Love is…

***

— Блять, может ну нахер эти все тяжелые умные манипуляции и мы просто скажем ей, что все знаем? Пусть уж все сливает. Она так или иначе это сделает. — ворчит Уён, лежа головой на коленках Сана. — Да как ты себе это представляешь? — Юнхо складывает руки у груди. — Да один хер, в подслушку выложили ту историю, которую Минхо рассказал Ханыль. Значит это точно она. — Чон младший закатывает глаза. Ханыль, по всей видимости, уже и сама сдает позиции, ведь с одной стороны ее давит их фейковый аккаунт, с другой — заинтересованность других в том, чтобы раскрыть сплетницу. — Я уже просто хочу закончить школу. — тихо произносит Пак, завязывая свои волосы в небольшой хвостик. — Реально… Осталось всего ничего до выпуска, а там и сплетница сгинет. — Бурчит Сан и перебирает волосы Уёна пальцами. — Надоело думать о ней. — Сливаем ей свою энергию. — Ёсан усмехается. — Вроде так сейчас модно говорить. — Хочется спокойствия и в какой-нибудь пансионат от стресса чтобы вылечиться. — Хонджун закатывает глаза. — Приставить бы ее к стенке и сказать, что все знаем, как и говорит Уён. Напугать. А то заебала, честное слово. Чем больше мы знаем, тем больше желание доебаться. — Просто на выполнение наших злодейский планов нужны силы и время, а этого у нас нет. — продолжает разводить демагогию Уён, активно жестикулируя. — Сан-и, родной, ты сможешь на неё инфу откопать? Может тоже начнем шантажировать? Что если она не закроет завод свой по сплетням, то и мы свой откроем. — Уверены, что стоит опускаться до её уровня? Мы уже знаем, что это она. — Хонджун сводит брови и смотрит на Уёна. — Чем мы будем лучше, если начнем её шантажировать или выкладывать инфу? Сан поворачивается к Киму и смотрит на него, медленно моргает и пробегается взглядом по друзьям, останавливаясь на Сонхва. — Мне кажется стоит оставить такой вариант напоследок, если ничего не получится. — Сан тыкает указательным пальцем Уёну в лоб. — У нас достаточно основополагающих для того, чтобы прижать её и без этого. — Уён просто хочет уже наконец избавиться от неё с концами и я его понимаю. — Кан пожимает плечами. — Однако, да, опускаться до её уровня — это не дело. Она сможет потом это использовать против нас же, если до этого дойдет. — Так мы шантажировать её будем не на публику, а лично. — Уён фыркает. — Зачем мы пытаемся быть хорошими, когда она плохая? Мы просто будем говорить на её языке. Вот и всё. — Я согласен с Уёном. — Сонхва жмет плечами, на что Чон с удивлением подскакивает и смотрит на Пака. — Что? Иногда методы не должны быть слишком аккуратными. Уён ложится обратно к Сану и смотрит на него. — Вот видите! — Кто ты и что с тобой сделали? — Сан глупо моргает. — Ты точно Пак Сонхва? Чхве отводит взгляд и смотрит в сторону, а затем стреляет глазами в Хонджуна. — Это все твое влияние. — Чхве, он всегда таким был. Ты просто не замечал. — Ким подмигивает другу и усмехается. — Короче, надо достать на неё чего-нибудь интересного и мило поболтать. — Ёсан многозначительно улыбается и складывает руки на груди. — Демоны, кругом одни демоны. — Чхве сначала бурчит, но затем вспоминает, что он сам не лучше и папка в его телефоне говорит сама за себя. — Ладно, честно говоря, уже похуй какими способами это решать. Просто хочется спокойствия. — Хонджун вздыхает. — Готов идти даже самыми грязными путями. Заебала она. — Сан-а, — тянет Уён и смотрит на Чхве хитрыми глазами. — Давай найдем на неё что-нибудь интересное? Она же явно не святая! — Сан, ты сможешь это сделать за два-три дня? — Пак смотрит на Чхве. — Вы меня пугаете. Вы что пентагон умеете взламывать? — Юнхо хмурится. — Ты бы знал, что у нашего милого Сан-и хранится в телефоне. — Хонджун закатывает глаза и смотрит на