Я верну тебя, обещаю

Прошло больше двух недель с того дня, как Шино говорил с Наруто в лагере, усыпляя его тоску тихими словами. Коноха медленно поднималась из руин — дома росли из земли благодаря техникам Ямато, улицы заполнялись голосами, жизнь возвращалась в некогда разрушенную деревню. Но только теперь, по настоянию клана Хьюга, началась церемония прощания с Хинатой. Её тело, сохранённое с помощью техник и печатей, ждало своего часа, и этот час наконец наступил. К вечеру, после прощания, её должны были предать огню — по старым традициям, как подобает принцессе клана. Утро было серым, небо затянуло тучами, ветер нёс запах сырости и травы. Незнакомец в длинном чёрном плаще шагал по тропе к воротам Конохи. Его волосы — тёмно-каштановые, чуть растрёпанные, свисали на лоб, скрывая острые скулы и холодные серые глаза. Лицо было худым, кожа бледной, как будто он не видел солнца месяцами. Незнакомец подошел к потухшему костру у края леса, где ещё дымились угли. Он присел, взяв в другую руку небольшой бумажный пакет и начал собирать золу и пепел, его пальцы двигались аккуратно и неторопливо. Закончив, он встал и протянул пакет подошедшему человеку — высокому, худому, в таком же тёмном плаще. "Спрячешь под одеждой клона, желательно между ног Хинаты," — сказал он тихо, голос был низким, с лёгкой хрипотцой. "Они хоть и Хьюги, но из уважения к принцессе ни за что не посмотрят на её голое тело. Это нам на руку.." Человек кивнул, забрал пакет и ушёл к леску за холмом, где в траве лежал силуэт "Хинаты" — клон с минимальным количеством чакры, чтобы даже Хьюги ничего не пронюхали. Незнакомец усмехнулся, пробормотав: "Начинаем," — и двинулся к Конохе. Плащ колыхался за ним, подметая пыль, а в руках он нёс букет белых лилий — скромный, но свежий, купленный у старухи на обочине за пару монет. Он вошёл в деревню молча, не глядя на стражу, что лениво проверяла прохожих. Его шаги были твёрдыми, но неспешными — он знал, куда идти. Коноха гудела — люди сновали туда-сюда, кто-то тащил мешки, кто-то болтал у тележек с едой. Незнакомец свернул к рынку, прошёл мимо прилавков, где торговцы выкрикивали цены на овощи и рыбу, и направился к кладбищу на окраине. Там, у подножия холма, уже собралась толпа — шиноби в чёрных кимоно, гражданские с опущенными головами, Хьюги в белых одеяниях, их лица каменные, как статуи. В центре стоял алтарь, окружённый цветами и свечами, а на нём — расписанный гроб, покрытый узорами листьев и лотосов. Внутри лежала она — Хината Хьюга, одетая в жёлтое погребальное кимоно, с сиреневой лентой, перевязанной на животе. Её лицо было бледным, почти фарфоровым, глаза закрыты, тёмные волосы разложены вокруг головы, как ореол. Незнакомец встал в очередь, сжимая лилии в руках. Толпа шепталась — кто-то всхлипывал, кто-то произносил тихие молитвы. Он ждал, пока люди подходили к гробу, клали цветы, шептали слова прощания. Хиаши Хьюга стоял рядом, его взгляд был пустым, но пальцы сжимали край рукава. Куренай, с красными глазами, держалась за округлый живот, который было отчетливо видно даже под тканью её довольно свободного кимоно. Киба стоял чуть дальше, его кулаки дрожали, Акамару тихо скулил у ног. Сакура и Неджи молчали, их лица были напряжённы. Когда очередь дошла до незнакомца, он шагнул вперёд, опустив капюшон ниже, чтобы тень скрыла глаза. Его плащ с капюшоном никого не смутил - Хьюги давно поняли что он безоружен. Его пальцы дрожали, и чтобы унять дрожь, он схватился за край гроба — расписанная деревяшка скрипнула под его хваткой, костяшки побелели. Он