Love is…

***

Месяца пролетают быстро, как самолеты в небе, спешащие из одного угла небесного шара в другой, унося за собой не только людей, но их воспоминания, маленькие жизни, истории и чувства. Собирать багаж в новую жизнь всегда тоскливо и одновременно с тем счастливо, поскольку ты знаешь, что впереди тебя ждут новые горизонты, новые главы и абсолютно чистый холст. Вот и сейчас, приближаясь к выпускному, парни наконец-то начали задумываться о чем-то большем, чем простые экзамены. Начали понимать, что хоть школа часто приносила проблемы в виде плохих оценок, надоедливых одноклассников и учителей, а также бесконечных уроков, однако именно сейчас они осознают, что это время подарило им многое: бесценный опыт, близких друзей и, конечно же, первую любовь. И как же тоскливо собирать чемоданы из этого периода, чтоб перейти в следующий. Ведь дальше так много неизвестного и непокоренного. И кто знает, что будет дальше и что сложится в жизнях каждого из них? Останутся ли они друзьями? Сохранят ли те отношения, которые построили? Исполнят ли свои мечты? Сейчас, буквально за несколько часов до выпускного, в груди совсем не остается места для воздуха. Все солнечное сплетение сдавливает от томительного ожидания, тоски и тихой радости. А ещё от безумного волнения. Ведь им предстоит наконец-то показать свой номер, который они так долго готовили. Мысли летают от «боже, хоть бы не облажаться» до «боже, плевать, лишь бы это закончилось, пусть даже на нас во время номера свалялся декорации» за считанные секунды, меняя друг друга. На самом деле, они подготовились хорошо. Даже очень. Юнхо гонял их только так, поэтому результат должен был радовать глаз. — Я трясусь, как осиновый лист, черт возьми! — шипит Уён, стоя за театральными ширмами. — Успокойся, а. Достал. — Чонхо прикладывает ладонь к голове. Башка кипит неистово. — Чонхо, ну и грубиян. — фыркает Сонхва, а затем смотрит на Уёна. — Котёнок, все будет хорошо. — Меня стошнит на сцене… — морщит нос Уён. — Я тебя заставлю продолжать танцевать на твоей же бле… — хочет сказать Юнхо, но ему рот закрывает ладонью Пак. — Все будет хорошо. — Главное на Юнхо не смотри, когда выступать будешь. — Минги косится на Сонхва и Юнхо и потом смотрит на Уёна. — А то точно упадешь от его бешенного взгляда. — Все еще грущу, что никто не принял идею Уёна нарядиться дубами и выйти с этим на сцену. Сесть посреди зала, побыть там и уйти. — Хонджун вздыхает и складывает руки на груди. — Сейчас бы не парились в таком случае. — Да-а, такой выпуск бы до конца существования школы запомнился. — Ёсан смеется себе под нос и поправляет рукава кофты. — Никто меня никогда не слушает. — вздыхает тяжело Уён. — Вот уж не прибедняйся. А вдруг это начало нашей карьеры айдолов? — Сонхва мечтательно улыбается. — О боже, Сонхва, какой из меня айдол? Я гопник. — Уён возмущенно заламывает брови. — Нет, ему нельзя. Он дубом на сцену выйдет и никого не спросит. — Ёсан показывает пальцем на брюнета. — Нас отменят тут же из-за него. Хонджун начинает смеяться и кивать, а Уён бьет его в плечо, но Ким только сильней смеяться начинает. А ведь Чон сам сначала себя «гопником» назвал, а теперь дуется и возмущается. — Я был бы любимцем публики, хоть и гопником. Так что заткнитесь, окей? Shut up, bitches. — голос на тон выше делает и закатывает глаза. — Уён, какой же ты… — Пак закатывает глаза. — Так все, блять, собрались. — Юнхо хлопает в ладоши. — А че ты нас тормозишь, а? — Хонджун бровь выгибает. — Наоборот расслабляемся, чтобы не переживать, зануда. — Господь, помоги. Я баскетболист, а не танцор. — Минги бубнит себе под нос и складывает руки перед собой в молитвенном жесте, смотрит вверх в высокий потолок. — Ты че там бубнишь? — Ёсан косится на