Не играй с чувствами

— Мы что, теперь живём от игры до игры? — Рин протёр лицо ладонью и сгорбился на подушке. — Я уже не чувствую границы между реальностью и настолками. — Как будто ты до этого её чувствовал, — хмыкнул Бачира, развалившись рядом. — Ладно, отставить панику. У нас остались две идеальные игры на вечер. — Идеальные — это те, после которых можно спать, — отозвался Саэ. — Или умереть. — Тут как раз второй вариант, — оживлённо подхватил Бачира. — One Night Ultimate Werewolf. Всё просто: один ход, куча подозрений, никто никому не верит, и это гениально. — Оборотни? — переспросил Отоя, приподняв бровь. — Кто вообще придумывает такие названия? — Те, кто верят, что за одну ночь можно разрушить дружбу, — философски отозвался Карасу. — Или построить её на страхе, — добавил Кайзер, бросив взгляд на Исаги. Тот молча подтянулся ближе к столу и уселся рядом. Не слишком близко. Но и не отстраняясь. Бачира уже раскладывал колоду. — Объясняю. У нас тринадцать игроков, но колода ограничена. Мы возьмём тринадцать ролей, включая: двух вервольфов, миньона, предсказателя, грабителя, скандалиста, масонов, полуночницу и мирных жителей.  — Это звучит как вечеринка, — сказал Несс, закидывая ногу на колено. — Ага. Только на этой вечеринке тебя убивают за то, что ты не умеешь врать, — отозвался Рео, зевнув. — Так вот, — продолжил Бачира, — каждому даётся по одной карте, ещё три кладутся в центр, рубашкой вверх. Ночью по очереди “просыпаются” роли. Он сделал театральную паузу, чтобы добавить веса. — Сначала — вервольфы. Если их двое, они смотрят друг на друга. Если один — он может глянуть одну карту из центра. — И понять, насколько он одинок, — добавил Чигири. — Трогательно. — Потом просыпается миньон. Он видит, кто вервольфы, но они его — нет. Он играет за них. — Почему я уже хочу быть миньоном? — спросил Шидо. — Потому что у тебя душа разрушителя, — тихо отозвался Саэ. — Дальше — гадалка. Она может либо посмотреть карту другого игрока, либо две из центра. Потом — грабитель: он меняет свою карту с чужой и смотрит, кем стал. — И что, если он случайно станет вервольфом? — уточнил Кайзер. — Добро пожаловать в моральный кризис, — отозвался Наги, не поднимая глаз от пола. — Потом — скандалист. Она меняет две чужие карты, но не смотрит. Дальше — масоны: если их двое, просыпаются вместе и видят друг друга. — И финал ночи — полуночница. Она просто смотрит свою карту. Все просыпаются. И начинается веселье. — Где веселье — это “обвиняй всех, пока не сожгли тебя”, — уточнил Рин. — Ровно так, — подтвердил Бачира. — И не забывайте: вы можете проснуться совсем не тем, кем ложились. Вот почему мы все подозреваем друг друга даже без повода. — Как в обычной жизни, — пробормотал Кунигами. Бачира уже раздавал карты. Плотные, с новой рубашкой. Три он аккуратно положил в центр. — Не заглядывать. Не менять местами. Только если у вас есть на это карта. Никаких преждевременных драк. — Облом, — сказал Шидо, — я уже настроился кого-то схватить за грудки. — Это ты себе на ночь повторяешь? — фыркнул Саэ. — Только если я думаю о тебе. — Убейте их обоих, — выдохнул Карасу. — Только если окажутся вервольфами, — заметил Исаги. — А если окажется Йоичи — всё равно не убью, — сказал Кайзер и потянулся к нему. — Предпочитаю держать рядом. — Перестань, — пробормотал Исаги. — Это командная игра. — Пока не начинается голосование, — ответил Кайзер, глядя ему в глаза. — Потом — всё