Love is…

***

— Уён, отпусти бедную белку! — Сан вздыхает и перекидывает ногу на ногу, сидя на скамейке. С ужасом наблюдает за тем, как его парень, словно тримфуатор поднимает в своих двух ладонях бедное пушистое существо. Сан даже с расстояния может видеть этот страх в черных глазах-бусинках. Эта белка явно уже тысячу раз обдумала свое существование и что она зря доверилась подойти к этому человеку. Ее взгляд кричит о помощи, только вот спасти ее некому. — Твою мать, она сейчас обосрется тебе в руки или покусает не дай бог. — Сан качает головой из стороны в сторону и утыкается носом в книгу, лежащую у него на коленях. — Если она заразит тебя каким-нибудь бешенством, то тебе еще месяц нельзя будет со мной целоваться и обниматься, про секс я молчу. Сан говорит заговорчески и с усмешкой. Белка должна быть ему благодарна. Он старается спасти ее любыми силами от этих цепких лап Уёна. И на кой ему так понадобились эти создания? Чхве понятия не имеет, но уже готов смириться. Уже который день это происходит. Но поймать Уёну удалось одну только сегодня. Теперь стоит довольный, лыбу давит. И как можно его не любить, когда он такой придурок? — Но она такая милая, Сан-а-а… — тянет и канючит Уён, рассматривая маленькое создание у себя в ладошках. — Давай заведём белочку? Чхве фыркает и исподлобья смотрит на любимого парня, правда в его глазах можно заметить огонёк-вопроса: а не умалишенный ли его дорогой Уён? Чон фыркает, явно понимающий, что никто ему белку завести не разрешит. Он достает из кармана орешек и даёт его белочке, которая с некой осторожностью хватает лакомство, а затем очень даже мирно ест его, сидя на одной ладони. — Вот видишь, стоило только покормить, как она уже готова сидеть смирно. — Уён лучезарно улыбается, смотря на Сана, и у того тоже невольно появляется улыбка. Чон делает несколько аккуратных шагов к Сану и подносит к нему белочку поближе. — Посмотри, какая она милая! Прям вылитый Хонджун. — тихо смеётся Уён, чтоб не спугнуть маленькое лесное создание. Сан смеется и вновь откладывает книгу. — Так вот оно что. Ты просто по другу соскучился, вот и белок мучаешь. — Чхве выгибает бровь. — Интересные методы. Чхве рассматривает Уёна и у него внутри что-то переворачивается. Такой счастливый и сияющий. Сан ловит себя на мысли, что хочет, чтобы так было всегда. Однако, без несчастной белки. — Я тебя сфоткаю с Хонджуном и ты отпустишь его по своим беличьим делам. — Чхве достает телефон из кармана и направляет камеру на позирующего Уёна. До чего забавный. — Мы не заведем белку, да? — Уён обиженно дует губы, на что Сан качает головой. — Эх, ладно. Хотя бы сфотографируй. Чхве смеётся и делает снимок, а затем Чон приземляется на корточки и отпускает белку, которая сразу же бежит к высокому дереву и мигом задирается на него. Уён провожает лесное создание взглядом. — Она такая милая была, боже! И такая хрупкая. Её хотелось аккуратно держать и кормить всю жизнь. — тихо говорит Чон, смотря на свою ладонь. — Я надеюсь, что она не заработала себе травму из-за тебя. — Сан смеется и смотрит на экран, где до сих пор висит фотография Уёна с белкой. У него уже половина галереи в Уёне гоняющемся за белками. Теперь, в коллекции есть и фото, где парень наконец добился желаемого. — Если тебе хочется о ком-то заботиться, заведи собаку. — Чхве улыбается, когда видит наигранно недовольное лицо Уёна. — Иди сюда, посмотри на ваш семейный портрет. — Сан подзывает парня рукой. — Я хочу кошку. И заведу я её только тогда, когда съеду от родителей. — Уён грустно жмет плечами. — А так хочется котенка купить. — хнычет Чон, подходя ближе. — Я буду хорошим хозяином. — Съедешь и будет тебе котенок. — Сан улыбается и протягивает руку, чтобы схватить Уёна за запястье и притянуть