Юнхо, а затем на Чхве. — Так сможешь? — Смогу конечно. — Чхве пожимает плечами и чешет затылок. — Это же не ноунейма искать. — Не знаю и знать не хочу как ты это делаешь, но радует, что ты сможешь накопать на неё в короткие сроки. — Кан выгибает бровь. — Это что… Пахнет свободой от сплетен и спокойствием? — Ну ты пока не обольщайся уж. Мы не знаем, на что она ещё способна. — Уён хмыкает. — Она та ещё сучка, как мы знаем. Если мы действительно сможем от неё избавиться, то да, свобода. И почему мы раньше просто это не сделали? — Потому что хотели быть правильными. — Сонхва жмет плечами. — Пак, ты раньше казался мне ангелом, но я забираю свои слова обратно. — Юнхо указывает на него пальцем и хмурится. — Не обижай моего ангела. — Хонджун тянет руки к плечам Сонхва и прижимает того к себе. — Знаете ли, это все мифы, что Ангелы поступают лишь по правилам, у них свои методы есть. — Ёсан смеется и перекидывает ногу на ногу. — Могут быть похлеще Демонов. — Уже так интересно, что же она скрывает. — Сан лукаво усмехается. — Видите это лицо, да? — Уён смотрит на Сана, а затем приподнимается на локтях и смотрит на друзей. — Видите, да? Это пиздец страшно, согласитесь? Он иногда и на меня так смотрит. — Сан, как ты это делаешь? — Чонхо с интересом во взгляде рассматривает Чхве. — Колись. — Что делаю? — Сан моргает и дьявольская улыбочка в миг исчезает. — Он еще и мастерски притворяется дураком. — Хонджун присвистывает. — Не расскажет он нам как и какими методами ищет информацию на людей. Говорит, что на него просто работает какой-то знакомый отца, но тут явно дело не в этом. — Не понимаю о чем ты. — Чхве пожимает плечами. — Да ты офигел! — Уён морщит нос и недовольно смотрит на Сана. — Даже я не знаю. — Даже я не знаю. — Сонхва расстроенно вздыхает. — А столько лет дружбы. Чхве пожимает плечами, явно не желая делиться. — Просто связи. Ничего лишнего. — Сан непроницаемо смотрит на друзей и легко улыбается. — Не делай так, выглядишь жутко. — Ким косится на Сана. — Сам ты «жуткий». — Чхве усмехается и закатывает глаза. — Сан-а-а, ну расскажи по секрету мне на ушко хотя бы. — Уён выпячивает нижнюю губу вперед и канючит, смотря жалобно большими глазами на своего парня. — Ты думаешь сработает? И не мечтай. — Сан вздергивает бровями и отворачивается. — Не работают твои чары обольщения, Уён-а. — Хонджун смеется над другом, который надрывается ещё больше от проигрыша. — Наш человек-загадка. — Ёсан косится на Чхве. — Сейчас будет корон… — начинает Чонхо, но его перебивает Уён. — Ты меня не любишь! — фыркает Чон и складывает руки на груди, отворачивая нос от Сана. — О, боже. Началось. — Хонджун закатывает глаза. А Сан лишь улыбается и совсем на эти слова не реагирует. — Ён-а, знаешь же, со мной это не сработает. — Чхве играючи дергает Уёна за пряди черных волос. — И как ты его терпишь вообще?.. — Ёсан фыркает и смотрит на наиграно-обиженное лицо Чона. — Он не терпит меня, он меня любит, Кан! — Чон вновь привстает на локтях и кидает в друга конфетой из кармана. — О, попался, сказал же минуту назад, что не любит. — Сонхва смеётся. — Так. Идите в жопу. — Я специально сказал это. — Ёсан подмигивает Уёну и открывает конфету, которую в него кинули. — Вот тебя и поймали с поличным. — Тяжело жить, ой, как тяжело. — Сан вздыхает. — Особенно, когда тебе постоянно говорят, что ты не любишь… — Чхве делает грустное лицо. — Тебе в актерское надо. Ты так управляешь своими эмоциями, что страшно. — Ким отворачивается от Сана. — Так, все. План по порабощению сплетницы готов, отдохнули, а теперь быстро тренироваться. — Юнхо хлопает в ладоши. — Быстро. — Ну только не это… — стонет Уён, прикрывая лицо ладонями. — Все, давайте-давайте. — нет. Юнхо не угомонится.