возможно. Бачира закрыл глаза и выдохнул: — Всё. Роли розданы. Сидим тихо. Руки на стол. Город засыпает. Бачира с серьёзным лицом кивнул, проверяя, что все сидят с закрытыми глазами. Гостиная затихла. Остались только дыхание, шуршания подушек, да редкие перемещения. — Просыпаются вервольфы, — шепнул он. — И смотрят друг на друга. Над столом послышался еле различимый шорох. Кто-то сдвинулся вперёд, взглянул — и задержал дыхание. Вторая пара глаз встретила его. Молчание. Секунда. Потом — возвращение к прежнему положению. — Если ты единственный вервольф — можешь посмотреть одну карту из центра. — Вервольфы засыпают. Бачира сделал короткую паузу. В комнате было тихо. Даже Наги не зевал. — Просыпается миньон. Он смотрит на вервольфов. Тишина. Лёгкий поворот головы. Выдох — неслышный. Кто-то задержался дольше, чем нужно. И это чувствовалось. — Миньон засыпает. Просыпается предсказатель. Осторожное движение. Кто-то тихо пошевелился, дотронулся до карт в центре.  — Предсказатель засыпает.  Просыпается грабитель. Шорох. Чуть слышный, но в тишине — как выстрел. Кто-то тянется вперёд, осторожно сдвигает одну карту, заменяет с другой. Движения почти незаметны. Пауза. Затем — короткий выдох, как будто увиденное удивило. Или обрадовало. — Грабитель засыпает. Просыпается скандалист. Пара пальцев нащупывает чужие карты. Молча. Без дрожи. Легко меняет их местами. Не зная, кого с кем. И это, пожалуй, самое страшное. — Скандалист засыпает. Просыпаются масоны. Лёгкий поворот головы. Двое приоткрывают глаза. Улыбка — у одного. Прищур — у второго. Это мгновение понимания. Потом — тишина. — Масоны засыпают. Просыпается полуночница. Один человек. Взгляд в собственную карту. Долгий. Как будто она изменилась. Или осталась прежней. — Полуночница засыпает.  Город просыпается. Игра началась. Рин открыл глаза первым. Холодный, подозрительный взгляд. Кайзер потянулся, как будто только что проснулся физически, а не в игре. — Я чувствую запах лжи, — сказал он. — Кто-то тут не тот, кем был ночью. — А кто вообще знает, кем он стал? — пробормотал Исаги. — У меня есть догадки, — подал голос Отоя, потягиваясь. — Но мне надо пару минут понаблюдать за вашими лицами. — Слишком спокойно ты это говоришь, — заметил Карасу. — Особенно для потенциальной угрозы. — Прости, ты ревнуешь к моей харизме? — Нет. К твоим ролям — возможно. Бачира обвёл всех взглядом. — У вас есть восемь минут. И одна жизнь на всех. — Ладно, — сказал Исаги, оглядывая остальных. — Кто начинает? — Карасу, — немедленно бросил Отоя. — Он дышит подозрительно. — Я дышу, потому что ты сел слишком близко, — спокойно парировал тот. — И я теперь вынужден следить, чтобы ты не подменил меня за секунду до казни. — Ага, — протянул Кайзер, — скандалист — точно не ты. — Почему? — прищурился Рин. — Потому что Карасу — типичный “масон в панике”. Пытается контролировать, значит боится. — Удивительно, что ты заговорил о контроле, — заметил Исаги. — Ты был подозрительным с пробуждения. — А ты — подозрительно говорлив, Йоичи. Обычно ты включаешься в середине. — Я был в середине… карты, — усмехнулся Исаги. — Сейчас могу быть кем угодно. — Я не знаю, кем я стал, — задумчиво протянул Шидо, сложив руки за головой. — Но ощущение, будто кто-то меня подменил. — О, — фальшиво удивился Саэ, — какая жалость. Может, теперь ты нормальный? — Это звучит как признание, — прокомментировал Чигири, усаживаясь поудобнее. — Это звучит как семейная