Love is…

***

Сонхва ловит Сана за локоть и останавливает. — Сан, я теперь хочу все услышать от тебя. Что все же происходит между тобой и Чоном? — Пак наклоняет голову набок. — Только честно. Может показаться, что Сонхва просто заладил с этим и его внутренний механизм заел. Но на самом деле, ему действительно было интересно. Он переживал за друга и хотел, чтоб тот был счастлив. Ведь он так смотрит на Уёна, что такое не сыграешь. Ну не получится подменить этот взгляд. Сан часто моргает и смотрит на друга. А что говорить? Ну… Блять. Он ведь сам не знает, что отвечать. Чхве вроде бы понимает, что у них с Уёном происходит, но с другой стороны нет. Сан ни в чем не уверен, потому что… Зная Уёна. Хотя, нет. Боже. У него фарш в голове. Ничего не понимает. — Я не знаю, Хва. — Чхве облизывает губы и оборачивается к Сонхва. — Правда. Он кусает губы и вздыхает. — Мне кажется… Он мне очень нравится. Но я ничего не понимаю, потому что… Я не знаю, что он думает. Это меня убивает. — Он сводит брови к переносице. — Вроде бы… Все взаимно, но я не понимаю, Сонхва. — Так тебе кажется или нравится? — Сонхва хмурится. — Почему ты просто с ним не поговоришь? Или ты не хочешь с ним отношений? — Я понимаю, что я чувствую. — Сан отводит взгляд. — Но из-за того, что Уён очень боязливый и при этом привязываются, я… Переживаю, что я для него как Хонджун был раньше. — Чхве снова смотрит на брюнета. — И при этом мне стыдно за такие мысли, потому что я знаю Уёна. Мы очень сблизились и я вижу его искренность, но не могу избавиться от этого страха. Чхве судорожно выдыхает и проводит руками по лицу. Его глаза умоляют, просят помощи, холя никто кроме него самого ничего не сможет сделать. — Я влюбился, Хва-я. — Сан переходит на полу-шепот. — Так а почему ты просто не поговоришь с ним? — Сонхва удивленно смотрит на Чхве. — С каких пор ты боишься разговора? По-моему, единственный выход здесь — это честно поговорить. Пока он сам себе ничего не надумал. А зная Уёна, он может. Тем более, вдруг он боится, что он для тебя, как был для Хонджуна. — О боже, тогда это еще абсурднее, потому что мы думаем об одном и том же. — Сан усмехается. — Не знаю, я никогда ничего не боялся. Тем более разговоров. Но видимо дело в нем. — Сан… У вас была близость? — Сонхва складывает руки на груди и строго смотрит на Чхве. — Это ты так секс называешь? — Сан округляет глаза. — Боже, как вы вообще спелись с Хонджуном. — Чхве смеется. — Да, было. Трижды. — Трижды?! — Сонхва округляет глаза, шуточно замахиваясь на друга. — Чхве Сан! Это возмутительно. Секс что, блять, тоже был для «поддержания» образа?! Вы вообще на что рассчитывали? — Э-э, ну первый был на вечеринке, когда выступал Хонджун. Потом… Оба раза сами по себе получились. — Сан пожимает плечами. — Ну, трахнулись и трахнулись, что бубнить-то. Что в этом такого? — Трахнулись?! — Сонхва закатывает глаза. — Сан! Окей, ладно… Что ты испытывал во время… Секса? Боже, короче, вы просто идиоты. Вы не просто переспали, Сан-а. Вы ещё помимо этого успели сблизиться. Ну конечно он будет думать, что ты его воспринимаешь несерьезно, и будет бояться повторения ситуации. Он же тревожный… — Да я… Да ты! О, боже. — Чхве закатывает глаза. — Не знаю… Нам правда остается только поговорить. Я запутался, он боится, я боюсь… Это сумасшествие. — Ты боишься его потерять? — Сонхва вновь возвращает строгий вид. — Да. И я… Уже говорил ему об этом. — Сан складывает руки на груди. — Так что… Может быть… Я этого очень боюсь. — Тогда, идиот, поговори с ним. — Пак