Love is…

***

— В общем, он знает, Уён. — Сан выдыхает и крепко держит ладони Уёна между своих. Чхве смотрит на то как глаза парня расширяются и он открывает рот, желая что-то сказать, но слова не идут. Уён лишь выдыхает. — Но не переживай. Все хорошо, мы вроде бы как нормально с ним поговорили. Я объяснил ему почему ты жил у нас и почему он нашел твои вещи в моей ванной. — брюнет пожимает плечами и вздыхает. — Хотя я в шоке на самом деле. Это было немного странно. Я себе противоречу сейчас. А Уён по-прежнему из себя слов выдавить не может, будто бы язык вмиг отсох. Все, придется учить язык жестов, но только единственное, что он запомнит — это как послать подальше кого-нибудь. На этом всё. Поэтому не судьба, и все же придется сказать. На самом деле, Чону стыдно. Стыдно, что ему действительно пришлось жить у Сана, чтобы не приходить к себе домой, в самую пучину Ада, к личному Сатане, что скрывался за маской отчима. Но самое стыдное — это то, что все происходило за спиной главного человека в семье Чхве — за спиной отца. — Сан-а… Он знает, что мы вместе? — тихо спрашивает Уён, будто бы опасаясь ответа. Ведь он может услышать что угодно. — Конечно. — Сан невольно морщится, будто думая о чем-то, но потом расслабляет лицо. — Я не стал от него скрывать, раз уж узнал, то пусть всю правду знает. — А что он сказал? А мама была рядом? Расскажи мне всё. Срочно. — требовательно, но забавно хмуря брови, произносит Чон. — Я хочу все знать. Даже если он меня ненавидит. — Ты чего так переживаешь? — Сан тихо смеется. Эмоции Уёна — живые. Такие милые. Сан ловит себя на этих мыслях и не может избавиться от того, что ему кажется даже бурчание, наигранная злость и требовательность Чона — милыми. Если так подумать, то разговор прошел лучше, чем он мог подумать. Отец просто принимал душ в его ванной, потому что ни в гостевой, ни в родительской не было горячей воды. Странные перебои, которые обошли комнату ребёнка стороной. Чхве старший по привычке открыл шкаф с домашней одеждой и наткнулся на незнакомую вещь, сначала подумал, что сын купил себе что-то новое, только по размеру маловато было. И щетка зубная чужая нашлась, и от вещи незнакомым одеколоном пахло. Не его ребёнка. Он вышел из комнаты с футболкой Уёна и щеткой, вытянул их в разные стороны от себя и посмотрел на Сана. Выжидающе. Ещё бровь выгнул. А младшему ничего не оставалось кроме как рассказать все отцу. Тот сел рядом, вещи отложил в сторону и сложил перед собой руки в замок. Сан даже не знал как подступиться, чтобы правильно сказать и мужчина все понял так, как стоит и не надумал лишнего. Например, что у него есть повод обидеться на ребёнка и на ситуацию. И сначала так и было. Мужчина не понял к себе такого отношения, но затем Сан сказал, что они ссориться начали много и что он не знал, как отец отреагирует, если помощи попросит. Ведь он всегда был строг и щепетилен, когда дело доходило до личного пространства. Не любил чужих и ему было необходимо сначала хорошо узнать человека, прежде чем впустить в дом. Да и в работе тоже было дело. Слишком много важных вопросов решал старший Чхве, чтобы позволять каждому другу или подруге в их дом приходить. На удивление, в тот вечер они не ругались. Совсем. Ровно разговаривали, без эмоций, как это всегда было, но доносили свою правду и смыслы. Ничего не утаивали. Впервые за все эти годы у них произошел настоящий разговор отца и сына по душам. Сан даже ощутил себя ближе к этому человеку. Они пришли к общему компромиссу. Да, отец не извинился за прошедшие годы, за последние ссоры. Но Сану этого не было нужно. Он сам такой же. Его таким сделал отец и его собственный характер. Закаленные люди, которых не прошибешь подобным разговором. При этом, стало теплее гораздо. Перестало сквозить в грудной клетке, как раньше. Словно закрылась форточка намертво. Даже не заметили, как от первоначальной темы ушли и когда вернулись, отец лишь спросил: «ты счастлив?» Сан ответил: «да.» И тот напомнил, что всегда только этого желал, даже несмотря на то, что, в далеком и недавнем прошлом, получалось все наоборот — так, как он хотел, а не сын. Он думал, что делает как лучше. И Чхве понимал, что отец был искренен в этих словах. Все мы живем на этой планете в первые и учимся. Порой совершаем ошибки, о которых можем задуматься лишь спустя долгие годы. — Как тебя можно ненавидеть? — Сан мягко улыбается. — Мамы не было рядом. Лишь он и я. Принимал душ у меня в комнате, залез в шкаф, так как мама у всех одинаково вещи хранит, сделал это по привычке, а там твоя щетка и футболка. Так и начали разговаривать. Сначала начали говорить о тебе, я рассказал ситуацию, но в итоге вообще ушли к другим вещам и он забыл про тебя. — Чхве тихо смеется. Ему весело, а вот Уёну — нет. — В конце