Love is…

***

— Ты правда хочешь, чтобы мы на каникулах повторяли? — Сан обречено вздыхает и осматривается по сторонам в поисках поддержки. Танец поставлен, но теперь его необходимо не забыть, а ещё, плюс к этому, им нужно додумать концепцию, написать музыку и собрать костюмы. Зачем так торопиться? Этот вопрос очень волнует Сана, потому что выпускной в августе, а сейчас декабрь. — Если так рассудить, то у нас времени месяца два на подготовку осталось. — Хонджун пожимает плечами. — Это тебе толком готовиться не надо, а для остальных самое месиво начинается в марте. Я боюсь как бы вообще время на жизнь было, если уроки до пяти, а потом ещё на дополнительные до девяти… Ким начинает рассуждать и ходить по залу, а затем вздыхает также обреченно как Сан и садится на корточки, обнимает свои ноги и начинает качаться. — Он сейчас впадет в депрессию. — Ёсан показывает пальцем на Хонджуна. — Все с ним в порядке. — Минги подходит к другу и ворошит ему волосы ладонью. — Не драматизируй. — Давайте лучше обсудим нашу любимую «Сплетницу». — Кан переводит тему и поворачивается к зеркалу, убирает волосы со лба. — Мне кажется ей или ему — похуй. Нужно стрелять сильнее, чтобы был результат. — Я вообще никаких подвижностей не заметил, разве что есть отклики от остальных учеников с их теориями. — Минги пожимает плечами и заваливается рядом с Хонджуном, который уже просто сидит на полу, сложив руки на коленях. — Ну это уже сдвиги. — Сонхва жмет плечами. — Это сто процентов пишет девушка. — Уён садится на пол и вытирает краешком футболки лоб, на котором проступили капельки пота от физической нагрузки. — Почему ты так уверен? — Пак скептично выгибает бровь. — Потому что, в основном, в подслушке все посты пишут без какой-либо привязки к роду, даже если «она» выражает свое мнение. Но иногда, заметьте, все же проскакивает это «я думала», «я знала» и тому подобное. — Уён задумчиво проводит рукой по мокрым волосам. — Видимо, иногда у неё это неосознанно выходит. Однажды я поймал пост, где она написала «я сделала», потом она удалила и перевыложила пост в безличном формате. — Уён, ты гений. — Юнхо стучит пальцем по виску. — А ещё… Это сто процентов кто-то из тех, кто имеет доступ ко всем личным делам учеников. — Уён оживленно улыбается. — Это член ученического совета. — Круг сужается… — Чонхо хмурится. — Да. — Уён кивает. — У нас в ученическом совете пять человек. Юнхо, ты один из них. — Э. — Нет, я не к этому. Я к тому, что тебе легче всего к ним подобраться. Можно им рассказать одну и ту же историю, просто каждому с определенными новыми деталями. А потом проверить с какими деталями это сольют в подслушку. — Уён хитро улыбается. — А там подключаем наш аккаунт и начинаем провоцировать через то, что мы знаем, кто это. — Гений. — Сан усмехается и качает головой. — Тогда мы ее сможем поймать в два счета. И если это кто-то из совета, то это либо Ханыль, либо Нэсса. — Чхве хмурится и идёт вдоль зала. — Но Ханыль уже отпадает, тогда либо все просто и это Нэсса, либо все-таки круг не сужается настолько сильно. — Есть ещё старосты, а их в разы больше. — Хонджун облокачивается на ладони позади себя и крутит ступнями, смотря на друзей снизу-вверх. — У них тоже есть тот же доступ, что и у совета. — Тогда… сколько всего девочек? Две— Одна в ученическом, две среди старост в старших классах, так как третий наш Чонхо, потом… — Сан начинает считать средние классы. — Ещё девять в средних. Это я считаю все классы от 15 до 17 лет. — Пятнадцатилетних, серьезно? — Хонджун выгибает бровь. — Подростки — очень злые существа. — Сан пожимает плечами. — Ну, уже