Глава 1. Добро пожаловать в школу
2 апреля 2025 г., 21:36
В старшей школе существовали два негласных правила: либо ты, либо тебя. По-другому не могло быть. Ты предавался публичной анафеме, если пытался выбиться из толпы и не быть как все. Самая тяжелая участь доставалась тем, кто неожиданно заявлялся на чужую территорию и имел наглость устанавливать свои правила. Лучше лишний раз промолчать и быть незаметным, чем иметь собственный голос. На это способны лишь самые смелые и бесстрашные люди. Но, выбирая такой путь, тернистый и сложный, ты должен был понимать всю ответственность своего решения. Готов ли ты к этому — уже другой вопрос.
Школа — это не просто уроки, оценки и учебники. Это маленький мир, в котором кипели свои страсти, где слухи распространялись быстрее, чем новости, а интриги плелись тоньше, чем паутина. Здесь никто не оставался чистым. Даже те, кто казался невинными, хранили свои маленькие грехи.
За дверьми классных комнат, в тёмных коридорах и на заднем дворе разворачивались драмы, о которых никогда не узнали бы учителя. Кто с кем встречался, кто с кем изменял, кто подставил друга ради популярности — всё это становилось частью школьной мифологии. Вчера ты был героем, сегодня — изгоем, завтра — снова на пьедестале.
Сигаретный дым на заднем дворе, украдкой передаваемые бутылки, короткие встречи в пустых кабинетах. Кто-то искал любовь, кто-то — просто утешение. Кто-то играл в дружбу, пока это выгодно, кто-то делал вид, что ему все равно, хотя внутри все горело.
Школа — это театр, где каждый играл свою роль, надеясь, что его персонаж выживет в этой истории, но сценарий никто не писал заранее.
Готов ли ты погрузиться или станешь простым наблюдателем?
Ёсан протестовал. Уезжать из родных краёв ему приходилось не впервые. Менять школу — тоже. В этот раз родители клялись — это в последний раз, но он не верил. Таких «последних» раз было около пяти, если не больше, но слушаться приходилось. Нет выбора. Только Ёсан привыкал к новым друзьям и учителям, как приходилось прощаться со слезами на глазах и говорить «ну мы же продолжим общаться как прежде?». Не продолжали. Расстояние делало своё. В какой-то момент Ёсан перестал страдать. Дело привычки. Он вообще быстро ко всему адаптировался. Жизнь научила не привязываться к людям и к местам. Ни один город он не мог назвать своим «домом». Такое чувство, что его и вовсе не было. Но это надоедало. Чемоданы, чемоданы и ещё раз — чемоданы.
«Но будет ли этот переезд тем самым «навсегда»?
Хотя… Последний год перед выпускным. Всего лишь год до окончания школы. А значит — есть вероятность, что эти триста шестьдесят пять дней пройдут без переездов. Как минимум, Ёсан молился на это.
Сейчас он стоял на пороге одной из самых дорогих частных школ Сеула. Это его первый день. И, дай Бог, он пройдёт без происшествий. Интересно, получится ли у него завести друзей среди «элиты»?
Около школы стояло так много новеньких машин, подаренных папочками и мамочками: и всё это — машины школьников. Всё хотелось рассмотреть, зацепиться за детали, прощупать почву. Не в буквальном смысле, конечно. Всё здесь было пропитано богатством и роскошью. И кого здесь растили?
Двери школы — массивные, деревянные, с начищенными до блеска латунными ручками открылись перед Ёсаном с лёгким скрипом. Внутри пахло воском, свежей бумагой и чем-то неуловимо дорогим. Мраморный пол отражал свет от массивных люстр. Всё: от высоких окон до картин на стенах кричало о статусе, о престиже.
Но главное — это люди. Они уже заметили его. Их взгляды скользили, оценивали, взвешивали.
Коридоры школы напоминали музей: высокие потолки, массивные двери с золотыми табличками, на которых выгравированы номера кабинетов, приглушенный свет из дорогих светильников. Даже шаги здесь звучали по-другому — мягко, будто здание само поглощало лишний шум, создавая атмосферу благородного уединения.
Нужно скорее спешить в класс.
— О, ты, видимо, новенький, да?
Около уха раздался незнакомый голос. Ёсан повернул голову и столкнулся взглядом с парой заинтересованных блестящих глаз.
— Привет, — школьник самодовольно усмехнулся, осматривая Ёсана с ног до головы. Во взгляде не было неприязни, только интерес. — Меня зовут Чонхо. Я твой одноклассник. Нам сказали, что ты сегодня придешь, — мальчишка посмотрел на бейджик. — Кан Ёсан.
Ёсан повел взглядом, посмотрев на незнакомого школьника и медленно моргнул. Возможно, в этом месте были и порядочные люди, но в этом он пока сомневался. Прекрасно знал, что за каждым «искренним» взглядом скрывалась своя выгода. Ёсан не делал поспешных выводов, но и не радовался встрече, как делал это когда-то.
Так он вырос, так его научили.
— Привет. Моё имя ты уже знаешь. — усмехнулся Ёсан. — Я вовремя?
— Ну, вроде того, но у нас отменили первый урок, — Чонхо пожал плечами и почесал затылок. — Там что-то какое-то важное собрание, — он ненадолго задумался. — Хочешь, школу покажу?
