Волк в овечьей шкуре

--- Глава 12: Конец Он больше не спал. Уже несколько дней. Сны его не спасали — они были хуже самой реальности. В них приходили они. Те, кого он когда-то знал. Те, кого он убил. Они не молчали. Они не прощали. Они требовали. Первой была Бабл. В её голосе звучал не страх, не гнев — а обида, тёплая, как нож, воткнутый в спину. «Я была тебе как сестра… помнишь, как мы делились секретами, Эбби?.. Я была твоей лучшей подругой… Почему ты растворил меня, как мусор?» Он закрывал уши — не помогало. Их голоса были в нём. Потом пришли Оливер и Эдвард. Весёлые, шумные, как раньше. Но их лица были без глаз. Кровь стекала по щекам, но их улыбки не исчезали. «Мы были твоими лучшими друзьями. Мы же стояли за тебя горой. Помнишь, как прятали от учителей, когда ты плакал в туалете? А ты что сделал? Зарезал. Сначала меня, потом его. Мы тебе доверяли…» — говорил Оливер, а Эдвард, еле слышно, повторял: «Зачем? Зачем?» Он пытался сказать, что это было необходимо, что у него не было выбора — но в глубине души знал: выбор был. Всегда был. Райли... она появилась позже. Не кричала. Смотрела — и всё. Глаза, полные любви й боли. Она дрожала. «Я тебя любила... Я правда тебя любила... Почему? За что ты убил ту, кто хотела быть с тобой? Я бы не предала тебя… Никогда…» Слова рвали его изнутри. Он хотел выцарапать их из своей головы. Но голос мисс Циркуль ударил как плеть. «Я была твоей любимой учительницей, Эбби. Ты же сам сказал, что я — единственный взрослый, кому ты веришь. Зачем ты убил меня? Почему ты выбрал нож, а не помощь? Я бы помогла…» Он дрожал. Его душа трещала, как стекло. Он больше не мог. В ту ночь он понял — не просто осознал, а принял: он чудовище. Настоящее. Не антигерой, не пострадавший, не "той, кто мстит за сестру". Просто убийца, прячущий свои поступки за красивыми словами. Он считал себя вершителем справедливости, но был лишь орудием разрушения. На рассвете он поднялся. Одевался медленно, как человек, идущий на казнь. Оделся в своё обычное — и это было иронично. Он выглядел, как всегда, а внутри уже был пуст. Он взял свой дневник — страницу за страницей, исписанную признаниями, мыслями, раскаянием, злом. Всё. Кровавый след, оставленный им на этом мире. Положил в конверт и подписал: «В полицию. Чтобы они знали, кого хоронят.» Он отнёс конверт на почту, опустил его в ящик. Его руки дрожали. Он не оглянулся. Потом — школа. Всё как всегда. Дети смеялись. Кто-то ругался на домашку. Жизнь шла. Будто бы ничего не случилось. Он шёл по коридорам, но ничего не слышал. Всё заглушали голоса. Он не мог больше терпеть. Он покинул класс, не сказав ни слова. Старый коридор, давно запертый, встретил его знакомой сыростью. Фиолетовая дверь стояла на месте. Нацарапанная надпись «Комната Алисы» почти исчезла. Он замер. Один вдох. Один шаг. Один удар ногой. Дверь распахнулась с треском. — АЛИСА! — закричал он. — УБЕЙ МЕНЯ! ВЫЛЕЧИ МЕНЯ! Я САМ НЕ МОГУ! Я УБИЙЦА! Я УБИЛ ОЛИВЕРА! Я УБИЛ ВСЕХ! Я ПРОКЛЯТ! ДОСТАЛО! ЗАВЕРШИ ЭТО! И она появилась. Алиса. В тишине. Как смерть. Её глаза сияли не светом — чистой, жгущей яростью. Лицо бледное, но в нём была сила. В её присутствии было что-то нечеловеческое. И он знал — она всё помнит. Она не говорила. Просто прыгнула. Как тень. Как кара. Когти вонзились в его грудь, и он закричал. Но не от боли — от облегчения. Он знал: это должно быть именно так. Она рвала его медленно, как будто смакуя каждую рану, каждый вскрик. Его плоть трещала под её руками. Его кости ломались. Он чувствовал, как его кровь капает на пол, тёплая, густая. Но он не сопротивлялся. Он заслужил. Он шептал сквозь крик: «Ещё… пожалуйста… не останавливайся…» Она не останавливалась. И вот — последние секунды. Она прорвала грудную клетку. Её пальцы зашли глубоко внутрь. Он захлебнулся кровью. Сердце билось, отчаянно. Она посмотрела ему в глаза — и он прошептал: «Спасибо…» Она вырвала сердце. Он ещё был жив. Он видел, как она подняла его — пульсирующее, окровавленное, и, не раздумывая, проглотила. Последний звук — глухой стук собственного сердца. Потом — темнота. Без формы. Без времени. Покой. ---