не настолько дохуя, хочу вам сказать. — Минги вздыхает и открывает бутылку воды, делает несколько глотков прежде чем продолжить говорить. — Но всем историю не расскажешь, легенду нужно хорошо продумать. Предлагаю начать тогда с Нэсс в ученическом, если ничего не появится, то она автоматически на вылет. — А если Ханыль обвела нас вокруг пальца? — Уён хмурится и смотрит на свои руки. — Я просто, если что, предполагаю. — Но мы же брали ее телефон. — Юнхо наклоняет голову набок. — И что? Ну… Я понимаю, но исключать её не стоит. Вдруг… Да все может быть. — Уён всплескивает руками. — Она мне не нравится. От неё странная энергия. — Какая? — Сонхва усмехается. — Злодейская. — Отвалите от девочки. — Минги закатывает глаза. — Она просто нас всех ненавидит. Особенно меня, а так как вы мои друзья, то и вас автоматически. Это точно не она. — Ну не будь таким категоричным. — Ёсан усмехается. — Защитник. — Не знаю, просто я ни разу не замечал ничего подобного за то время, что мы общались, а подслушка существует довольно давно. Нам сколько было… 14? Когда она появилась. — Минги вздыхает и отставляет бутылку воды в сторону. — Если уж будет совсем невмоготу и ничего не сможем найти, то проверим ее еще раз, одно что… «Сплетница» не тупая и может просечь ложь. С ее-то источниками информации. — Хонджун хмурится. — Если у неё есть доступ к Пентагону, я не удивлюсь. — И вообще она пришелец с Марса. — Сан смеется и садится у стенки, облокачиваясь на неё лопатками. — Че? — Ниче, Хон. Да, связей много, но… Возможно у неё связи в полиции, да есть нанятый человек, который роет для неё. — Чхве облизывает губы и снимает полотенце со своего плеча, чтобы вытереть лоб от пота. Минги начинает хмуриться и думать. Он чешет затылок и жмет губы, но затем расслабляется, заметив на себе взгляд Хонджуна. Чем так резко забились его мысли? — Тогда она умственно отсталая, раз занимается такой хуйнёй. Это ж надо так запариваться ради того, чтобы просто пугать школьников. — Уён закатывает глаза. — Про моего отчима вообще нет нигде информации, я ни разу не обращался в полицию. Следовательно вопрос, она что, сталкер? — Я не удивлюсь, если это так… — Сонхва упирается взглядом в пол. — Мне аж жутко… — Зай, ничего она не может кроме как копать инфу. — Чон закатывает глаза. — Так если об этом узнают за пределами школы. — Пак хмурится. — Или директор узнает. Там столько грязной инфы. — Не переживай, на тебя там вообще ничего нет, кроме твоей интриги с Саном и Хонджуном в одно время. Ты вообще паинька, даже для неё. — фыркает Чон. — Но вот остальным кроме Сонхва, Чонхо и Ёсана… Пизда. — Хонджун цокает языком и выдыхает. — Главное, чтобы поимка не закончилась крахом нас всех, что если она решит все раскрыть, когда мы рассекретим ее? — Бля. — Минги приподнимает брови в удивлении. — Вот тебе и «бля». — Сан усмехается. — Не раскисайте, все нормально будет. — Кан косится по сторонам. — Наверное. — Мне уже ничего не страшно после отчима. — Уён жмет плечами. — Но как только я узнаю, что это за стерва, я за себя не отвечаю. — Давайте придумаем фейк новость? — Чонхо ложится на пол и кладет руки за голову, приподнимая её. — Нужно что-то очень скандальное. — Сонхва ведет плечами и переключает внимание на окна. — А какие новости любят? Что кто-то с кем-то спит, кто-то расстался, кто-то кого-то у кого-то увел. — Чонхо осматривает друзей. — Кто и кого у нас может увести? — Ёсан смеется. — Хм-м. Нет, не знаю. — Надо что-то продуманное и, желательно, до мельчайших подробностей, чтобы нигде не просесть. — Сан кусает губы. — А есть ли смысл делать это сейчас, если до каникул