Сейчас у Ёсана появилось время осмотреть нового знакомого. Чонхо был среднего роста и среднего телосложения. Выглядел он ухоженно, аккуратная школьная форма с небольшим бейджиком на груди: «Чхве Чонхо. Староста». Костюм идеально отглажен, будто бы над ним сидели долгое время с утюгом. Волосы зачесаны назад и уложены гелем. На руке «скромно» сверкали Ролексы. Обувь начищена до блеска. Все с иголочки.
— Можем потом в библиотеке посидеть, там никого нет никогда, — из мыслей его вырвал голос Чонхо. — Столовая пока не открыта.
— Хорошо, — Ёсан пожал плечами, спрятал руки в карманы и осмотрелся. — Только покажи мне сначала, где мой шкафчик, чтобы я оставил вещи. Не хочу таскаться с ними.
Ёсан по новой осматривался вокруг. Не потому что для него здесь что-то в новинку, и он никогда не видел мрамора, а потому что с самого порога ощущалась какая-то пластмассовость.
Хотя при этом всем новый знакомый — Чонхо, наоборот располагал к себе и с ним хотелось говорить, даже при всей неразговорчивости Ёсана.
— И часто у вас так уроки отменяют без предупреждения? — Ёсан выгнул бровь.
— Если бы… Я бы тогда был самым счастливым человеком, — рассмеялся Чонхо, пряча руки в карманы.
Чонхо не выглядел заносчивым, хотя он явно богаче многих сверстников. Но он почему-то… Добрый? Обычный? Или хорошо скрывал свои тёмные стороны?
Новый знакомый развернулся на пятках и, не дожидаясь новенького, направился в ту часть коридора, где ютились небольшие красные школьные шкафчики. Ёсан нагнал Чонхо, когда они подошли совсем рядом к ним, параллельно осматривая и дальше убранство школьного помещения.
— В общем, — Чонхо обернулся на Ёсана, а затем ладонью указал на ящик с номером «Двадцать два». — Это твой. Рядом… — он повёл рукой в сторону, — шкафчик Уёна, с ним ты ещё успеешь познакомиться. Если увидишь какие-то записки с угрозами, не пугайся. Скорее всего, кто-то просто перепутал шкафчик Чон Уёна с твоим.
— Как мило, — Ёсан покосился на соседний шкафчик, с хаотично налепленными различными наклейками.
Никогда не понимал эту моду и начинать не планировал.
Записки с угрозами… этот Уён явно доставлял проблем. Ему их навлечь на себя не хотелось бы. Будь его воля, он бы вообще общения с людьми избежал и срезал до минимума двух слов и то, лишь по необходимости.
Ёсан молча открыл шкафчик и забросил туда рюкзак, вытащив сначала телефон. Молча захлопнул железную дверцу и установил код.
Чонхо начал было объяснять, как это делается, но человеку, который переезжал всю свою осознанную жизнь это ненужно. Ёсан наизусть знал порядок действий.
Юноша слегка хлопнул по железной дверце, словно это помогло бы запомнить, какой именно принадлежал ему и снова посмотрел на Чонхо.
— Если отмена урока, то где все? Разве в таком случае коридоры не должны быть полны учеников? — Ёсан повёл незаинтересованным взглядом в сторону.
— У нас тут… Как тебе сказать… С учениками интересные ситуации, — Чонхо многозначительно улыбнулся, задержав свой взгляд на какой-то невидимой точке в полу, а затем вновь посмотрел на собеседника. — Они рассасываются по своим местам.
— Понятно, — Ёсан облизнул губы.
«По своим местам».
Каким бы ни было это «место», Ёсан почувствовал укол небольшой зависти, что у кого-то оно есть, но виду не подал, да и есть ли в этом толк?
— Что там дальше?
Интересно, о чём думал Чонхо, когда говорил такими фразами? Что в этой школе происходило такого, что прикрывалось вуалью двусмысленности во время разговора?
Нет, конечно, в старших классах можно увидеть многое. Это возраст, когда интересно познавать всё: себя, секс, алкоголь, курение, иногда даже наркотики. Но что, эта школа обошла все стереотипы и заняла первое место в гонке?
Наверняка здесь есть свои знаменитости, сплетни, интриги и так далее. В этом можно было не сомневаться. Как бы не стать их свидетелем, а что еще хуже — причиной.
— Пойдём, — Чонхо помахал рукой и двинулся дальше.
Первые несколько поворотов они шли молча. Как только школьники приблизились к крылу, полностью забитым кабинетами, Чонхо ненадолго затормозил.
— Это учебное крыло. Здесь, на первом этаже, в основном проводят практические занятия по химии, физике, биологии. Проще говоря, классы естествознания, — Чонхо неосознанно закатил глаза. — На втором этаже, в этом же крыле, математические классы, а на третьем — языковые и всё, что касается культуры: история, искусство, литература. Пока, может, звучит сложно, но выучишь быстро.
Они прошли мимо стенда с гордостью школы, где висели портреты. Здесь же находилась не просто доска почета, но и ответственные за сферы: спорт, культура, дисциплина, а также президент школы и его заместитель. Симпатичные детишки в формах смотрели на них сверху-вниз, и не только из-за того, что прикреплены высоко на стене.
— Здесь висят якобы «самые главные» в школе, но поверь, это не те. И дай бог, с теми, кого я на самом деле имею в виду, ты не познакомишься, — Чонхо вновь усмехнулся, но уже как-то недобро.
