Love is…

      — Романтично, не правда ли, Ёсан-а? — Чонхо усмехнулся и посмотрел на новенького. У того в голове, по всей видимости, разыгрался диссонанс. — Интересно будет посмотреть, если кто-то из них неожиданно влюбится в кого-нибудь другого.       — Это полный пиздец, — Ёсан нахмурился. — Вот так дружба, не завидую тому, в кого кто-нибудь из них влюбится.       Ёсан пытался переварить услышанное и правда не понимал, как вообще такое возможно среди стен школы. Виной ли здесь воспитание? Или же они бунтуют против общества? Ёсан не собирался много об этом думать, по крайней мере до момента, пока это не заденет его по касательной. Тогда, возможно, он и отреагировал бы. А так, это не его дело.       — Остается молиться, что это не будет кто-то из нас, — Чонхо тихо рассмеялся, рисуя что-то на одной из бумажек, которую ему дал Ёсан. — Там на самом деле у всех далеко не радужно, чего только стоит ненависть между Уёном и Саном…       — Кто такой Сан? — Ёсан удивленно вскинул бровь. — Что же он не поделил с Чон Уёном?       Как много новых имен.       Ёсан точно не готовился к тому, чтобы запоминать пол школы с первого же часа своего присутствия. Но, с другой стороны, ему было интересно. Никогда не знаешь, где знание пригодится.       — А это следующая история, мой дорогой новый друг, — Чонхо ухмыльнулся, разминая руки.

***

      Сан уверенным шагом направился в сторону выхода из школы, поправляя спортивную сумку, перекинутую через плечо. Юноша напевал себе что-то под нос и периодически посвистывал. Настроение было невероятно хорошим. Еще немного и он побежал бы вприпрыжку. Но тут что-то привлекло его внимание, и юноша резко остановился, заводя ногу вперёд, а затем самодовольно посмотрел на доску почёта.       «1 место, 12-С» класс — Чхве Сан.       Как же он был доволен. Улыбка сама расплылась на лице, и Сан выдохнул от удовольствия за самого себя. Настроение поползло выше. Хотя, казалось бы, куда ещё выше?       А потом посмотрел на строчку под своим именем:       «2 место, 12-С» класс — Чон Уён.       От этого на душе стало ещё приятнее.       Кажется, их вражда началась ещё в средней школе, когда Сан перевёлся из другой провинции в эту. Чхве Сан всегда был очень умным ребенком и без особых усилий забирался туда, куда ему хотелось. По правде говоря, отличником он никогда быть не стремился, но когда Сан буквально за месяц подобрался к тройке лучших учеников, то в заднице заиграл неподдельный азарт, а в момент, когда он услышал чьи-то негодования (Чон Уёна), то ему захотелось победить ещё сильнее.       Так все и закрутилось. Вечные сражения за лучшую оценку. За первый ответ на уроке. Они разные. Очень. Сан — примерный ученик до мозга костей, а Уён, ну, Уён. Это всё, что мог сказать о нём Сан.       В итоге всё равно именно Сан держался в лидерах класса. Уже шестой год. Его эго вне себя от радости каждый раз он любовался доской почёта как в первый раз.       Однако на этом всё не заканчивалось. О нет.       Чон Уён ненавидел его за многое, не только по причинам учёбы, но и потому что Чхве Сан привлекал внимание всех вокруг. Его называли «похитителем сердец» и он никогда не отнекивался от данного титула. Что правда, то правда.       Сан часто встречался то с девушками, то с парнями, но быстро остывал к ним, понимая, что ничего не чувствовал. Впрочем, как они. Каждый требовал от него любви, которую Сан не собирался давать. Сан никогда не считал себя виноватым. Каждый раз «возлюбленные» сами знали, на что шли. Вот и всё. А Уёна бесило внимание окружающих к Сану, то, как они влюблялись и потом не могли о нем забыть.       Хотя в чём смысл, если сам Уён уже долгое время только и делал, что просил внимания лишь Ким Хонджуна?       Странное поведение, но Сану доставляло удовольствие бесить Уёна при любом удобном случае. На остальное ему было плевать.       