Глава 4.
25 марта 2025 г., 11:25
Стен снова бросил Ксено одного. Оставил.
Мальчик тщетно пытался снять ошейник, но у него ничего не получалось. С замком совладать очевидно, мог только рейхсфюрер. Ксено тихо застонал от гнетущего чувства безысходности.
Спустя какое то время Снайдер вернулся.
— Надевай. — коротко приказал он Ксено, бросая на кровать нацистскую форму. — Мы идём в концлагерь. За твоей мамой.
— Я точно сойду за арийца?
— У миллионов арийцов карие глаза. — ответил Стен и сразу понял, какую сморозил глупость. — Одевайся. Твоя задача узнать мать.
Ксено оделся. Фашист критически оглядел его.
— Неплохо. В форме никто даже не заподозрит, что ты еврей.
Ксено передёрнуло. Его одолевали сомнения. В чем вся соль? Зачем этот маскарад, только для того, чтобы у него на глазах убить маму? В таком случае Стенли Снайдер очень изощренный гад.
Так и есть…ха-ха!..
— Идём. — бросил Снайдер. — Не отставай от меня и не болтай глупостей.
— Да, господин.
На улице моросил мелкий противный дождик. Темное, хмурое небо скупо плакало. Свинцовые тучи изредка озаряли короткие вспышки молнии.
У Ксено сердце замерло, когда Стен подошёл к металлической ограде лагеря смерти.
По слякоти к ним подбежал ещё один фашист в дождевом плаще.
— Господин рейхсконцлагерфюрер! Большая честь!
— Вы приготовили номер барака, в котором находится Хелена Хьюстон?
— Да, господин! — фашист отдал честь. — Номер сто одиннадцать! Её номер — 21006!
— Молодцы. Я иду за ней.
— Кто это с вами, господин? Ваш помощник?
— Да, мой секретарь, Дейви Армстронг. Вас это не касается.
— Да, господин! — военный вытянулся по струнке перед старшим по званию.
Стен крепко взял Ксено за плечо.
Они беспрепятственно вошли на территорию лагеря.
Снайдер уверенно направился вдоль ряда бараков, меряя слякоть широкими шагами. Ксено еле за ним поспевал.
Вокруг сновали люди в полосатых пижамах. Они, завидев рейхсконцлагерфюрера спешили скрыться в низких, длинных деревянных домах.
Ксено нерешительно взял арийца за руку. Тот отвернулся, скрывая улыбку.
— Барак 111. Запомни, номер 21006. Это твоя мама.
— Я узнаю её когда увижу, точно.
— Не факт. Думаю, она сильно изменилась.
— Что вы хотите этим сказать, господин?
— Сейчас поймёшь.
Снайдер подошёл к одному низкому домику и распахнул дверь, пропуская Ксено внутрь первым. Тот вошёл.
Барак внутри напоминал хлев. На низких грязных лавках сидели женщины. Постаревшие, худые, грязные.
— Номер — 21006! Подойти ко мне! Быстро! — рявкнул нацист, продолжая держать Ксено за руку.
— Не подавай виду, что узнаешь её, малыш. — прошептал он на ухо мальчику.
Из глубины барака вышла невысокая женщина. Она нерешительно подошла к военным, опустив голову.
— Ты номер 21006?
— Да.
— Это она, Ксено?
Стен почувствовал, как мальчик крепче сжал его руку.
— Д-да, господин.
— Не волнуйся, крошка. — Стен почти ласково улыбнулся, невесомо дотрагиваясь до щеки еврея. — Номер 21006! Хелена Хьюстон, это ты?
— Да.
— Следуй за нами, не отставай.
Ксено бросил ещё один взгляд на мать. Его так и подмывало скинуть фашистский наряд и броситься к ней на шею.
— Ксено? — робко спросила женщина, вглядываясь в лицо мальчика.
— Ты обозналась! Среди благородных воинов Третьего Рейха нет твоих знакомых! — сурово рявкнул рейхсфюрер, притягивая Ксено к себе за руку. — Иди за нами, жидовка!
Ксено вышел из барака, не отпуская руки Стена.
Его мать вышла за ними.
На выходе фашист — дозорный снова отдал честь начальнику, а тот отмахнулся. Он был не в настроении.
Ксено всё время оглядывался на мать, но Снайдер грубо его одергивал.
Войдя в дом, Стен отпустил руку Ксено. Тот обернулся к матери.
— Мамочка! Мамочка! Здравствуй!
— Чур, чур, я не знаю тебя, фашист!
— Мамочка, это я, Ксено! Ты ведь меня узнала! — воскликнул Ксено, скидывая фуражку и куртку. — Мамочка, я пришёл за тобой! Ты ведь мне рада?
Стен стоял за спиной мальчика, показывая всём своим видом «Только попробуй не быть рада, на кусочки порву.»
— Ксено! Это правда ты? Почему на тебе форма? Ты ведь не из них? — с сомнением спросила женщина.
— Конечно нет, мамочка, это только для того, чтобы было проще забрать тебя. — мальчик обнял мать. — Я так скучал по тебе! Очень очень!