снова замахивается на друга, а затем этой же рукой проводит по волосам. — Я так скучал по тебе, Сан-а. И я очень счастлив, что ты влюблен. Сан дует губы и смущенно отводит взгляд, но затем возвращает его к Сонхва и пихает его плечом. Чхве падает лбом на плечо Пака и обнимает его, крепко. Он вдыхает аромат друга и вздрагивает. Скучал. Так скучал. — Как там с Хонджуном? — неожиданно и игриво спрашивает Сан, прерывая момент. — Эй, не переводи тему! — Сонхва шутливо пихает друга. — У нас все… Хорошо. Я познакомил его с родителями. И они очень радушно его приняли. Мне сейчас даже кажется, что они любят его больше чем меня. Ло уж точно. Пак вздыхает и театрально закатывает глаза. А внутри так тепло-тепло. — Сан, я очень люблю его. Я даже не опишу это словами. Это просто чувство, которое разрывает изнутри. Любовь — это больше, чем я мог себе представить. И сколько бы я тогда не размышлял о ней, это все оказалось такой мелочью. На самом деле, когда ты встречаешь любимого человека, ты просто… Начинаешь жить? Да, наверное именно жить. Чхве отстраняется и улыбается, смотрит другу в глаза. — Я очень рад, что все получилось. Особенно, что родители приняли его. — Сан вздыхает и проводит руками по плечам друга. — И что ты так любишь. Это видно, правда. Вы меняетесь рядом друг с другом и светитесь счастьем. Сан отворачивает голову и смотрит в сторону, вновь крепко обнимает Сонхва и ложится щекой ему на плечо. Ему тоже хочется просто жить и любить. Он уже почти там. — И ты будешь любить, Сан-и. Я уверен. — Сонхва обнимает друга и гладит его по голове.

***

— Почему ты так смотришь? — Сан улыбается и смотрит на Уёна. Чон сидит на подоконнике и нервно качает ногами, смотрит исподлобья на Сана и молчит. И кто бы сказал Сану о чем сейчас думает Уён. Взгляд либо убийственный, либо напуганный. Хотя, кто бы не испугался, если бы его позвали поговорить в пустой кабинет ничего не объяснив. Наверное, Сан бы чувствовал себя также непонятно. Не сказать, что Чхве чувствует себя легче. Ему страшно, что Уён может отказать или сказать, что Сану все показалось. Но пока они не поговорят меньше недосказанностей не станет. Так и будут бегать вокруг да около. — Ладно. Не буду тебя мучать и себя тоже. Я думаю, что ты согласишься, что… Это все надо прекращать. — Глаза Уёна расширяются, а Сан прикусывает губу, опуская глаза в пол. Уён может поклясться, что внутри всё упало. Разорвалось буквально. Будто бы кто-то сильно ударил под дых и выбил весь воздух. Он чувствует, как голова начинает кружиться, и он теряется в пространстве, не понимая о чем говорит Сан. Но… Сан же сам просил не уходить… Что изменилось? Что Уён снова сделал не так? Был слишком хорошим? Слишком сильно влюбился? Что-то сделал лишнее? Чон так и знал, что то, что он испытывает, не окажется взаимным. Никогда так не было. Может это все из-за ситуации с отцом? Сан узнал и теперь ему тошно от Уёна? Чон облизывает губы, а затем прикусывает кожицу до крови, чувствуя на кончике языка яркий вкус металла. Он переводит взгляд в пол и не решается поднять его на Сана, который по какой-то причине продолжает молчать. Зря. Зря он влюбился. Нужно было не открываться. Ему опять делают больно. Спустя две минуты молчания он все же решается спросить, несмотря на ком в горле: — Что это «всё»? — Эту беготню, Ён-а. Я устал от неопределенности. — Сан вздыхает и складывает руки на груди, словно готовясь защищаться от чего-то. — Мы даже не смогли с тобой толком объяснить, что между нами, потому что… Сами не