Не играй с чувствами

— У меня всё, — сказал Наги, уронив голову на плечо Рео. — Тело отказывается двигаться. Мозг — тем более. — А я, кажется, только разогрелся, — ответил Карасу. Он сидел на полу, спиной к дивану, с телефоном в руке и лукавым взглядом. — У меня в шкафу есть “Bang!”. Настоящая. С картами, жетонами, ролью Ренегата. — Звучит так, будто это твоя вторая личность, — буркнул Чигири. — Он и в реальной жизни Ренегат, — заметил Кайзер. — Только оружия не хватает. — Я — за, — сказал Бачира, уже подсаживаясь ближе. — Это как мафия, только со шляпами. — Кто-то хочет опять умереть на первом ходу? — заметил Саэ, откидываясь в кресле. — Окей. Вперёд. — Подождите, — вмешался Исаги. — Это та игра, где у всех тайные роли? — Почти, — кивнул Отоя, доставая коробку. — Есть Шериф, которого все знают. Помощник, которого никто не знает. Пара бандитов — цель которых убить Шерифа. И Ренегат — играет против всех, хочет остаться последним выжившим. — Я забыл, кто у нас любит быть последним, — лениво отозвался Рео, глядя в сторону Бачиры. — Это не я, это судьба, — сказал Бачира, подмигнув. — А ведущий? — Я, — отозвался Карасу. — Всё-таки у меня дома. Раздам роли. Он ловко перетасовал тайные карточки, а затем громко объявил: — В игре участвуют: Исаги, Кайзер, Рин, Бачира, Саэ, Шидо, Чигири, Кунигами, Отоя. Остальные — Несс, Рео, Наги — наблюдают. У кого-то, как я понял, батарея социального взаимодействия разрядилась. — На нуле, — подтвердил Наги, зарывшись в плед. Карасу начал раздачу. Карточки уходили по рукам. Каждый читал свою и прятал лицо — или, наоборот, слишком явно изображал безразличие. — Шериф, откройся, — сказал Карасу. Йоичи поднял руку. — Я. Исаги Йоичи. Шериф. — Нам крышка, — пробормотал Кайзер. — Он будет соблюдать закон и при этом сомневаться в себе. Всё по классике. — Кто по левую от шерифа? — уточнил Карасу. — Шидо? — Да, и я уже на прицеле, — широко улыбнулся тот. — Так и знал. — Действуем по очереди. Каждый ход — добор карт, два действия. Внимание на здоровье. Смерть — не конец, а повод для драмы. — Я драму не планировал, — сказал Чигири, — но если кто-то выстрелит в меня, отыграю как в спагетти-вестерне. — Начинаем с шерифа, — сказал Карасу. — Йоичи, ты первый. Исаги взял две карты из колоды, быстро глянул — “Промах” и “Выстрел”. Он глубоко вдохнул и огляделся по кругу, как будто на самом деле нёс ответственность за порядок и закон в пыльном ковбойском городе. — Только не начинай с речи, — фыркнул Кайзер. — Мы же не в кино. — Кто сказал, что не в кино? — усмехнулся Йоичи.  Он поднял карту “Выстрел” и, не раздумывая, положил её на стол, указывая на Шидо. — Слишком громкий. Превентивная мера. — Вот это, я понимаю, правосудие, — рассмеялся Шидо, сбрасывая “Промах”. — Но запомню, шериф. Кайзер потянулся к колоде, не отрывая взгляда от Йоичи. — Ну, ты и вжился в роль, — сказал он, будто вполголоса. — Хотя мне больше нравится, когда ты отдаёшь приказы в других ситуациях. Исаги не ответил. Только бросил на него взгляд — короткий, хищный, будто отложенная угроза. Или обещание. — Моя очередь, — сказал Кайзер и взял карты. Пиво и Выстрел. Он не стал торопиться. Рассматривал карты, затем медленно перевёл взгляд на Саэ. — Шерифу я, разумеется, не могу навредить. Закон, правила, любовь — всё это, знаешь, обязывает. — Не переигрывай, — бросил Исаги, сдерживая улыбку. — Я? Никогда. Он положил “Выстрел” перед собой.  — Саэ, прости, но твой взгляд весь день напрягал. Считай, это месть. Саэ бросил “Промах”.  — Мелко. — Но метко, — добавил Шидо, хлопнув его по плечу. — Йоичи, — продолжил Кайзер, — у тебя осталась моя рубашка. Надеюсь, она хотя бы подошла по размеру. — А ты бы и сам подошёл, если бы не вёл себя как ковбой из пародии, — отрезал Исаги, но взгляд у него стал мягче. — Ой, сейчас они поцелуются на дуэли, — прошептал Бачира в сторону Рина. — Шериф и… кто там у него по роли? — Кем бы он ни был — он его слабость, — пробормотал Рин, не отрываясь от карты. — Следующий — Рин, — объявил Карасу. — Давайте без романтики, хотя бы один. — Не обещаю, — сухо сказал Рин, беря карты. Рин взял две карты: “Промах” и “Выстрел”. Он оглядел стол, задержался на Шидо, потом — на Бачире. На мгновение его лицо стало почти мягким. — Стреляешь? — тихо спросил Бачира, будто с любопытством. — Пока нет, — отрезал Рин. — Но если ещё раз подмигнёшь — будет прямое попадание. Он сбросил “Выстрел” в пас. — Я придержу пулю. Вдруг кто-то в этой комнате окажется настоящим врагом, а не цирковым зайцем. — Очень романтично, — прошептал Бачира, подвинувшись чуть ближе. Теперь Бачира вытянул карты и тут же засмеялся: — О, “Динамит”. Обожаю взрывоопасные знакомства. — Ты и сам — ходячий динамит, — пробормотал Рин. Бачира положил карту “Динамит” перед собой, гордо: — Считайте, что я — бомба замедленного действия. — Очень замедленного, — добавил Саэ. Саэ взял карты, неспешно. “Пиво” и “Выстрел”. Он молча положил “Выстрел” перед Шидо. — Не надоедай мне. — Ты всё равно любишь, когда я шумный, — Шидо отбился “Промахом”. — Я люблю, когда ты спишь, — поправил Саэ. — Это редкое, драгоценное мгновение тишины. — Запомнишь этот момент, когда я спасу тебя пивом, — ухмыльнулся Шидо. Шидо, получив карты, посмотрел в них, потом на стол. — Никто не любит меня? — Ни в игре, ни в жизни, — сказал Саэ, не поднимая глаз. — Ладно, — Шидо усмехнулся, достал “Выстрел”, прицелился в Кайзера. — А ты слишком спокоен. Подозрительно. Кайзер поднял бровь, откинулся. — Ты просто ревнуешь. “Промах”, и всё без последствий. Чигири потянул карты с изяществом. “Промах” и “Магазин”. Он рассматривал их, потом перевёл взгляд на Кунигами. — Что, если я просто открою лавку и продам тебе поцелуй? — Это не по правилам игры, — ответил Кунигами покраснев.  — Но по правилам моей жизни, — ответил Чигири и положил карту “Магазин”, позволяя всем добрать по одной. — Чего добрался? — спросил Кайзер у Исаги, когда тот взял карту. — До предела терпения, — пробормотал Йоичи, не глядя. Кунигами получил “Выстрел” и “Пиво”. Покосился на Чигири — не целясь, а скорее проверяя. — Смотрю, ты всех решил обхитрить. — Нет, — ответил Кунигами. — Только тебя. И выстрелил в Карасу. Карасу сыграл “Промах”. Отоя взял карту, мельком глянув на всех. — Знаете, что мне не хватает? Эмоционального шока. Он вытащил “Гатлинг” и положил её. — Минус одно здоровье — всем. — Ты шутишь?! — закричал Бачира. — Я только ожил! — Ты просто хотел посмотреть, как мы все реагируем, — сказал