Оседлай

Лёгкое покалывание в животе вырвало Нила из объятий сна. Эндрю, словно художник, нежно касался его кожи кончиками пальцев, выводя невидимые узоры. Нил открыл глаза, и на губах расцвела сонная улыбка. Взгляд Эндрю, обычно колючий, сейчас был полон той редкой, почти болезненной нежности, которую Нил так бережно хранил в сердце. – Доброе утро, – прошептал Нил, голос охрипший от сна. – Спишь, как убитый, – отозвался Эндрю, его голос звучал приглушенно и хрипло. Нил потянулся, словно кот, и, как можно ближе, прильнул к Эндрю, вдыхая его запах – смесь табака, кожи и чего-то неуловимо родного. В этот момент, здесь и сейчас, он просто хотел утонуть в этом тепле и уюте, зная, что эта тихая гавань не вечна. Они долго лежали молча, переплетясь дыханием, наслаждаясь незримой связью, которая прочнее любых слов. Потом Эндрю бесшумно поднялся и направился в душ. Нил последовал за ним, решив, что совместное омовение – идеальный способ встретить новый день. Под горячими струями воды они смыли остатки ночи и усталости, готовясь к грядущим вызовам. Что бы ни случилось, они справятся, зная, что у них есть друг друг – их личный маяк в бушующем море. Выйдя из душа, Нил почувствовал, как энергия волной накрывает его. Он быстро оделся и, напевая под нос какую-то мелодию, направился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Эндрю, как всегда, молча наблюдал за ним, сидя за столом и неспешно потягивая обжигающий кофе. Нил знал, что ранние часы – священное время для Эндрю, поэтому он лишь одарил его улыбкой и принялся колдовать над плитой. Яичница с хрустящим беконом, золотистые тосты… Нил накрыл на стол и жестом пригласил Эндрю к завтраку. Они ели в тишине, но в этой тишине звучала музыка их общей души. Они понимали друг друга без слов, и это безмолвное согласие было самым ценным сокровищем в их отношениях. После завтрака они вместе покинули квартиру. Нил спешил на изматывающую тренировку, Эндрю – в свой тату-салон, где он создавал шедевры на чужой коже. Они попрощались у дверей. Нил быстро чмокнул Эндрю в щеку и побежал к машине. В зеркале заднего вида он заметил, как на губах Эндрю мелькнула едва заметная, почти призрачная улыбка. Всю дорогу до тренировочного поля Нил думал об Эндрю. Их отношения никогда не были гладкими, усеянными розами, но он был благодарен за каждый миг, проведенный вместе. Эндрю – его родственная душа, человек, который видит его насквозь, понимает его боль и принимает его таким, какой он есть. И Нил готов был сражаться за их любовь, не взирая ни на какие преграды. На тренировке Нил полностью отдавался работе. Он бегал до изнеможения, прыгал, бросал мяч, выкладываясь на все сто процентов. Знал, что от его усилий зависит успех всей команды, и не мог подвести товарищей. Но даже в самый напряженный момент он помнил об Эндрю. Знал, что тот где-то там, в своем мире чернил и боли, думает о нем, и эта мысль давала ему силы двигаться вперед. После тренировки Нил, выжатый как лимон, отправился в душ. Смывая пот и грязь, он предвкушал вечер, который проведет с Эндрю. Знал, что тот будет ждать его дома, сдержанный, как всегда, но несомненно рад его возвращению. Эта мысль согревала его изнутри. Вечером, как и ожидалось, Эндрю был дома. Он сидел в своем любимом кресле, листая старую книгу, и лишь на мгновение поднял глаза, когда Нил вошел. В его взгляде промелькнула тень улыбки, почти незаметная, но такая важная для Нила. Он подошел и присел на подлокотник кресла, обнимая Эндрю за плечи. Так они и сидели, в тишине, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Позже они вместе готовили ужин, обмениваясь короткими фразами и многозначительными взглядами. После ужина устроились на диване, смотреть какой-то фильм. Нил прижался к Эндрю, чувствуя его тепло. Знал, что этот вечер, как и многие другие, будет наполнен тихим счастьем и взаимной любовью. Перед сном, уже лежа в постели, Нил прошептал: "Я ненавижу тебя, Эндрю". Эндрю, как обычно, не ответил, но Нил почувствовал, как он крепче сжал его руку. Этого было достаточно. Нил знал, что Эндрю чувствует то же самое, и это было самым важным. Засыпая, он улыбался. Он был счастлив. Ночью Нилу приснился кошмар. Тьма, погоня, крики, лица, искаженные страхом. Он проснулся в холодном поту, задыхаясь. Эндрю мгновенно проснулся, его глаза, как два осколка льда, смотрели пронзительно и внимательно. Он ничего не спросил, просто притянул Нила к себе, обнимая крепко и молча. Нил уткнулся лицом в его плечо, чувствуя знакомый запах, и постепенно успокоился. Рядом с Эндрю любой кошмар отступал. Утром Нил чувствовал себя разбитым, но знал, что не может позволить себе расслабиться. Впереди была важная игра, и команда рассчитывала на него. Он собрал всю волю в кулак и направился на тренировку, стараясь не думать о ночном кошмаре. Эндрю, как всегда, молча проводил его взглядом, и в этом молчании Нил ощутил поддержку и уверенность. Игра была напряженной, противник сильным. Нил выкладывался на полную, бегал, прыгал, боролся за каждый мяч. В какой-то момент он почувствовал боль в плече, но не обратил на нее внимания, продолжая играть. Он знал, что не может подвести команду, не может подвести Эндрю. В конце концов, они выиграли. Нил, измученный и счастливый, стоял на поле, чувствуя, как к нему подходит Эндрю. Он был там, в толпе, как всегда, незаметный, но всегда рядом. Их взгляды встретились, и Нил увидел в глазах Эндрю ту самую редкую нежность, которую он так бережно хранил в своем сердце. В этот момент он понял, что все было не зря. Все его усилия, вся боль, все кошмары. Потому что у него есть Эндрю, его личный маяк в бушующем море. И вместе они справятся со всем.