Futatsudomoe

Push yourself further

Push yourself further until your strength gives out

Let’s be connected until we’re more one person than two

If things stack up, I’ll be at ease - no worries here

Alright, leave it to me, don’t mind a thing

Half-ass it and you’ll be K.O.’d!

-Odo - Ado

Саске не был здоров, далеко на каплю. Такая травма не лечится за одну ночь, и ты никогда не сможешь быть прежним. Но он пытался, что было важно. Он начал больше реагировать на Томоэ, взаимодействовать с ней. Он сам начинал что-то делать. Он существовал вне оцепенения и агонии. Хотя привыкание к Томоэ само по себе было странным. Он не был готов делить своё тело с совершенно другим человеком. Томоэ было нормально, отступать назад и позволять ему контролировать тело большую часть времени. Это было его тело, его жизнь, его история. Но она всё ещё хотела бы иногда двигаться. Саске оставался впереди во время школьных занятий или когда они иным образом взаимодействовали с другими людьми, но сам по себе Саске согласился, что Томоэ может иметь полную свободу действий, пока она не будет ничего портить. Услышав все её мысли, он прекрасно понял, какой у неё характер, и знал, что она не будет вмешиваться, когда ему нужно тренироваться или у него есть ещё что-то важное. Во время тренировки Томоэ подняла вопрос о шарингане и хождении по деревьям. Когда Саске сам попробовал ходить по деревьям, он быстро оказался снова на земле. Навыки не переносились. Это было плохой новостью из-за удобства, но это также означало, что у них будут совершенно разные наборы навыков. Они могли бы быть идеальной командой, будучи всегда вместе и прикрывая слабые места друг друга. Саске имел в виду исключительно практические, боевые навыки, но эти слова всё равно заставили Томоэ разорваться на части. Он настоял на том, чтобы проверить её способности и чтобы она тоже начала тренироваться. Томоэ нервничала, но была взволнована перспективой быть полезной. Жизнь только наблюдателя, хотя и похожа на её старую, была не совсем захватывающей.

***

Кунай отклонился от курса и рухнул в грязь, так и не попав в цель. Ладно, вторая попытка. Мимо. Попытка третья. Мимо. Попытка седьмая. Мимо. Попытка десятая. На этот раз она попала в дерево, которое было почти как мишень на бревне. Попытка пятнадцатая. Мимо. Попытка она-больше-не-утруждала-себя-подсчётами. Мимо, мимо, мимо, мимо. Когда она наконец попала в цель — не в маленькую красную точку мишени и рукояткой куная, заставив её отскочить, — Томоэ был в восторге. Даааа! Саске был в ужасе. Он никогда в жизни не видел человека с такой плохой меткостью, а ведь он видел тренировки малышей, в основном слепых стариков и Наруто. Как вообще можно было так сильно промахнуться? Кунай был позади них. Томоэ поникла. Она была не настолько плоха, не так ли? (Она была.) Конечно, её прицел был не очень хорош, но это был нечестный тест. Она никогда раньше не видела кунай, а тело Саске отбрасывало её. Саске заявил, что ей запрещено когда-либо практиковаться на публике, иначе их увидят, и от стыда Саске умрёт на месте.

***

Внимание других учеников не делало учёбу легче. Дети не были деликатными, а Саске будто бы был представлением. Они хотели узнать, что случилось, что заставило его уйти из школы, куда ушли все Учиха, о чём шепчутся их родители. Дети шептались гораздо громче. Большинство из них на самом деле не понимали, что означает резня. Либо им не рассказали всю историю, либо они просто не были достаточно зрелыми, чтобы по-настоящему понять, что значит, когда целый клан был вырезан за одну ночь. Они указывали, предполагали, вытягивали шеи и пялились на него. Пялились. От них у них мурашки по коже. При виде стольких глаз на неё Томоэ запаниковала, мозг терялся в догадках, что они могли сказать, в то время как Саске чувствовал себя как животное в зоопарке, на которое пялились ради развлечения. Томоэ сжималась, прячась за чужой личностью, в то время как Саске пробивался вперёд с жёсткой маской. Они ничего не могли сделать, кроме как терпеть.

