Love is…

***

— Минги-я, подвинься. Я сейчас задохнусь здесь. Юнхо шипит и корчится в тесном шкафу, в котором он стоит вместе с Минги. А все потому, что его сестре захотелось поиграть в прятки. Чон был убежден, что та мастерски издевается, потому что ей четырнадцать, а не пять. И явно у неё какие-то свои цели. Ну либо ей стало до невозможности скучно настолько, что она решила просто развлечься. Они спрятались в шкафу за всеми вещами. Этот шкаф находится в самой дальней комнате, а именно — в кладовой. Да, такое вот место. — Да тут некуда двигаться. Барахла немерено. — Шипит Минги и пытается протиснуться дальше в угол шкафа, проскальзывает ногой за какую-то коробку и слегка отодвигается, но толку особо от этого нет. — Убери свой локоть, ты меня сейчас им убьешь. Минги пытается убрать от своего бока локоть Юнхо, но, опять же, для этого нет достаточного пространства и он ругается себе под нос, сдаваясь. — Может это мой план? — Юнхо щурится и щипает блондина за бок. — Повод убраться здесь уже наконец-то, а не игнорировать бардак, Минги. — Я никогда даже не был в этой кладовой, в шкафу тем более. — Минги пытается вглядеться в темноту, но ничего не видно. Он снова двигается и хватается за Юнхо, когда начинает падать, чтобы удержать равновесие. Стоит на месте. Слава богу не упал. — Интересно будет его разобрать и посмотреть. — Сон дергает какую-то вещь на вешалке и усмехается. — Зачем тебе изучать мир, если твой дом изучен всего на пять процентов? — Юнхо тихо смеётся себе под нос и обхватывает талию Минги руками. — Как можно жить здесь и не знать, что у тебя в шкафу? Ужас. — А нахрена. — Минги пожимает плечами и хватается ладонями за локти Юнхо. — Все, что здесь когда-то спрятали родители, тут и должно остаться. Не просто же так оказалось в самой дальней комнате. Ба-рах-ло. Сон морщит нос и усмехается. — А как же очищение пространства? Черт, Сон Минги, не заставляй меня тебя отчитывать. Это что такое? Твой дом! — Юнхо вторит Минги и тоже морщит нос. Стоят насупленные напротив друг друга. — Будем значит генеральную уборку проводить. — Фу. — Минги хмурится и вертит носом. — Нет, только не это. Пусть эта комната остается той же загадкой, что и была. Ну его нахрен. Кто знает вообще, что здесь может быть. — Вход в нарнию, единороги и слой пыли. — Юнхо жмет плечами. — Нет, мы уберемся здесь. Не принимаю я твои отказы. — Какой же ты противный. — Минги убирает ладони с локтей Юнхо и складывает руки на груди. — Ужас. Вот так ты меня любишь, хочешь избавиться. — Я тебя вообще-то очень люблю, Минги. — Юнхо слегка тянется к Сону и целует его в уголок губ. — Опять ведешь себя как обиженная принцесса, а потом говоришь, что альфа. Да-да. Омежка ты. — Ой, пошёл ты. — Минги шипит себе под нос. Вот сейчас обидно было. Вы посмотрите. Нет, конечно, он не обижается. Теперь шутки про омегаверс у них на постоянной основе. — Ну-ка, убирай руки. — Сон пытается убрать ладони со своей талии. — Давай, давай. — Нет. — Юнхо вскидывает бровь и буравит взглядом парня. — С чего бы это я должен убирать руки со своей талии? — Она моя. — Минги вздергивает бровями. — Что за дела, Чон Юнхо. — Ты мой. — Чон тянется ближе и целует Минги в кончик носа. — Не спорь. — он спускается к его подбородку и легонечко прикусывает. — Собственничество — это не есть хорошо. — Минги цокает языком и вертит головой. — Куда делся тот Юнхо, который даже целоваться стеснялся, м-м? — И что, я тебе не нравлюсь? — Чон хмурится и наклоняет голову набок, смотря на Минги. — Не, не нравишься. — Минги качает головой. — Вообще нет. — Сон начинает тихо смеяться, когда видит эмоции Юнхо от сказанных им слов. — Я люблю тебя любого. — Я тебя сейчас ударю, Минги. — Юнхо ещё больше сводит брови