два дня? Мы ничего из этого не выручим. — Минги встает с пола и проходит вдоль зала к сумке, поднимает ее с пола. У него вот-вот начнется следующая тренировка. — Может мы тогда на каникулах все продумаем? В любом случае не слишком эффективно будет делать это сейчас за пять минут. — Сон смотрит на экран телефона. — И мне уже пора. — Да, в этом есть смысл. — Хонджун тоже поднимается с пола и потягивается из стороны в сторону, вытянув руки над головой. — Я согласен. — Сонхва кивает и встает следом за Хонджуном. — А что вы делаете на каникулах? — Юнхо щурится и смотрит на друзей. — Ничего особенного, но для тебя — уезжаю, чтоб ты не трогал меня лишний раз своими тренировками. — Уён показывает язык, а затем уворачивается от ладони друга. — Да эй! Мы с Саном реально уезжаем за город. — Они поедут кричать в лес и ловить белок. — Хонджун смеется и вешает рюкзак себе на плечо. — Отвечаю. Уён медленно поворачивается к другу и показывает ему язык, на что Хонджун делает тоже самое. — Просто постарайтесь все отдохнуть как следует, второе полугодие будет жарким. — Минги покачивается с пяток на носки и вздыхает. — Ну конечно, с вами отдохнешь. Особенно с Уёном, который строчит в общем чате каждые пять минут и кидает отметки, если ему кто-то не отвечает. — Ёсан косится на Уёна, вспоминая последний раз, когда его телефон чуть не взорвался от оповещений. В этот же момент в общий чат пришло сообщение: «Хонджун — пидор. Я его зажарю вместо белки на вертеле в лесу.» — Нам в любом случае надо будет определить легенду за эти две недели, так что не теряемся. — Сан смеется и смотрит на экран телефона, видя сообщение от Уёна в их чате. — Да прибудет с вами фантазия и сила отдыха, друзья мои. — Ёсан складывает руки на груди и закатывает глаза, когда телефон начинает разрываться от оповещений. Боже. Может следует пожалеть, что он со всеми ими связался?

***

Спустя неделю. За время каникул особо ничего не произошло. Юнхо дал добро всем отдыхать и пообещал не мучать их тренировками. Но категорично указал на то, что если они придут и забудут всю хореографию, он повесит их на сцене, и на этом их выступление закончится. Поэтому можно выдыхать и отдыхать, но все же в голове держать все выученные партии. Сонхва может поклясться, что лучшего отдыха у него никогда не было. А все потому, что все выходные от школы он проводит в объятиях Хонджуна у себя дома. Да и родители не против, часто уезжают за город, а если возвращаются, то устраивают совместные ужины. Сонхва даже и думать не мог, что все обернется так. Хонджун и его отец отлично ладят, даже шутят. И иногда эти шутки адресованы в сторону самого Пака. Ему только и остается закатывать глаза и терпеть любя. И вот сейчас они лежат в теплой постеле, с выключенным в комнате светом, позволяя лишь одному ноутбуку освещать пространство. Стрелка часов уже давно пробила полночь, они совсем сбили режим, поэтому их жизнь начинается ночью, когда родители уже спят. — Сан и Уён не выходят на связь уже три дня. Их что, сожрали волки? Или у них медовый месяц? — Сонхва усмехается, уткнувшись носом в шею Хонджуна. Чхве и Чон уехали за город ещё неделю назад, стоило каникулам начаться. Они сразу же обозначили, что их вообще нельзя беспокоить. Единственное, что заставляло понимать, что они живы — фотографии Уёна, которые он присылал в чат. На этом всё. — Уён вчера присылал мне белок со словами, что это я. — Хонджун смеется и отрывается от экрана ноутбука, опускает взгляд на Сонхва. — Не переживай. Они живы. Ну, мой Уён, по крайне мере. Может он убил Сана и закопал в лесу, а сам ушел в буддийский храм