блондина. — Спокойно, он взывает к духам неудачи, чтобы они нас стороной обошли. — Сан наклоняется к Ёсану. — О-о-о. — Кан говорит почти беззвучно. — Вот оно как. — Ему ничего не поможет уже. — бурчит Юнхо себе под нос, смотря на своего парня. — Вот бы пива… — шепчет Чонхо, но его все слышат. — Кто бы сомневался. — Сонхва пихает Чонхо. — Блять! Моя голова! — Вот не строй тут из себя.. — Налейте мне стопку. — Ёсан косится на парней, которые чуть ли не дерутся от стресса. — Я в дурдоме. — Хонджун оглядывается и складывает руки на груди. — Просто пусть это поскорее закончится уже. — Слышь, ты-то чего боишься. — Сан косится на Кима. — Я не боюсь, просто ваши нервы на меня перебрасываются и я тоже нервничать начинаю. — Шатен вздыхает. — Если что завещание написано. Дом сестре, подписанная Леброном форма Хонджуну, как капитал на его будущую студию. — Минги выдыхает. — Ладно, я справлюсь. У меня еще мяч с автографом Джордана не распределен. — Боже, Сон, ты будешь жить. Ты хорошо танцуешь и ошибки не сделаешь. — Ёсан закатывает глаза и смеется. — Э, ты решил меня капитала лишить, зачем приободряешь? — Хонджун выгибает бровь. — Все, мы через номер сейчас выступать будем, хватит бузить. — Юнхо машет руками, чтоб те перестали галдеть. — Вы готовы. — А у нас есть выбор? — жалобно тянет Уён, поправляя Сану костюм. Так важно, чтоб тот выглядел безупречно, как и обычно. — Нет. Поэтому я утверждал, а не спрашивал. — Ой, блять, иди в жопу. — Он просто сам нервничает, вы посмотрите. — Минги показывает на Юнхо большим пальцем. — Вот и бурчит, как дед на нас. — Я сегодня напьюсь. — Ёсан судорожно выдыхает. — Я с тобой. — Сан кивает и они ударяют кулаками в знак согласия друг с другом. — Я же пою и на гитаре бренчу, как я здесь оказался. — Ким выдыхает. — Где мои мальчики. Пусть заберут меня отсюда. — Попутал? — Минги косится на Хонджуна и кладет ему локоть на плечо. — Здесь твои мальчики, а точнее я. — Показывает на себя пальцем. — Я замужем. — Ким поднимает руку. — Не ной тогда. — Сон смеется и обнимает друга за плечо. — Мы справимся. Все будет хорошо. Не дубами будем, но тоже хорошо. А ведь только что сам ныл и просился на свободу. Странный этот Минги. — Все, тихо! — Юнхо подставляет палец к губам. — Слышите? Нас объявляют. Уён поправляет ворот, будто это не впускной, а свадьба его бывшего, и ему надо сиять. — Сейчас либо порвём, либо облажаемся красиво, — усмехается он и выглядывает за шторы, смотря на зал. — Пиздец там людей! — Всё, идём. Они выходят на сцену восьмером. Свет ударяет в лицо — резко, как пощёчина. Микрофоны ждут. Звук гудит в груди, будто сцена дышит вместе с ними. У каждого — свой ритм, своя походка, свой взгляд. Как будто их не звали вместе, они просто сами пришли. И теперь весь мир обязан их слушать и смотреть на них. Восемь. Их восемь. Разные, как ноты в аккорде. И вместе — звучат. Их выступление — как взрыв в замедленной съёмке. Никто не успевает понять, что происходит, но сердце уже стучит в ритме баса. Сначала — вспышки света, тишина, ожидание. И потом — первый бит, и они двигаются, как будто кто-то дернул невидимую нить. Восьмеро тел, синхронных и при этом разных. Видно, как долго и упорно они работали над этим. Это сильно. Это красиво. Каждый сияет и по-своему. В этом вся прелесть номера, что нет никого не показывает себя, не горит как настоящая звезда в небе. На них смотрят с замиранием души и полной тишиной сердца. Волшебство. На сцене происходит именно оно. Вся работа, вот она, здесь. — На этом все! — И улыбки широкие, пока говорят вместе. — Спасибо! И когда они убегают за сцену, то смеются и стараются отдышаться обнимаются и вытирают кому-то слезы, нервы приводят в порядок. Воду глотают, как после засухи и радуются, улыбаются