понимаем, что происходит. Чхве на мгновение отводит взгляд. Он видит то, как переживает Уён. Если бы он мог заглянуть тому в голову, чтобы понять, что он думает. Ведь все что он сказал: «что это все». У Сана яснее картина не стала от этого. Блять. Он просто последует совету Сонхва и скажет все как есть. Не будет бояться. — Рядом с тобой я боюсь говорить, потому что мне страшно, что ты уйдешь. — Сан облизывает губы и снова смотрит на Уёна. — И я знаю, что не должен так думать, потому что мы достаточно долго уже общаемся и многое друг о друге знаем, но я не могу избавиться от этого страха. Давай же. Тебе нужно перестать бояться говорить. И смотря в напуганные глаза Уёна и Сана ком в горле. Он так боялся его напугать, но в итоге сделал обратное. Но… Какой же ты идиот, Чхве Сан. — Потому что… Потому что… — Сан усмехается и опускает голову вниз. Теперь он еще больше понимает реалистичность его чувств. Он никогда не боялся так признаваться. Хотя и делал это единожды до этого, но… Сан уже определил и продолжает повторять себе то, что настоящие чувства, настоящая любовь пришла только сейчас. — Я хочу, чтобы мы перестали притворяться. — Сан снова смотрит на Уёна. — Я хочу нормальных отношений. С тобой. Господи. Да почему это так сложно сказать. — Потому что я люблю тебя, Уён. Просто… Блять. — Сан разводит руками и усмехается, снова смотрит в сторону. — Но я не понимаю, что ты думаешь, не понимаю, что ты чувствуешь. Что я должен думать? Как я должен себя вести? Скажи мне. — Он снова поворачивается и смотрит Чону в глаза. И как же хочется бежать. Нестись без оглядки. Мозг просит: беги, беги, беги. Но сердце кричит: стой, стой, стой. Сан повинуется. Не двигается с места. Его ноги приросли к полу. Он хочет услышать все ежесекундно и если это будет нечто плохое, то он тоже не против. Уж лучше сразу, чтобы его обрубили и никак иначе. Уён долго смотрит на Сана, его удивленное лицо превращается в нахмуренное и злое, а затем он берет с подоконника рядом тетрадь и кидает её в Сана. Тот ойкает и потирает грудь, в которую она врезалась. Идиот! — Сан! — Чон хмурится все сильнее. — Кто вообще разговор о чувствах начинает с «Это все надо прекращать». Блять. — Уён вновь ищет, что кинуть в Чхве, но не находит и просто шумно вздыхает, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он закрывает лицо руками и начинает плакать. Смена эмоций буквально 0,1 секунда. — Боже, дурак… — Чон всхлипывает, а затем тихо смеётся, понимая, как странно все то, что происходит вокруг. Сан его любит… Даже не верится, ведь он слышит это вообще в первый раз. Его любят! Любят! По-настоящему! Такого, какой он есть. И Уён любит. Безумно. Он так влюблен в него, что каждую минуту думает о Сане. — Ты меня напугал… Напугал, что я тебе не нужен… Я ведь тоже… Я тоже люблю тебя, Сан. Сан даже не понимает, что ему делать. Он просто руки по сторонам разводит, с глаза огромные, как монеты для игрового автомата. И не потому что Уён сказал ему, что любит, а из-за смены его эмоций за несколько секунд. — А… — Чхве хмурится, осознавая происходящее и переходит на шепот. — Почему ты плачешь? Нет. Что ему делать-то? Почему Уён плачет?! — Потому что я испугался, идиот! — вздыхает Чон, все также прикрывая ладонями лицо. — Я боялся, что ты сейчас скажешь, что я тебе не нужен. Что меня никто так и не полюбит. Что я опять себе придумал. И что тебе вообще мерзко от меня после той новости… — Ты опять себе что-то напридумывал, даже не дослушав меня! Вот идиот… — Сан хмурится и качает головой. — Хотя