***

И все продолжает идти своим чередом эти дни. Никто на Сана не напирает и он лишнего не говорит. Изучает, ищет, словно ищейка и молчит. Лишь Уён иногда пытается допытаться до парня, чтобы узнать как и что в их общем деле, но Чхве непоколебим. Его не пронять. Даже Чону. Однако время идет. Неумолимо рвется вперёд и ни на секунду не задерживается. Окончание школы все ближе, также, как и выпускной, к которому они готовятся как ломовые лошади. Только Минги позволяет себе реже появляться на тренировках, но это не освобождает его от танцев, которыми его мучает Юнхо, когда удается на то возможность. Готовы должны быть все. Сон думает, что скоро откинется из-за всей нагрузки, что упала на его плечи. Ещё и младшая сестра, за которой нужен глаз да глаз. Благо последние дни ведет себя спокойно и больше ластится, чем вредничает. Девочка чувствует, что отъезд скоро и разлука с братом сказывается. Когда разминка идёт полным ходом, а Юнхо ругается, что Сана долго нет, опаздывает уже на десять минут, то дверь резко распахивается и также быстро запирается. Чхве стоит с широкой улыбкой на лице и гордо выдернутым носом. — Вы не поверите, что я нашел. И откуда он так прибежал? Друзья стоят, рты открыты от удивления. Молчат. — Вот это появление. — Нарушает тишину Ёсан. — Сан-а… — Уён подскакивает с пола и подбегает к Чхве, чтобы повиснуть у того на шее. — Давай говори, мы все во внимании. Сонхва почему-то ёжится от такого внезапного появления. Ему даже страшно представить, что мог тот найти, в какую бездну копнуть, чтоб достать самую грязь со дна. Он знает Чхве, а ещё знает, что тот не остановится, пока не добьётся своего. А Чона это, наоборот, восхищает. Он каждый раз смотрит на своего парня и дивится его уникальностью и гениальностью. Конечно страшно связывать с таким жизнь, поссоритесь, ты уедешь, чтоб успокоиться, а он тебя из-под земли достанет, найдет и приедет. Знает, проходили… — Ну же, не томи. — Чонхо складывает руки у груди и смотрит. Сан смотрит на своих друзей и Уёна тащит за собой по залу, не отцепляется парень ни в какую, говорит, что соскучился, хотя виделись этим же днём, но часами ранее. Чхве радует и льстит то, как его сильно любят, обожают. — Есть несколько вариантов. — Чхве оглядывается на всех друзей, снова одного не досчитывается. Как жаль. — Я нашел на неё много чего, хотя не думал, что так будет, но видимо, раз у неё отец шеф полиции, то она решила, что ей можно больше, чем остальным. — Не удивлен. — Хонджун зачесывает челку ладонью назад и подходит ближе к Сану. — Есть просто компрометирующие, что заставит её испугаться тем, что это вообще узнали, а есть нечто, что может вогнать в стресс и вернуть непрошенные чувства и эмоции. — Чхве хмурится и кривит губы. — Последнее, я даже не знаю… Сколько бы дерьма она не сделала, боюсь, что это может быть слишком грязно. Но кого он обманывает, хорошим лишь притворяется. Ему хочется втоптать это подобие человека в сырую землю, даже не раскопав яму под ногами. Только за то, что его любимого человека страдать заставила, слезы лить и сходить с ума от стыда. Сан не из тех, кто станет терпеть и останавливаться на полпути. Дойдёт до конца и кровью чужой не поперхнется, кости поперек горла не встанут. — Что же там такое? — Ёсан выгибает бровь. Всем интересно. Особенно из-за лица, которое делает Сан. Непроницаемое. — Она убила человека? — Неожиданно выпаливает Хонджун. — Сан-и, любимый, ну не томи, я сейчас умру от любопытства. — Уён морщит нос и смотрит на Чхве, эмоции его прочитать пытается. Как удивительно, что даже несмотря на то, что они самые близкие друг другу, Чон так и не смог разгадать загадку эту в виде его парня. — Сан-а, что там такое? Давай выкладывай тузы на стол. — тянет Пак, подходя ближе к другу. — Котенок, ты так висишь на нем, что мне кажется, он сейчас сломается. — Сонхва тычет пальцем в бок Уёна. — Не сломается, я знаю. — Уён усмехается, а сам с Сана взгляд прищуренных глаз не сводит. Чхве вздыхает и дальше по залу проходит, а Уён не слезает с него, висит. Сану только поправить парня на себе