во все тридцать два. И так тепло на душе. — Это было… — начинает Хонджун. — Просто потрясно. — заканчивает за него Сан. — Я нами горжусь. — шатен протяжно вздыхает, стараясь набрать грудь полную воздуха. — Получается… Всё? — Уён смотрит на друзей. — Получается, да. — Юнхо широко улыбается. — Вы все большие молодцы. Только зря боялись! — Меня до сих пор трясет… — Сонхва смотрит на руки, замечая, как длинные пальцы содрогаются. — Просто эмоции. Это только твои эмоции. — Ёсан берет парня за руки и сжимает их в ладонях. Когда не тактильный человек делает что-то из ряда вон выходящее для него, то все сразу обращают внимание. Кроме него самого. — Да, Хва, ты просто счастлив. — Сан улыбается и кладет локоть на плечо Ёсана, широко улыбаясь брюнету. — Адреналин в крови бьет. — Хонджун целует Сонхва в плечо и вздыхает, смотрит по сторонам с легкой улыбкой на губах. — Тебе в новинку. — Предлагаю переодеться из сырых вещей в парадную форму и отдохнуть. — Минги потягивается из стороны в сторону. — Эй! После завершения шоу-части, мы обязаны сфотографироваться с дипломами и цветами снаружи, все вместе. — Чхве улыбается и подтягивает за руку к себе Уёна, обнимая его за плечи свободной ладонью. — В рамку поставишь? — Уён косится на своего парня и улыбается. — Мама поставит. — Сан косится на Уёна. — Все уши мне утром прожужжала. — Это он так просто прикрывается. Сам хочет, но делает вид, что мама. — Ёсан ехидно шепчет. — Да-да, Сан. — Ким закатывает глаза. — Эй! Что за буллинг без причин? — Чхве выгибает бровь. — Вот сделаю вам кривые фотки, потом сами страдать будете. — Ему телефон и камеру не давать. — Минги показывает пальцем на друга. Площадка перед школой залита мягким светом прожекторов, а небо над головой кажется особенно глубоким — почти чернильным, с разбросанными звёздами, будто кто-то нарочно украсил его к этому вечеру. Музыка стихает — то ли акустика устала, то ли время решило притушить громкость. Остались только голоса и смех, вспышки камер, обрывки фраз, влажные глаза, в которых отражается всё — и то, что было, и то, чего больше никогда не будет. Уён тянет за руку Чонхо: — Эй, фото! Ну давай, последнее, потом — хоть куда. Они собираются в кучу, неуклюже, по-детски. Кто-то садится на корточки, кто-то тянется выше всех. Знают, что фотография окажется по-особенному теплой и родной. В начале этой осени они хотели прибить друг друга… Но все меняется. Смех. Пересъём. Балуются так, будто бы им пять лет и школа только впереди. А нет, уже заканчивают. Потом уже просто смеются, валятся прямо на газон, будто никто не помнит, что завтра — взрослая жизнь, и, может быть, кто-то из них уже больше никогда не вернётся в этот город. Или даже в это "себя" — детское, беззаботное, немного потерянное, но настоящее. И вот ты стоишь, глядя на тех, кто тебе казался «да никогда в жизни», и вдруг понимаешь — всё меняется. Даже ты. Особенно ты. Кто я теперь, если не школьник? Не "капитан команды"? Не "бунтарь школы"? Не просто "один из"? Мир будто рассыпается на части и одновременно собирается в нечто новое. Странное. Страшное. Свободное. В голове вьётся: «А что теперь? Что дальше?» Дальше — неизвестность. Густая, как ночь. Без расписаний и звонков. Без обязательных предметов. Без однозначных ответов. Дальше будет по-разному. Кто-то потеряется. Кто-то найдёт себя. Кто-то полетит вверх, кто-то грохнется вниз. Кто-то женится, разведётся, сменит город, имя, профессию. Кто-то поймёт, что всю жизнь жил не своей жизнью. Кто-то вспомнит эту ночь, как сон. А кто-то — как начало всего. Фонари продолжают светить. Громче слышны шаги. Кто-то сбрасывает туфли, смеётся, кто-то плачет, кто-то просто молчит и смотрит на горизонт. Время, кажется, остановилось. И даёт тебе