***

Методы тренировок Майто Гая и Рока Ли наверняка убили бы Томоэ (и Саске, несмотря на его надменные протесты), поскольку эти двое были отдельным видом, использующим бластогенез, что бы ни говорил канон, но это не означало, что она не могла делать заметки. Утяжелители казались довольно хорошей идеей, чем-то простым и что можно было бы делать без спарринг-партнёра или инструктора. Она не собиралась приближаться к тому весу, который был у этих двоих, не говоря уже о ближайшем времени, но немного было возможно. Она надеялась. Самой насущной проблемой было то, что у них не было никаких утяжелителей. Детские утяжелители для лодыжек и запястий не были чем-то, что обычно можно найти, и купить их было непросто. Что ей делать, бродить по всей Конохе и надеяться, что где-то есть магазин утяжелителей? Спросить кого-нибудь? Инициировать социальное взаимодействие с незнакомцем было делом только для жизненного или смертельного кризиса, и даже тогда она потратила бы время, чтобы настроить себя на это. Саске менее неохотно общался с незнакомцами, но не в большей степени. Он также не знал, где можно купить утяжелители. Оставалось только сделать это своими руками. Она не могла измерить вес, но это было более принципиально чем важно, верно? Грандиозный план Томоэ «обучение на ниндзя» состоял в том, чтобы набить носок камнями и засунуть его им в штаны. Пара булавок, чтобы закрепить его на месте, и бац, тренировочные гири. Она пока не разобралась с запястьями, но пока и ног хватало.

***

Это произошло посреди занятия, во время практики базовых ката, когда она была высмеяна за своё высокомерие. Все эти движения заставили английские булавки расстегнуться, и следующее, что они оба осознали, это то, что несколько камней вывалились из их штанины на пол. Саске уставился на камни с презрительным неодобрением. Ирука был несколько сбит с толку таким развитием событий. «Саске? Что... Почему?» Она собралась найти подходящие утяжелители для ног, а затем броситься в море. Тогда ей больше никогда не придётся так смущаться. Саске просто проигнорировал его и спрятал камни обратно в штаны.

***

Возможно, было немного неловко совершать набеги на пустые дома в поисках припасов, но это было по праву их. Традицией клана было всегда оставлять имущество ближайшему живому родственнику, за редкими исключениями. Учитывая, что Саске был ближайшим живым родственником для всех, за исключением тех, кто был изгнан из клана, он должен был унаследовать всё. И не похоже, что они будут этим пользоваться. Они же мертвы и всё такое. Саске предоставил Томоэ и её полному отсутствию такта делать большую часть. Так было менее болезненно, и Томоэ была гораздо большей накопительницей, чем он. Она любила вещи. Это не было связано с богатством или чем-то ещё, ей просто нравились вещи. Томоэ любила подарки и коллекционирование, и сентиментальный вес вещей. Она всё ещё держала половинку кирпича в своей комнате, потому что её младший кузен подарил его много лет назад. Она совершенно не нуждалась в половине кирпича, но его подарил ей член семьи, который считал, что это круто и ей это понравится (почему он думал, что кирпич будет для неё привлекательным, она не знала), поэтому это стало важным. Томоэ очень легко привязывалась к вещам, и избавляться от вещей было больно. Она обходила каждый дом один за другим и выбирала вещи, которые нужно было хранить отдельно от их первоначального дома, как практичные, так и те, которые ей нравились лично. Там должно было быть много вещей, которые нравились ей лично.

***

Томоэ не могла не взять каждую плюшевую игрушку или произведение искусства, которые выглядели сделанными вручную. Каждая плюшевая игрушка с милой мордашкой на ней немедленно запечатлелась в её психике как нечто, что нужно лелеять и защищать, так она и сделала. Что касается искусства, будь то неряшливые каракули или плохо выполненное макаронное искусство, она не могла просто так его оставить. Кто-то вложил в это свою душу, и самое меньшее, что она могла сделать, это уважать это. Даже обход одного дома занял целую вечность, но Томоэ была убеждена, что это того стоит. К концу у них будет целый арсенал, достаточно мелочи, чтобы больше никогда не ходить в банк, книги обо всём на свете, и самый украшенный дом по эту сторону реки Нака.