служить? Ким целует Сонхва в макушку и утыкается носом ему в голову. Хонджун ведет рукой вдоль спины Сонхва и забирается ему под футболку прохладными пальцами, вздыхает. Смакует свеже-сладкий аромат шампуня и улыбается, прежде чем снова отвернуться к ноутбуку. Как же хорошо вот так просто лежать в объятиях друг друга и ни о чем не думать, смотреть фильмы, много целоваться… Хонджун все еще иногда не верит в то, что это его реальность. Сонхва — такой идеальный, лежит в его руках и время от времени сжимает свои руки чуть сильнее, словно напоминает себе, что Ким рядом с ним. — Кстати, я до сих пор до безумия польщен нашей отличной отметкой за совместную работу. — Сонхва нежно улыбается и закрывает крышку ноутбука, погружая комнату в полную темноту. — Что, сыграем в ещё одну игру? Хонджун удивленно вскидывает брови и мельком бросает взгляд на закрытый ноутбук. Э… Может это… Ему бежать надо? Хотя кого он обманывает, от Сонхва не сбежишь, даже если попытаешься. — Ты о чем? — шатен вздыхает. — Что за игра? — Что ты так пугаешься? Что за вздохи вообще? Как-будто мученик. — Пак закатывает глаза. — Игра на доверие. Ты закрываешь глаза и не открываешь их пока я не скажу тебе об этом. Если человека лишить одного органа восприятия, то обостряются совсем другие. Хочу посмотреть, что ты будешь чувствовать. — И откуда у тебя вообще берутся такие идеи? — Хонджун тихо смеется и цокает языком. — Ладно, давай. Будто бы у меня есть выбор в этой жизни. — Я тебя сейчас ударю. — ворчит Пак. — У тебя есть выбор вообще-то. Не хочешь, не будем. — Я шучу, Сонхва. — Ким снова смеется, но уже громче и обнимает Сонхва чуть крепче, тиская в руках. — Конечно я согласен на все твои предложения. — Вот и не выпендривайся. — Сонхва морщит нос и недовольно кривит губы. Он выпутывается из объятий Кима, кряхтя и делая вид, что ему очень тяжело, а затем садится напротив Хонджуна. — Тогда закрой глаза, — шепчет он почти вкрадчиво, будто заклинание. — И не подглядывай. Ни на секунду. Хонджун послушно закрывает глаза, криво усмехаясь. В комнате на мгновение снова становится тише. Он тянется к прикроватной тумбе, и Хонджун слышит лёгкий щелчок — едва заметное движение, не дающее понимания, что именно происходит. Затем — мягкое касание к запястью. Пальцы Сонхва чуть задерживаются, обвивая его руку. — Почувствуй просто… — бормочет он. — Я не собираюсь тебя пугать. Только изучаю. Он водит пальцами по предплечью Хонджуна — медленно, будто запоминая текстуру, тепло, реакцию. Иногда еле касаясь, а потом внезапно чуть крепче сжимая. Он следит за его дыханием, за тем, как вздрагивают уголки губ. Как в темноте обостряются чувства, когда нельзя ориентироваться на зрение. — Уже что-то чувствуешь? — шепчет Пак и наклоняется ближе, дыхание касается шеи Хонджуна. Ладони скользят вверх по рукам Хонджуна, потом к лицу, обрамляя его щеки. — Просто доверься. Не контролируй ничего. И тут он замирает. Смотрит на него в темноте, такой беззащитный, с закрытыми глазами, отданный в его руки. И почему-то в этом простом моменте доверия — самое настоящее волшебство. Хонджун облизывает губы, обдумывая то, что он чувствует. Такое ощущение, что каждое касание отдается колючим импульсом по всему телу. Сердце в грудной клетке колотится мощно и быстро, тарабанит по ребрам. И не понятно: из-за того, что он не может контролировать ситуацию или от мягких прикосновений заботливых рук. Скорее одно и второе одновременно. Мурашки то и дело бегут по спине и затылку, заставляют волосы вставать дыбом на загривке. Колючие и даже немного неприятные. Организм реагирует необычно, словно пытается