к себе. Он обнимает парня поперек тела и покачивает его из стороны в сторону, продолжая сидеть. — Сам лично тебе его куплю, как подарок на новоселье. Говорят… Что в новое жилье в первую очередь должен заходить кот, чтобы дома все было хорошо. Чон скептически смотрит на Сана сверху-вниз. — Мне бабушка так говорила. — Чхве смеется. — Не смотри так на меня. — Тогда ты первым зайдешь в мой дом. — Уён фыркает, отводя взгляд, а затем возвращая его к Сану. — Пойдём домой, я уже начинаю мёрзнуть. Как ты вообще на лавочке сидишь? — Нормально. — Сан пожимает плечами и отпускает Уёна. Чхве поднимает книгу со своих колен и прячет ее под рукой. — Пойдём, будем отогревать тебя горячим чаем и объятиями. — Зачем ты такой романтик? — Уён морщит нос. — Я же влюблюсь ещё сильнее. Чон берет за руку Сана и ведет за собой в их домик. Зайдя в него, Уён сразу же снимает куртку и проходит в зал, а затем плюхается на диван и закутывается в плед. — Иди ко мне, Сан-и! Сан усмехается и выгибает бровь. — Подождешь. — Он проходит в зону кухни и нажимает на кнопку чайника, но на лице танцует глупая улыбка. Чхве методично заваривает чай что-то напевая себе под нос и затем подносит кружки к дивану, ставит их на кофейный столик. Уён за это время уже извелся и наканючился. Просто сидит насупившись и смотрит за каждым движением Сана, но не может сдержать довольной улыбки, когда Чхве садится рядом и притягивает Уёна к себе за плечи, заваливая его на себя. Он протягивает парню кружку и вздыхает, отводя взгляд. — Пей, тебе нельзя болеть. — Сан целует Уёна в висок и наблюдает за тем, как тот корчится, когда делает глоток горячего чая. — Почему нельзя? Внеплановый отпуск и никаких уроков. — Уён ставит обратно кружку и заваливается на Сана, буквально мурча от удовольствия быть рядом и иметь возможность вот так сидеть. Чону этого очень не хватало. Только с ним он чувствует себя в безопасности. Только с ним он чувствует себя настолько любимым. Сан смог подарить ему любовь, а Уён дарит в ответ в два раза больше. Потому что по-другому не умеет. — Тебе серьезно хочется болеть? — Сан выгибает бровь. — Я конечно все понимаю, но внимание ты можешь получить без этого. Сан убирает волосы с лица Уёна и зачесывает челку назад, заправляет прядки за уши. — У тебя так волосы отросли. Отращиваешь теперь или лень до парикмахерской дойти? — Чхве смеется и любуется брюнетом перед собой. Он может сидеть так вечно. Просто смотреть и смотреть. Никогда не надоест. Это как зависимость. Им не обязательно что-то делать для того, чтобы Сан чувствовал себя в любви и счастье. Оно просто есть и наполняет его изнутри. Порой кажется, что сердце перестает биться, а дыхание схватывает так, что он не может вдохнуть. И это все по причине одного и того же человека. Удивительно, что это вообще возможно. Раньше он думал, что знает что такое любовь. Но как же он ошибался. Точно не знал. Любовь — это молчать рядом и чувствовать, как твое сердце взрывается от любви к человеку у тебя под боком. Любовь — это смеяться над самыми глупыми вещами вместе. Любовь — это принимать все стороны твоего партнера и никогда не сомневаться в нем. Сан уверен в том, что его чувства никогда не остынут. Они с каждым днём становятся все сильнее. И пусть Уён часто творит хуйню, которая заставляет Сана раздражаться или нервничать, закатывать глаза, стоит ему только посмотреть на Чона, как тот тут же успокаивается. У них невероятная связь, которая крепчает с каждым днем и меняет их. Это ли не любовь? Они растут вместе и наслаждаются каждым мгновением. — Я тебя люблю. — Шепчет Сан на ухо Уёну и тот скукоживается в его руках, прячась под боком у Чхве. Да. Такие слова порой смущают Уёна, словно он слышит их впервые. Но Сан никогда не устанет их повторять.