***

Томоэ была в восторге от свитков для хранения. Саске вспомнил тут, которого он помнил в кабинете родителей, когда Томоэ жаловалась на тяжесть необходимости вытаскивать всё из клановых домов, а затем она просто выпала. Это был не такой уж сложный процесс для активации или понимания - поместил предметы на свиток, применил чакру, пуф. Это не помешало Томоэ с радостью экспериментировать с магическим карманным пространством. Какой вес он мог выдержать? Какие предметы могли поместиться? А что, если что-то немного выступало за пределы бумаги? Насколько высоким предмет мог быть? Запечатывал ли он также воздух и жидкость? А как насчет мелких частиц, таких как песок? А как насчет живых существ? Что происходило с предметами в движении? Гнили ли предметы, старели или менялись, находясь внутри? Если вы запечатали, скажем, соль, а затем отдельно уксус, произошла бы реакция внутри свитка? Когда он был бы распечатан? Что происходит с предметами, если свиток был уничтожен? Это напомнило Саске о малыше, впервые познающем постоянство объектов. Томоэ собиралась игнорировать это сравнение, пока он позволял ей возиться со свитком для хранения.

***

Она постаралась собрать все найденные ею мечи. Вообще, всё оружие — никогда не знаешь, когда может понадобиться утренняя звезда или боевой топор, — но особое внимание она уделила мечам. Она знала, что Саске использовал чокуто в каноне, но она не была полностью уверена, что именно чокуто такое. Меч, очевидно, но была какая-то разница между ним и танто или катаной или чем-то ещё. Он был... более плоским? Короче? Меньше граней? Другие грани, как-то? Какой бы ни была разница, она должна была быть важной, иначе они не были бы классифицированы как разные мечи. Канонический Саске, должно быть, выбрал чокуто специально по какой-то причине, даже если эта причина была просто в том, что он был доступен, но что бы это ни было, его нынешнее «я» не знало. Поэтому, чтобы быть в безопасности, она просто схватила всё и решила, что они смогут разобраться с этим когда прийдёт время. Печати для хранения были лучшими.

***

Печати для хранения, к сожалению, не могли хранить бесконечно. Проблема была в том, что Томоэ не знала, какой предел. Вес? Масса? Объём? Количество предметов? Всё вышеперечисленное? Что-то ещё? Это было раздражающе, когда свиток ощущался как набитый чемодан, в который нужно было впихивать что-то слишком сильно, и она не могла понять, почему. Если она пыталась продолжать впихивать что-то слишком сильно, всё это открывалось и всё распечатывалось, что было не весело убирать. И мечи опасны, если вы хранили оружие. (Твои каламбуры ужасны.) (Ты просто не ценитель остроты юмора!) Томоэ любила учиться, но когда она не могла чему-то научиться, это сводило её с ума. В мире без интернета, где ей пришлось бы кропотливо искать неорганизованные книги за книгами, экспериментировать самой или даже спрашивать кого-то (фи), она бы часто сходила с ума. На данный момент ей пришлось довольствоваться тем, что она жаловалась Саске на это внутренне и копировала печати, чтобы освободить больше места для хранения. С шаринганом было легко сделать идеальную копию, поэтому ей не нужно было понимать, как это работает, чтобы получить тот же результат. Это не значит, что она не хотела. Однажды я разгадаю ваши тайны, печати хранения! Однажды!

