наверное, после течки… Неужели он все это время носил котенка от мяру? Каен положил ладонь поверх его руки и слабо погладил. Только смотрел он не на кесу, а в пол. Глаза у него снова покраснели.       Ах, нет, если мяру сейчас начнут плакать, у Джуна просто разобьется сердце. Эймон медленно поднялся и подошел к небольшой аптечке. Он достал еще один шприц с успокоительным и, открыв, сделал себе укол. У Джуна сжалось сердце. Потерять котенка не так страшно — его, по сути, еще даже не было, но молчание мяру его напугало.       Джун чуть не убил себя, а вместе с тем, убил их малыша. Он подвел мяру. Он так облажался!       — Я… — начал Джун.       — Все хорошо, кесу-я, — хрипло сказал Ашер. Ресницы у него дрожали. Мяру погладил его по голове, ласково провел по ушам. — Не переживай, ладно?       Джун почувствовал, что сейчас снова разревется. Но не от потери ребенка, а от того, как больно было его мяру.       — Поспи, — как можно мягче сказал Эймон. Он стоял к ним спиной и смотрел в окно. Джун был уверен, что плакал. — Восстанови силы.       Каен медленно опустился рядом, прижался лицом к боку кесу, и закрыл глаза.       — Мы сделаем много котят, — прошептал он, — когда у папы умер котенок, он сказал, что малыш просто стал звездочкой на небе, чтобы оберегать нас.       — Там еще ничего не было, — сказал Ашер, — не придумывайте.       Эймон обтер лицо о рукав свитшота и подошел к кровати. Наклонившись, он поцеловал Джуна в губы, и погладил по щеке.       — Не нервничай, хорошо? — прошептал он. — Мы любим тебя, кесу-я. Спасибо, что ты выжил. Мы очень переживали. Я думал, что сойду с ума.       — Угу… — буркнул Джун. — Прости…       — Эймон, — позвал Ашер, — выйдем?       — Да.       Ашер поцеловал Джуна в лоб, и, поднявшись, они с мяру вышли за дверь. Джун прикрыл глаза и положил руку на голову Каена. Тихое, грустное мурлыканье все равно помогло расслабиться. Кесу закрыл глаза, медленно выдыхая.       ***       Через две недели, стараниями мяру, Джун уже мог встать. Они не отходили от него, спали в креслах, делали все процедуры и даже мыли — что было страшно неловко, но очень приятно. Как только кесу встал на ноги, мяру отвели его в их спальню — не хотели спать там без него, глупыши, а переносить его было опасно — к тому же, во сне кто-то мог его случайно обнять и что-нибудь повредить.       Несмотря на то, что все осталось позади, мяру все равно были грустными — наверное, новость о прервавшейся беременности им далась тяжелее, чем они показывали Джуну. Впрочем, это был не конец света — они обязательно оправятся.       Как только состояние Джуна стабилизировалось, Рео и Кайлин покинули корабль, и они остались вчетвером.       Дрейфовать в открытом космосе пару месяцев было не так уж и плохо. Джуну нравился космос, нравились заправочные станции, спутники-мотели…       Он подошел к панели управления кораблем, опираясь на механический костыль, и медленно сел. За огромным лобовым стеклом простиралась звездная пыль.       — Ты хорошо себя чувствуешь, кесу-я? — поинтересовался Каен, подходя к креслу сзади. Джун задрал голову и улыбнулся. — Покушаешь? Я приготовил рыбку.       — Ага, — ответил кесу, и прижмурился, получая короткий поцелуй. Каен улыбнулся в ответ и вышел из кабины.       Короткие поцелуи.       Это все, что он получал.       Как будто был наказан.       Не было даже глубоких — то ли мяру боялись его поранить, то ли всерьез обиделись. Джун откинулся на спинку кресла и нажал на коммуникатор, и через несколько секунд проекция воспроизвела лицо Ив.       — Малыш, — мурлыкнул Ив, навострив уши. — Уже совсем хорошо выглядишь.       — Ха, — кесу фыркнул, — спасибо. Ты перевел деньги?       — Конечно, как договаривались.       — Как дела на Селфире?       Ив посмотрел в сторону. Задумчиво почесал висок.       — Все хорошо, — наконец, ответил он. — Думаю, гражданская война будет недолгой.       — А папули…       — Папуль и их детей я отправил на ближайшую станцию, с ними тоже все в порядке.       — Хорошо… — выдохнул Джун.       — Как только все наладится — прилетайте в гости, — Ив усмехнулся. — На какую планету вы собрались?       — У нас было пару вариантов… Мы остановились на Леймуа…       — Леймуа, — оборвал его Ив. — Хороший климат, живая флора и фауна, бархатные ночи. Гостеприимная планетка.       — Мне тоже нравится, — кивнул кесу. — Мы хотим отдохнуть пару месяцев здесь, сейчас планируем купить участок и начать строительство…       — Славно, — Ив кивнул. — Береги себя, малыш.       — И ты, — ответил Джун. Звонок отключился, и он, опершись на костыль, осторожно поднялся. — Хы…       Они подобрали несколько участков, находящихся недалеко от городов, но расположенных в лесу. Им всем хотелось находиться подальше от суеты и пыли. А Леймуа как раз была полна лесами, озерами и прочими водоемами. С прозрачным дном, кувшинками, лотосами… Лиственные деревья, пахнущие медом…       Дверь перед Джуном отъехала в сторону, и он неторопливо направился в комнату, отведенную под столовую.       Мягкое, теплое и ленивое солнце.       — Кесу-я, нужно было позвать кого-то, — сказал Ашер, и Джун на него шикнул. Достаточно! Его и так все это время носили на руках. Мяру смирно опустил руки и нахмурился, но спорить не стал. Только придвинул Джуну стул, чтобы тот сел. — Налить чай?       — Хочу кофе.       — Тебе скоро спать, какой кофе?       — Почему у меня режим как у ребенка? — пожаловался Джун.       — Потому что ты ведешь себя, как ребенок, — ответил Эймон, ставя на стол продолговатую баночку с таблетками.       — Что это?       Эймон посмотрел на баночку, а затем осторожно сказал:       — Противозачаточные. Врач сказал, что ты можешь начать их пить уже сейчас.       Джун засиял. Неужели это значит, что сегодня у них будет…       — У нас не будет секса, — оборвал его фантазии Эймон, — пока ты полностью не восстановишься.       — Но мое очко и член не пострадали… — жалобно пробормотал Джун. — Они что, наказаны?       — Да. Давайте есть.       Кесу надул губы.       — Я не буду есть, пока с кем-то не поебусь, — сказал он.       Ашер с Эймоном переглянулись. А затем Эймон беспечно пожал плечами, и отодвинул от Джуна его тарелку.       Вошедший Каен непонимающе уставился на стол.       — Кесу-я, тебе не нравится, что я приготовил?       — Нет, я…       Каен подошел к столу, сел рядом, и подвинул порцию Джуна обратно к нему. Взял вилку и наколол кусочек рыбки.       — Открой ротик.       Джун открыл рот, не моргая глядя на Каена. Вот оно. Давить надо сюда.       Когда через несколько часов они легли спать, Джун намеренно лег поближе к Каену. И примерно через тридцать минут, когда дыхание всех мяру успокоилось, полез к нему в штаны.       Каен проснулся почти мгновенно.       — Кесу-я! — шепотом крикнул он. — Что ты…       — Чш-ш… — Джун нащупал рукой член, сжал, и тот тут же начал твердеть, напрягаясь в ладони. — Ха… Каен… вставь его в меня…       Джун поерзал, чувствуя, как намокает сзади. Его большой палец очертил круг на влажной головке, и Каен застонал сквозь сжатые зубы. А затем вдруг дернулся в сторону и осторожно оттолкнул руки кесу.       — Нельзя, кесу-я, — прошептал он. — Мне запрети… в смысле, я… нельзя…       Он дышал так тяжело, и его феромон стал таким вязким! Еще совсем немного, и…       — Джун, — ровно сказал Эймон. — Прекрати.       — Да что вы за! Блять! — Джун рывком сел на кровати и зло сжал кулаки. — Вы меня все       бесите, гондоны, я вас… — он замолчал. Медленно выдохнул. — Всех люблю, — процедил сквозь зубы.       Кесу сполз вниз, и нащупал костыль.       — Ты куда, кесу-я? — встрепенулся Каен.       — Дрочить, — огрызнулся Джун. — Я сотру себе член кулаком, представляя, как ебу вас и фаршмачу ваши рожи своей кончой. Блять, только и делаете, что провоцируете меня, а сами…       Опершись на костыль, Джун поднялся, и медленно поковылял из комнаты. И его даже никто не остановил, чтобы трахнуть! Кесу был даже согласен на супер-нежный секс, да хоть какой-нибудь, что угодно…       Зайдя в зал, Джун плюхнулся на диван и кое-как стащил с себя пижамные шорты. Может, они теперь его не хотят? Потому что две недели заботились о нем во всех… смыслах?       Нет, глупости это все. Сколько бы Эймон с Ашером не выебывались, они все равно псинами смотрели на Джуна, а Каен вообще держался из последних сил.       Джун откинулся на подушки и обхватил твердый, влажный от предэякулята член.       — Ха-а…       Вторую руку кесу просунул еще ниже, и погладил мокрую дырочку. Легко надавил, просовывая сразу два пальца, и сполз чуть ниже. Удобно забросив раненую ногу на спинку, он прикрыл глаза. Ну хотя бы дрочить ему не запретили. Он задвигал кулаком по стволу, пытаясь одновременно толкаться пальцами, но это было жутко неудобно, и не приносило почти никакого кайфа.       Джун глубоко вдохнул, чувствуя, как звереет. И вдруг почувствовал феромон. Открыв глаза, кесу уставился на Эймона. В полумраке его желтые глаза подсвечивались. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, в одних трусах… И Джун, сглотнув, опустил взгляд еще ниже — на его член, лежащий вбок, но точно… твердый… И там, где головка оттягивала ткань, растеклось влажное пятно.       Облизав губы, Джун шире раздвинул ноги. Ну давай, смотри, жадный говнюк. Твоему кесу так плохо!       Оставив член, Джун толкнул пальцы глубже, затем вытащил, и потер покрасневшее кольцо мышц. Эймон долго смотрел на него, а затем вдруг опустил руку вниз, и сжал свой член сквозь белье.       Ебаный рот. Джуна аж встряхнуло.       Его хвост задрожал, счастливо забил по кровати, и кесу с ужасом понял, что он ведет себя, как настоящая шлюха. И чувствует себя так же.       Эймон оттянул резинку трусов, опустил ее под яйца, и обхватил свой большой, толстый… Джун сглотнул слюну.       — Кесу-я, — хрипло позвал Эймон, — раздвинь ножки еще сильнее.       Джун надломлено застонал, послушно разводя колени еще шире. Эймон судорожно вздохнул и задвигал рукой по члену. Кесу тут же обхватил свой ствол, и, прикусив нижнюю губу, начал дрочить.       Он кончил позорно быстро — впрочем, успокаивало то, что Эймон опозорился одновременно с ним. Они застыли, тяжело дыша и глядя друг на друга, а затем мяру облизал губы, и взял со столика салфетки. Вытерев руки и член, Эймон подошел к кесу, сел на корточки, и вытер Джуну низ живота, затем член. А после этого вдруг и вовсе — опустился на колени и положил голову на живот кесу.       — Мяру-я, — прошептал Джун. — Ты так сильно переживаешь?       Эймон потерся носом о низ живота, прикрыл глаза и вздохнул.       — Немного.       Джун положил руку на его волосы, откинул голову на подушки, и посмотрел в потолок.       — Не то, чтобы я когда-нибудь хотел детей, — пробормотал он, — но недавно задумался, что было бы здорово… ну… знаешь… совместить гены и посмотреть, что получится. Наверное, что-то забавное…       — Пф… ха… кесу-я, — мяру повернул голову, и нежно улыбнулся. — Хорошо. Я рад. Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей…       Джун смущенно фыркнул, чувствуя, как к лицу приливает кровь.       — Пойдем спать, — сказал Эймон, поднимаясь. Он осторожно подхватил Джуна на руки, и кесу ткнулся в его грудь носом.       — А когда мы будем трахаться и веселиться? — грустно спросил Джун.       — Когда ты окончательно выздоровеешь, — ответил мяру. Джун удрученно вздохнул.       — Может, хотя бы очко мне полижешь?…       — Ты сильно напрягаешься, когда тебе хорошо. Твои мышцы…       — Все, замолчи, — буркнул Джун и драматично откинул голову назад, обнажая шею. — Вот умру без ебли, будешь знать…       — От этого еще никто не умирал.       — Я буду первым.       В спальне было тихо. Стоило Эймону положить Джуна на кровать, как Каен тут же подполз сзади и поцеловал кесу в шею, и волосы, наверняка снова дразня.       Обняв Джуна поперек живота, Каен ткнулся носом ему в заднюю часть шеи, и спокойно засопел. Кесу вздохнул и прикрыл глаза.       Нужно было признать, что быть в окружении своих мяру, даже без секса — было хорошо. Джун чувствовал себя спокойно, и, пожалуй, он действительно мог дать им шанс позаботиться о нем.       Он больше не был один, он мог не тянуть все на себе, и это странное знание — что он мог положиться на своих мяру, заставляло его чувствовать себя странно. Джун вздохнул. Стоило ли вообще задумываться о таких глупых вещах? Наверное, главное, что он ужасно любил этих глупышей.       — Хех.       — Кесу-я, засыпай, — прошептал Эймон.       — Хе-хе-хе.       Ашер приподнялся на локте.       — Как с вами вообще спать… — хриплым ото сна голосом произнес он.       — Хы-хы… пха… ха-ха-ха… варить детей… аха…       — Что? — переспросил Каен. — Кесу-я, не надо варить детей…       — ПХА—… — Джун уткнулся в подушку и заскрипел. Затем запищал.       — Завтра найду психолога, — пробормотал Эймон, поглаживая Джуна по затылку.