— Запугивать пытаешься? — Ёсан усмехнулся и прищурился, рассматривая детей на доске. — Если что, не получилось. Я не горю желанием заводить много знакомств.
Может быть он и выглядел, как прилежный ученик, но всё же не пальцем деланный и в обиду себя никогда не давал, а слова о том, что здесь есть своя «элита», которую нужно обходить стороной, совершенно не вызывали пылких чувств.
Не сказать, что он привык к дебошам, а если здесь происходило именно это... то Ёсан бы подумал о побеге, очень сильно подумал.
В глаза бросился руководитель танцевального клуба. Это уже интересно. Также, как и клуб физики и информатики.
— Я не пытаюсь тебя запугать, — Чонхо рассматривал носки своих лакированных ботинок, — мы же не в каком-то дешёвом сериале про подростков. Я просто озвучил факт, — ненадолго в коридоре повисла тишина, а затем Чонхо продолжил. — К слову, ты учился когда-нибудь в таких частных школах?
— Конечно, — Ёсан пожал плечами, вспоминая все заведения, где он успел побывать до этого, посмотрел на свои брендовые кеды, а затем снова на Чонхо. — На моем счету внушительный список частных заведений, но здесь смотря, что ты имеешь в виду под «таких».
— Значит… Ты знаешь, что такое частные школы и их внутренний микроклимат. Отлично, — Чонхо вскинул подбородок и осмотрелся по сторонам, будто бы их кто-то мог слышать. Странный. — Пойдём дальше. — Чонхо кивнул в сторону другого коридора. — Ты, если что, спрашивай, если есть вопросы. А то я даже не знаю, каково тебе.
Они пошли дальше. Прошли пустой коридор, в котором не увидели ни одного школьника, а затем вошли в новое крыло. Повсюду располагались классы, и, если заглянуть внутрь, можно было увидеть музыкальные установки, мольберты, станки, аппаратуру. По всей видимости, здесь проводились дополнительные внеклассовые занятия.
— В этом крыле проводят кружки. Всё для того, чтобы школьники имели возможность заниматься своими хобби, — Чонхо заглянул в один из классов, а затем резко отпрыгнул, как ошпаренный. — И не только хобби. — он оглянулся по сторонам. — Пойдём. Нельзя, чтоб нас увидели.
Чонхо схватил Ёсана за руку и потащил в неизвестном направлении. Да что тут не так? Но Ёсан не видел смысла сопротивляться, и просто следовал за новым знакомым.
Ёсан закатил глаза, но послушался и просто последовал за Чонхо, державшего его за свежевыглаженный пиджак мёртвой хваткой.
И кого он так боится? Детей? Смешно.
— Что значит: «нельзя, чтобы нас увидели»? — Ёсан манерно выгул бровь и остановился вместе с Чонхо. — Что за глупости?
Эта загадочность напоминала ему какую-то дораму с Нетфликса или фильм с острым сюжетом. Хотя до этого Чонхо убеждал его в обратно. Диссонанс. Одни сплошные загадки и интриги.
— Ну, знаешь, когда застаёшь этих двоих вдвоем наедине, не особо хочется с ними видеться, — Чонхо раздражённо выдохнул. — Я не к тому, что нужно бояться. Я не пытаюсь тебя запугать. Захочешь ввязаться в проблемы — справишься сам. Просто не хочу лишний раз с ними общаться.
— Нет, нет. Я тебе верю, — усмехнулся Ёсан. — Мне проблемы не нужны так же, как и лишние знакомства. Ты тут давно, так что твоё слово авторитетно в этом плане.
— Я знаю, что выгляжу для тебя сейчас глупо, будто бы мы в сраной «Сплетнице», но… Признаться честно, я иногда себя ощущаю именно так, — Чонхо отчего-то засмеялся. — Просто так вышло, что я всё и про всех знаю. Если захочешь, расскажу.
— Честно? Всё ощущается именно так, — эмоции Ёсана были не читаемы. Лишь уголок губ дёрнулся в подобии улыбки, но она тут же испарилась. — Всё и про всех? Что ж, думаю мне надо познакомиться с теми, кто здесь «обитает». Я весь во внимании.
— Тогда идём в библиотеку. Нам ждёт серьезный и долгий разговор, — подыграл ему Чонхо, словно пытаясь ещё больше запутать ситуацию.
М-да. И что с этой школой не так? По всей видимости, Чонхо действительно забавляло так себя вести. Может, давно не развлекался? Однако это не раздражало, а просто заставляло усмехаться.
Вскоре они дошли до библиотеки, скрывающейся за огромной деревянной резной дверью с золотыми ручками. Наверное, они действительно были из золота — выглядели очень дорого. И протирают их, так думалось, каждый день по несколько раз, чтоб лишние отпечатки не отражались в бликах света.
Чонхо аккуратно нажал на ручку и открыл одну половину двери, отчего та приятно заскрипела, заставляя погрузиться в атмосферу старины и роскоши. С порога сразу же виднелись огромные стеллажи с книгами, уходящими ввысь под высокий потолок, на котором красовалась хрустальная люстра. Как только они зашли внутрь, в нос ударил запах дерева и чего-то еще, но приятного. Наверное, это был запах кофе. Ёсан довольно улыбнулся и подметил, что здесь достаточно приятная атмосфера. Может, это станет его любимым местом, где можно укрыться от всего мира.
