Не играй с чувствами

Когда за Карасу и Отоей закрылась дверь, в комнате наступила почти интимная тишина. Та, что бывает только поздним вечером — усталая, сквозная, в которой каждый звук будто громче, чем должен быть. Кто-то хихикнул, кто-то зевнул. Бачира наклонился к Рину, что-то шепнул ему в ухо. Наги листал что-то на экране, а Чигири уже прикрыл глаза, уткнувшись лбом в плечо Кунигами. Кайзер поймал взгляд Йоичи. Ничего в нём не было — ни намёка, ни вызова. Только тишина и неумолимость. Как у вопроса, на который ты уже знаешь ответ. Он качнул головой — едва заметно, как будто кивнул самому себе, и медленно поднялся. Йоичи не сказал ни слова. Просто встал и пошёл, не спеша, будто за водой. Кайзер последовал за ним через пару секунд, и дверь ванной мягко захлопнулась за ними. Щелчка замка не было. Но ручку всё же проверили. Между ними повисло молчание. Кайзер стоял слишком близко. Уже нарушая границы, но будто бы даже не заметив. — Если нас услышат, — тихо, почти спокойно произнёс Йоичи, глядя прямо, — я тебя прибью. — Я тебя — раньше, — отозвался Кайзер и склонился к нему. Кайзер склонился, не торопясь, будто приближался не к губам, а к тайне, которую давно хотел раскрыть. Йоичи не двинулся. Только позволил. Вдохнул. Закрыл глаза. И поцелуй оказался не тем, с чего обычно начинают. Йоичи будто провалился внутрь — сразу, без оглядки. Руки сами потянулись к груди Кайзера, не чтобы оттолкнуть — чтобы притянуть. — Если кто-то услышит… — прошептал Исаги, отрываясь едва-едва, — я тебя прибью. Кайзер усмехнулся, так близко, что губы всё ещё касались его губ. — Спорим, ты первый будешь шуметь.  Пальцы скользнули под рубашку, двигаясь неторопливо, будто с каждой секундой наращивая жар. Ни один жест не был лишним — всё точно, выверено. Йоичи прогнулся, не сдержав дыхания. — Включи воду, — прошептал Кайзер. — Пусть хотя бы душ нас прикроет. Йоичи кивнул и дотянулся до крана. Струя ударила в плитку, звук стал мягкой стеной между ними и всем, что могло быть снаружи. Он даже не успел полностью повернуться — Кайзер уже стоял сзади. Его ладони легли на талию, голос стал хриплым: — Обещаю, будет не громко. Но ты запомнишь. Пальцы двигались решительно, ни на секунду не теряя контроля. Молния, ткань — и вот Йоичи уже держится за раковину, не понимая, почему ноги будто теряют опору. Кайзер опустился на колени, не предупредив. Не спросив. Просто сделал. Горячее дыхание, и затем — язык, точный, влажный, вызывающий спазм в животе ещё до первого прикосновения. Йоичи зажал рот ладонью, чтобы приглушить стоны. Бедра дёрнулись, но руки Михаэля крепко держали его, прижимали, не давая уйти даже на шаг. — Не шевелись, — прошептал он, углубляясь. — Хочу, чтобы ты чувствовал, как теряешь себя. И он добивался этого. Методично. Как будто знал, где именно Йоичи сгорит первым. Всё внутри стягивалось, мышцы дрожали, а он — не торопился. Наслаждался. Когда Михаэль поднялся, лицо его было слишком близко. На губах — влажный след. — Вот теперь ты готов. Йоичи не ответил. Он едва мог дышать. Просто смотрел, как тот усаживает его на стиральную машину, ловит бёдра, будто боится упустить. — Надо сдерживать тебя, — хрипло заметил Йоичи. — Ты же сорвёшься первым. — Это ты так думаешь, — ответил Кайзер, вытащив из кармана презерватив. — Но ты уже дрожишь у меня в руках. Он вошёл медленно. Без рывка, без резкости. Но каждый сантиметр — будто выжигал изнутри. Йоичи стиснул пальцы о край машинки, плечи напряглись, а глаза — закрылись сами. — Как красиво ты сдерживаешься, — прошептал Кайзер у самого уха. Первое движение было не грубым, а точным. Как будто Михаэль пробовал, насколько глубоко можно зайти, не сломав. Йоичи зарычал сквозь сжатые зубы, вцепился в его плечи, укусил за шею, как будто это могло хоть как-то сдержать. Кайзер только усмехнулся. — Вот так. Если хочешь кричать, то лучше кусай меня.  