***

Ёсан осматривает Чонхо со всех сторон. Крутится вокруг друга, бегает, уперев большой и указательный пальцы в подбородок. Кан прищуривается и протяжно вздыхает, подкрепляя его низким «хм». Чхве разворачивается лицом к Ёсану и упирает руки в бока, делая недовольное лицо. — Ну, вроде бы похож на взрослого. — Ёсан хлопает Чонхо по плечам и расправляет шерстяное пальто, будто бы оно мятое. — Я бы сказал на… восемьдесят процентов. Чонхо не устраивает этот ответ и он меланхолично выгибает бровь. — Может отцовскую шляпу еще добавим и опустим её слегка на глаза? — Кан смеется и качает головой, намекая, что он пошутил. — Так, ладно. У тебя просто слишком детское лицо, извини, но… Если ты позволишь тебя немного накрасить и добавить тебе теней под глаза, словно ты не спишь из-за офисной работы, то процент увеличится ещё на десять. — Слышь, умник, сейчас ты тогда пойдешь за пивом нам, если у меня такое детское лицо. — фыркает Чхве, смотря на себя в большое зеркало. — Крась, что ещё делать. И потемнее круги под глазами сделай. Будто я на двух работах работаю. Ёсан лишь усмехается и выходит из комнаты. Спустя пару минут он возвращается с увесистой косметичкой и раскрывает её на кровати, достает пару палеток теней и кистей, румяна, хайлайтер и возвращается к Чонхо. Он все раскладывает на комоде возле зеркала и упирает руки в бока. — Тебе повезло, что я умею краситься. Спасибо Ёнсу, что делала это на виду и использовала меня, как подопытного кролика в своих макияжах. — Кан сладко-грустно усмехается и хватается за кисти словно он берет разделочные ножи. — Иди садись на кровать, я буду тебя превращать в офисного работника с двумя работами и тремя детьми. Чонхо молча поднимает руки над головой и затем проходит к краю постели и садится, складывает руки перед собой и зажимает ладони коленями. Ёсан подбивает парня указательным пальцем под подбородком и тот задирает нос. Кан бегает вокруг него, сосредоточено орудует косметикой и спустя какое-то время наконец выдыхает и отбрасывает кисти в сторону. Он отходит назад и осматривает результат. У Ёсана рот открывается от удивления и он усмехается, упирает кулаки в бока и гордо улыбается. — Ну, поздравляю, теперь ты официально человек лет тридцати без нормальной личной жизни. — Кан отступает и позволяет другу пройти к зеркалу. — Получилось очень правдоподобно, я в шоке. Чонхо смотрит на себя в зеркало и расширяет глаза, становясь похожим ещё и на алкаша. — Ебать, ну ты просто гениальный. А есть то, чего ты не умеешь? — Чхве переводит взгляд на Кана, а затем вновь смотрит в отражение. — Мне реально тридцать. Ужас, и так выглядят люди в тридцать? Надеюсь, это не мое будущее. Теперь можно и за пивом спокойно идти. Продадут не только его, но и отдадут все свое имущество, испытывая сожаление к такому плохо выглядящему человеку. — Я уверен, что на меня и квартиру перепишут, если попрошу хорошо. — Чонхо смеётся. — Ну, квартиру нам не надо, но пива побольше. — Ёсан смеется. — Скоро и доставка с курицей должна подъехать. Кан улыбается и смотрит на отражение Чонхо. Действительно хорошая работа. — Все, горе-герой, в путь дорогу. — Ёсан отходит и открывает дверь из комнаты, вытягивает руку приглашая Чонхо на выход в коридор. — В смысле квартиру нам не надо? А это лишним разве бывает? — Чонхо удивительно выгибает бровь, а затем выходит наружу. — А мы точно хотим пиво? — А что ещё? Квартиру вместо пива? И на кой она нам? — Ёсан смеется и выходит следом за другом. — Ты дурка? Я имею в виду что покрепче. — Чхве закатывает глаза. — Хочу водки. — А. — Кан цокает языком. — Вот это да, Чхве Чонхо хочет водки, а не пива. Нам как раз снега не хватает в городе. Может пойдёт. Ну, ты возьми то, и то, что мелочиться. Хотя… Может лучше соджу? — Я уже и забыл, какой у нас там повод пить вообще был? — Чонхо воровато оглядывается. — Хотя какой может быть повод? Выпьем просто за то, что мы такие пиздатые. Они выходят на улицу и сталкиваются с морозом. Он сразу же забирается под одежду и щекочет кожу. — Ну и ужас, когда там весна? — Зима только началась, увы. — Ёсан глубже закутывается