Чонхо заметил этот взгляд и тоже расплылся в улыбке.
— Впечатляет, да? Это многовековая библиотека, чего здесь только нет. Мне кажется, на этих полках можно найти всё, — Чонхо осмотрел просторное помещение и повёл подбородком из стороны в сторону. — Я часто застреваю здесь, поэтому если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать.
— Мне нравится, — Ёсан продолжал осматриваться. — Тоже люблю библиотеки… здесь обычно немноголюдно и лишние люди не суют носы.
Ёсан прошёл вперёд, пряча руки в карманы брюк. Юноша шагал, медленно переставляя ноги и поднял голову, чтобы увидеть дальнюю точку стеллажа перед ним. Интересно. Сколько книг… Это будоражило ум.
— Когда наступает комендантский час в библиотеке? — спросил Ёсан, но усмехнулся себе под нос, потому что знал, что ради чтения и отдыха однозначно его нарушит. — Когда библиотекарь всё запирает?
— Допоздна. До одиннадцати вечера, если не дольше. Многие ученики задерживаются здесь, чтоб подготовиться к урокам на следующий день, — Чонхо прошёл к дубовым партам и поставил на одну из них рюкзак, все это время висевший на его крепком плече. — Сядем?
— Да, давай, — Ёсан отодвинул тяжелый стул, присаживаясь и взглянул на Чонхо, который устраивался напротив.
От какой-то серьезности момента ему стало смешно, но Ёсан лишь опёрся щекой на кулак и лениво повёл взглядом в сторону.
— А места возле окон здесь есть? — проговорил Ёсан свои мысли вслух.
— О, Кан Ёсан, а вы знаете толк в хороших вещах, — произнес Чонхо. Юноша наиграно высокомерно улыбнулся и выпрямил спину. — Ну, пошли к окну.
Чонхо лениво собрался с силами и поднялся со стула, попутно хватая рюкзак и вновь закидывая на плечо. Он не стал ждать, пока Ёсан пойдет за ним, но слышал его медленные и такие же не особо энергичные шаги. Они оба выглядели так, будто познали всю тщетность бытия и вынуждены были находиться в телах обычных школьников.
Чонхо плюхнулся на стул около окна и позволил рюкзаку сползти с его плеча. Юноша зевнул и прикрыл рот рукой, а затем завел руки за голову, вальяжно выпрямляя локти.
— Погода, конечно, отстой, как в «Сумерках». — подметил Чонхо, глядя на улицу. Небо действительно было затянуто тучами.
— Да, — Ёсан откинулся назад на спинку стула и тоже посмотрел в окно. — Драматичная, я бы сказал.
Ёсан медленно повернул голову к Чонхо.
— Под стать атмосфере и загадочности, — усмехнулся Ёсан.
— Ну ладно, давай не о погоде, мы же не англичане. — Чонхо усмехнулся, разминая шею. Осталось только ноги на стол закинуть. — Расскажи о себе что ли. Откуда ты? Почему неожиданно решил перевестись?
— Откуда я? Изначально из Каннама, но столько раз переезжал, что уже и не знаю, где моя малая родина, — Ёсан сложил руки на груди. — Последний переезд случился из Франции, где мы провели около двух лет.
Ёсан резко пожал плечами и посмотрел на Чонхо. Да, жизнь помотала знатно.
— Я призёр страны олимпиад по информатике и физике, танцор и просто ленивый человек, которому всё равно на происходящее вокруг него, если к нему никто не лезет, — Ёсан перекинул одну ногу на другую. — В остальном… такой же как все, ничего интересного.
— А если лезет? — Чонхо поиграл бровями, задорно наблюдая за эмоциями Ёсана. Ёсан был интересным собеседником.
— Надеюсь это «если» останется загадкой. Не советую испытывать, — Ёсан отвёл взгляд к окну. — В каждом должна быть загадка, не так ли? — он снова посмотрел на Чонхо и дружелюбно улыбнулся. Чонхо ему нравился. С ним бы Ёсан общался, несмотря на то, что друзей ему заводить не хотелось.
— А что насчет тебя, господин староста?
— Теперь ты сам звучишь не менее пафосно. Кан Ёсан, мы все ещё не в дораме про элитную школу, — весело фыркнул Чонхо, а затем библиотека наполнилась звуком его смеха. — Что насчёт меня? Не знаю. Такие вопросы вводят меня в тупик? Что конкретно тебе интересно?
— Поэтому и я едва нашёл, что тебе сказать, — Ёсан развел руками. — Допустим… чем занимаешься помимо того, что являешься старостой? Как давно в этой школе? — юноша задумчиво посмотрел в сторону. — По какому направлению выпускаешься?
— Так, новенький, подожди, мой мозг не готов к такому количеству вопросов, — Чонхо дружелюбно хлопнул Ёсана по плечу, оставляя за головой одну руку. — Я сейчас вовсю готовлюсь к экзаменам. Математическое направление, все дела. Скукотища, короче, но я не жалуюсь. Хочу дать понять родителям, что со всем в жизни справлюсь сам, поэтому рассчитываю на стипендию.
Чонхо приковал взгляд к потолку, задумчиво покусывая губы. Интересно, что у него вообще в голове? Кажется, там хранилось огромное количество информации.