защищаться. Пальцы переодически дергаются в треморе, словно желая схватиться в ответ. Что это за игры такие? Пусть его мозг и до сих пор пытается сопротивляться, но он доверяет. До беспамятства и безумия. — Так непривычно не видеть и не контролировать, что происходит, — говорит в пол-голоса Хонджун. — Будто не могу полностью расслабиться, но… Ощущение, словно меня бьет током каждый раз когда ты касаешься моей кожи. — Мозг и наше тело — это удивительное явление. Мы все визуалы, и когда глаза закрыты, нам приходится адаптироваться к этому. С непривычки все кажется необычным и очень ярким. — хитро и шепотом произносит Пак. Сонхва тянется за чем-то, что заранее припрятал в тумбочке — длинное, мягкое перо с чернильно-синим отливом. Он ещё сам не до конца понимает, зачем, просто… идея была красивая. И сейчас она обретает форму. Он касается пера к ключице Хонджуна — легко, как ветер. Тот чуть дергается, смешно морщит нос. — Просто ощущай. Он проводит пером по его груди, затем выше — к шее, к линии челюсти. Волоски на теле Хонджуна встают дыбом. Сонхва осторожно исследует каждую реакцию, будто рисует на нём карту, которую хочет запомнить навсегда. И потом, когда дыхание Хонджуна становится медленнее, но глубже — как у человека, который старается не выдать, как это всё влияет на него, — Сонхва наклоняется ближе и касается губами его скулы. Один раз. Потом ниже — уха, шеи, чуть ближе к ключице, туда, где только что скользило перо. Между поцелуями он шепчет: — Ты вообще не представляешь, как ты звучишь, когда не можешь ничего видеть. Это такая чистая правда. Ты не врешь ни телом, ни голосом. Он снова касается губами его кожи, и на этот раз задерживается чуть дольше. — Готов зайти чуть дальше? Ким рвано вздыхает и сглатывает. У него голова идет кругом. Все еще ощущает призрачные касания губ на своей коже. Сумасшествие. Хочется протянуть руку, схватить Сонхва и повалить его на кровать, но он терпелив. Готов верить до конца. Ему самому интересно. В горле пересыхает. Ким шумно выдыхает через нос и усмехается, прежде чем заговорить: — Готов. Сонхва и его психологические игры с подтекстом. С ним точно никогда не будет скучно. Пак вновь достает что-то из тумбочки, кладет это на кровать, а затем снимает футболку с Кима и продолжает спускаться горячими нежными поцелуями вниз. Когда он касается его живота, Сонхва чувствует, как Хонджун напрягает все тело, а его руки цепляются за простыни. Оба уже возбужденные до невозможности. Он смотрит на него снизу — Хонджун с головой отдан ощущению. Грудь вздымается в неровном ритме, губы прикусаны, а пальцы, сжимающие простынь, уже слегка дрожат от напряжения. Он такой открытый, уязвимый, красивый — и Сонхва чувствует, как внутри него всё сжимается от желания и нежности одновременно. — Ты даже не представляешь, насколько ты красивый, когда теряешь контроль, — шепчет он, и в этом голосе дрожит едва сдерживаемое возбуждение. Он мягко целует низ живота, медленно, почти благоговейно. Затем скользит ещё ниже. Стягивает нижнее белье Кима. Горячее дыхание обдаёт самую чувствительную часть, и Хонджун резко втягивает воздух, едва не издав стон. Сонхва улыбается уголком губ. Он знает, что делает. В ход идет бутылек смазки, которую достал Сонхва. Он совсем немного наливает ее на пальцы и растирает по разгоряченной плоти. Контраст горячего и холодного. — Не открывай глаза. Нельзя. Он берёт его в рот — сначала осторожно, с исследовательским вниманием, будто пробует вкус, который хочет помнить навсегда. Ритм плавный, размеренный. Он чередует движения, наблюдая за реакцией: каждый вздох, каждый дёргающийся