в теплую куртку и прячет нос в вороте. Он слишком мерзлячий. — Ужас. Был бы снег было бы немного теплее. Кан оглядывается по сторонам. Не души. Только за углом светится вывеска круглосуточного. Туда им и надо, к этому парню спящему за кассой. Ну, точнее пойдет лишь Чонхо. Он делает вдох, откашливается, и… резко преображается. Спину горбит, губы складывает в презрительную линию, будто он устал от жизни, налогов и офисного кофе. Он гордо направляется в магазин. На самом деле, очко сжимается только так, но он не сдается. Продавец действительно спит. Чонхо кашляет. Потом ещё раз. Потом уже почти театрально: — Эх. День был тяжёлый. Тот лениво открывает глаза и смотрит в сторону источника драмы. — Соджу, пожалуйста. Две бутылки. Отмечаю развод. И увольнение. Одновременно. Продавец смотрит на него. Потом на пальто. Потом на его глубокие синяки. — Паспорт. — Эээ… Вы хоть раз видели человека, который носит с собой паспорт в тридцать лет? — театрально возмущается Чхве. — Пакет нужен? — продавец меланхолично вскидывает бровь. — Нет… я привык нести всё сам. — трагично говорит Чонхо и делает лицо человека, которого уволили в прошлом месяце. Продавец кивает. Видел и не таких. Расплатился. Вышел. На улице Ёсан — в напряжённом ожидании, будто встречают героя после спецоперации. Чонхо торжественно поднимает две бутылки. — Мы это сделали. Ни одного вопроса. Видимо, я действительно выгляжу на тридцать. Или как шестнадцатилетний, который играет чуждого батю в спектакле. — Боже. — Ёсан прикрывает рот красными от мороза пальцами. — Ты актер от бога. Пойдём. Они разворачиваются в сторону дома и идут по улице, заворачивают за угол к дому Ёсана. — Я до последнего переживал, что что-то пойдет не так. Парни входят в комплекс и проходят мимо поста охраны, пока Чонхо воровато прячет бутылки внутри пальто. Не хотелось бы, чтобы заметили купленное. Нет. Только когда они заходят в квартиру, то оба выдыхают и Ёсан присаживается на диванчик у входа, чтобы перевести дух. Несмотря на то, что ходил не он, все равно настрессовался не меньше. Было бы очень херово, если бы их поймали. Это точно. — Ну что, пьем? — Чхве растягивает губы в довольной улыбке. — Ой, не смотри так на меня. Да, я уже готов пить с порога. — Может хоть умоешься и заодно еда придет как раз? — Кан забирает у парня бутылки и проходит вглубь квартиры, заворачивает в сторону кухни. — К тому же, ты реально похож на мученика, а не школьника. Это жутко. — Кричит Ёсан, чтобы его было слышно. — А вдруг мне хочется в этом образе попить соджу? — Чонхо смеётся. — Вот как ты жил раньше без меня, а? Не верится, что за такой короткий промежуток времени они смогли стать лучшими и настоящими друзьями. Чонхо был действительно благодарен судьбе, что она ему подарила Ёсана. Он любит его. Любит как настоящего члена семьи. — Не знаю, как я раньше без тебя жил. — Ёсан пожимает плечами и смотрит на Чонхо, заходящего в кухню. — Скучно. Очень скучно. И правда. Ёсан очень быстро превратился из человека «не хочу заводить знакомств» в того, кто общается с семерыми людьми и одного из них считает своим лучшим другом. Что бы было, если бы не Чонхо? Не особо хочется знать. Он стал тем самым другом, который вытащил его из темноты, не позволив больше тонуть в этой пучине вины, которая не его для нóски. Ёсан очень благодарен судьбе за друга, за брата, который стал его семьей. Ему очень не хватало этого. И да, сердце порой саднит, когда он делает что-то, что напоминает ему о сестре или младшем брате, но уже не так. С горем можно научиться жить. Ёсан все еще скучает по ним, думает, какова была бы жизнь, если бы они все еще были здесь. Но делает это не со стороны «виноватого», а с положение брата, который тоскует по родным. Он уверен, что они рады тому, что у Ёсана появилась вторая семья. Настоящие друзья, которые заставляют его смеяться и наиграно обижаться. Кан знает, что сестра хотела бы этого для него и он сделает все, чтобы быть счастливым. Да, определенно. И будет он это делать с прекрасными людьми рядом. Потому что Ёсан достоин радости и счастья. Все в этом мире достойны.