и я не лучше… Считал, что ты хочешь сбежать от меня… И что ты это и сделаешь, когда я признаюсь тебе в чувствах. Сан прикусывает губу и смотрит на Уёна. Вроде бы стоит совсем рядом, достаточно руку протянуть, но одновременно далеко. — Никогда на свете, никогда, слышишь? Я бы не посчитал тебя мерзким. Единственный, кто здесь «мерзкий» — это твой отчим, которого, вообще, нужно за решетку посадить за подобное. — Чхве сглатывает и сжимает челюсти. — Ублюдок. — Нет, я не собираюсь от тебя сбегать, потому что чувствую то же самое, что и ты. — Уён хмурится и открывает лицо. — Мне все ещё стыдно за ту новость… Я поэтому убегаю из дома… — Нет. Это все, кто обсуждают должны стыдиться, но не ты. — Сан делает шаг вперед и кладет руки на плечи Чона. Он шумно вздыхает, хмурится. — Запомни. Ты не виноват. И никогда не был. Ты жертва, но никак не человек, который должен себя стыдиться. Но как же… Где ты постоянно прячешься, если сбегаешь из дома? — Раньше я ночевал у Хонджуна, а сейчас… Ну… Когда было тепло, я ночью просто гулял. А сейчас уезжаю в то место, куда я тебя возил. — Уён жмет плечами. — М-м. — Сан хмурится. Хотел бы он забрать Уёна к себе, но не может. Они не смогут долго прятаться от отца, даже если мать согласится. — Может снова вернуться к Хонджуну? — Чхве сводит брови. — Это ближе к школе и надежнее. Вы друзья. — Нет. — отрезает Уён, качая головой. — Не хочу. Все в порядке. Я думаю над тем, чтоб как-то снять небольшую квартиру. — Каким образом? Подделаешь документы? Тебе девятнадцать, Уён. Никто не сдаст квартиру ребенком. — Чхве сжимает пальцы на плечах Чона. — Ты хочешь жить в страхе? Прятаться и бояться? Зачем? Так нельзя. — Попрошу кого-нибудь из старших мне помочь. — Уён дует губы. — А что мне ещё делать? — Не прятаться. Сказать старшим, что происходит и запереть причину твоих страданий там, где ему самое место. В тюрьме. А там… Таких как он презирают даже самые страшные люди. Убьют и не поперхнутся его костями. — Сан судорожно вздыхает и отводит взгляд, облизывает губы. — Ты так и будешь бегать, озираться, думая, что кто-нибудь тебя достанет. Неужели ты не хочешь спокойствия? Просто жить и радоваться? Пойти в институт и найти свою мечту? — Хочу, поэтому и терплю до выпуска из школы. Осталось полгода, Сан-и. Немного потерпеть. — Уён тоже отводит взгляд. — Я уже радуюсь, потому что появился ты. — Нет. Выпуск ничего не решит. — Сан убирает руки. Он зол. Очень. И на Уёна и на ситуацию. Чон еще ребенок. Куда он подастся просто так после выпуска? Родителям положено следить за детьми ещё минимум два года, пока они не достигнут совершеннолетия. А Уён… Что будет с ним? — Меня все бесит. Я так не могу все это оставить. — Сан, а что мне делать? Мне даже не поверят. Нет никаких доказательств. — Уён хмурит брови. — Почему ты злишься на меня? — Потому что ты не борешься. Ты сдаешься и принимаешь. Но ты не должен этого делать. Нужно выгрызать то, что положено тебе по праву. Нужны доказательства? Мы достанем. — Сан выдыхает через нос. Кажется ещё чуть-чуть и он задышит огнем. — Твоих слов, слов Хонджуна, как человека, которому ты сказал уже будет достаточно, чтобы открыть дело. А дальше… Достаточно просто найти лазейку. Ты знаешь, что я могу это сделать. Главное решись на это изменение и я сделаю все, чтобы помочь тебе стать свободным. — Просто тогда об этом тем более узнают все, кому не нужно знать. А я не хочу быть жертвой, Сан. Это же не так просто — решится и всё. Обними просто меня, пожалуйста. — Уён виновато смотрит на