Карасу. Отоя подмигнул. — Ну что, Ренегат, готов признаться? — Слишком рано, — отозвался Саэ. — И слишком красиво. Все потеряли по одному здоровью. Кто-то ругался, кто-то пил “Пиво”, кто-то обменивался взглядами. Несс с дивана: — Я не понимаю правил, но уровень драмы — прекрасен. Рео зевнул. — Они могли бы так же страстно мыть посуду. Наги тихо добавил: — Тогда бы Кайзер мыл со страстью, а Исаги — с угрызениями совести. Йоичи фыркнул, но не опроверг. — Потрясающе, — сказал Несс, глядя на хаос за столом. — В этой игре никто никому не доверяет, и все флиртуют. Как в жизни, только с револьверами. — Да, только в жизни тебя не убивают за то, что ты взял “Промах”, — заметил Чигири, подтянув колени к груди. — А жаль, — пробормотал Кунигами, глядя на свою сброшенную карту. — Некоторые вполне заслужили. — Это ты сейчас про кого? — спросил Чигири, приподняв бровь. — Про Отою, — без капли иронии. — Ну ладно, — отозвался Отоя, — теперь я точно закажу себе шляпу и начну стрелять первым. — Ты и так стреляешь глазами, — буркнул Карасу, откидываясь назад. — Я весь раунд избегаю смотреть на тебя. — А ты не смотри. Сдашься раньше времени. Карасу посмотрел на него. — Никогда. — У них свидание или дуэль? — прошептал Бачира, склонившись к Рину. — Не знаю, но у тебя тоже губы приоткрылись, — отозвался Рин, не глядя, — Закрой. Бачира улыбнулся. — Сделаешь ты — подумаю. На этом фоне Кайзер снова взял карты. “Выстрел” и “Пиво”. Он посмотрел на Исаги, почти задумчиво. — А если я выстрелю в тебя… это будет акт любви? Йоичи вздохнул. — Это будет самоубийство. Я — шериф. — Тогда держи, — и он положил “Пиво” перед Исаги. — Глотни перед тем, как снова сомневаться в себе. — Это было… мило, — сказал Несс, щурясь. — Или манипулятивно. Или и то и другое. — Как Кайзер и есть, — кивнул Рео. Исаги взял карты, достал “Выстрел” и долго смотрел в них. — Кто из вас бандит? — Все, кто соблазнял моего шерифа, — пробормотал Кайзер. Йоичи сдержал смешок, бросил “Выстрел” — в Бачиру. — За подрыв стабильности. — Я? — Бачира театрально схватился за грудь. — Шериф, вы разбили мне сердце! — И ты ещё жив, — заметил Рин. — Чудо. — Потому что у меня “Промах”, — и он сбросил карту. — Но боль останется. Рин на своём ходу вытащил “Пиво” и “Выстрел”, и, не говоря ни слова, выстрелил в Шидо. — За испорченную жизнь, — сказал он. Шидо усмехнулся, сбрасывая “Промах”. — Ты такой мстительный. Прямо возбуждает. — Давай я тебе в колено выстрелю — посмотришь, как возбуждает, — фыркнул Рин. Шидо, вытащив две карты, прищурился. — У меня “Динамит”, но я пожалуюсь в министерство любви и отложу месть. Он сыграл “Пиво”, глядя на Саэ, который, как всегда, молчал, но на секунду взгляд его стал мягче. — Смотрите, он подливает жизнь, — прокомментировал Чигири. — Всё, точно любовь. — Как бы он потом этой любовью не подорвался, — добавил Кунигами. Саэ, разыгрывая “Выстрел”, метнул его в Кайзера. — Чисто чтобы разбавить ваниль. Кайзер сбросил “Промах”, ухмыльнулся. — Я знаю, ты просто завидуешь моей драме. — Я завидую твоей уверенности при отсутствии совести, — отозвался Саэ. Отоя, потянув карты, выдал “Магазин” и прищурился. — Теперь я точно чувствую себя героем, — сказал он, играя защиту. — Карасу, если