***

Они прошли через главный дом. Рана была ещё слишком свежа для Саске, чтобы захотеть пойти в комнаты Итачи или родителей, не говоря уже о той, где он нашёл их тела, поэтому он дрейфовал так глубоко, как мог, не... потерявшись. Томоэ не была уверена, как это назвать, но она следила за тем, чтобы Саске не ушёл слишком далеко, боясь, что он снова исчезнет, как после допроса. Томоэ собрала вещи, которые, по её мнению, могли бы пригодиться, и убрала их, немного беспокоясь о плесени и других вредителях после всей этой крови, тел и гнилой еды, независимо от того, убрали их или нет. Пока она убиралась в комнате Итачи и воровала его оставшееся оружие и инструменты, её внимание привлекла длинная, невысокая книга, которая в какой-то степени выглядела сделанной вручную. У неё не было ни обложки, ни названия, только учива на обложке. Она раскрыла её. Внутри было написано явно от руки, первая строка начиналась с даты. 23 июля. Мне удалось подержать его. Он такой маленький. Я не могу поверить, что он здесь. Книга описывала происходившие события. Это продолжалось в течение нескольких абзацев, описывая день, когда родился Саске. Под текстом была фотография Итачи, держащего на руках новорожденного Саске, на его лице было выражение удивления и неприкрытого обожания, а Саске сжимал его палец. Это его почерк. Это почерк Итачи. Саске подплыл ближе, более осознанно. Это больно, но Томоэ не собиралась отталкивать его от чего-то подобного. Остальная часть книги продолжалась в том же духе. Впервые поднял голову. Взял игрушку. Начал ползать. Сделал первый шаг. Сказал первое слово. (Первым словом Саске было Итачи.) Начал учиться считать. Первый день в академии. Потерял первый зуб. Начал учиться читать. Применил первое дзюцу. Она продолжалась, каждая из вех Саске датировалась, прежде чем она достигла изучения дзюцу великого огненного шара. Она резко оборвалась, остальная часть книги зияла пустым пространством. Томоэ положила книгу на место и постаралась не думать о ней слишком много ради Саске.

***

Томоэ любила оставлять маленькие подарки для АНБУ. Теперь у неё было много вещей, и если им пришлось бы провести весь день на деревьях, а Саске время от времени использовал бы их в качестве мишеней, то, по крайней мере, она могла бы быть вежливой. Она оставляла маленькие безделушки, чаще всего остатки еды, подобрала дубликаты предметов, которые не были нужны ей и Саске, или что-то, что она сделала сама. Возможно, камень, на котором она нарисовала лицо, не был идеальным подарком для элитного убийцы, но кто знает.

***

Чакра была потрясающей. Идея, что определенные формы из рук могут контролировать невидимую магическую энергию, была достаточно странной, но на самом деле чувствовать её и видеть с помощью шарингана — это было совсем другое. Было так много всего, что можно было исследовать. Была совершенно новая система циркуляции, которую она могла перемещать и изменять по своему желанию. Почему гражданские не возятся с чакрой чисто ради чудесного, было загадкой. Для Саске создание ручных печатей без фактического применения дзюцу было обыденной практикой. Для Томоэ это в начале было чёрт возьми, у неё реально есть магические силы. Томоэ нравились узоры. Ей нравилось рисовать узоры, повторяя их снова и снова на клочках бумаги. Ей нравилось есть конфеты узорами, выстраивая их в радужном порядке или выстраивая разные цвета так, чтобы получилось что-то симметричное. Ей нравилось иметь рутину, один и тот же набор выполняемых шагов. Ей нравилось создавать, следовать, изучать и всё включающее узоры. Дзюцу, как оказалось, представляли собой узоры. Была определённая последовательность, которой нужно было следовать вплоть до точных деталей, механический способ перемещения чакры, в котором ты повторял одно и тоже каждый раз. Это было идеально. Мелкие детали, память и закономерности уже были её сильными сторонами. Шаринган просто сделал это абсолютно несправедливым к другим На этом этапе от них ещё не ожидалось, что они смогут выполнить какое-либо дзюцу, хотя академия их готовила и давала практику. Саске больше всего гордился своим катоном, но Томоэ считала огонь страшным, а огненное дыхание ещё страшнее. Она приберегла это как не первую попытку. Каждый раз, когда учитель что-то демонстрировал, красные глаза жадно впитывали это. Было увлекательно наблюдать, как цвета меняются и меняются. Она делала знаки руками снова и снова, пока шаринган не стал совершенно ненужным для запоминания. Люди называли Саске вундеркиндом. Тот, кто родился с талантом, от природы подходил для того, в чём он преуспел. Но он не был им. Он просто был чертовски настойчив. Если Томоэ надеется встать рядом с ним, ей лучше быть такой же.