— А ещё на гитаре люблю играть. Но это так… хобби, — староста пожал плечами. — Иногда могу в спорте зависнуть, но это очень редко. Я как бы числюсь в команде, но почти там не появляюсь.
— Интересно, — Ёсан задумчиво посмотрел перед собой. — Какие спортивные направления у вас есть? Я просто как-то не имел возможности изучить школу до прибытия, ну или… просто было лень и не хотелось, скорее.
— Забавный ты, Кан Ёсан, — Чонхо вскинул бровь, проходясь оценочным взглядом по новому однокласснику. — Танцы, футбол, баскетбол, бассейн. Всё по стандарту. Даже удивить нечем. Чирлидинг тебе вряд ли приглянется. Или я чего-то не знаю? — Чонхо хитро прищурился.
— Нет, спасибо, оставим это девушкам, — Ёсан усмехнулся. — Было просто интересно есть ли у вас гольф. Жаль, что нет. Ну или хотя бы теннис, — Ёсан повел носом и задумчиво улыбнулся. — Впрочем, не сдались они мне.
— Верховая езда. Как по мне… скука, но моему другу нравится. Пак Сонхва вообще всё нравится, что касается животных или элегантности, — словно сам себе сказал Чонхо и как-то нежно. Похоже, мысли о друге поднимали ему настроение, но он тут же переключился на другое. — В общем, у нас в школе, знаешь, так много всяких интриг и сплетен. Вот это правда интересно. Хотя… судя по тебе, ты не любишь такое.
— Я не люблю быть частью интриг и сплетен, но знать их всегда считал первой необходимостью, — Ёсан поменял ноги местами. — Судя по всему ваша школа богата подобным, раз ты уже который раз об этом упоминаешь.
— Да тут тот ещё кошмар, Ёсан, — не сдержался Чонхо, опрокидываясь на спинку стула и положив руки на живот. — Если начинать рассуждать о каждой знаменитости школы, можно с ума сойти. Это надолго.
— А мы с тобой куда-то торопимся? — Ёсан усмехнулся и посмотрел по сторонам. — По-моему, нет.
— Ах, ты значит только делаешь вид, что тебе всё равно, а сам знать все хочешь в самый первый день, — Чонхо ухмыльнулся, шумно выдыхая. Новенький забавлял его всё сильнее. — У нас тут целые литературные тропы, знаешь ли. Клише на клише. С чего бы начать… — Чонхо постучал по губам, устремив задумчивый взгляд в окно.
— Начинай с того, что посчитаешь нужным в первую очередь, — выдохнул Ёсан, чувствуя неподдельный интерес к жизни школы, в которой сам участвовать не собирался.
Знать всегда полезно. И это касалось не только предметов.
— Тогда начнём с самого вкусного и интересного, Кан Ёсан, — Чонхо многозначительно улыбнулся, в этот момент больше напоминая хищника. — Доставай блокнот и ручку. Сейчас у нас будет первый и самый важный урок в школе.
***
Ливень барабанил по стеклам, создавая мелодию, убаюкивающую пустой кабинет. Тяжелые бархатные шторы путались с полупрозрачным белым тюлем, развевавшимся от ветра, проникавшим сквозь форточку приоткрытого окна. Всё помещение наполняли свежесть, аромат дождя и холод. По подоконнику методично били капли, оставляя после себя небольшие лужи, отражавшие кусочки серого неба и теней. На партах из красного дерева лежали забытые учебники и тетради. Их страницы, как немые свидетели, хранили в себе где-то записи слов преподавателей, а где-то мечты и желания, о которых никому не стоило знать. Однако стоило занятию закончиться, как все выпрыгнули за дверь, забывая об учебе, стремясь к чему-то более увлекательному, например, покурить за углом или перепихнуться в туалете, чтобы сбавить пыл и стресс. Однако, возможно, только казалось, что кабинет пуст. В следующий момент за мокрый подоконник схватились цепкие пальцы и изо рта юноши вырвался протяжный стон. Второй молодой человек нависал над первым, кусая его за шею, намекая на то, что любовник слишком громкий. Но юношу это не волновало. Он запрокинул голову и вновь выпустил сладкий звук на свободу. — Блядь. Если ты сейчас не заткнешься, я тебя ударю, — молодой человек резко расстегнул брюки юноши и дернул их вниз, а затем потянулся к бляшке своего ремня. Он продолжал вдавливать юношу в подоконник, усыпая его обнаженную шею и плечи поцелуями. Знаменитости школы. Золотые дети. Для них правила не писаны, а этот кабинет принадлежал им. Все это знали и не позволяли себе подойти и на метр к помещению, пока эти двое внутри. А они там находились постоянно, когда не было уроков. Не было никого в школе, кто не знал этих двух друзей. Ким Хонджун и Чон Уён. Токсичное дуо, отравлявшее всё вокруг себя и заставлявшее даже учителей трястись от страха. Однако на дружбе и больных совместных интересах их связь не заканчивалась. Что могло быть лучше, чем сбросить пар где-нибудь за углом или в кабинете друг с другом? Они уж точно знали, что не было ничего лучше этого. И пользовались этим с лихвой. Никто из них уже не помнил, когда это точно началось. Наверное, на одной из вечеринок года три назад, когда они безбожно напились и поцеловались, чтобы что-то друг другу доказать, но затем это переросло в настоящую