драма, — добавил Несс, потягивая из чашки. — Я проверил две карты в центре, — подал голос Рео. — Там нет ни вервольфов, ни миньона. Так что либо они здесь, либо грабитель всё перепутал. — Я не грабитель, — сказал Бачира, склонив голову к плечу. — Но кого-то подозреваю. — Неужели… — Рин закатил глаза. — Ага, тебя, — широко улыбнулся Бачира. — Конечно. Потому что я… мрачный. — И красивый. Это важно. Рин хотел что-то сказать, но только хмыкнул и отвернулся. — Кто-нибудь ещё что-то менял? — спросил Кунигами. — Может, скандалист? — Я, — отозвался Чигири. — Но кого — не скажу. — Это очень по тебе, — пробормотал Кунигами. — Просто подкинул хаоса и ушёл. — Это романтика, — улыбнулся Чигири. — Ладно, — вздохнул Карасу, — у нас два вервольфа. Кто угодно мог ими стать. Но меня явно подставляют. — Почему ты всегда обижен? — мягко спросил Отоя. — Потому что ты вечно в эпицентре подозрений, а выглядишь невинно, — процедил Карасу. — Это мой шарм, детка. — Боже, сожгите его, — сказал Рин, указывая пальцем. — Я поддержу, — отозвался Кайзер. — Только если потом — Рина, — предложил Бачира. — Чтобы страдали оба. — Голосование будет не по фандомам, — вмешался Исаги. — Надо решить по логике. — Логика — это то, как ты смотришь на Кайзера и притворяешься, что не паникуешь? — съязвил Шидо. — Это не логика, — отрезал Кайзер. — Это сдержанность. — Ладно, — Рин поднял руку. — Голосуем. Или перебьём друг друга до голосования. — Триста секунд на решение, — объявил Бачира. — Начинаем. — Давайте хотя бы попытаемся вычленить одного, — сказал Исаги, обводя взглядом всех. — Иначе сожжём случайного мирного. — А не в этом суть деревни? — подал голос Несс. — Сначала паникуем, потом закапываем труп. — Я за то, чтобы сжечь Отою, — снова сказал Рин. — Просто на всякий случай. — Боль, — выдохнул Отоя. — Но сексуальная. — Тогда я за тебя, — отозвался Карасу. — Из эстетических соображений. — Голос против меня — это признание в любви, — без тени иронии сказал Отоя. — Рин, сожги меня, если осмелишься, — добавил Бачира, наклоняясь к нему. — Только потом не скучай. — Если окажется, что ты миньон, я сам тебя укушу, — пробормотал Рин. — Жутко романтично, — усмехнулся Наги. — У меня есть информация, — спокойно произнёс Саэ. — Кто-то врёт. Причём нагло. — Спасибо, детектив. Очень конкретно, — бросил Шидо. — Чигири подменил чью-то карту, — напомнил Кунигами. — Может, ты теперь не ты. — Я уже сомневаюсь, кем был утром, — вздохнул Чигири. — Но ты — всё ещё подозрительно спокоен. — Потому что я либо масон, либо отчаявшийся мирный. Как и половина из нас, — пожал плечами Кунигами. — Масоны не говорят так. Они находят друг друга и молчат, — отозвался Рео, качнувшись в сторону Наги. — Или вы снова ничего не сказали? Наги не ответил. Просто пожал плечами и сделал вид, что осматривает потолок. — Итак, — Бачира хлопнул в ладони. — Время выбрать. По одному имени. На счёт три. — Мы говорим вслух? — уточнил Шидо. — Конечно. Главное — не набрасываться сразу. Пусть агония будет мягкой. — Один, — начал Бачира. — Два, — подключился Исаги. — Три, — сказал Кайзер. — Отоя, — бросили Рин и Карасу в унисон. — Кайзер, — сказал Шидо с демонстративным равнодушием. — Чигири, — неожиданно назвал Саэ. — Рин, — прошептал Бачира, наклоняясь ближе. — Просто чтобы поиграть. — Шидо, — сказал Исаги. — Отоя, — безэмоционально добавил Кунигами. — Рин, — сказал Отоя, глядя Карасу в глаза. — Месть должна быть