***

Быть рядом с Шино всё ещё было тяжело. Томоэ мотивировала себя злобой. Шино Ужасный был её Вечным Соперником, и она раздавит его. Она, конечно, не рассказала об этом Шино, а самого Саске это нисколько не волновало. Только Томоэ был вложилась в уничтожение конкретного ребенка. Может, поэтому Саске сошёл с ума от мести? Всё было не так страшно, если направить страх в конкурентную, иррациональную ярость. Может, у Саске была правильная идея? Нет, нет, определённо нет. Саске пытался стать неким символом ненависти к миру, чтобы его коллективно попытались убить или что-то в этом роде, что каким-то образом принесло бы мир во всём мире, может быть. Не совсем понятно, в чём там заключался план. Что я сделал?! Но Шино будет уничтожен. Она была полна решимости и готовилась. Подойти к нему и его кошмарным полостям в теле на расстояние десяти футов всё ещё не получалось, но всё было в процессе. Томоэ найдёт его слабости, чтобы эти ужасные, жалкие насекомые никогда не смогли её коснуться. Не игнорируй меня!

***

Тренировки были изнурительными. Её, и без того ленивого от природы человека, подстёгнутого к достижениям маниакальным рвением, тренировки изо дня в день от заката до рассвета действительно достали. Любой мог стать героем на день, но работать над этим каждый день было трудно. Трудно было не хотеть сдаться. Прогресс был медленным, часто скучным и изнурительным, и не всегда имел очевидные результаты. Она столкнулась с такой огромной задачей, что казалось, что она никогда не добьётся успеха, так зачем вообще пытаться? Если она все равно потерпит неудачу, то может хотя бы отдохнуть и развлечься. Но она дала обещание выжить, и Томоэ никогда не нарушала обещаний. Никогда. Саске был лучше в постоянной мотивации, что, надо признать, немного раздражало её. У него было желание и терпение бросать кунаи часами, и он даже не хотел спать всю неделю после этого. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она ожидает истощения. Она предвидела желание бросить ещё до того, как начала. В её старой жизни энергия была драгоценным ресурсом, который нужно было копить. Слишком много усилий, физических или умственных, и она станет бесполезной кучей из боли. Каждая мелочь, вплоть до того, вставать или находиться на солнце или каким бы громким оно ни было, должна была быть тщательно продумана. Она не могла позволить себе переоценивать себя или давить слишком сильно, потому что это рисковало обрушиться с длительным временем восстановления. Когда твои пределы были намного ниже среднего, сдаваться становилось необходимостью. Её энергия, вероятно, всё ещё была ниже среднего, так как её разум не перестал быть гиперчувствительной катастрофой, но в этом плане ситуация определённо улучшилась. У Томоэ было функционирующее тело и энергия, чтобы доказать это. Она не была уверена, что делать со всем этим. Это было странно, но держать шаринган включенным достаточно долго, чтобы истощиться, не получая чакроистощения, риск в мире медицины, было как-то успокаивающе. Это казалось знакомым. Саске не любил постоянно напрягать свои запасы чакры, но для Томоэ это было нормально. Томоэ не любила постоянно расширять свои физические границы, но для Саске это было нормально. Ура! Командная работа!

***

Саске быстро узнаёт о своей вечной ментальной соседке по черепушке то, что она никогда не затыкается. Не вербально, нет. Вербально он никогда не слышал от неё ни слова, но когда дело доходит до мыслей, он задаётся вопросом, может ли он как-то заставить её замолчать. Это всегда бессвязная высокоскоростная погоня между нелогичными выводами, ход мыслей больше похож на мысленную пого-палку. Поначалу это раздражает, иметь монолог 24/7, хаотично переходящий от повторения одного и того же текста песни сто раз к любой бессмысленной теме, которая увлекла её сейчас. Саске не знает, как бы работали оборотни, если бы они жили на планете с двумя лунами, и его это не особенно волнует. До Томоэ он мог бы с уверенностью сказать, что этот вопрос никогда бы не возник. Томоэ не делает это намеренно, на самом деле она привыкла быть настолько незаметной, насколько это возможно, молчаливой и пассивной. Раньше она не делила мысли с кем-то другим, да ей не приходилось делить и тело. Саске пришлось иметь дело с тем, что она останавливалась на месте и уставлялась на кусок пыли. Кусок пыли. (Он поймал свет, и ты можешь видеть, как движется воздух!) (Это пыль!) Но со временем это стало утешением. Она заполняет зияющую тишину пустого комплекса, и он знает, что никогда не одинок. У него всегда есть второе мнение, кто-то, с кем можно посоветоваться и кто его поддержит. Теперь это больше успокаивает, чем раздражает. Авв, тебе неловко? Это так мило! Но всё равно раздражает.