к переносице, а затем резко кусает Сона за шею, оттягивая кожу. — Я напомню, что ты со мной закрыт в шкафу. — И? — Минги усмехается и упирается в грудь Юнхо, пытаясь его отодвинуть от себя. — Ну-ка, это что такое. Каннибализм? С каких пор? Сон облизывает губы и сглатывает. Не-а. Нет. Абсолютно точно — нет. — Ты сейчас реально довыпендриваешься, Минги. — Юнхо, кажется, не шутит и серьезно смотрит на Сона. — Ишь какой смелый. — Ты мне угрожаешь? В шкафу? — Минги выгибает бровь. Сколько они уже здесь торчат вообще? Нет, Минги конечно понимает, что Мэй всех наебала и от старших избавилась, но и они не пальцем деланные. Могли бы выйти, но почему-то продолжают сидеть в темноте да тесноте. Мелкая задница потом у него отхватит. Она реально как второй Уён. — Я тебе не угрожаю, а констатирую факт. — Юнхо безобидно пожимает плечами. — Это твоя ответственность — выводишь меня. — Че это? С чего твои реакции и действия — моя ответственность. — Минги усмехается. — То, как ты все воспринимаешь лежит лишь на тебе, Чон. — Окей. — странным тоном произносит Юнхо и отпускает талию Минги, делая небольшой шаг назад. — Как знаешь. Минги удивленно приподнимает брови. — И кто это сейчас ведет себя как обиженная омежка? — Сон наклоняется вперёд и хватает Юнхо за локоть. — Точно не я. — уголок губ Чона приподнимается в хитрой улыбке. — Из нас двоих альфа все же я. Боже, ебучий Чонхо, ну и зачем он им про этот омегаверс вообще напомнил? У них теперь это шутка года. — Сделаю вид, что я согласен с тобой. — Минги пожимает плечами. — Секунду назад ты дулся, как настоящая омежка. Может ты особенный и умеешь перевоплощаться? — Сон смеется от своих слов. Боже. Даже в самом омегаверс на такое не хватает фантазии у писателей. — Так, все, омежка, хватит. — Юнхо резко притягивает к себе Минги и впивается в его губы поцелуем, практически сразу бесстыже углубляя его. Он обхватывает талию Минги руками и притягивает его к себе ещё ближе, так, что у второго из легких воздух выбивается. В шкафу и так жарко, а теперь ещё вдвойне. И это пьянит рассудок. Через минуты две Юнхо отстраняется, чувствуя как неровно дышит в унисон с Соном. — Она нас не ищет, да? — Чон облизывает припухшие губы и томно говорит. — Не думаю, что и начинала, коза такая. — Минги закатывает глаза и сглатывает, металась взглядом от радужек Юнхо к его губам. — Избавилась от нас. Сон облизывается, ощущая сладкий привкус губ Юнхо. Руки самовольно скользят по плечам Чона и устраиваются на его шее. Минги проводит ногтями по затылку Юнхо и пробирает пряди пальцами. — Вы посмотрите, как сразу от поцелуя растаял. — Юнхо довольно ухмыляется, сжимая талию Сона, а затем приближается к его шее и опаляет горячим дыханием. — Пойдем отсюда или здесь останемся? — Хм-м. Еще немного, пожалуй. — Минги поворачивает голову к уху Юнхо. — Когда по дому носится Дьявол невозможно побыть вот так вдвоем. Хочу воспользоваться случаем. — И чем займемся? — Чон прикусывает мочку уха Минги и затем нежно целует, а руки тем временем блуждают по всему подтянутому торсу парня. — Я тебя прям сейчас здесь изнасилую, если мы отсюда не выйдем. — Боже, Чон Юнхо, ты — дурак! — Минги отстраняется и шуточно толкает парня в грудь. — Ненормальный. — Сон поворачивается и открывает дверцу шкафа, вдыхая полной грудью свежий воздух и высовывает голову наружу. — Все-таки я выбираю волю, потому что быть изнасилованным дело последнее. — Минги поворачивается и смотрит на Юнхо, чье лицо теперь освещается светом лампочки с потолка. Чон безмятежно пожимает плечами и пихает Сона вперед, чтоб тот вышел наружу, а затем выходит следом и засовывает руки в карманы. — И где она? — лениво произносит Юнхо, осматриваясь. — Сама притихла. Она дома вообще? Минги