приходится и глазами в него стрельнуть. — Мартышка, слезай. — Чхве целует Уёна в лоб и аккуратно стряхивает парня с себя. Уён все равно не отлипает и вокруг руки Сана свои обводит, снизу вверх на него смотрит и часто моргает, словно обольстить пытается. Чхве смотрит на него в ответ и смеется, отворачивается и смотрит на Сонхва. — Начнем с того, что она с братом своим спала. — Чхве выпаливает и слышит, как Хонджун кашлять начинает. Бедный парень не вовремя воды решил попить и все на землю полилось от неожиданности, да задыхаться начал. — Чего, чего?! — Ёсан за сердце хватается и губы кривит. — По своему желанию? И так, и так — отвратительно, но… Боже, блять. — Вот тут непонятно наверняка, но переписки вскрыты с подружками, где она об этом говорит, что со старшим спала и не один раз, не знает, что ей делать. — В смысле? — Хонджун хмурится, но внутри кажется понимает куда это дальше поведет. — И это она, сучка такая, меня обсмеивала за мою ситуацию, когда сама со своим братом трахалась? — Уён хмурит брови, смотря в пустоту. Внутри все рвется от ненависти и обиды на этого человека. Хочется сжечь. Её и мосты, что со всей этой историей соединяли до сих пор. — В смысле не знает что делать? — Сонхва тоже хмурится, но более задумчиво. — Что она вообще писала там? — Когда я собираю информацию, то еще и запрашиваю данные из клиник, абсолютно всех по городу, если надо, то и по стране, чтобы получить больше информации о человеке. — Сан бегает глазами от одного друга к другому, а затем смотрит на Уёна, у которого огонь в глазах горит и он понимает почему. — Продолжай. — Хонджун закрывает бутылку воды и продолжает откашливаться, а затем выдыхает. Нет. Эта гадина. У Кима кровь в венах начинает закипать. Она посмела осудить его лучшего друга, его брата и сама творит такое? Со своим старшим братом? — Она была беременна. — Чхве медленно моргает, эмоций на лице не меняет, а друзья все смотрят на него с широко раскрытыми от удивления глазами. — Все следы остаются в сети и я даже знаю когда был сделан аборт. Все сошлось, это было точно от брата. — Еб твою мать. — Выпаливает Ёсан и на корточки падает, за голову хватается. — В тонкости вдаваться не буду, но я в этом уверен. Но… Ситуация не однозначная, возможно, он насиловал её, тут непонятно, поэтому я сказал, что это грязь. — Чхве плечами пожимает, очередной раз для себя подмечает, что ему плевать. Только друзей ради сохраняет этот нейтралитет и говорит, что это очень грязно. — Может быть она спала с ним, чтобы он ей информацию доставал? — Говорит Хонджун и отворачивается к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. — Вполне возможно, кстати. — Чхве кивает. — Он ей родной брат? — для уточнения спрашивает Сонхва, а когда видит, что Чхве медленно кивает, с ужасом раскрывает глаза, заставляя густые ресницы трепетать от волнения. — Ужас… — Вои сучка же. — фыркает Уён, буквально плюясь ядом. — Мне совсем не жаль. Ни капли. Это ж надо быть такой тварью. — Уён-и… — Пак пытается смягчить его пыл, но не получается. — Да что? Она, сука, каждого из нас подставляла, хотя мы ей ничего плохого не сделали, а сама жила вот с такой грязной тайной? Если она с ним ещё и по желанию спала своему собственному, то она конченая. — Я все же предлагаю не распространять это, а просто мягко ей намекнуть, что у нас есть все доказательства того, как она живет. — Юнхо сжимает губы. — Да, я тоже согласен. Вдруг, там действительно все глубже, чем просто переспать и залететь от брата. Что если… Она так свою рану зализать пытается и он действительно насилует? — Ёсан хмурится и кусает губы. Сан смотрит то на одного, то на другого. Конечно, поступит так, как скажут друзья, да сам бы все выложил и не поперхнулся. — Я тоже за. — Хонджун вздыхает и смотрит на друзей через отражение. А Уён смотрит на Сана и видит, как тому совсем плевать на судьбу девчонки. Они так долго разбирались с отчимом Чона, так много нервов и сил потратили, так много слез было пролито и бессонных ночей проведено в муках и в сожалениях, что, кажется, сердце покрылось сталью и