мускул, каждый тихий звук. Хонджун уже не может сдерживаться. Его бёдра чуть подаются вверх, пальцы сжимаются в кулаки. Он выдыхает имя Сонхва — не громко, но с такой силой, будто это последнее, за что он держится в этой реальности. Внутри него горит огонь. Его буквально испепеляет изнутри. Словно горячий металл течет по венам. Но это приятно, до чертиков хорошо. Настолько сильные эмоции Хонджун не испытывал еще никогда. Ему всего лишь пришлось закрыть глаза для того, чтобы прочувствовать все иначе. Нервы накалены до предела. Пальцы сжимают простыни, а голова запрокидывается назад. Он не открывает глаз, но знает что над ним сейчас потолок. Ким с силой вдыхает через нос и прикусывает губу, когда Сонхва проводит кончиком языка сверху-вниз. А самое мучительное в этом всем то, что нельзя отпускать себя, позволять голосу петь от удовольствия. Они же не хотят разбудить родителей Сонхва, верно? И это возбуждает еще сильнее. Уносит куда-то за пределы сознания. Спокойствия не добавляет и тихое мурчание Сонхва, которое раздается каждый раз когда он смыкает на нем губы. Безумие. Черт. Да ради таких игр он готов изучить психологию вдоль и поперек. Ненавидит? Нет. Обожает, сука. — Ты… О, боже. — Говорит чуть громче Хонджун. Голос хрипит. Он прикусывает губу и шумно выдыхает через нос. — Сведешь меня с ума. — Еле слышимо шепчет, исправляясь. Сонхва только усмехается, не останавливаясь ни на секунду. Он чувствует, как Хонджун буквально сгорает под ним, и это только подстёгивает. Его движения становятся чуть глубже, чуть смелее, но всё ещё с той же болезненной аккуратностью, с тем же намерением: не просто довести, а подарить взрыв, который тот запомнит навсегда. Он ладонями прижимает бёдра Хонджуна к кровати, удерживает, не давая вырваться. Кончик языка скользит по чувствительной коже с выученной точностью. Он уже знает, что сводит Хонджуна с ума. И когда Пак снова выпускает тихий стон против его кожи — низкий, чуть вибрирующий, как рык, — Кима просто взрывает. И Сонхва принимает это. Хонджун хрипло выдыхает имя Сонхва, захлёбываясь на полуслове, сжимает простынь до боли в костяшках и наконец… отпускает. Лёгкий тремор в ногах, и ощущение, будто всё тело больше не принадлежит ему. Сонхва не сразу отстраняется. Он будто даёт Хонджуну возможность прийти в себя. Потом поднимается, ложится рядом и касается пальцами его щеки. — Эй… — голос почти не слышен. — Ты тут? Теперь глаза можно и открыть. Хонджун продолжает глубоко дышать. Это что вообще сейчас было? Он словно потерял связь с миром. В ушах стоит такой звон и все белое, будто бы еще немного и он отправится на тот свет. Это было слишком хорошо. Такое вообще возможно? Ну да, еще как. Сам пережил только что. Ким выдыхает и приходит в себя, резко открывает глаза, встречается с беспокойным взглядом брюнета, мерцающим в темноте. Ну все, попался. Хонджун больше не собирается терпеть и держать себя в руках. Он тут же разворачивает Сонхва на лопатки и целует его. — Ты и твоя психология. — Ким опускается поцелуями к челюсти и шее. — Мне на мгновение показалось, что я умер. Забавная смерть… — Хонджун отстраняется и с усмешкой смотрит брюнету в глаза. — Парень девятнадцати лет скончался от оргазма… Во всех смыслах. — Зато тебе никогда не будет скучно со мной. — мурчит Пак, тихо посмеиваясь и съеживаясь от приятных ощущений. — Вот такие у тебя веселые каникулы с твоим любимым парнем. Хонджун усмехается против ключицы Сонхва и прикусывает тонкую кожу зубами. Ким подтягивает брюнета за талию и одной рукой стаскивает с того футболку, чтобы продолжить усыпать его тело поцелуями. Сладко. Вкусно. Лучше