Правда и сам он уже давно ни с кем не ходил на свидания. Устал? Возможно. Но, скорее, всё дело лишь в последнем году обучения. Не на то ему хотелось ставить фокус. Учёба давалась легко, но вот поступление — это уже другое дело.       Сан не заметил, как прошёл сквозь всю школу и зашёл в раздевалку. Юноша не спеша достал униформу, чтобы переодеться к занятиям по верховой езде. Бриджи, сапоги, рубашка и пиджак. Сан присел, чтобы застегнуть замки на обуви и отложил жокейку в сторону, когда дверь в раздевалку открылась и внутрь вошёл он.       Пак Сонхва.       — Сан-и, привет, — Сонхва улыбнулся Сану и прошёл ближе к своей кабинке. — Как дела?       Между Сонхва и Саном ничего и никогда не было, разве что родители всё время настаивали на их союзе. Их отцы давние друзья и владельцы одного бизнеса. Даже несмотря на то, что они знакомы уже давно, Пак Сонхва перевелся в эту школу относительно недавно, в прошлом году.       Сонхва всегда выглядел безупречно. Женственные черты лица, мягкие, аристократичные, очень манящие и нежные. Сонхва был олицетворением красоты и добродушия. Всегда являлся центром внимания, но не из-за собственного желания, а просто потому, что с ним было приятно находиться в компании. Будто бы он обволакивал своим присутствием и дарил настоящее спокойствие.       Но Сан… Сан был в него влюблен по уши, однако никогда не признавался в этом, довольствуясь обычным общением с Сонхва.       «Ещё одна интрига, стоящая внимания. Вообще, Сонхва мой близкий друг. И я до сих пор не понимаю, как этот идиот не видит, что творит с Саном».       — У тебя всё хорошо, Сан-и? Выглядишь уставшим, — с искренней заботой в голосе поинтересовался Сонхва, снимая с себя школьную жилетку.       — Да, всё в порядке. Занимался в ночи физикой, вот и не выспался, — Сан застегнул сапог резким движением и поднялся. Юноша взял жокейку в руки и подошел к зеркалу, чтобы её застегнуть. — А у тебя как дела?       Сан посмотрел на друга через зеркало и улыбнулся. Настроение поднималось само собой, когда Сан видел Сонхва и юноша ничего не мог с собой из-за этого поделать. Сердце заходилось в бешеном ритме и дыхание сбивалось.       Сплошная беда с этими влюблённостями.       — Всё прекрасно, — Сонхва очаровательно улыбнулся в ответ и расстегнул первые пуговицы рубашки. — Но день тяжёлый выдался… Сегодня дали практическое задание и поставили меня в пару знаешь с кем? — Сонхва выгнул бровь и посмотрел на друга через зеркальце.       — С кем это? — Сан развернулся и не глядя закрыл свой шкафчик. Ему было искренне интересно. Сан поправил жокейку на голове и немного оттянул ремешок, упиравшийся в шею, поправляя его.       — С Ким Хонджуном, — выдохнул Сонхва, наконец-то избавляясь от рубашки. — Представляешь?       Сан закашлялся от неожиданности и приложил руку к груди.       — С кем? С Хонджуном? — глаза юноши округлились от удивления. — Интересно… очень интересно.       У Сана в голове произошёл диссонанс. Как можно было поставить в пару именно этих двоих? У профессора точно поехала крыша.       — Да, вот и я об этом же, — Сонхва переодевался в форму. — Не знаю почему и зачем именно нас поставили в пару. Может, чтоб я подтянул его по предмету, — Сонхва закатил глаза, понимая, что сегодня ему подписали договор с дьяволом.       Не то, чтобы Сонхва презирал Хонджуна, но явно не поддерживал молодого человека в его мировоззрении. Даже можно сказать — сторонился. Не боялся, но никогда не связывал себя с такими людьми. Сонхва даже не представлял, как и о чём с ним разговаривать. Хонджун был малолетним дебоширом и зачинщиком многих скандалов в стенах школы. Сонхва не был так воспитан. Он был сдержанным, добрым и очень покладистым подростком. Среди учителей у него был выстроен идеальный имидж. Да и Сонхва всегда водился в кругах достойных, начитанных и знающих себе цену людей.       — Чувствую, это будет интересно.       «Интересно — мало сказано. Сам и не знаю, к чему может привести их союз. Они ведь буквально противоположности. Но просто представь реакцию Сана».       — Надеюсь, он тебя не покусает, — усмехнулся Сан.       А внутри начинали шевелиться черви ревности. Сан даже не заметил, как на мгновение утонул в собственных размышлениях и начал теребить пуговицы пиджака. Это какое-то сумасшествие.       Пак Сонхва и Ким Хонджун?       Нет. Полные противоположности, которые даже будучи полушариями магнита не притянутся друг к другу.       Может быть, что Сонхва, что Сан ошибались и Хонджун не такой уж и плохой человек, но никто из них никогда не горел желанием познакомится с ним. Им достаточно было слухов и происшествий с упоминанием этого имени.       Сан медленно моргнул и усмехнулся себе под нос. Самое последнее чего ему хотелось, так это того, чтобы Хонджун…       Нет. Чтобы Уён обидел Сонхва.        Если Хонджун будет вынужден проводить время с Сонхва, то Уёну точно начнет срывать крышу. Так было всегда, а тут ещё и такой прилежный, красивый парень… блядь. Пусть только посмеет.       Он мог перечислить бесчисленное количество примеров, пытавшихся завести дружбу или что-то больше с Хонджуном. Это всегда заканчивалось плачевно. Потому что Уён терпеть не мог чужаков.       Сан поднял голову на Сонхва и дружелюбно улыбнулся.       — Надеюсь, что меня никто не съест. Но я же могу рассчитывать, если что, на твою помощь? — Сонхва подмигнул Сану, а затем надел на себя жилет, последнюю деталь формы.       — Разумеется, я всегда на твоей стороне, — Сан усмехнулся и покрутил кольцо на безымянном пальце. — Можешь не сомневаться.       Как и всегда. Безмолвный защитник.       — Отлично, — Сонхва положил руку на плечо Сана и слегка сжал его. — Пойдём, иначе тренер будет ругаться.

***

      — Опережая твои вопросы, — Чонхо усмехнулся и поставил жирную точку карандашом, втыкая его в бумагу. — Типа: «А как проявляется ненависть между Уёном и Саном?». Ох, это отдельная история. Они с Саном даже как-то устраивали стрелку после школы. Никогда не видел настолько двух ненавидящих друг друга людей. Честно.       — Нашли тоже за что друг друга ненавидеть, — Ёсан сложил руки на груди. — Уён мог бы и просто больше постараться, чтобы обойти Сана, а Сан… видимо просто любит внимание и публику, либо он вундеркинд. Странные они оба. Между ними точно ничего нет?       У Ёсана правда не укладывалось это в голове. Насколько же глупые причины для вражды.       — Кто знает. За ненавистью иногда скрывается большее, чем мы можем думать, — Чонхо равнодушно пожал плечами. — Один одержим Хонджуном, а другой — Сонхва. Но я молюсь просто на исход, что Хонджун влюбится в Сонхва. Хочу просмотреть на этот цирк. И хоть ты пока их всех не видел…. Поверь. Узнаешь сразу о ком идет речь.       — Ким Хонджун влюбится в Пак Сонхва? — Ёсан приподнял брови в удивлении. — Интересно. Тогда будет ещё хуже, потому что неужели Сонхва ответит на его чувства? Судя по описанию, что ты мне дал… Хонджун точно не может быть в его вкусе.       — Сонхва необязательно отвечать на его чувства, глупыш, чтоб Уён и Сан вышли из себя. Такая драма… Целый четырёхугольник! — Чонхо довольно хлопнул в ладоши. И что у него в голове? — Мне, кстати, кажется, что ты подружишься с Сонхва. Вы оба очень простые и это подкупает.       — Четырёхугольник… ещё не был на геометрии, а мне уже тошно, — Ёсан повёл носом. — Может, в наших теориях есть дыры? Как знать и всё окажется совсем иначе… кто знает, что творится в голове у любого из нас?       — Что ты имеешь в виду? — Чонхо вскинул брови и удивлённо посмотрел на Ёсана. — А мне нравится, что ты уже втянулся. Даже одного дня не прошло, как ты здесь.       — Я полон сюрпризов, — Ёсан играючи подмигнул новому знакомому. — Тут сложно не втянуться, их отношения одни сплошные клише. Спорим… влюбится не только Ким Хонджун, но и Сонхва?       — Это будет самый неожиданный поворот в моей жизни, после чего я собственноручно откручу Сонхва его светлую голову. Исключено. Ты ещё не знаешь Сонхва. — Чонхо покачал головой, хотя, признаться честно, сам почувствовал, как покрывается испариной. А вдруг Ёсан окажется прав? — Ладно. Может они вообще возненавидят друг друга и откажутся работать вместе, — Чонхо отмахнулся больше от своих мыслей, чем от доводов новенького.       — Хорошо, хорошо, — Ёсан хитро посмотрел на Чонхо.       Интуиция его ещё никогда не подводила.       — Есть ещё что-то интересное, что мне следует знать?       — Есть у нас еще интересные персонажи… Но у них все более спокойно и… Человечно что ли? — Чонхо вновь погрузился в свои мысли, прежде чем начать рассказ.

***

      Всё начиналось хорошо.       Юнхо не был из тех, кто долго держал обиду. Он умел прощать, но не умел забывать. Его жизнь — это череда выборов, и он привык думать, что от каждого решения зависит что-то важное. Моральные принципы для него — не просто слова, а фундамент, на котором держался его мир.       «Знаешь, я никогда не видел настолько доброго человека, как Юю. Я лично не знаком с ним, но его безупречная репутация трогает тонкие струнки души даже у меня. А я человек всё же скептичный».       Всё детство его воспитывали в лучших традициях джентльмена. Он говорит на нескольких языках, играет на трёх инструментах, у него отличная успеваемость, а помимо этого ещё и хватало времени даже на друзей и личную жизнь.       До какого-то момента.       Это произошло год назад.       «Ты когда-нибудь задумывался о том, как сильно дружба может поменяться за год и превратить двух людей в абсолютных незнакомцев друг для друга»?       Юнхо не представлял свою жизнь без Минги, как и Минги на представлял свою жизнь без Юнхо. Они были не разлей вода, и, казалось, ничего и никогда не испортит их дружбу. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, и, если кто-то в школе хотел найти одного из них, ему достаточно было просто найти другого.       «Уён и Хонджун даже рядом не стояли с их «связью». Хотя… Однако… Даже у родственных душ не всегда совместный счастливый конец».       Минги и Юнхо повсюду были вместе, но они всегда вызывали вопросы. Как могли дружить настолько разные люди?       Юнхо был воплощением стабильности: спокойный, рассудительный, всегда знающий, чего хочет. Минги — буря, ветер перемен, человек, чья энергия казалась неиссякаемой. Они были противоположностями, но, возможно, именно поэтому их дружба казалась чем-то уникальным. Баланс, зависть, идеальная симметрия.       «Ну, углубляться в их дружбу сейчас я не хочу. Честно, никто так и не понял, что произошло».       Но год назад Минги резко пропал со всех радаров, оставляя за собой извилистую тропинку бесконечных вопросов. В первую очередь, в голове у Юнхо.       Тогда Юнхо сильно поменялся: стал более закрытым, ни с кем не общался, нырнул в учебу с головой и пропал. Только не физически. Физически он продолжал находиться среди толпы, но его потухший взгляд говорил сам за себя. Он не понимал почему Минги пропал, и что заставило того оставить их дружбу.       Это был тот случай, когда человек не просто ушёл, а стёр себя из памяти окружающих. Его имя исчезло из разговоров, его место — из привычных маршрутов. А в голове у Юнхо остались только вопросы, которые никто не мог (или не хотел) прояснить.       Это больно. Больно в один момент потерять того, кто был для тебя всем. Но у жизни, по всей видимости, были другие планы.       Но самый главный вопрос, крутившийся в голове у Юнхо: «Почему он оставил меня и даже не объяснился?».       «Помню до сих пор тот день, когда Минги вернулся в школу. Ох, знал бы ты, как много теорий строили ученики, но никто так и не понял, что произошло на самом деле. Но всех волновало одно: как на это отреагирует Юнхо».       Это был холодный осенний день. Желтые листья кружились в воздухе с неимоверной силой, заставлявший каждого кутаться в шарфы и прятать свои носы. Начало второго семестра ощущалось всегда по-особенному. Кто-то радовался тому, что теперь будни вновь заполнятся уроками, новыми сплетнями и неимоверно насыщенными событиями в школьной жизни, а кто-то с самого первого дня молился, чтобы лето вернулось обратно.       Юнхо стоял на первом этаже, болтая с одноклассниками и строя планы на выпускной год. Ничего не предвещало беды: они громко смеялись, делились планами и обсуждали как прошли каникулы. Юнхо не мог мечтать о большем — впереди всего лишь год до выпуска, а значит нужно сделать последний рывок, на отлично закрыть экзамены и поступить в университет мечты. Всё. Всё идеально и распланировано до мелочей. Его будни вновь стабильны, жизнь расчерчена, а внутренние проблемы наконец-то разрешены.       Да, он так думал, пока не увидел на пороге школы его.       Минги.       Прошло чуть больше года, но Юнхо узнал его мгновенно.       Минги так же сутулился, закидывая рюкзак на одно плечо. У него были те же светлые волосы, только теперь отросшие и небрежно падавшие на лоб. Те же длинные пальцы, теребившие ремешок сумки, когда он нервничал. Но взгляд…       Взгляд стал другим.       Раньше в нем всегда было что-то тёплое, неугомонное, живое. Теперь же сквозила настороженность, будто он готов в любую секунду развернуться и снова исчезнуть.       Толпа в коридоре замерла на мгновение, а затем школьники зашептались. Минги вернулся. Тот самый Минги, который исчез без предупреждения, который игнорировал сообщения и звонки, который не объяснил ничего.       Юнхо не двинулся с места.       — Это он? — прошептал кто-то за спиной.       — Да, вернулся… Интересно, что будет дальше?       Юнхо тоже хотел знать.       Минги стоял у входа, взглядом цеплялся за кого-то в коридоре, но не за него. Юнхо заметил, как напряглись его плечи, как он сглотнул, прежде чем сделать первый шаг внутрь. Он прошёл мимо десятков знакомых лиц, но не остановился.       И даже не смотрел в его сторону.       Юнхо почувствовал, как что-то внутри похолодело.       Минги всегда находил его первым. Всегда.       Но не сейчас.       — Господин Сон! — из-за угла вынырнул мужчина в очках и схватил Минги за локоть.       Минги лениво поднял настороженный взгляд на профессора, но не произнёс ни слова. По правде говоря, Минги хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Он не спал уже сутки. Все эти жужжания голосов только раздражали, но он вынужден был сейчас быть здесь.       — Пройдёмте, директор уже вас ждёт, — мужчина повёл Минги вперёд, словно тот был собачкой и не знал, куда ему идти, хотя он проучился в этой школе всю свою жизнь. Забавно.       Неужели все забыли об этом факте?       Минги не знал, что чувствовать, как себя вести. Понимал, что никогда не будет как прежде и что, возможно, будет сложно снова влиться в коллектив и в команду по баскетболу. Примут ли его ребята назад? Он исчез без предупреждения и никому ничего не сказал.       События прошлого года до сих пор давили ему на черепную коробку. Находиться в этих стенах было сложно, местами неприятно, потому что многое напоминало о том, что было тогда. Минги смотрел по сторонам тяжелым взглядом, не обращая внимания на заинтересованные в происходящем лица.       Казалось, что все тут же вспомнили, кто такой Сон Минги.       — С командой и тренером я уже переговорил, — директор перекладывал стопки документов у себя на столе. — Они будут рады взять тебя назад, но прежде чем снова поставить тебя капитаном, хотят посмотреть не растерял ли ты свои навыки.       «Не растерял ли ты свои навыки».       Мило.       Минги незаметно фыркнул себе под нос и принял бланки, которые должен заполнить. Ручка скребла по листам, и Минги мечтал, чтобы страницы скорее закончились, и он смог выйти из кабинета директора. Никогда не любил это место.       Они его недооценивали. Минги не из тех людей, кто кинул бы дело своей жизни на самотёк.       — Насчёт направления подготовки… остаётся же тоже самое? Судя по заявлению опекунов, — мужчина поднял взгляд на Минги, ожидая ответа.       — Да, господин Мун, — Минги кивнул директору в ответ и вернул внимание к листам перед ним, лежащим на кофейном столике.       Когда эта макулатура закончится?       Минги глупо моргнул, посмотрев на некоторые графы на листах, но с выдохом заполнил и их.       От одного слова «опекунов» ему тошно.       — Так как ты опоздал к началу занятий…       «Опоздал».       Никуда он не опаздывал, специально позже пришел. Будь его воля остался бы в стенах дома и никуда не выходил.       — Алгебра…       Директор что-то говорил и протяжно вздыхал.       — Что-то твоя успеваемость за этот год была еще хуже, чем раньше…       А это вас ебать не должно.       Минги тонул в своих мыслях и даже не слушал, начиная засыпать на ходу с открытыми глазами.       — Расписание как всегда на доске… будь внимателен…       Минги очнулся только в тот момент, когда директор заскрипел своим креслом и сказал о том, что он может идти. Минги зачесал волосы назад, убирая челку и с кивком поднялся/ Юноша забрал рюкзак и сжал лямку ещё сильнее до белеющих костяшек.       Минги вышел из кабинета и повёл взглядом в сторону. В голове билась лишь одна мысль: «курить». Новая дурная привычка, которая постоянно требовала внимания. Минги пытался отодвинуть её на задний план, потому что сейчас не до этого, но в следующее мгновение Минги встретился взглядом с тем, кого хотел избегать всеми силами. Юнхо смотрел на него с другого конца коридора.       О, нет.       Минги понимал, что у Юнхо есть к нему вопросы. Чувствовал и видел боль друга, нет, бывшего друга. Она так явно бурлила в Юнхо вместе с замешательством, но Минги отвёл взгляд и ушёл прочь.       Пропустит урок, но покурит. Он должен помочь себе расслабиться и отпустить лишние мысли.       Минги вышел через задние двери, ведущие на местный стадион, обошёл его, прошёл мимо конюшен и ипподрома. Видел знакомые лица, но избегал пересечения взглядов. Минги вышел на то место, где всегда раньше пропускал занятия и отдыхал, правда без сигареты между пальцев, но всё ведь менялось.       Спортсмен и курит. До чего смешно.       Минги сделал глубокую затяжку и посмотрел в сторону деревьев, наблюдая за болтавшимися на ветках хлипкими листочками, а затем услышал хруст веток. Минги кутался в толстовку, краем глаза замечая движение возле себя, но не поворачивал головы. Ему и не надо было, ведь Минги мог почувствовать знакомое присутствие за километр.       Пусть и не виделись столько времени, но привычки умирали долго. Если это вообще произойдет в его случае.       Как только он подошёл к школе, то сразу заметил Юнхо. Увидел его грустную и наигранную улыбку, потухший взгляд. Хотел надеяться, что это не из-за него, но внутри все кричало об обратном. Минги успел отвести взгляд ещё до того, как Юнхо увидел его. Минги сделал вид, что не видел Юнхо. Что не нашёл его в толпе с первых секунд, как делал это прежде.       Когда-то между друзьями была шутка, что они как Алекс и Марти из «Мадагаскара». Ведь, несмотря на то в какую полосочку был друг, и как бы он ни выглядел, один другого находил всегда.       Просто прошёл мимо.       