Сана. — Нет. Черт возьми, Уён! Пусть знают! — Он всплескивает руками по сторонам и делает шаг назад. — Пусть знают, что твой отчим ублюдок! Какого черта?! Нет… Ты не хочешь… Хорошо. Только знай, что сейчас ты жалеешь его, выбираешь его, а не себя. — Сан облизывает губы. — А так быть не должно. Я люблю тебя, но подумай о моих словах, потому что… Я не могу смотреть на то, как ты ранишь себя. Прости. — Я… Сан… Хорошо, я подумаю, я доверюсь. — Уён испуганно смотрит на Чхве. — Перестань злиться… Пожалуйста. Мне правда тяжело на это решится, я же живу так уже не один год. Понимаешь? — Достаточно попытаться, не надо сдаваться. Ты достоин большего. — Сан выдыхает и старается расслабиться. — Что если… Что если ты не единственный? От него надо избавляться. — Чхве делает обратный шаг вперед и крепко обнимает Уёна, прижимая его голову к своей груди. — Я понимаю… Понимаю, что тяжело, но ты подумай. О себе. Прошу. Если не хочешь ради себя, то ради меня. Просто начни, ладно? А я буду рядом. — Я и так начал. Въебал ему вчера. — Чон грустно усмехается, обнимая Сана. — Я обещаю, что разберусь. Ты прав. Я и не думал, что могу быть не единственным… Я… Спасибо тебе. — М-м. Обращайся. — Смеется Сан и Чон бьет его в бок от того, что такой тупой шуткой тот решил испортить момент. Сан сглатывает. Весь гнев утихает, а внутри становится спокойно. Он слышит, как Уён дышит. Ровно и размеренно. Это убаюкивает и заставляет мурашки скользить по коже. Любовь — это когда ты помогаешь близкому выбрать себя, даже когда ему страшно. Любовь — это быть рядом несмотря ни на что. И Чхве делает именно это. Ему самому страшно, но он знает, что они смогут. Все получится.

***

— Ну и пиздец. — Чонхо зарывается руками в отросшие темные волосы и утыкается взглядом в парту. — Провести выходные в поездке с классом на гору. Это ведь именно то, чем я хотел заниматься. — Хватит ворчать. Будет весело. — Сонхва пихает друга в плечо. — Сегодня уедем, а послезавтра вернемся. — Я согласен с Чонхо. — Уён водружает свой походный рюкзак на парту, которая, кажется треснет прямо сейчас. — Я хотел уехать в свое любимое место и просто проспать все выходные. Юнхо молчит и рассматривает класс, где они договорились собраться всем вместе прежде чем пойти в автобус. Повсюду донельзя набитые рюкзаки, сумка с спрятанным алкоголем, какие-то ещё походные штуки. В общем, весело. — Я просто хочу спать. — Минги волочит свою спортивную сумку по полу за ремешок и со стоном возмущения останавливается возле парты. — Какого черта я согласился на это. — Просто ты не можешь нам отказать, Ги. — Хонджун усмехается и снимает очки, помещая их себе на голову, чтобы убрать отросшую челку. — Разве не весело? Не романтично? — Че романтичного в потных подростках, умирающих от подъема в гору? — Минги возмущается. — Там же не все так плохо, скажи спасибо, что зима и мы не будем жить в обычных палатках, а в кэмпинге со всеми условиями для жизни. — Хонджун закатывает глаза. — Какой же ты неженка, ужас. — Отвали. — Сон отворачивается и складывает руки на груди. — Путешественникам, привет! — Сан заходит в кабинет и снимает солнечные очки. Несмотря на холодную погоду, на улице было солнце. Не обжигающее, но все же слепящее глаза. — О, неужели. — Ёсан качается на стуле, на котором сидит. — Вот этот собирается дольше всех. Берите на заметку. — Ой, бу-бу-бу. — Чхве кривит губы и растягивает свой белый пуховик. — У них всех сегодня настроение поругаться на кого-нибудь. — Минги закатывает глаза. — Ты что такой счастливый, Сан-а? — Уён