Женщина обняла сына. — Ты такой молодец! Я думала, что никогда больше тебя не увижу!
Стен отвернулся, делая вид, что не замечает семейной идиллии.
— А почему этот здесь? — спросила со страхом Хелена. — Он ведь хозяин лагеря! Герр Концлагерфюрер. Самый из них зверь!
— Мамочка, господин помог мне тебя встретить! Спасибо ему. — Ксено благодарно улыбнулся.
Стен обернулся. — В моём случае нацистская форма — не маскарад. Твоя мать правильно делает, что боиться меня. И тебе стоит послушаться её совета. Я приглашу доктора, он осмотрит твою мать, ей нужно отдохнуть.
Снайдер широким шагом отправился куда то вдаль коридора, ссутулившись.
Ксено растерянно смотрел, как ариец уходит. Внезапно он сорвался с места и побежал к нему. Нацист обернулся, намереваясь рявкнуть на нарушителя дисциплины, и в тот же момент Ксено врезался в него, заключая в тёплые объятия.
Брови фашиста удивительно поползли наверх.
— С-спасибо вам, господин, я так благодарен… — Ксено прижался щекой к груди Стена. — Вы ведь на самом деле хороший. Глубоко в душе. — прошептал мальчик тихо. Но Снайдер его услышал.
Он нерешительно погладил еврея по волосам, обнимая в ответ. — Слишком глубоко. Всё таки тебе лучше бояться меня. Держись на безопасной дистанции. — шепнул он тихо.
Ксено его не услышал. А стоило.
***
К Хелене пришёл доктор. Не тот, что лечил Ксено. Это было досадной деталью, но всё же мальчик места не находил от радости. Он говорил с мамой целый день. Счастливое воссоединение. Вечером он вернулся к себе и бухнулся спать, не раздеваясь. Спал, как убитый. На утро еврея разбудил нерешительный стук в дверь. Он мигом вскочил, кинулся открывать. За дверью стоял доктор. Его доктор. — Господин! Здравствуйте! Заходите скорее, вы ведь так рискуете, приходя ко мне… Мальчик обнял старичка и провёл его в комнату. Доктор выглядел взволнованным. — У тебя всё хорошо? Он больше не трогал тебя? — Нет! Знаете, что он сделал? — Что?! — Он вызволил из концлагеря мою маму! — воскликнул Ксено счастливо. — Неужели? На него не похоже. Ксено, он страшный человек, он может сделать с тобой всё, что ему в голову придёт. — Но ведь он всё ещё не убил меня! Господин… Он совсем не так плох! — Ты не знаешь его, сынок. Он зверь! Если ты когда нибудь захочешь сбежать, я помогу тебе не колеблясь. — Нет, я не сбегу. Мне бежать то некуда. — Как хочешь, но я тебя предупредил. Он плохой человек, Ксено. Мальчик покачал головой и улыбнулся. — Я боюсь его, и это правда, но я знаю, он на самом деле не такой ужасный, как вы говорите, доктор, да, он жесток, и иногда бывает со мной очень груб и зол, однако он честен, и тоже имеет представление о прекрасном. На глазах у Ксено лицо доктора страшно побледнело и вытянулось в гримасе страха. — Что случилось, доктор? Внезапно кто то сзади обнял Ксено за талию одной рукой, а другой закрыл рот. — Вы оба ослушались моего приказа! Я велел вам не приходить, доктор. В противном случае придётся принять меры. Вы пытались надоумить Ксено сбежать! Какой форсаж! Именно этого я и ожидал. — Стен крепче зажал рот мальчику и вытащив пистолет, направил его на доктора. Ксено отчаянно замычал, пытаясь вырваться. — Благо, что Ксено у меня умница, не поддался на ваши агитации. Что же, закрой глазки, мой сладкий, вы вынудили меня стать плохим. Снайдер выстрелил. Доктор упал, как подкошенный, заливая кровью ковёр. Он беззвучно хватал воздух ртом, на рубашке разрасталось кровавое пятно. Ксено высвободился и упал на колени перед стариком. — Господин! Господин! Боже. Всё будет хорошо, потерпите, я сейчас что нибудь сделаю. Пожалуйста, держитесь… — еврей обнял доктора, по его щекам текли слезы. — Я люблю тебя, сынок. — прохрипел старик. — Бог с тобой. — доктор осел на пол. — Я тоже вас люблю, господин доктор… Стен стоял над ними двоими. Одним живым и одним мертвым. Наверное, в глубине души он хотел, чтобы эти слова Ксено предназначались ему. Он слышал, что сказал о нём доктор, и как ответил ему Ксено. — Он мёртв. — небрежно бросил нацист, убирая пистолет в кобуру. Ксено поднял на него глаза, полные слез. — Зачем вы это сделали, господин? — Он агитировал тебя на побег. Он неугоден Рейху. Всё равно это бы когда нибудь убили. Рано или поздно. — Он был хорошим человеком! Он любил меня и хотел как лучше! А вы… Чем он виноват?! — Он любил тебя. И этим заслужил мою личную неприязнь.