Минги молча сделал новую затяжку и продолжил смотреть перед собой. Человек сделал ещё шаг вперед, но Минги старался не реагировать. Не смотреть даже боковым зрением. Минги только заметил движение в стороне и внутри все перевернулось от этого.       Он не был готов к ссорам. Он не был готов к выяснению отношений, даже если поступил гадко.       Сам знал, но пальцы отчего-то тряслись. Заходились в непонятном треморе, который Минги подавил усилием воли.       — Что ты здесь делаешь? — сдержанно спросил Юнхо, пытаясь запихнуть подальше свою раздраженность. Тем не менее в голосе все равно слышалась толика злости.       Конечно, ему обидно. Он и сам не хотел ссориться, но ещё больше он не хотел находиться в неизвестности, когда появилась возможность узнать то, что волновало его целый год и до сих пор являлось ему во снах.       — Просто коротко. Назови мне причину, Минги.       Минги, наконец, повернул голову и сделал новую затяжку, выдыхая дым в сторону. Одновременно с этим у него росло раздражение. Откуда оно?       — Что я здесь делаю? — ни намека на улыбку или усмешку. — Учусь.       Не так стоило ответить. Нет. Совсем иначе.        — Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я, Минги, — Юнхо сложил руки на груди. Хотелось закатить глаза. Да так, чтоб они провернулись вокруг орбиты, но он этого не сделал. — Почему ты вернулся?       — Потому что хочу закончить учёбу в знакомом месте, — Минги стряхнул пепел с сигареты. — И потому что того требует положение дел. Будь моя воля я бы никогда больше не появлялся ни в твоей, ни в чьей из друзей жизнях, чтобы не мозолить вам глаза своим видом и не раздражать. Такой ответ радует?       — Минги, почему? Почему ты пропал и ничего не объяснил? — Юнхо нахмурился, практически пропуская мимо ушей слова Минги и зацепился взглядом за сигарету в руке.       — Так было нужно, Юнхо, — Минги пожал плечами и на губах проступила грустная усмешка, — я не буду оправдываться, потому что сам знаю, что сделал всем больно (тебе). Минги снова затянулся, чувствуя, как крепость сигарет начала горчить, а слюна стала вязкой. Его затошнило. А взгляд пустой, блёклый, отражался ровно такой же в глазах напротив. Удивительно, как всего год смог изменить двух людей.       — Хватит, Минги, — истинный голос Юнхо наконец-то начал прорезаться. Он был зол и не хотел этого скрывать. Особенно после этих уклончивых ответов. — Я спрашиваю у тебя прямо: почему ты оставил меня? Мне нужен чёткий ответ, а не жертвенность.       Юнхо понимал, что звучал резче, чем хотелось. Хуже всего, что осенний ветер пробирал до костей, придавая моменту ещё большую драматичность. Будто бы сама природа играла с ними злую шутку. Такой же холод между ними, сквозящий из всех щелей.       — Неужели я не заслуживаю объяснений? Я не собираюсь вновь дружить с тобой, но я хочу услышать: почему ты оставил меня тогда.       Минги выдохнул и зажмурился, выбрасывая окурок двумя пальцами, а потянулся за новой сигаретой и моментально ее поджёг. Головная боль прорезала черепную коробку и давила на затылок. Хотелось свернуться и спрятать нос в одежде, чтобы отпустило. Блядь. И что ему сказать?       — Я и не рассчитывал, что мы возобновим общение, — Минги выдохнул дым и облизнул губы.       И это правда. Это последнее, чего бы ему хотелось.       Минги поднялся с места, чтобы не смотреть на Юнхо снизу-вверх, его это раздражало.       — Окей. Я скажу тебе, не буду увиливать, строить из себя «жертву», как ты меня назвал.       Отчего-то раздражение росло ещё сильнее. Как же у него чесались сейчас кулаки, просто неистово, но вместо этого Минги лишь поднял дрожавшие пальцы к лицу и сделал новую затяжку. Сразу вспомнился импульсивный Минги, которого ему пришлось похоронить.       — Мой отец ушёл из семьи и переписал семейный бизнес на свою новую жену. Это было во время последнего школьного чемпионата, — Минги сжал челюсти, чувствуя, как ком тошноты подступает к глотке, — и всё бы было хорошо, если бы они с матерью не делили нас с Мэй. Только вот отец выиграл, забрал нас, но я сбежал и ещё месяц жил с мамой, но уже было слишком поздно.       Минги усмехнулся и холодно посмотрел на Юнхо. Ему так противно рассказывать краткую историю произошедшего год назад. Поклялся себе, что никогда и никому больше не скажет, но вот он опять здесь и опять перед ним Юнхо. Что-то заставляло Минги оправдываться и ковырять раны.       — Так забавно, что ты никогда не замечал за моей улыбкой проблем, хотя все нам говорили, что мы чувствуем друг друга с полуслова. Было ли так на самом деле, если ты, будучи моим лучшим другом, даже не спрашивал никогда?       Минги цокнул языком, не позволяя эмоциям брать вверх. Резал и резал словами.       — В любом случае, мама не справилась с предательством и покончила с собой, — Минги буднично пожал плечами и сделал новую затяжку, — не то чтобы я хотел, но я был тем, кто нашел её. Правда для отца это был лишь повод увезти нас куда подальше, и я позволил ему обрубить все связи, потому что он этого хотел.       Минги выбросил сигарету в сторону и толкнул Юнхо плечом, проходя вперед.       — Радуйся, Юнхо, ты выдавил из меня то, что хотел знать, — съязвил Минги, — я тоже не горю желанием общаться, слишком сильно мне твое лицо напоминает о том дне, когда ты эгоистично потребовал от меня остаться в школе, потому что не хотел идти один. Хотя я умолял тебя отпустить меня без допросов, говорил, что потом поделюсь с тобой. Я знал, что мама не в порядке и каждый день трясся от страха, но тебе было все равно на мои эмоции.       Минги поправил лямку рюкзака на плече и развернулся в сторону школы.       — И ничего не изменилось, — напоследок вырвалось у Минги прежде, чем он поспешно ушёл от Юнхо.       Юнхо прикусил нижнюю губу до крови, а затем облизнул, чувствуя на языке вкус металла. Ему хотелось многое сказать, но единственное, что он выбрал — молчать. Юнхо смотрел вслед уходящему и совсем незнакомому другу. Точнее, бывшему другу.

***

      — Вот такие драмы у нас в школе среди верхушки, — Чонхо потянулся и пожал плечами, уткнувшись взглядом в окно, за которым начиналась буря. Дождь лупил по окнам, намекая о том, что впереди затяжной ливень. — Как думаешь, эти двое смогут когда-нибудь общаться дальше?       — Честно? Не знаю, — Ёсан нахмурился и посмотрел в ту же сторону что и Чонхо. Погода разыгралась не на шутку. — Сложная у них ситуация, но, может быть, что-то сведёт их снова, заставит все обсудить по-человечески, как знать.       Ему правда сложно давалось понимание того, что творилось у этих людей. Они не должны были вызвать у него эмоции, но он всё больше задумывался о них.       — Тем не менее, жизнь очень неоднозначная штука, — Чонхо зевнул, прикрывая рот рукой, а затем ненадолго закрыл глаза, удобно расположившись на стуле. — Наверное… Пока что это всё, что я могу тебе рассказать.       — Миленько, — Ёсан упёрся локтем на стол и упал щекой на кулак. — И куда меня занесло… не школа, а драмкружок.       Боже, ну и ну.       — Мне кажется, так везде, разве нет? — Чонхо меланхолично повёл бровью. — Школа — то ещё место для драм. Здесь ты учишься не только науке, но и жизни.       — Верно, — Ёсан пожал плечами. — Даже как-то интересно, что будет дальше… не хватает попкорна и можно наблюдать дальше.       — Ладно, пойдём на урок. У нас следующей литература. Если повезет, сразу же застанешь вражду между Саном и Уёном, — Чонхо тихо рассмеялся и, поправляя брюки, поднялся с места. Юноша закинул рюкзак на плечо и задвинул за собой стул. — Кстати, те в кабинете, мимо которого мы проходили… Я уже думаю, ты понял, кто это был.       — Да, ещё в момент, когда ты говорил о них, — Ёсан недовольно поморщился и встал следом за Чонхо.