стильной. — Шидо, — сказал Кайзер, улыбаясь. — Чисто из принципа. — Чигири, — повторил Рео. — Бачира, — вздохнул Наги, как будто просто ткнул в ближайшего. — Отоя, — сказал Несс, уже вяло. — Потому что я устал. — И… Шидо, — заключил Чигири. — Ну что, — подвёл итог Бачира, — с результатом четыре голоса — выигрывает Отоя. В смысле, проигрывает. В смысле… мы его сжигаем. — Как красиво, — произнёс Отоя, поднимаясь. — Сгореть заживо от ваших подозрений. — Если ты был мирным — прости, — сказал Карасу. — Я всё равно ни о чём не жалею. — Кто ты был? — спросил Исаги. Отоя вздохнул. — Я… миньон. Мгновение тишины. Потом бурный смех. — Значит, мы не убили вервольфа? — ахнул Бачира. — А он сыграл за них? — уточнил Наги. — Прекрасно, — выдохнул Кайзер. — Кто-нибудь вервольф вообще? — Подождите, — сказал Кунигами. — Я грабитель. Я поменялся… с Рином. Рин замер. — Я был гадалкой. Значит… ты теперь гадалка? — Вы оба врёте, — отозвался Саэ. — Я был скандалистом и поменял вас местами. — А ты? — спросил Рео, глядя на Кайзера. Кайзер потянулся, посмотрел на Исаги, потом сказал: — Вервольф. До конца. Все уставились на него. — А второй? — спросил Чигири. Кайзер чуть повернулся. — Не скажу. Он заслужил право остаться в тени. — Игра окончена, — объявил Бачира. — Победили… оборотни. Кайзер повернулся к Нессу. Тот смотрел на него, медленно хмурясь. — Ты всё знал? — Почти всё, — сказал Кайзер. — Но выбрал не предавать. Даже в игре. — Ещё раз? — спросил Бачира. — Нет, — сказали почти все одновременно. — Ну, а я пойду напишу завещание, — сказал Отоя и лёг на подушку. — В нём ты, Карасу, получишь мою коллекцию парфюма и травмы. Карасу только усмехнулся и сел рядом. Гостиная снова затихла. Половина — уже на подушках и пледах, кто-то на полу, кто-то прямо у стены. Кайзер лежал на боку, уткнувшись лбом в плечо Исаги. Не демонстративно, просто — чтобы касаться. — А ведь мы победили, — тихо сказал он.  — Теперь мне нужен приз. — Договоримся, — и уголки губ Исаги дрогнули. Они больше не спорили. Только дышали рядом. Чуть дальше Бачира устроился у стены, вытянув ноги. Рин рядом — скрестив руки, но уже не уходя, не отодвигаясь. Просто смотрел в потолок. Плечи почти касались. — В следующий раз я точно сожгу тебя, — сказал он. — Знаю. И всё равно останусь, — Бачира тихо усмехнулся, не поворачивая головы. Отоя сидел, прислонившись к Карасу, раскинув руку у него за спиной. Карасу делал вид, что не замечает. Но пальцы едва заметно коснулись его рубашки. — Хочешь чаю? — спросил Карасу. — Только если ты принесёшь. И с чем-нибудь вкусным. — Принесу воду и сухой хлеб. С любовью. — Всё, что мне нужно, — фыркнул Отоя и прижался ближе. У окна Наги сидел, поджав одну ногу. Рео устроился рядом, на полу, прислонившись к его плечу. — Ты всё ещё не веришь, что я был масоном? — спросил Наги. — Я всё ещё не верю, что ты вообще играл, — отозвался Рео. — Ты весь раунд проспал. — И всё равно проиграл, — тихо заметил Наги. — Да уж, — Рео коснулся его руки. — В этом ты стабилен. Кунигами и Чигири спорили насчёт логики Саэ. Несс рассматривал коробку от игры, как будто она сейчас взорвётся. — В следующий раз что-то без лжи, — сказал он. — Например, шахматы. Там хотя бы король не превращается в оборотня. — Или “спящий Наги”, — добавил Чигири. — Кто первый — тот и победил. — У нас есть один чемпион, — указал Кунигами. — Он и не проснётся, — отозвался Бачира. — Я всё слышу, — пробормотал Наги, не открывая глаз.