***

Мяч летит в кольцо, но отбившись об железки, не попадает и падает вниз с громким шлепком, прыгая по полу несколько раз. Юнхо выдыхает и разочарованно растягивает губы в тонкую нить. — Нет, я не понимаю, как ты можешь так точно всегда попадать в кольцо. — он приподнимает футболку за подол и вытирает взмокшее лицо из-за спорта. — Скоро тебе придется спасать меня от депрессии из-за того, что я не умею играть. Минги вытащил Чона попробовать себя в том, что нравится ему самому. Ведь где это видано, чтоб он танцевал, а Юнхо даже ни разу не поиграл в баскетбол. — Тебе просто нужно набраться терпения и не делать такой резкий бросок. — Минги смеется и подбегает к прыгающему мячу. Он подкидывает его в воздух и ловит одной ладонью, упирает себе в бок и подбегает к Юнхо. — Просто кисть должна быть легкой и плавной, но при этом напряженная, чтобы мяч полетел туда, куда ты хочешь. — Сон показывает левой ладонью движение. — И никогда не целься на само кольцо. Выше, всегда бери выше и желательно в этот красный квадрат. Попав в него и его края, с вероятностью девяносто процентов, ты забьешь. Минги подмигивает парню, подбрасывает мяч и кидает его не глядя. Тот залетает в кольцо, даже не задев тот самый квадрат и прыгает назад в сторону парней. Сон подбегает к мячу и вновь забирает его. — Ну, с опытом можно и так тоже попасть. — Он пожимает плечами и целует Юнхо в щеку, когда тот недовольно кривится и закатывает глаза. Ему плевать потный парень или нет. — Попробуй еще. И помни, легкое движение, напряжение в кисти. Ты кидаешь не плечом. Юнхо со вздохом забирает мяч, а Минги отбегает в сторону кольца. — Ладно. Чон принимает стойку и чуть более уверенно держит мяч. Закрывает глаза и пытается просто почувствовать свое тело и объем мяча. Затем открывает глаза, прищуривается и, целясь туда, куда сказал его парень, кидает в кольцо и… — Минги, ты видел?! — Юнхо начинает от радости прыгать, сам не замечая, что ведет себя как ребёнок. Он бежит к своему парню и обнимает его. — Видел, видел. — Минги смеется и хлопает парня по спине. — Вот видишь. Я знал что ты сможешь. Сон сжимает парня чуть сильнее в своих руках, а затем отстраняется и поднимает свою джерси, чтобы хотя бы немного унять духоту. Окна в спортивном зале открыты, но это не особо помогает. — Ну что, по новой? — он отпускает майку и широко улыбается. — Нет! — Юнхо отрицательно и активно качает головой. — Никаких больше игр. Я устал. Хочу есть и спать. Я признаю, что твоя игра — это очень сложное занятие. Минги наигранно дует губы и машет рукой. — Ура, я победил. Теперь баскетбол будет восприниматься серьезно. — Он складывает ладони в молящем жесте. — Пошли тогда. — Сон кивает в сторону раздевалок и хватает с пола мяч, бежит и кидает его с расстояния в ящик в углу. Парень забегает в раздевалку и тут же снимает джерси, подходит к раковине с зеркалом и умывает лицо и шею. Хорошо. — Куда хочешь пойти поесть? — Минги смотрит на входящего в раздевалку Юнхо через зеркало. — Ну судя по виду, который я сейчас лицезрею, мой обед уже здесь. — Юнхо хитро облизывается и походит сзади, целуя Сона в оголенное плечо. — А так, мне без разницы. Минги оборачивается и хитро прищуривается, смотрит на Юнхо и расплывается в легкой улыбке. — Вы посмотрите на него, флиртун. — Сон