выстрелишь — отрикошетит в твою гордость. — Она и так вся в царапинах, — фыркнул Карасу. — Ты с утра по ней ходишь. — Потому что ты сам разложился у меня на душе, как ковёр. Несс, со своего угла: — Это была метафора? Или сексуальная угроза? — Почему у тебя талант всё развратить? — спросил Чигири. — Это не талант, это реакция на обстановку, — парировал Несс. — Вас всех невозможно слушать без блокнота для цитат. — Осталось несколько карт, — напомнил Карасу, — и один Ренегат, который, судя по всему, очень любит внимание. — Это ты про Бачиру? — уточнил Кайзер. — Ага, — отозвался Рин. — Он уже третий ход ржёт, но никого не стреляет. Бачира расплылся в улыбке, вытаскивая карту. — Я просто жду, когда вы все перессоритесь. Мне даже “Промах” не нужен — ваше поведение само всё разрушит. — Значит, это ты? — сказал Исаги. — Нет, — спокойно сказал Саэ. — Это слишком очевидно. Шидо покачал головой. — Я бы поставил на Отою. Он всё время делает “случайные” массовые ходы и прикрывается метафорами. — Это потому, что ты не умеешь читать подтексты, — отозвался Отоя, играя “Промах”. — Но ты тёплый, Шидо. Прямо как человек, на которого я не целюсь. — Удиви меня, — пробормотал Карасу. — Или хотя бы застрели уже кого-нибудь. — Так и быть, — сказал Бачира. — Выстрел. Он положил карту. — В кого? — спросил Йоичи. — В шерифа, конечно. — Что?! — Рин чуть не вскочил. — Ты не смеешь. — Прости, Йоичи, — мягко сказал Бачира. — Но ты был слишком хорош. Это подозрительно. Йоичи сбросил последнюю защиту — и тихо сказал: — Тогда ты всё это время… был против нас? — Не против, — поправил Бачира. — Просто сам по себе. — Ренегат, — выдохнул Саэ. — Я знал, — пробормотал Кайзер. — Он был слишком обаятельным, чтобы быть хорошим. — Не драматизируй, — отозвался Рин, — ты бы и взрыв от него простил. — Простил бы, — кивнул Кайзер, — если бы он был направлен не в Йоичи. Бачира сложил карты, чуть поклонился. — У меня не осталось жизней. Считайте, я умер красиво. — Ты умер, — сказал Рин, — но у меня к тебе всё равно вопросы. — Запиши их на моём надгробии. Карасу хлопнул в ладоши: — Всё! Конец партии! Шериф пал, Ренегат сгорел в лучах драмы. Бандиты… не победили, но развлеклись. Помощник вообще не понял, кто он. — Кто был помощником? — спросил Кунигами. — Саэ, — сказал Шидо. — Он спас меня “Пивом” и убил моего врага. — Только потому что он был раздражающе громким, — уточнил Саэ. Кайзер потянулся, облокотился на плечо Исаги. — Мой шериф погиб. Пора спасать его. — Слишком поздно, — сказал Исаги, но взгляд у него был мягкий. — Но, может, ты спасёшь его утром. — Значит, хочешь со мной проснуться? — Это и так очевидно, — сказал Йоичи. — Ты просто хочешь это услышать. Карасу собирал карты в молчании, пока Отоя не подбросил одну в воздух и не поймал. — Может, сыграем ещё в какую-нибудь игру? — тихо спросил он. Карасу посмотрел на него. — Ты хочешь ещё?  — Хочу продлить время вместе. Улыбка у Отои была неяркой — почти усталой, но в ней было всё, что Карасу боялся слышать вслух. — Тогда хорошо. Они остались. Все. Кто-то молчал. Кто-то флиртовал. Кто-то смотрел в потолок. Но никто не собирался уходить. И, пожалуй, это была единственная победа, которая сегодня действительно имела значение.