Дурацкое дело нехитрое

      Вопреки ожиданиям, Анечка вдруг согласилась. Только потребовала, чтобы все пришли отмечать к ней домой – и отменила прогулку по парку из-за непогоды.       На кладбище Тёмка держал над Валеркой зонтик и мрачно поглядывал на близнецов, стоявших по разные стороны от Кати с Аней и Петькой. Те трое были в чёрных дождевиках с капюшонами и смотрелись, как нахохлившись вороны. А мальчишки пришли в своих старых летних кутках и продрогли, видно, до костей. У них даже руки их рукавов чуть не по локоть торчали.       Вода стекала по белому камню памятника сплошным водопадом, отчего лицо Игоря казалось живым и будто меняло своё выражение. То он чуть насмешливо глядел: ну чего, мол, припёрлись в такую погоду? То будто прищуривался и чуть ли не с осуждением смотрел на свою несостоявшуюся вдову: долго, мол, ещё убиваться-то по мне будешь? То вдруг лицо его стало совсем настоящим, скучным и раздражённым: всё, хватит, валите отсюда и оставьте меня в покое!       – Пойдём, Ань, – проговорил Пётр, взяв её за локоть. И тронул камень рукою:       – Пока, Игорь. Я очень по тебе скучаю.       Анечка кивнула, даже не всхлипнув. И молча провела рукой по камню, словно прощаясь. Мальчишки подошли к памятнику с двух сторон и положили ладони, каждый на свой край.       – Мы тебя не забудем, – хором сказали они тихонько, не сговариваясь – и удивлённо поглядели друг на друга. Глаза в глаза, чуть ли не в первый раз с тех пор, как вернулись из армии.       Валерка шумно выдохнул и сжал Тёмкину ладонь. Он не был на похоронах, не видел своего друга в гробу и каждый раз старался встать так, чтобы другие заслоняли от него памятник. Словно до сих пор не мог смириться с мыслью, что его Игоря больше нет. Тёма был и видел. И понимал своего Валеру, как никто другой. Тот всегда надеялся на лучшее: что близнецы помирятся, что Аня выйдет замуж, что они с Тёмой будут жить долго и счастливо. И всё будет хо-ро-шо.       – Пошли, – сказал Тёма и повёл своего мужа за руку через лужи и грязь, глядя под ноги и стараясь, чтоб тот шёл, где посуше.       Катя махнула ему рукой:       – Садитесь к нам! – и щёлкнула ключом, открыв машину. Петька забрал к себе близнецов, рассадив их – Пашку вперёд, Илью на заднее сиденье – и, махнув всем рукою, умчался, подняв столб воды.       Анечка села назад, между Валеркой и Тёмой. Взяла их обоих за руки и проговорила, как только Катя завела мотор:       – Я хочу, чтобы вы оба остались сегодня после того, как все остальные уйдут, – тихо попросила она. – У нас с Катей есть к вам один разговор… Постарайтесь сильно не напиваться, ладно?       Тёма с Валеркой фыркнули на пару: одному из них алкоголь вообще было ни в коем случае нельзя, а второй уж и забыл, когда пил что-то крепче пшеничного пива – да и то, за компанию, изредка и не всерьёз.       – Ладно, – ответил Тёма за обоих. – О чём разговор-то, Анюш?       Валерка ехидно ляпнул первое, что пришло ему в голову:       – Надеюсь, девочки, вы не ребёнка хотите завести с нашей помощью? – насмешливо брякнул он.       Катька вцепилась в руль, вглядываясь в дорогу сквозь потоки воды, с которыми еле-еле справлялись дворники, и еле заметно кивнула. А Тёма и Валерка с разинутыми ртами уставились на Аню с двух сторон.       – Что, правда, что ли? – ошарашенно выдавил Валерка, сжав её маленькую ладошку.       Анечка осторожно кивнула:       – Считайте, что это будет ваш подарок мне на день рождения, – немного смущённо сказала она, стараясь не глядеть ни на одного из них.       Тёма грустно посмотрел на неё и помотал головой:       – Не, девчонки, простите, я пас. У меня не получится.       Анечка усмехнулась и спокойно проговорила:       – Именно поэтому вы и нужны нам оба. Давайте хотя бы разочек попробуем… Если, конечно, вам это не слишком противно.       Артём фыркнул и проговорил:       – Да нет, не противно, а просто я вряд ли смогу...       А Валерка грустно спросил:       – Это что, так срочно?       – Мне уже двадцать четыре, – напомнила Аня негромко. –  Если вы не согласитесь, придётся брать мальчика или девочку из детдома… А хотелось бы, знаете, просто родить своего. И уж точно, не от кого попало.       Они замолчали и больше не проронили ни слова, пока Катя не высадила их возле самого дома.