оглядывается по сторонам и идет по длинному коридору, с другого конца слышен голос персонажей мультфильма, который он включал сестре. — Эй, Мэй, ты где?! Обещаю, ругаться не буду. — Сон фыркает себе под нос и заглядывает в комнату по пути. Где эта чертовка? Когда они входят в гостиную, то видят, что свет выключен. Парни переглядываются и Юнхо подходит к выключателю, чтобы включить его. Так, здесь её нет. — Я забираю свои слова назад… Я буду ругаться. — Минги вздыхает. — То есть это мы искать должны теперь? Минги входит в кухню и включает свет. Из горла тут же вырывается крик испуга и он слышит, как Юнхо бежит по коридору к нему. Девочка сидит за столом, поджав ноги к себе и держа большую пинту клубничного мороженого, которая размером с неё, перед собой. Она застывает с ложкой вокруг и затем меланхолично выгибает бровь. — Ты идиот? — Мэй вытаскивает ложку и снова черпает мороженое. — Какого черта ты сидишь в темноте и еще сладкое ешь? — Минги шипит на сестру. — Ночь на дворе. — И? Мне усраться? — Она указывает ложкой на брата. — Всё равно поймал меня, что я теперь… Скрываться должна? Блин, надеялась, что вы подольше там будете. Вот же сучка мелкая. — Неужели так быстро наигрались? — Мэй невинно хлопает ресницами. — Мэй! — Сон подходит к девочке и отбирает ложку с мороженым, съедает вместо неё. — А что?! Не говорите, что даже не целовались. — Она пожимает плечами и смотрит, то на одного, то на второго. — Вижу, что да. Да и шкаф тесный. Там делать больше нечего. Боже, блять. Какого черта его сестра настоящий Дьявол? — Тебя Чон Уёну отдать нужно без каких-либо сожалений, Мэй. — Юнхо закатывает глаза, перехватывает ложку у Минги и засовывает её в банку с мороженым, чтоб затем самому поесть немного. — И зачем ты нас сплавила туда? — Ходили злые оба, как собаки, смотреть было страшно. Теперь хоть улыбаетесь. — Она пожимает плечами и смотрит на то, как они едят ее мороженое. — Да и мороженое удалось поесть. Так бы кто мне позволил? А так хотелось… — Девочка вздыхает. — Сколько подростковой драмы, ужас! — Минги закатывает глаза и отбирает у Юнхо ложку, чтобы съесть еще мороженого. Сладко пиздец, но вкусно. А у него диета вообще перед началом весенних игр. — Старший брат не разрешает есть мороженое по ночам! — А че ты ей не разрешаешь? Пусть ест, если хочет. — Юнхо щурится и смотрит на Минги. — Напомнить тебе, чем иногда ты по ночам занимаешься? — Чем это он занимается? — Девочка пользуется моментом и отбирает у Минги ложку и начинает снова есть мороженое, но смотрит с прищуром на Юнхо. — Че это двое против одного? — Минги упирает руки в бока. — Ладно, думаю пока ты в этом доме можно жить и без правил, просто не рассказывай нутрициологу. — Я на дуру похожа? — Мэй выгибает бровь и засовывает ложку в рот. — А ты не можешь меня к себе забрать на совсем? Эти правила отцовского дома достали, ещё его эта краля… Как же Минги согласен с сестрой. Даже исправлять не будет, хотя о старших так говорить не положено. — Мэй, ты же знаешь, что ещё пока не могу. Два года и заберу тебя. — Минги вздыхает. — Ешь свое мороженое, но не до потери пульса и бегающих зрачков, не переусердствуй. — Сон взъерошивает волосы сестры и она фыркает на него. — Тебе повезло, что ты мне нравишься. — Мэй снова возвращается вниманием к Юнхо. — Ты так и не ответил, чем по ночам занимается мой старший братик? Минги закатывает глаза. — А все тебе расскажи, мелкая. — Юнхо усмехается и опирается бедрами на тумбу рядом. — Это секрет. Только мне можно знать. — Ты сам начал говорить, так делать нельзя. — Мэй закатывает глаза и показывает ложкой на Юнхо. — Нужно заканчивать начатое, вообще-то, старшие не учили? — Эй, Сон-мелочь, забирай мороженое и дуй в свою