вновь отворачивается к раковине и опускает в неё голову, погружая волосы полностью в воду. Он встает и стряхивается в сторону и затем подходит к Юнхо, оставляет легкий поцелуй на его губах, прежде чем отойти к шкафчику и достать из него полотенце, чтобы вытереть голову. Чон следит взглядом за парнем и затем снимает свою футболку, бросает её на скамейку. — Тогда, я хочу домой. — Минги пожимает плечами. — Сегодня слишком отвратительно на улице, чтобы проводить там больше десяти минут. — Шатен оборачивается к Юнхо и улыбается, вытирает махровым полотенцем волосы, делает несколько шагов к Юнхо, секундно смотрит, как тот возится в своей сумке и поднимает его голову за подбородок указательным пальцем. — Ты всегда такой особенно сексуальный после тренировок. — Минги целует Юнхо в уголок губ и снова возвращается к шкафчику, оставляя парня в удивлении одного. Как же он любит делать такие секундные вбросы и заставлять Юнхо сомневаться в реальности происходящего. — Это запрещенный прием, Сон Минги. — Юнхо оборачивается на Минги, до сих пор сохраняя удивленное и смущенное лицо. — Мы в школьной раздевалке. Это нечестно. Мне что теперь делать? — Ха. — Минги надевает чистую футболку и встряхивает головой. — Тяжела судьба… Понимаю. — Он пожимает плечами. — Но куда деваться, Чон Юнхо. Минги смеется себе под нос и залазит в сумку, чтобы достать бутылку воды. — Твое смущенное лицо стоит каждого запрещенного приема. — Я тебя сейчас съем, наглый ты. — Юнхо морщит нос и снимает с себя футболку, чтобы надеть чистую. — Все, отвернись и не смотри. — Не смотрю, не смотрю. — Минги показывает язык и отворачивается, продолжая переодеваться, запрыгивает в джинсы и потягивается. Шатен проходит мимо Юнхо к зеркалу и берет фен, сушит голову и присвистывает себе под нос. Довольно смотрит на себя в зеркало. — Я хочу вернуть белые пряди. — Минги ставит Фен в держатель на место. — Я без них слишком нормальный, мне некомфортно. — Сон складывает руки на груди и наклоняет голову к плечу, рассматривает себя. — Нефор ты мой. — Чон закатывает глаза. — Не хочешь просто белым стать? Тебе бы отлично подошло. — Это так странно прозвучало, расист ты мой. — Минги поворачивается к Юнхо. — Но, если честно, я тоже думал об этом. — Только делай это в салоне, пожалуйста. Хорошо? — Юнхо застегивает сумку и принимается надевать зимнее пальто. Сон возвращается к своим вещам и достает толстовку, надевает её и затем накидывает пуховик. — Конечно. — Минги надевает ремень сумки через плечо. — Мне еще нужны мои волосы. — Он подходит к Юнхо и прячет руки в карманы куртки. — Главное найти время и дойти. — Ты такой красивый. — неожиданно говорит Юнхо, засматриваясь на своего парня. У Чона редко бывают настолько резкие приливы нежности, но как же он хорош в этом. Влюбляется в Минги с каждым днем все больше и больше. — Ты чего это вдруг. — Минги обходит его и открывает дверь в коридор. — Я тоже тебя люблю. Сон выходит наружу и тихо усмехается себе под нос, ожидая Юнхо. Черт. Как же он любит. Как же он счастлив, что пошёл на такой шаг и рискнул всем, чтобы вернуться. Он ни в чем не был уверен, когда ехал. Не надеялся. Нет. Но… Порой, любовь — это жертвы, которые ты знаешь, что окупятся тебе вдвойне. В виде счастья, в виде улыбки и оно того стоит.