зависимость. Начиная от зажимания волос Уёна под партой между ног Хонджуна во время уроков где-то за последними партах, куда никто не сунется, если эти двое будут там сидеть (хотя не сказать, что их бы остановил какой-то парнишка, сидевший рядом) и заканчивая сексом в кабинетах в перерывах между занятиями. Их связь не была чем-то сладким, перерастающим в отношения. Они пользовались друг другом, когда им это угодно и не стыдились этого. Уён и Хонджун называли себя близкими друзьями и улыбались зубастыми оскалами, если кто-то пытались что-то им высказать. Такое бывало редко, но если и случалось, то с вероятностью сто процентов этот ученик или учитель получал по заслугам. По их меркам. — Уён, блядь, была твоя очередь позаботиться о презервативах, — Хонджун обыскивал карманы брюк Уёна, свернутым у щиколоток юноши. Тот, запыхавшись, смотрел сверху вниз и хмурил брови. — Что смотришь?! Сам потом ныть будешь. — Всё сказал? — Уён закатил глаза, недовольно цокая языком. — Они в рюкзаке. Уён оттолкнул Хонджуна, освобождаясь от брюк и подошел к парте, где валялась его черная потрёпанная кожаная сумка. Юноша нервно облизнул губы, молясь, чтобы в одном из кармашков были спрятаны презервативы. Не хотелось упасть в грязь лицом. Точно не перед Хонджуном. Иначе будет припоминать ему ещё триста лет. Это бесило. Его, на самом деле, многое бесило в Хонджуне. Например, всё. Почему у этого наглого и абсолютно заносчивого ублюдка был такой контроль над Уёном? Почему перед ним всегда хотелось выглядеть иначе и вести себя по-другому? Они плохо влияли друг на друга. Это больная и токсичная связь, душившая, как это делали они во время очередного секса. Длинные пальцы нашли небольшую блестящую и шуршащую упаковку. Уён хмыкнул, ловко достал её и схватил краешек зубами. Обернувшись, он столкнулся с хищным взглядом напротив. Секунда и Уёна уже развернули, как тряпичную куклу, чтобы прижать его к поверхности холодного стола, прежде скинув с него абсолютно всё содержимое на пол с грохотом. — Сука… — не сдержавшись, прошипел прижатый щекой к холодному дереву, Уён. Хонджун не собирался с ним нежничать. — Ты хочешь меня убить или трахнуть, Хонджун?! — Может и то, и другое. Я пока не определился, — Хонджун усмехнулся и забрал у Уёна презерватив, быстро раскрывая упаковку. — У нас не так много времени, не хотелось бы наткнуться на дядю. Кабинет литературы. Господин Ким, смирившийся с поведением своего племянника, вел свои занятия именно здесь, и как бы Хонджуну не было плевать на правила морали, портить психику мужчине не хотелось. Хотя, тот, наверное, и так наслышан о его похождениях со всеми подробностями. Но он оставался единственным человеком, кого Хонджун уважал в этой школе. — Будь послушным и тихим мальчиком, договорились? — Хонджун усмехнулся и дернул головой назад, смахивая челку. — Ты ведь знаешь, что от таких слов я хочу лишь больше сделать наоборот, Хонджун? — прохрипел Уён, голос так и сквозил ядом. Послушным? Возможно. Тихим? Вряд ли. Уён сжал пальцы на краю стола, когда Хонджун приблизился, нависая над ним с ленивой ухмылкой. Казалось, они готовы буквально перегрызть друг другу глотки во время секса. Уён всегда сопротивлялся, но в итоге сдавался. И это нравилось Хонджуну. Они ненавидели друг друга ровно так же, как и не могли представить жизнь, в которой не существовало их тандема. У них своих правила и свои отношения. И им плевать, кто и что подумает. Уён сильнее вжался в парту и выгнулся в спине. Он чувствовал, насколько Хонджун близок к нему, но тот всегда дразнил. Даже когда не было времени. И Уёна это раздражало. Внутри завязывался неприятный узел, сердце билось в горле, заставляя подступить небольшую тошноту. Им даже пришлось расстегнуть рубашки и пиджаки, потому что становилось ужасно жарко. — Если ты прямо сейчас меня не возьмешь, Хон, я… — Уён не успел договорить, как чужая ладонь зажала ему рот, а затем спустилась до шеи и крепкая хватка зацепилась туже за неё. — Ах… Хонджун молча надавил свободной рукой на поясницу Уёна и затем переместился на талию, но лишь на мгновение прежде чем развести ноги любовника шире. — Не волнуйся, я всегда выполняю свою часть, — Хонджун усмехнулся и вновь склонился над Уёном, резко входя в него и замирая, позволяя юноше привыкнуть. Уён упал на столешницу, тяжело дыша, а затем ударил Хонджуна по руке, намекая на то, чтобы тот не медлил и наконец сделал хоть что-то. О последствиях быстрого секса он подумает потом. Ему не впервой, уже привыкший. Из горла Уёна вырвался хриплый стон, и Хонджун зашипел, но Уён и не думал останавливаться, нарочно не сдерживая себя, позволяя себе больше, чем должен в их положении. Но и Хонджун не останавливался, вбивался в податливое тело быстро и рвано, так, что грязные шлепки отражались от всех четырёх стен кабинета. Да, им нечего было