черной смолой, в котором нет ни капли сожаления. Если тебе больно — это не значит, что другие должны страдать. И если она так пыталась скрыть то, что творится у неё, то она совершила ошибку. — Я, честно, сдал бы её с потрохами на общий суд. — холодно произносит Уён, ловя на себе удивленные взгляды. — Что? Она стольким жизнь сломала, не только мне и вам. Сколько у нас ребят перевелось, а сколько в больницу попадали из-за попыток самоубийств на почве буллинга? Мне плевать, что она пережила. Ничто не оправдывает такое. — Но чем мы лучше, если сделаем это? — Сонхва подходит к Уёну и пряди его смоляных волос за уши заправляет, видя, как тот хмурится и внутри себя войну ведет. — Я и не хочу быть лучше. Я за то, чтобы справедливость была. — Мы упадем до её уровня, станем такими же грязными мразями. Нужно ли нам это? Нам и так придётся отмываться от угрозы того, что она все сольет. — Хонджун носом вертит и руки на груди складывает, хмурится и много думает. Понимает друга, но нельзя так. Нет. — Тогда и на нас накатают, используют это против нас, нам нельзя этого позволить. Лучше всего ей намекнуть и угрозу лишь в устной форме проявить, чтобы никто кроме неё в курсе не был. Так не за что будет зацепиться. — Кан начинает нервно наматывать круги по залу. Ёсан смотрит себе под ноги и продолжает рассуждать. Тут каждый хочет спокойно жить и школу закончить, иметь шанс на светлое будущее и достижение собственных звездный высот. А если они встанут на эту кривую дорожку, то все может покатиться к чертям. И тут никакие деньги родителей не помогут, потому что те вряд ли захотят спасти утопающих детей за такую смольную грязь, которую они выковыряли. Нет, может быть кого-то, вроде Сана и Сонхва вытаскивать и станут, его тоже, а вот остальных? Хонджуна родители явно недолюбливают, Уён вообще один у матери и брата остается, Чонхо… Ёсан знать не знает, кто у него там и как поступит. Друг скрытный очень, когда дело касается семьи. Минги, а что Минги? Этот парнишка тоже с отцом не в ладах и тот будет только рад, наверное, избавиться, разве что тот нужен отцу в чем-то и тогда он его вытащит. А Юнхо… Родители консервативны. Донельзя. Скажут, что заслуживает, раз поступил подобным образом. — Нет, ни в коем случае. — Ёсан останавливается посреди зала. — Ладно. — Чон становится тише и отводит взгляд. — Хорошо. Все понимает, но эта боль, которая до сих пор сводит с ума, и раны эти незажившие, кровоточащие. Шипы внутри прорастают и он никак не может пока отпустить это. Слишком рано. Но друзей послушает. Чувствует только, как Сан его за руку берет и сжимает. Знает, что тот рядом и поддерживает его. А этого достаточно. — Вот и отлично. — заключает Сонхва. — Надо с ней поговорить в ближайшее время. — Я готов хоть завтра. — нетерпеливо выпаливает Сан и смотрит на Сонхва. — Завтра суббота, дурак. — Хонджун смеется, но друга понимает. Всем надоела эта тягомотина. — Сегодня не вариант? — Уён смотрит на Хонджуна. — Самый нетерпеливый. — Пак усмехается. — Только мы, идиоты, можем быть в школе в семь вечера. — Хонджун протяжно вздыхает и прячет руки по карманам своих спортивных штанов. — Что верно, то верно. А все из-за нашего свирепого хореографа. — Ёсан косится на Юнхо и в этот же момент дверь за из спинами открывается. На пороге стоит Минги в своей баскетбольной форме, с сумкой наперевес через плечо, запыхавшийся. Волосы сырые, но не от пота, а от воды, в которую он их опустил, чтобы остыть после тренировки. Парень всем широко улыбается, заходит и сумку с плеча снимает, а затем обращает внимание на напряженные лица. — Что-то случилось? — Минги осматривается. Интересно, что же он такое пропустил. — Да у нас тут секретик твоей Ханыль раскрылся. — Ёсан пожимает плечами и присаживается, чтобы шнурки завязать. — Какой? — Парень проводит ладонью по волосам и проходит в глубь зала, подходит к Юнхо и целует его в щеку. — Она спит со своим братом и была беременна от него. — без сожаления выпаливает Уён, смотря на Минги, который давится воздухом. — Уён! Надо было хоть подвести к этому. — Сонхва трет виски