комнату, вредина. — Минги шипит на сестру. — Мэй, детка, давай иди и ложись спать. — Юнхо продолжает усмехаться, наблюдая за своим парнем, который безостановочно хмурится и бузит на сестру. — А то мы добрые ненадолго опять. — Я и мороженое уходим. — Девочка встает с места и хватает пинту, вставляя в неё ложку. — Ворчун, Минги. — Она показывает Сону язык и убегает прочь, пока тот не ущипнул её. — Юнхо, сделай его добры-ым! — Голос раздается уже далеко по коридору, а затем слышен громкий топот по лестнице. — Господи… И ей только четырнадцать, что будет дальше? — Минги вздыхает и проходит к холодильнику, достает холодную воду и пьет из бутылки. — Такой же переходный возраст, как и у тебя, Минги. А именно — его разгар. — Юнхо подходит со спины к парню и целует того в плечо через мягкую ткань футболки. — Ты правда такой ворчун, коего поискать ещё надо. — Что значит у меня переходный возраст? Обалдел? — Минги поворачивается в пол-оборота и смотрит на Юнхо. Он ставит бутылку на кухонную тумбу и складывает руки на груди. — Говорю же, ворчун. Бесконечно ворчишь. — Юнхо тихо и бархатно смеётся, а затем целует Минги в щеку. — Может расслабимся? — Есть предложения? — Минги многозначительно выгибает бровь. — Я подумаю, если сможешь меня заинтересовать. — Ну… — загадочно тянет Юнхо. проводя кончиком носа по изгибу шеи Сона, а затем приходясь беглыми легкими поцелуями. — Например… Выпить вина, что-нибудь посмотреть и, конечно же, не досмотреть это. — Вина? — Сон тихо смеется, тая под нежными касаниями. Мурашки бегут по рукам и спине, заставляя слегка съеживаться. — Это не в моем стиле, его заменим на пиво, а все остальное оставим. — Минги усмехается и облизывает губы, тянется рукой к футболке Юнхо и цепляется за неё пальцами, притягивая к себе еще ближе. — Пиво звучит просто не так романтично и сексуально, но я согласен. — Юнхо ухмыляется и целует Сона в уголок губ. — Каким же ты нежным становишься в моих руках, прям не могу нарадоваться. — Не загордись, Чон Юнхо, а то я могу и передумать. — Минги закатывает глаза и ведет взглядом в сторону. — Что же делать с твоей вечно флиртующей натурой? — Очевидно — любить. — Юнхо вновь покрывает шею парня мокрыми и нежными поцелуями. — Сильно любить. Весь день на меня возмущаешься, что я какой-то не такой. Ты не попутал ли? — Хм-м. — Минги не отвечает, слова застревают в горле и он просто упирается на тумбу позади себя, позволяя Юнхо продолжать усыпать его поцелуями. Руки блондина находят край футболки Юнхо и сжимают его. — Видимо, попутал. Я люблю тебя, поэтому мне нравится издеваться над тобой время от времени. — Сон низко смеется. — Ты — идеальный. Любой. Для меня. Юнхо довольно облизывает губы, а затем руками наглыми забирается под футболку Минги, блуждая длинными пальцами по очерченному прессу. Как же Чон любит тело своего парня. Каждый раз думает, как же ему повезло. Да он вообще все в нем любит. О чем речь? Он чувствует, как блондин в руках его нежных рассыпается и буквально мурчит от каждого легкого касания, как в спине немного прогибается навстречу, лишь бы получить больше. И это заводит куда сильнее, чем что-либо. Может и пиво будет лишним? И вообще все сейчас лишнее кроме их двоих на этой пустой кухне? Юнхо, конечно же, понимает, что они здесь не останутся. Он просто берет Сона за руку и уводит в комнату блондина. А как только дверь закрывается за ними, припадает к пухлым и любимым губам горячим поцелуем, выбивающим землю из-под ног. У Чона в голове только одна мысль о том, что любовь — это лучшее, что случалось с ним. Ведь сейчас, стоя в этой темной комнате, целуя любимые губы, чувствуя родное тепло, больше ничего и не нужно. И у них не то, что бы вся ночь впереди, у них целая жизнь вместе.