Он двигался быстрее, каждым толчком выбивая дыхание. Йоичи выгибался, цеплялся, шептал что-то несвязное в его кожу. Но не шумел — только оставлял на теле Михаэля следы, зубы, ногти, всё, чем мог, не разрушив тишину. И когда толчки стали жёстче, когда тело Йоичи почти не слушалось, когда вся ванная уже казалась пылающим капканом, Кайзер прижал его к себе, надавил сильнее на низ живота — и Йоичи почувствовал, что больше не может держаться. — Сейчас, — выдохнул он. — Я уже… — Я с тобой, — ответил Михаэль, и последний толчок превратился в спазм, взрыв, который пронёсся по телу, будто волна. Йоичи выгнулся, вцепившись в его волосы. Он не издал ни звука — но весь вспыхнул. Михаэль кончил следом, впившись зубами в его плечо, сдерживая стоны до конца. Они не сразу смогли пошевелиться. Только дышали, прижимаясь друг к другу.  Потом Кайзер поднял Йоичи, не отпуская, держал за талию — и понёс в душ. Пар обволакивал стены, стекал по плитке. Капли стекали с волос Йоичи, будто продолжение того жара, что ещё не угас внутри. Он обнял Кайзера за шею, лоб прижался к его скуле. Дышал неровно. Пытался прийти в себя, но тело всё ещё дрожало — и не только от воды. Михаэль держал крепко, как опора. Но не остановился. Он только чуть поправил захват на бёдрах и снова вошёл. Не сразу — медленно, с напряжением.  Йоичи вздрогнул и застонал — почти беззвучно, но всё равно слишком громко. Кайзер наклонился, закрыл ему рот губами. Не поцелуем. Просто — прикосновением, как кляп. Как приказ: «Тихо. Я веду». Он двигался ровно. С силой. Вода обрушивалась им на плечи, грудь, спину, била по коже, а он держал ритм, будто всё остальное — просто фон, декорации. Одна рука удерживала Йоичи за бедро, вторая — легла на шею и сместилась вверх, закрывая ему рот снова, когда стон поднимался слишком близко. Йоичи цеплялся за него всем телом. Пальцы оставляли следы на спине, колени обвивали, подбородок дрожал, но он всё ещё держался. Он сжимался изнутри, сопротивлялся этому ритму, но уже знал — долго не продержится. Кайзер наклонился, провёл губами по соску, прикусил, не до боли — до стонущего подрагивания. И резко двинулся в нём, как будто пытался погасить всё, что бушевало внутри. Йоичи выдохнул, рвано, сбившись на вдохе.  — Ты… — едва слышно, губами. — Тебе не надоело? — Нет, — ответил Михаэль, почти с улыбкой. — Ты же не остановил меня. Йоичи застонал в его ладонь. Затих, вцепился сильнее. Тело выгнулось, каждая клетка будто стонала вместо него. Кайзер двигался быстрее. Напористо. Без спешки, но с яростью, которой хватило бы на двоих. Он не давал отдышаться — и не давал сорваться. Ловил грани, держал ровно настолько, чтобы довести до самого края — и остановиться на полшага. — Я вижу, как ты сходишь с ума, — прошептал он, скользя языком по уху. — Даже если ты молчишь, твоё тело говорит за тебя.  Йоичи мотнул головой, почти умоляя, почти — отказываясь. Но и не отстранился. — Заткнись… — сорвалось с его губ. — Просто двигайся. — Да, капитан, — усмехнулся Михаэль и подчинился. И каждый толчок стал не просто движением — ударом по нерву, рваным стоном, напряжением до судорог. Йоичи больше не пытался быть сдержанным — он просто не мог кричать. Он весь уже был этим криком. Когда тело дрогнуло в оргазме — это выглядело почти спокойно. Снаружи — только судорога в плечах, тихое подрагивание. Но внутри всё сжалось, сжалось до предела и взорвалось горячей волной. Йоичи выгнулся, вцепился зубами в плечо Кайзера, впившись так, будто только это и могло сдержать его от крика. Всё прошло — не через голос, а через тело. Силой, жаром, дрожью. Кайзер не сразу остановился. Он прижал его крепче, сделал ещё одно, глубокое движение — и сам сорвался. Резко. Глухо. Выдохнул в ту же самую точку на шее, откуда всё и началось. Они стояли так долго. Вода текла между ними, омывая всё. Но не уносила жар. Не могла. Кайзер не отпускал. Он склонился к уху, тихо, почти срываясь на выдох: — Если ты ещё хоть раз сдержишься так… я сойду с ума. Йоичи медленно поднял голову, взгляд был мутным, губы дрожали, но усмешка всё равно появилась. — Тогда мне стоит продолжать. Тебе идёт безумие.