дует губы и смотрит на своего парня. — Похоже он выспался. — Сонхва усмехается и целует Кима в щеку. — Завидую. — Чон вздыхает и морщит нос. — О да, я очень хорошо спал. — Сан счастливо улыбается и подходит к Уёну, кладя ему на плечо локоть. — Попробуйте как-нибудь заранее досдать промежуточные полугодовые. Это ахуенно. — Вы посмотрите хвастается. Иди нахуй. — Хонджун закатывает глаза. — Кто-то еще остался? Вроде бы все собрались, нет? — Ёсан оглядывает класс. — Я уже хочу в автобус, спать. — Хоть у кого-то здесь здравые мысли мелькают. Я тоже, я тоже! — Минги поднимает руку, но затем роняет ее. — Боже, Юнхо, не завидую. — Хонджун стреляет в друга презрительным взглядом. — Он заебет. — Не, Хон. Этот сядет и отрубится. — Ёсан смеется. — Можем даже поспорить. — Вот увидите, как долго доберутся, он будет счастливее всех носиться со своей сумкой, будто бы в ней перья, а не кирпичи. — Сан смотрит на Минги. — Только притворяется. — Всё-ё-ё, пойдем в автобус. — хнычет Уён, беря свой рюкзак. — Задрали ваши счастливые лица. — Боже, ну и капризуля. — Сонхва театрально закатывает глаза и улыбается. — Идём. Все берут свои сумки и направляются в автобус. На улице теплее, чем могло быть. От этого более радостно. Парни надеятся, что такая погода и сохранится. Уён плюхается на место около окна и наблюдает за тем, как Сан кладет сумки на верхнюю полку и садится рядом. Счастливый. Чон морщит нос и показывает ему язык. Чхве тянется к Уёну и целует его, сразу же углубляя поцелуй, а затем кусает младшего за язык. Сонхва садится за Саном и Уёном и тоже у окна. Так хочется не упустить ни одну деталь. Все в снегу и безумно красивое. А ещё слепит до ужаса, потому что на белоснежном покрывале отражается яркое солнце. Дорога займёт 3 часа и он собирается наснимать много красоты на свой цифровой фотоаппарат. Хонджун, убрав сумки и куртки на полку над их местами, садится рядом. Он придвигается ближе и выглядывает в сторону окна. Красота. — Вид просто невероятный. — Он косится на Сонхва и целует того в щеку. — Представляю, как это все будет выглядеть с высоты, когда мы доберемся до места. Ким отстраняется, клюя Сонхва еще раз в щеку, и устраивается поудобнее на своем кресле, слегка съезжает по спинке и раздвигает ноги, чтобы было комфортнее сидеть. Руки тянутся в кармашек на кресле напротив и он достает планшет, который туда засунул до этого. Ёсан проходит мимо и заползает на место позади Минги и Юнхо. Сон уже лежит на плече брюнета, спрятав нос у того в шее и сложившись практически пополам, но Юнхо кажется это совсем не волнует. Сидит в своем телефоне параллельно перебирая волосы Минги свободной рукой. Он выглядывает в окно и упирается локтем на выступ, падая щекой на кулак. И как он вообще здесь оказался? Кто бы мог подумать. Езе четыре месяца назад он знакомства заводить не желал, не то что ехать куда-то с целой группой друзей. Кан поворачивает голову и смотрит на Чонхо, садящегося рядом с ним. Они переглядываются и Ёсан снова отворачивается к окну. Да, поездочка будет интересной. По крайне мере потому что Уён смеется на весь автобус, а учителя ворчат. Три часа пролетают незаметно. Учителя быстро выпинывают детей с их мест, даже не давая до конца придти в себя, оправдывая это тем, что им нужно успеть до заселения. Хонджун зевает и надевает очки на переносицу, чтобы легче было рассмотреть все вокруг. Дует губы из-за того, что не успел проснуться до конца и зевает. Минги рядом заражается зеванием и виснет на Юнхо, поправляя лямку сумки