концов снова увидел футболку и вспомнил, спросил счастлив ли я… Я ответил — да. Улыбнулся мне, мы еще немного поговорили и прежде чем уйти он сказал, что хотел бы с тобой когда-нибудь познакомиться. И все на этом. — Со мной? — Уён широко открытыми глазами смотрит и пальцем себе в грудь тычет. — Познакомиться? Это… Неожиданно… Уён вообще никогда с родителями чьими-то не знакомился. С мамой Сана как-то само вышло, они ещё тогда вместе не были, когда Госпожа Чхве узнала Уёна. А тут отец… Так ещё и знает, что они в отношениях. Так страшно, но приятно одновременно. Как минимум, мама Сана ему уже родной стала, любит её даже. Сильно. Как и самого Чхве младшего. Неужели и у Уёна наступила белая полоса? — На самом деле… Приятнее всего, что ты счастлив со мной, Сан-а… — Когда ты делаешь такое лицо мне страшно, что ты заплачешь. — Сан широко улыбается и качает головой. — Почему ты сомневаешься, что я могу быть счастлив с тобой? Здесь другого не дано. — Я не сомневаюсь. Я просто… Счастлив, потому что ты счастлив. И я рад, что я причина твоего счастья. И вообще я просто счастлив, что ты есть. — ворчит Уён себе под нос, отводя взгляд и дуя губы. Маленький и такой светлый, оказывается, если разгромить всю ту железную броню, что он на себя все эти годы надевал. И Чхве удалось это сделать неосознанно. Просто из любви. — Как много слова «счастье» в одном предложении. — Чхве сводит брови и смеется, когда Уён начинает дуться. — Я рад, что ты так думаешь. Это дорогого стоит… Твое доверие этого стоит. Как же долго строился этот домик. Кирпичик за кирпичиком, но Сану удалось помочь Уёну поверить в то, что он достоин всего самого лучшего. Счастья. Это было сложно. До сих пор местами бывает трудновато, но не бывает дыма без огня, счастья без стараний и результата без ошибок. Оступаться — это нормально, но они учатся, помогают друг другу там, где надо и просто любят. Действительно. Как мало надо, чтобы быть счастливым. Просто искренне любить и говорить о своих чувствах, а остальное само по себе начинает наслаиваться. — Напомню тебе, что еще осенью ты меня чуть не прибил. — Уён прыскает в сторону, неожиданно возвращаясь к тем воспоминаниям, что сейчас лишь веселят. Боже, ну как же он его ненавидел. Губы хотел его разбить, а не целовать бесконечно, ощущая вкус такой родной. На щеке Чона тогда огромный синяк красовался, а сейчас его щечки лишь усыпаются поцелуями. Вот так да. Сан вздергивает бровями, вспоминая об этом. А ведь он действительно собирался это сделать. Чхве отпускает руки Уёна и кладет ладони себе на колени. — Я ведь правда убить тебя хотел. Настолько был напуган и зол. — он облизывает губы. — Мне до сих пор бывает стыдно. Как начинает думать о том, что любимого своего обидел, так сразу грустно становится. Но прошлое на то и прошлое, чтобы оставить его там и не думать о нем. Самое главное, что неповоротного не случилось и они тут вместе. В тепле и уюте. Друг с другом. В своеобразной гармонии. — Эй! — Уён брови свои хмурит и внимательно смотрит на Сана. — Я не обижаюсь, я тогда заслужил. Тем ещё ублюдком был. Делал больно всем вокруг. Поэтому, пожалуйста, не вини себя, особенно спустя столько времени. Спустя столько пройденного вместе. Если бы не ты… Сам знаешь, что в моей жизни могло быть, Сан-и. — Все хорошо. Нет. О прошлом не думаем, особенно о таком. — Сан грозит Уёну пальцем и наконец снова смотрит на него. — Теперь все хорошо? Как там мама справляется? Как брат? — Все хорошо. — Уён кивает и улыбается. — Тяжело маме морально ещё пока, но держится молодцом. Брат… Не знаю. У него с отцом были хорошие отношения. Но между нами проблем не появилось… Я все равно переживаю. — Он маленький пока, не особо, думаю, понимает, что к чему. — Сан переходит на подобие шепота. — Со временем станет легче. Все наладится. — Ты прав. Я верю. Тебе. — Уён залазит на коленки к Сану и ладошками обхватывает его лицо, а тот взгляд свой поднимает и смотрит прямо в шоколадные глаза. — Я люблю тебя. — Выстрел прямо в сердце, Чон Уён. — Сан заваливается назад на матрас и тащит Уёна за собой, держа того за талию. — Убит, пронзен стрелой от признания. Заветные три слова каждый раз звучат иначе. Сан смакует их и старается запомнить все интерпретации, которые ему дарит Уён. Испытывает эйфорию, когда темноволосое чудо широко улыбается ему. Глаза светятся так ярко, когда он говорит о своих чувствах, что Сан готов слушать его вечно. И он сам очень любит. Оберегает и готов делать это вечно. Сан целует Уёна в щеки, проглатывает его смех. Чхве смакует медовую кожу губами и не может напробоваться. А Чон игриво под футболку лезет, смелыми пальцами по его талии водит. И Сан принимает этот вызов. Где это видано, что он отказывается? Никогда. Точно не от Уёна и его ласки, заботы и любви.