***

Совместное тело давало им обоим определённые преимущества и недостатки, когда дело касалось боя и различных других занятий ниндзя. С одной стороны, они отдельные люди с отдельными умами. Они могут слышать мысли друг друга, знать чувства друг друга, но в остальном они отдельные личности. Они обрабатывают информацию, учатся, запоминают, анализируют и многое другое самостоятельно. Они будут идеальными товарищами по команде, и, за исключением, возможно, какой-то божественной хрени или крайне узкоспециализированного дзюцу, их никогда нельзя разделить, взять в заложники или лишить общения. У них уникальные взгляды, наборы навыков, мнения и идеи. У них (вроде бы) есть отдельные резервы чакры с потенциально собственными склонностями, но они могут в какой-то степени черпать друг из друга. При достаточной практике они могут двигать разными частями тела, чтобы делать совершенно разные вещи — довольно сложно погладить себя по голове и потереть живот, не запнувшись, но это несложно имея двух разных людей, один из которых похлопывает, а другой потирает. Или просто сделать так, чтобы игра против себя была немного менее грустной. С другой стороны, практика и обучение не распространяются автоматически на друг друга. Если они попытаются контролировать тело одновременно, очень легко облажаться и встать на пути друг друга, в конечном итоге дёргаясь и спотыкаясь о собственные ноги. У них, очевидно, нет собственных тел, поэтому некоторые стратегии сотрудничества невозможны. Их чакры могут смешиваться и вызывать проблемы, а дзюцу могут дать полностью обратный эффект, если будет схвачена не та чакра. Когда они слишком эмоциональны или отвлечены, они могут случайно взять контроль или потерять его, что может стать катастрофой в бою. Если один из них особенно расстроен, это влияет на их партнёра. Если они когда-нибудь серьёзно поссорятся друг с другом, они могут оказаться в тупике, споря и борясь за контроль, в результате чего вообще ничего не произойдёт. Никто из них это не выбрал, но это не значит, что они не могут извлечь из этого максимум пользы.

***

В плохие дни от обращения с оружием у него трясутся руки и сжимается грудь. Саске представляет, что если он бросит кунай, то услышит, как он с хлюпаньем ударится о нежную плоть, сколько бы раз он ни говорил себе, что цели — всего лишь дерево. Тогда болтовня Томоэ заземляет, постоянное присутствие напоминает ему, что резня закончилась. Она держит его чакру и утаскивает его прочь от кошмаров наяву. (Иногда она берет на себя тренировки, и её ужасное метание раздражает его настолько, что он прекращает тренировки.)

***

Похоже, да, эмоции, которые они могли чувствовать друг от друга, были чакрой. И странная размытость вокруг других людей, если она фокусировалась, вероятно, тоже была чакрой. Сначала Томоэ абстрагировалась от этого, как от гудящей электроники или шума транспорта, поглощённая остальным происходящим. Но теперь, когда Саске тоже осознавал своё окружение, а не находился в состоянии нервного срыва, он указал на то, что никаких аур от других не существовало до того, как его госпитализировали. Из знаний Саске, большинство сенсоров должны были вручную активировать сенсорику как способность, и только действительно хорошие из них могли вообще определять эмоции. Только биджу и им подобные были по-настоящему естественными сенсорами, и хотя некоторые люди рождались с преимуществом или особым навыком восприятия, им всё равно приходилось учиться. Шаринган мог видеть чакру, то, что Томоэ знала как цвета, но он не мог чувствовать её. Но у них было огромное преимущество в обучении. Они всегда ощущали чакру, потому что рядом с их чакрой была спутана вторая. Было бы сложнее не почувствовать чакру партнёра. Было намного проще выяснить, какие колебания чакры соответствуют каким типам эмоций, когда вы также делитесь мыслями. Практика 24/7 дала им возможность быстро улучшить обычно эзотерический навык, такой как эмоциональное восприятие. Попытаться понять чью-то чакру вне тела Саске было гораздо сложнее, но что-то было. Она могла потолкать и потыкать её и почувствовать. Хотя её диапазон был абсолютно жалким. Если кто-то находился дальше, чем в футе, он был невидим. Шаринган позволял ей видеть дальше, но не чувствовать, поэтому ей пришлось узнать, как выглядят разные эмоции, чтобы использовать это как дополнительный диапазон. Она очень надеялась, что её диапазон может улучшиться без шарингана со временем и тренировками, потому что это было просто грустно. Во время занятий, пока Саске пилотировал, а Томоэ избегала мыслей о Шино, она практиковалась на их соседях по парте. Она быстрее всего усвоила чувство скуки.