шанс. Сделать первый шаг в свою новую, настоящую взрослую жизнь — — не зная, каким ты станешь. Но уже чувствуя, что пора. Внутри предвкушение от будущего вперемешку со страхом, но это все ничего. Правда. Только в начале так боязно, а потом привыкаешь и не замечаешь, как время берет свое. Они потом подумают о том, разведет их жизнь или нет. Сейчас не об этом. В настоящем моменте только о друг друге и громком смехе, куче фотографий, потому что у кого-то постоянно трясутся руки из-за приступа счастья. Хонджун поднимает голову и слегка выпутывается из медвежьих объятий Минги. Он смотрит на своих друзей и не может перестать улыбаться. Кто бы мог сказать, что все так сильно изменится. Ещё в начале года он и Уён кошмарили одноклассников, подкрепляли легенду о своих ужасных характерах и образах «плохишей». А сейчас Чон лежит в объятиях Сана и глупо смеется, когда Чхве, которой, кстати, пытался когда-то прибить этого самого Уёна, щекочет носом его шею. Ким переводит взгляд и смотрит на Ёсана и Чонхо, играющих в камень-ножницы-бумага, чтобы понять, кто из них наряжается в пьянчугу в этот раз, чтобы купить алкоголь. Забавные. Этот новенький тоже внес свою лепту в их жизни. Именно с его приходом как-то все завертелось и Чонхо стал еще живее, даже общительнее, чем был прежде. Никогда Хонджун не был сентиментальным и таким чувственным, романтичным. Это все влияние любви и дружбы. Сам себя не узнает, но не стыдится. Ему нравится эта живость, которая прорастает внутри прекрасными бутонами любимых цветов любимого. Из мыслей его буквально выбивает Сонхва, когда налетает на него. Минги убирает руку и поворачивается к Юнхо, который подползает к Сону, чтобы сделать фото. Пак зацеловывает лицо Кима и тот не может сдержать звонкого смеха. Он смотрит в звездные глаза, не может поверить, что впереди целая жизнь вместе. Это невероятно и Хонджун готов к этому. Правда. Ким крепко держит брюнета в своих руках и шепчет ему нежные слова, очередные обещания… Хотя, нет. Это не обещания, это то, что он точно исполнит ради него. Добьются звезд и, если будет нужно, поможет Сонхва сиять. Любовь? Что такое любовь? Это когда даже страшно и неизвестно, но вы идете вместе с улыбкой в эту темноту. Потому что знаете, что никогда не будете одни. Взгляд Хонджуна скользит в сторону. В толпе школьников и их родителей он замечает пару заинтересованных черных глаз, рассматривающих его издалека. Парень улыбается ему. Глаза светятся издалека, а у Кима дыхание перехватывает. Лишь губами произносит имя брата, а тот кивает ему в ответ, подтверждая. Однако не успевает Хонджун полностью осознать происходящее, как друзья вновь наваливаются всей кучей, чтобы сделать очередное фото. И мир становится еще красочнее и счастливее. Любовь — это неожиданность. Это когда ты жертвуешь и рискуешь. Последний год только и делали, что постоянно переступали через себя и свою гордость. Росли ради любви. А впереди такое же необъятное будущее, которое будет полно взлетов и падений. Оно принесет им столько счастья, сколько они ему позволят. Стоит лишь захотеть. Нет ничего невозможного. Все получится. Любовь — это не химическая реакция, как тогда ее описал Ким Хонджун. Любовь — это весь мир вокруг. Только самостоятельно можно решить насколько ярким он будет и как много нежного чувства окажется заложено внутри. Советуем, разлить краску понасыщеннее и довериться процессу. Смешение только начинается, останется немного подождать. Фейерверк внутри и снаружи взрывается, заставляет парней поднять головы к нему и начать загадывать желания. А что они загадывают? Кто знает. Но улыбки на лицах и розовые щеки говорят сами за себя. У них все уже есть. Они только хотят, чтобы люди рядом с ними остались под боком навсегда.