любого десерта. — С тобой и правда никогда не соскучишься. Так и будем: милой парочкой на людях и сумасшедшими наедине. — Хонджун кусает и втягивает кожу на ребрах Сонхва и затем невесомо целует. Повторяет это действие в хаотичных местах, но никогда не забирается выше ключиц. Следы пройдут уже завтра, он слишком заботлив, но все же не хотелось, чтобы утром их заметили родители. Ловит каждый тихий вздох и мягкое мурчание. Позволяет длинным пальцам путаться у него в волосах и оттягивать пряди. — Наверное надо наградить тебя, да? — Хонджун поднимается поцелуями наверх и останавливается напротив лица Сонхва. — Закрывай глаза. — Что ты задумал, м? — Сонхва хитро щурится и обхватывает лицо Кима ладонями. — Хм-м. — Хонджун подмигивает Сонхва и наклоняется ближе, опаляя губы своим горячим дыханием. — Не закроешь… Не узнаешь… — Ты пользуешься моими приемами. — Сонхва усмехается и редко целует Кима в губы. — Ладно. Ладно. — Сонхва облизывается и закрывает глаза. Хонджун приподнимается и исчезает. По коже Сонхва проходится легкий холодок и он прислушивается к тишине. Пак слышит едва различимое дыхание и затем усмешку. Он вздрагивает, когда ощущает едва ощутимое касание по лодыжке. Пальцы скользят вверх, а затем сменяются на губы. Брюнет выдыхает и приоткрывает рот. Руки ищут за что схватиться, но нет ничего кроме простыни под ним. Хонджун отстраняется и вновь исчезает, чтобы потом появиться совсем близко и Сонхва не сдерживает стона, когда губы и язык касаются его шеи. — Тихо, тихо. — Ким усмехается и выдыхает в место, где только что поцеловал. Он невесомо касается талии Сонхва и затем сжимает ее, чтобы перевернуть парня на живот. Пак издает писк от неожиданности и поворачивает голову ухом на простыни. Хонджун принимается усыпает его шею и плечи, спину поцелуями, где-то задерживаясь, а где-то едва ощутимо касаясь, словно легкий ветерок обжигая кожу и исчезая. Руки шатена бережно подгибают локти Сонхва, чтобы тот имел опору и затем Хонджун поднимается над парнем, отодвигается назад и подхватывает его за талию, направляет и выгибает легкими касаниями пальцев поясницу брюнета. — Сейчас начинается самое интересное, малыш. — Ким облизывается и смотрит на Сонхва сверху-вниз. Пак тяжело дышит, глаз не открывает и чувствует взрывающиеся фейерверки от каждого касания. Колени дрожат, а голова падает между плечей, но он каждый раз поднимает ее вновь. Когда губы Хонджуна опускаются ему на поясницу, Сонхва выгибается сильнее и тихо, низко стонет практически всхлипывая. Проворные пальцы скользят под резинку домашних штанов и белья, и Пак всеми силами старается помочь стянуть их с себя. — Понимаешь теперь меня, да? — Хонджун вновь опускается чтобы оставить пару поцелуев на коже Сонхва, а затем тянется к бутылке смазки блестящей в темноте на простынях. Сонхва вздрагивает, когда слышит щелчок крышки и прикусывает губу. Слышит, как Хонджун растирает смазку по пальцам, чтобы немного согреть. — Я ведь еще ничего не сделал. — Ким нависает над Сонхва и касается губами его уха. — Готов отправиться к звездам? И из горла брюнета вырывается протяжный стон, который он тут же глушит, падая лицом в простыни. Сдается, не в силах держать голову ровно. Мучительная сладость и ему слишком хорошо, чтобы сдерживаться, даже если он рискует быть услышанным. Сонхва нервно сглатывает, чувствуя, как возбуждение ударяет с новой силой. Боже, если бы родители только знали, чем занимаются подростки наедине… Им бы оторвали голову. — Я… Готов… — хриплым голосом произносит Пак, прикусывая губу. Любовь — это доверие. А за доверие всегда награждают.