***

Погоня за АНБУ превратилась в своего рода игру. (Саске настаивал, что это не игра, а чистая тренировка. Разница та же.) Томоэ сосредоточила всё своё внимание на ощущениях, как чакра-типа, так и на реальных ощущениях, в то время как Саске преследовал их и время от времени бросал в них вещи. Томоэ не совсем понимала, в чём смысл этого, но если Анбу не могли избежать удара семилетнего ребенка, они, вероятно, этого заслуживали. Если они подходили слишком близко, АНБУ прятались или отпрыгивали куда-нибудь ещё. Томоэ до сих пор не удалось увидеть ни одного, даже с шаринганом, что приводило её в иррациональную ярость. Однажды она поймает их! (Какаши небрежно наклонился в сторону, когда запущенный Саске кунай пролетел мимо его головы. «Мало того, что мы снова застряли на этой работе, так я ещё и читать спокойно не могу», — проворчал он. «Мы бы не застряли на менее опасных работах, если бы кто-то не получил чакроистощение. Опять. Сенпай».) Теперь она также могла их различать. Каждый день были разные АНБУ и их количество, но некоторые повторялись. Ей нравилось трио бело-фиолетово-коричневых чакр, потому что они чувствовались забавно, когда наконец-то они подходили достаточно близко, чтобы оказаться в пределах досягаемости. («Капитан, мы не можем играть в каруту на деревьях, для этого нет ровной поверхности». Какаши умоляюще посмотрел на Тензо. «Нет». Югао вздохнул, когда их гляделки (у Тензо было преимущество, так как у него было два глаза, но Какаши был командиром их отряда) были прерваны другим кунаем, пытавшимся ударить их.)

***

Клеить листики скучно. Мысль о том, чтобы сидеть и ничего не делать, а думать о листе или, не дай бог, медитировать, была отвратительна. Она отказывалась. Приклеивать другие вещи было гораздо веселее. Простая игра - хватай любой случайный предмет, находи какую-нибудь часть тела, приклеивай! И удобно. Это напомнило ей, как она складывала части настольной игры, чтобы развлечь себя. Дать ей возможность складывать предметы вопреки гравитации и на её собственном теле было, честно говоря, слишком большой возможностью. Сложные техники, ба. Все всегда так заморачивались по поводу S-ранг то и высокие характеристики это. Конечно, она хотела когда-нибудь сделать гигантских водяных драконов, но Томоэ не переоценивала её возможности. Она была новичком, и начальные упражнения чакры — один из самых первых шагов — уже очаровали её. Чакра могла сделать так много. Тот факт, что все думали о её применении в битве и только в битве, был не только глупостью, но и трагедией. Те высокие и могучие солдаты будут теми, кто будет пускать слюни от зависти, когда она так хорошо приклеивает вещи, что ей не нужно делать два подхода в жизни! С этим и печатями хранения у неё неограниченные руки! Это сила богов! (Саске не разделяет её энтузиазма, но не видит смысла прекращать обучение, когда он берет на себя управление. Он игнорирует странные взгляды, которые на него бросают, когда он сидит в классе, прокрывая кожу школьными принадлежностями и случайными кусочками листвы.)