скрывать. Рубашки липли к коже, бляшка ремня Хонджуна неприятно холодила под коленками Уёна, но юноша совсем не обращал на это внимания. Пиджак Уёна висел на одном плече, открывая доступ к смуглой коже, к которой до этого припадал Хонджун с поцелуями и зубастыми укусами. Красные следы горели в полумраке из-за выключенного света и туч за окном. Хонджун убрал руку с шеи Уёна и выходит из него, перевернул любовника и усадил на поверхность парты. Уён исподлобья посмотрел на Хонджуна и дёрнул на себя, хватая одной рукой друга за шею, а второй заставляя продолжить начатое. Хонджун усмехнулся и навалился сверху, чтобы было удобнее, зашипев, когда Уён укусил его за шею и полуоткрытое плечо. — Блядь. Это сумасшествие. Они словно дикие звери, которые не знали, как остановиться. От них сквозило ненавистью, но при этом они не намерены избавляться от этой связи. — Не смей даже говорить, что тебе не нравится, Хонджун, — оскалился Уён, а затем сжал губы, чтобы сдержать в себе слишком громкий и до ужаса грязный стон. Когда это началось, ещё три года назад, Уён долгое время отмахивался и отшучивался, что это всего лишь баловство. Чем ещё могут страдать шестнадцатилетние дети, оставленные без всякого внимания родителей, желающие вкусить и познать вкус «взрослой» жизни? Им было море по колено в те времена. Постоянные драки, издевательства над одноклассниками, тусовки, алкоголь, сигареты. «Знаешь, Ёсан-и, если бы грехи имели лицо, они бы несомненно выглядели, как Ким Хонджун и Чон Уён». Эти оба не просто искусно пользовались своим положением, нет, им всегда хотелось большего. Они любили эксперименты, адреналин, стучащий по барабанным перепонкам, огонь, разливающийся в жилах. Их боялись, их остерегались и избегали. Никто даже не смел подолгу смотреть им в глаза. То ли они делали это от того, что весь мир отказался от них, то ли от того, что на самом деле за всеми этими «развлечениями» скрывались чувства. «Ты же понимаешь, что эти оба просто травмированные дети, которым необходима защита? Просто кто-то эту защиту выгрызает зубами». Уён всегда отмахивался от чувств к Хонджуну. Но, признаться честно, как только в его голове возникала мысль, что, не дай Бог, Хонджун обратит хоть каплю внимания на кого-то другого, внутри всё сводило от злости. «Уже как-то такое было. Хонджун понравился какому-то новенькому. А через неделю новенький был вынужден отчислиться и переехать в другой город, перед этим попав в больницу». У Хонджуна тоже были собственнические повадки. Он всем видом показывал, что Уён принадлежал ему. Просто Уён тот ещё вертихвост, повеса, и язык его общения — флирт. Хонджун не раз хотел оторвать не только язык, но и член его любимому другу с привилегиями. — Пусть все слышат и знают, Хонджун. Они ведь смотрят на нас с желанием. Они хотят, как мы, — прохрипел Уён, выдохнув это в пухлые искусанные губы напротив. «Да, им много кто завидовал. И завидует. Но я смотрю на них, и у меня возникает только жалость. Ну ладно. Страх тоже». Уён вцепился пальцами в кожу Хонджуна и потянул любовника на себя ещё больше. Парта уже совсем липкая от их тел, но это больше заводило, чем раздражало. Они вообще когда-нибудь занимались нормальным сексом? Кажется, нет. — Какой же ты собственник, — Хонджун усмехнулся, толкнувшись вперед и перемещая одну руку на член Уёна, чтобы ускорить процесс. Уён сопротивлялся, не хотел, чтобы разрядка приходила настолько быстро. Ему хотелось растянуть удовольствие, но Хонджун такой же упёртый, и Уён в конце концов сдался. Как всегда. И Уёна бесило, что он рассыпался в руках Хонджуна. Раз за разом. Прозвонил первый предупредительный звонок, но они не торопились. Юноши медленно одевались, приводили себя в порядок. По привычке осмотрели друг друга и кивнули в одобрении, а затем, схватив портфели, вышли из кабинета. — Ты собираешься на урок? — Уён закинул рюкзак на плечо, и тот повис тяжёлым грузом. — Я не хочу туда, следующим все равно химия. Химия Уёну не давалась. Единственное, что он мог делать на уроке, так это бесконечно бесить и выводить из себя учителя, тупить у доски и играть в телефон, даже не скрывая этого. Зато, в его оправдание, можно сказать, что Уён души не чаял в занятиях музыкой, искусством и литературой. На эти уроки он ходил всегда. Да и не был он глупым. Просто все это ему не нужно. Все эти оценки давно перестали волновать Уёна. Его жизнь была сосредоточена вокруг другого. — Нет, у меня репетиция, — Хонджун кивнул в обратную сторону. — Хочешь, пошли со мной, никто не будет против. Хонджун оглянулся по сторонам, замечая, как ученики начинали стекаться к кабинетам. — Ладно, идём, — согласился Уён, и вдел вторую руку в лямку рюкзака. — Скорее, пока нас не затоптали дети. — Да, единственные кого стоит бояться — младшеклассники, — Хонджун повёл носом и, развернувшись на пятках кроссовок, направился