посмотрел на Хинату. От её тела шёл запах — травы, дорогие цветы, терпкие масла, что оставляли горечь на языке и покрывали его нежную кожу. Это был не её запах. Он не помнил точно, как пахла Хината, но знал — она бы не выбрала такую напыщенность, такую фальшь. Её скромность и нежность — вот что было в ней настоящим. Что-то жадное, голодное внутри него шевельнулось — он хотел взять железную губку и стереть эту вонючую дрянь, каждую каплю сраного бальзама с её кожи, вернуть её настоящий аромат. Но он сдержался — не из страха, что его заметят, хотя это тоже было важно. Нет, он просто не хотел портить её красоту, которую ему так отчаянно хотелось сохранить. Он положил лилии к её ногам, пальцы задержались на ткани кимоно — мягкой, холодной. Затем, быстрым, отточенным движением, он сложил печать под плащом, и в тот же миг тело Хинаты исчезло, сменившись клоном — точной копией, почти без чакры, созданной хенге и техникой замещения. Клон лежал неподвижно, повторяя её позу, жёлтое кимоно чуть шевельнулось от ветра. Незнакомец отступил, бросив последний взгляд на подделку, и пошёл прочь, не оглядываясь. Настоящее же тело Хинаты лежало в запечатывающем свитке на окраине леса, дожидаясь своего полноправного хозяина. Толпа не заметила подмены — Хьюги, хоть и обладали Бьякуганом, не стали бы проверять тело принцессы слишком близко, в этом не было необходимости. Наруто двигается прочь, подальше от этой церемонии, этих грустных еблищ, от этих слез в которых они пытаются утопить друг друга. Пусть они и говорят в своих красивых речах, что скучают по Хинате, надеются что Ками смилостивится и позволит её душе оказаться в раю.. Но он-то знал: никто не скучал по ней так, как он. И именно он создаст для неё рай — не на небесах, а здесь, на земле. Его мысли прервал голос. "Эй, друг!" — Изумо шагнул вперёд, встав прямо перед ним у ворот Конохи. Незнакомец замер. Оказалось перед ним стоял Изумо, смотрящий прямо в его глаза. Сука. Ещё шаг — и он бы вышел за пределы деревни. Ещё сотня шагов — и кроны блишайших деревьев скрыли бы его. Ещё двенадцать тысяч триста сорок шагов — и он был бы в ближайшем поселении, сменяя маскировку. Почему всё всегда идёт не по плану? "…Друг, ты меня слышишь вообще?" — повторил Изумо, глядя ему в глаза. Сбоку подошёл Котецу, его рука небрежно лежала на рукояти куная. Незнакомец поправил плащ, кашлянул: "Да-да, вы что-то хотели?" Изумо нахмурился: "Я спрашиваю, куда ты направляешься? Ты же только пришёл." Незнакомец выдержал паузу, затем медленно, чётко произнёс: "Знаете, парни, вы меня простите, но у меня нет мелочи." Их лица вытянулись — замешательство, непонимание. Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться — смех так рвался наружу, дикий, неудержимый, но он сдержался, иначе не остановился бы. Они не успели среагировать. Его движения — быстрые, заточенные тренировками — он ударил их по подбородкам, и оба рухнули, потеряв сознание. Эйфория захлестнула его существо, когда он подхватил их тела, оттаскивая к столу у выхода, где стояли стулья для стражи, и он уложил так, будто они просто задремали, кончики его пальцев покалывало от осознания — одна его нога уже за пределами Конохи, другая же всё ещё внутри. Словно у него был выбор: отдать тело Хинаты, списать всё на помешательство, извиниться перед Изумо и Котецу, вернуться к жизни героя. Ему бы простили, хоть и со скрипом. Но когда тела шиноби легли на стулья, он понял — выбор сделан. Поезд тронулся. Следующая станция — Орочимару. И если понадобится, он вытащит эту станцию даже из-под земли.