через плечо. Только Сан до сих пор улыбается. До чертиков довольный, стоит в солнечных очках и слепящем других белом пуховике, сливающимся со снегом. Учителя направляют их вперед и все начинают свое движение. — Как думаете, сколько времени займёт потом подъем? — Ёсан оглядывается по сторонам, капельно фотографируя всю природу на телефон. — По-моему классная сказала, что около часа, нет? — Минги зевает снова и расправляет плечи. — Кардио-тренировка. — Хонджун вздыхает и потягивается, продолжая идти в сторону кэмпинга за кричащими учителями, думающими, что никто их не слышит. — Отлично. Спортивные выходные. Так ещё и обсудим как раз выпускной. — Сонхва жмет плечами и рассматривает домики впереди. На опушке расположена красивая база отдыха. Деревянные домики, огромное количество хвойных деревьев, беседка с мангалом, уютные качели, покрытые снегом. Здесь явно можно отдыхать душой. — А я могу остаться в домике спать? — Уён все еще продолжает канючить, таща на себе рюкзак. — Я согласен с Чоном. — Минги идёт быстро и уверенно, почти вприпрыжку, но при этом канючит. — Да ты носишься с шилом в заднице. Издеваешься? — Хонджун усмехается и поправляет лямку рюкзака на плече. — Это ненадолго, зайду в дом и упаду на кровать, а потом больше не встану. — Минги показывает старшему язык. — А ну, отставить. Идём все вместе. — Кан прячет нос в горле своего свитера и осматривается. — Выспитесь ночью. — Нет, давайте мы договоримся так, я и Минги остаемся в домике спать, а вы идете куда хотите. Желательно, надолго, чтоб мы выспались. — Уён дует губы. — А ещё что? — Юнхо буравит взглядом Уёна, а затем смотрит на своего парня. — Ты идешь со мной, Минги. Они приближаются к домику. Он достаточно большого размера, видно, что в нем несколько комнат. Как прекрасно. Зайдя внутрь, они обнаруживают небольшую гостиную с диванчиком и со столом, рядом ванная комната, а затем лестница на второй этаж, где, по всей видимости, спальни. Они живут без учителей и только своей компанией. — Одна ванная? — Пак удивленно вскидывает брови. — Все, Сонхва сейчас развернется и уедет домой. У него депрессия. — Уён усмехается. — Да как можно делить одну ванную, когда нас восемь? — Сонхва продолжает негодовать. — Вы о чем, тут четыре комнаты. Ладно вы все, парочки, а нам с Ёсаном спать на одной кровати. С тем, что я ненавижу спать с кем-то. — ворчит Чонхо. — Похуй на кровати, одна ванная! Одна! — Сан протяжно вздыхает. — Окей, если до этого у меня было хорошее настроение, теперь… Я умру! Один Сонхва чего стоит! он моется по полтора часа! — О боги… Мы все умрем. — Минги кидает сумку на пол. — Выселяйте Сонхва, он с нами не живет. — Э, я тебя сейчас выселю. — Хмурится Хонджун. — Так, молчать всем. Я постараюсь мыться не так долго. — Пак закатывает глаза. — Я предлагаю тебе и Хонджуну мыться вместе, чтоб сократить нам всем время. Он тебя ускорит. — Уён хмурится, а только потом, проморгавшись, понимает, что сказал. — Боже, Чон, иу. — Юнхо смеётся. — А что, рабочая тема. — Сан снимает куртку и вешает ее на крючок и затем проходит вглубь дома. — Чтоб наверняка. Иначе… Его смысла слушать нет. Сказать он может что угодно, но на деле забудется и все — пиши пропало. — Какие же вы драматичные. — Хонджун поправляет очки на переносице и уходит дальше внутрь дома, неся рюкзак в одной руке. — Идите лучше комнаты выбирать, старики девятнадцатилетние. — Он смотрит на лестницу, начинает по ней забираться наверх. — Я с тобой! — Минги убегает следом за Хонджуном. — Комната с лучшим видом — моя!