вперёд по коридору. Они шли молча. Сердце Хонджуна всё ещё отбивало скорый ритм от произошедшего в кабинете, но он сглотнул пульсацию в горле и расслабился. Ещё один день, ещё одна порочная связь с другом, чтобы потом как ни в чём не бывало идти с ним плечо о плечо куда-то. Хонджун редко кому позволял слушать свою игру. По правде говоря, кроме Уёна и ещё одного друга — никому. Они с группой не выступали на школьных мероприятиях, просто существовали в культурном клубе и делали свое дело. — Эй, Минхо, мы пришли! — Хонджун прошёл внутрь и посмотрел на приятеля, сидящего на столе, разговаривавшего со своим парнем — рэпером их группы. Молодой человек с тёмно-синими волосами отошел в сторону и приветливо улыбнулся вошедшим внутрь. — О, Уён, снова ты, — Минхо усмехнулся и вытянул руку в сторону приглашая обоих приятелей. — Привет, Хон. — Где все? — Хонджун отбросил кожаный рюкзак в сторону цветастых мешков-кресел и прошел вперед и схватил розовую гитару, начиная её настраивать. — Знаешь же, что с уроков сбежать дело непростое. Скоро будут, — Минхо спрыгнул со стола и, расправляя брюки, покосился на рэпера, переписывавшегося в телефоне, а затем снова перевёл взгляд на Хонджуна. Спустя десять минут помещение, наконец, заполнилось всеми участниками группы и Уёном, сидящим в мягком кресле-мешке у окна. Гитарист-вокалист, бас-гитарист, репер, вокалист, барабанщик и клавишник с талантом от рождения. Их много в группе, а от того постоянно очень шумно и дело не облегчало то, что они любили поспорить и повозмущаться. Тем не менее, несмотря на их характеры, у них сложилась вполне хорошая гармония в игре и в общении. — Миндже, да не трогал никто твои палочки, блядь. Как ты их постоянно теряешь? — Хонджун вздохнул, надевая пояс от гитары на плечо. — Тратим время впустую. С переменными ворчаниями все разбрелись по своим местам, музыка полилась из инструментов, мешаясь с гармоничными голосами парней. Хонджун медленно повёл взглядом, вытягивая ноту в микрофон и пресекся взглядом с Уёном. Тот смотрел прямо в душу и Хонджун не смел отвести взгляд. Вновь по телу прошёл разряд электрического тока. Приятно и больно одновременно. Уён и сам не ведал, что чувствовал, но и не хотел это анализировать. Лишние проблемы. Да и зачем, если Хонджун так или иначе всё равно всегда оставался его. И так будет всегда. Ничто и никто не заберёт Хонджуна у Уёна. Иначе Уён перегрызёт глотку этому человеку. Хонджун только с ним был таким. Только Уён знал о всех его демонах, о всей его боли, о всех его проблемах, падениях и радостях. Они ведь вместе с самого детства. Никто никогда не думал об отношениях. Просто как-то начали спать друг с другом. Это ведь не испортило дружбу, строившуюсяся годами? Нет же? Только вот сердце Уёна пропустило кульбит, но он скинул это на недавнюю нагрузку в кабинете. Наверняка быстрый секс вредил организму. Уён усмехнулся, чувствуя, как Хонджун задержал на нём пристальный взгляд. Хонджун бездумно подмигнул Уёну и перевёл взгляд на стену перед собой. Он утонул в музыке и не слышал, не чувствовал ничего кроме адреналина и желания достичь самих звезд. Это то, что его зажигало, заставляло порхать и забывать о всех проблемах. Когда мир отказывается от тебя ты находишь новые пути к тому, чтобы отобрать то, что должно принадлежать тебе по праву. Слава? Радость? Уважение? Может… любовь? С последним точно были проблемы, но Хонджун не жаловался. Его устраивало то, что есть, но ничего кроме больной привязанности и дружеской симпатии он к Уёну не испытывал. Уверен, что и с его стороны ровно тоже самое. Ведь так? Стоило им разбрестись после песни по углам комнаты, чтобы выпить воды и перевести дух, как на Хонджуна навалилась реальность. Он снял гитару и упал на соседнее кресло возле Уёна. Он повернул к другу голову и сложил руки на груди. — Как тебе? Написали на скорую руку вчера с Ханом, пока ужинали вместе в круглосуточном. — Тебе честно сказать ? — Уён казался не на шутку серьёзным. Он окинул Хонджуна взглядом, ожидая его ответа. — Уён-а, просто скажи, что думаешь, — Хонджун фыркнул и играючи закатил глаза. — Ладно, — Уён расслабился и рассмеялся, заполняя комнату смехом. — Это круто. Я очень тобой горжусь, и рад, что так горишь этим. Что бы ни происходило между ними, как бы они ни вели себя с остальными, друг для друга они оставались действительно близкими людьми. Уён был тем человеком, кто помог Хонджуну поверить в себя и начать заниматься музыкой. Он слышал его первые песни, сидел с ним ночами напролет, подбирая рифмы, чинил гитару на пару с Хоном, сопровождал его во всём и везде. Друг для друга они были самым ценным и дорогим подарком от жизни. Юноша рассмеялся и пихнул друга в плечо, зная все его приколы. Хонджун знал, что Уён любил играть на нервах, как он сам на гитаре. Дружба абсолютно свободная от стереотипов.