от усталости и головной боли. А Минги часто моргает и душа из него выходит, назад входит лишь наполовину, и он за Юнхо хватается. Несмотря на то, что их отношения испортились, раньше они были друзьями и уважали друг друга, делились секретами. Как никак с самых пеленок почти общались. — Что? Когда? — Сон прочищает горло и смотрит на своего парня, а затем на Уёна и остальных. — Незадолго до того, как сплетница появилась. — Сан пожимает плечами и смотрит своим непроницаемым взглядом на друга. Простая математика. Значит в шестнадцать. — О боже. — Минги хмурится. — Простите, я понимаю, что она сука и все такое, но раньше мы с ней были друзьями, даже очень близкими и слышать подобное тяжело. — Все нормально. — Хонджун хмурится и смотрит на парня, вздыхает. А у Сона внутри груди что-то свинцом наливается. Не брат на людях всегда был прилежным, улыбался и смеялся, старшим помогал. Однако сестру он недолюбливал. Или же пере-любливал. — Окей, используем это против неё? — Минги стряхивает былые чувства с себя. Это не оправдывает ее, как бы не было обидно, если это произошло не по её воле. Она обижает его и его друзей. Сделала так больно некоторым, что до сих пор последствия остаются. — Минги. — Кан растерянно смотрит на друга. — Что «Минги»? Какой план? — Блондин упирает руки в бока. Юнхо обнимает Сона за талию и прижимает к себе. Чувствует, как тот немного дрожит, но не показывает этого. Чон тяжело сглатывает, а затем оставляет легкий успокаивающий поцелуй на загривке. — Мы просто скажем ей, что знаем об этом, и что если она не удалит сплетницу, то у этого будут последствия. — Уён жмет плечами. — Блять. На самом деле, внутри меня что-то ломается. Она девочка… И если он ее насиловал… Но это не оправдывает её… Уён как никто другой понимает, что такое насилие в семье, и что ты ничего не можешь с этим делать. Вот и борются в нём эти два начала. Зло и добро. — Позволите мне самому с ней поговорить, пожалуйста? — Уён смотрит на Сана, жалобно и большими глазами. — Я знаю, что сказать. Сан опускает на Уёна глаза и сглатывает. Доверяет. Очень. И видит в этих сияющих глазах тот самый след, оставленный человеком, которого он запер далеко и надолго. Которого, на самом деле уже нет, но Уён об этом не знает. — Я согласен, надеюсь, что остальные тоже. — Чхве поднимает глаза и смотрит на друзей. Нет ни одного среди них, кто скажет что-то против. Они все доверяют друг другу и знают, что именно Уён найдет верные слова. — Спасибо. — Уён машет челкой длинной, что падает ему на глаза, а затем носом шмыгает, потому что слезы вновь предательски на глаза наворачиваются. Он все же человек. И знает, как это больно — не чувствовать безопасность за запертыми дверьми родного дома. Знает, каково не иметь сил защитить себя от рук чужих. Это ужасно. Ужасно стонать от боли в подушку, ломать пальцы об стену, когда бьешь со всей силы, целуясь костяшками об бетонную поверхность и оставляя на ней следы. Лишь бы боль внутреннюю заглушить. — Он опять плачет! — Сонхва к другу подбегает и обнимает его. Больше всего, конечно, из всех них досталось Чону. И как же восхищало, что он все же нашел в себе силы не разбиться окончательно. Сан гладит Уёна по голове, позволяя Сонхва крепко обнимать парня. Он нуждается в тепле, в ласке и заботе. Пусть рана и зализана, но может сверлить и сквозить, если поддеть её ноготком. Тут же гной польется, начнет заполонять собой все пространство и жечь. Однако объятиями Сонхва все не заканчивается, там подходит и Ёсан, который не особо любит касаться людей, избегает нежностей, как огня. Так и оказываются все семь человек вокруг одного маленького и плачущего, однако уже не от раны, которая начала кровоточить и мешаться с желтеющим гноем, а от счастья, что рядом с ним есть такие друзья. С ними тепло. Уён нашел свою семью. Или же она нашла его. Неважно. Он его любят. Даже говорить об этом не надо, чтобы понять и знать. Вот так вот, находишь нечто ценное в, казалось бы, чужих людях, в некоторых, кого ранее ненавидел и терпеть не мог, порвать на клочья хотел. Любовь разная бывает.