Сто лет одиночества

Рубина, затаив дыхание, прижалась к стене, стараясь не издать ни звука. Из-за двери офиса Тони Старка доносились обрывки разговоров, но она уловила главное: ему приказали схватить Капитана Америку. И, что самое ужасное, Тони согласился. Сердце Рубины бешено заколотилось. Она знала, что это значит. Шаги Тони становились все громче, приближались к выходу. Рубина замерла, готовая к неизбежному. И вот, дверь распахнулась, и Тони появился в проеме. Его лицо, обычно такое живое и подвижное, сейчас было искажено решимостью и гневом. Он был готов к бою. И тут, словно в замедленной съемке, они столкнулись взглядами. Рубина стояла перед ним, ее глаза, как и его, пылали яростью. Она знала, что он собирается сделать, и не собиралась ему это позволить. В воздухе между ними затрещало напряжение. Молнии, словно предвестники бури, заискрились вокруг них, отражая ярость, кипящую в их сердцах. Битва, которую они так долго откладывали, начиналась прямо здесь, в коридоре, в окружении безмолвных стен, ставших свидетелями их семейной драмы - Тони, ты серьезно? – прошептала Рубина, голос ее был полон яда. - Ты собираешься напасть на человека, который был тебе другом? - Он предал нас, Руби! Предал! – рявкнул Тони, его глаза метали молнии. Рубина фыркнула: - А ты не думал, что у него могли быть причины? - Хватит! – взревел Старк. - Кэп теперь преступник! Рубина не отступила. Она знала, что этот разговор – лишь прелюдия к неизбежному. Она видела, как Тони медленно, но верно погружался в пучину, которую сам же и вырыл. Его одержимость контролем, его страх перед неизвестностью, его неспособность прощать – все это вело его к краю пропасти. И она, Рубина, должна была попытаться его остановить. Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Ее рука, сжатая в кулак, дрожала от сдерживаемого гнева. Она не могла позволить ему совершить эту ошибку. Не могла позволить ему разрушить все, что они построили, все, во что верили. - Ты забыл, что такое дружба, Тони? – тихо спросила она, ее голос звучал почти беззвучно, но каждое слово было пропитано болью. – Ты забыл, что такое верность? Тони отвернулся, его плечи напряглись. Он не хотел слышать эти слова. Он не хотел вспоминать о тех днях, когда они были единым целым, когда их связывала не только работа, но и настоящая привязанность. Он хотел забыть о том, что Капитан Америка был для него больше, чем просто коллегой. Он хотел забыть о том, что Кэп был его другом. - Он нарушил закон, Руби, - прохрипел он, не глядя на нее. – Он должен ответить за свои поступки. Рубина покачала головой, ее глаза наполнились слезами. Она знала, что это не так просто. Она знала, что за этим решением стояло нечто большее, чем просто желание соблюсти закон. За этим стояла его гордость, его уязвленное эго, его страх перед тем, что он не может контролировать. - Закон? – усмехнулась она, вытирая слезы. – Закон, который ты сам же и нарушаешь каждый день? Закон, который ты используешь, чтобы оправдать свои поступки? Тони резко обернулся, его лицо исказилось от ярости. Он не ожидал такого отпора. Он думал, что она будет на его стороне, что она поддержит его решение. Но он ошибался. Она всегда была другой. Она всегда видела глубже, всегда чувствовала больше. - Ты не понимаешь! – закричал он, его голос сорвался. – Ты не знаешь, что он сделал! - Знаю, - ответила Рубина, ее голос был твердым, как сталь. – Знаю больше, чем ты думаешь. И я знаю, что ты ошибаешься. Она сделала еще один шаг вперед, приближаясь к нему вплотную. Она подняла руку и коснулась его щеки. Его кожа была холодной, как лед. - Пожалуйста, Тони, - прошептала она. – Не делай этого. Не разрушай себя. Не разрушай нас. Помоги ему. Тони отшатнулся от прикосновения, словно от ожога. Его глаза метались, отражая смятение, борьбу, которую он отчаянно пытался подавить. Он хотел верить в свою правоту, в необходимость этого шага, но слова Рубины, ее взгляд, ее прикосновение – все это проникало в самые глубины его души, заставляя сомневаться. Он видел в ее глазах не только гнев, но и боль, такую же, как и в его собственном сердце. Боль от предательства, боль от потери, боль от осознания того, что они стоят на пороге катастрофы. Он понимал, что она права, что он погружается в пучину, но не мог остановиться. Гордость, упрямство, страх – все это тянуло его вниз, лишая возможности трезво оценить ситуацию. Он попытался отвернуться, но ее рука, все еще лежавшая на его щеке, удерживала его. Он почувствовал, как дрожат ее пальцы, как она пытается передать ему свою силу, свою веру, свою надежду. Он почувствовал, как она пытается вытащить его из этого кошмара, из этой ловушки, которую он сам себе устроил. Он молчал. Не произнес ни слова, не попросил остаться. Просто развернулся и ушел. Рубина, с замиранием сердца, нажала кнопку вызова лифта. Надежда еще теплилась в груди – успеть, догнать, поговорить. Лифт плавно опустился вниз, но когда двери распахнулись, стало ясно: Тони уже нет. Он исчез, словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь пустоту и невысказанные слова. Вдруг к ней подъехала машина. Из распахнутого окна раздался насмешливый голос Наташи: -Подбросить, красотка? - Слова прозвучали, словно долгожданный дождь в выжженной солнцем пустыне. Рубина, до этого момента с трудом сдерживавшая панику, почувствовала облегчение. Рубина поспешно села в машину, ощущая, как дрожь постепенно покидает ее тело. Внутри было прохладно и пахло кожей и дорогим парфюмом. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и заметила, как Наташа, не глядя на нее, ловко разворачивала машину. Взгляд Рубины скользнул по ее профилю – тонкие губы, прямой нос, высокомерно приподнятый подбородок. Она словно ангел хранитель для Рубины. - Они в аэропорту, - будничным, лишенным эмоций голосом произнесла Наташа. - Приказ: остановить или обезвредить! Рубина сглотнула, пытаясь справиться с подступающей тошнотой. Слова Наташи, как ледяной душ, вернули ее к реальности, к той опасности, которая еще недавно висела над ними, как дамоклов меч. Остановить Обезвредить Эти слова, казалось, вырвались из какого-то шпионского фильма, но сейчас они были частью ее жизни, частью ее кошмара. - Они не посмеют... Это же, в конце концов, капитан Америка, - нервно пробормотала Рубина, пытаясь убедить в этом не только себя, но и Наташу. В голове мелькали обрывки воспоминаний: его улыбка, его уверенный взгляд, его готовность всегда прийти на помощь. Все это казалось таким далеким, таким нереальным. Как можно стрелять в человека, который столько сделал для мира? Как можно превратить героя в мишень? Сердце колотилось, когда они с визгом заехали в ангар. Рубины вылетела и машины, и ее тут же оглушили звуки сражения, не мешкая она направилась прямо в сердце битвы, где сразились ее брат Железный человек и ее любимый мужчина Капитан Америка. Сердце бешено колотилось, когда они с визгом влетели в огромный ангар. Рубины выскочила из машины, и ее тут же оглушили звуки яростной битвы. Не мешкая ни секунды, она бросилась прямо в самое пекло, туда, где сошлись в смертельной схватке ее брат, Железный человек, и ее любимый мужчина, Капитан Америка Металлический лязг, грохот взрывов и яростные крики сливались в оглушительную какофонию. Рубины, сжимая кулаки, пробиралась сквозь хаос. Ее глаза метались от одного бойца к другому, пытаясь уловить хоть какую-то закономерность в этом безумии. Железный человек, облаченный в сверкающую броню, извергал из ладоней потоки энергии, его маска скрывала выражение лица, но Рубины знала, что внутри бушует ярость. Капитан Америка, с щитом в руках, отбивал атаки, его движения были выверены, точны, но в глазах читалась боль. Она попыталась крикнуть, но голос застрял в горле. Она хотела броситься к ним, остановить, умолять, но понимала, что это бесполезно. Сейчас они были поглощены яростью, и ничто не могло их остановить Внезапно что-то тяжелое и металлическое, напоминающее обломок самолета, понеслось прямо на нее. Уклониться от этой смертоносной угрозы было невозможно. В голове пронеслась лишь одна мысль – конец. Она зажмурилась, ожидая удара, который должен был раздробить кости и стереть ее с лица земли. Но вместо этого мир вокруг нее взорвался ярким светом. Она почувствовала лишь кратковременный толчок, как будто ее подбросило в воздух, а затем – тишина. Когда Руби открыла глаза, первое, что она увидела, был ослепительный нимб вокруг головы Зимнего солдата. Он стоял перед ней, его железная рука была покрыта  царапинами, но он был цел. Обломок самолета, который должен был ее убить, лежал в нескольких метрах от них, разрубленный пополам. Сержант Барнс медленно повернул голову к ней. Рубина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не произнес ни слова, но его взгляд был полон предупреждения. Он словно говорил: "Не вмешивайся. Оставайся в стороне." Она поняла, что должна что-то сделать. Нельзя просто стоять и смотреть, как они сражаются. Она должна помочь, даже если это будет стоить ей жизни. Но как? Она не была супергероем, у нее не было сверхспособностей. Все, что у нее было – это решимость и отчаянное желание остановить эту бойню. Собрав последние силы, Руби поднялась на ноги. Боль пронзила ее тело, но она не обратила на нее внимания. - Возьми меня в заложники - обратилась девушка к Зимнему солдату. Мужчина, казалось, застыл в изумлении, его глаза, казалось, пронзили её насквозь - Ну, чего ты ждёшь? Иначе они не остановятся. Мгновение спустя, стальной кулак сомкнулся на её шее. Движение было молниеносным, и Рубина, ударившись спиной о его грудь, охнула. Зимний Солдат, словно опомнившись, ослабил хватку, его взгляд выдавал смятение. Он боялся причинить ей боль. - Нормально - выдохнула она, пораженная его мощью. Его вторая рука, сжимавшая пистолет, привлекла её внимание. Рубина сама направила дуло к своему виску. Страха не было. Где-то глубоко внутри она знала, что он не причинит ей вреда. Когда холодный металл коснулся её кожи, она закричала, голос разнёсся эхом: - Тони!!!! Капитан Америка и Железный Человек, услышав крик, мгновенно перевели взгляд на них. В глазах Зимнего Солдата мелькнула тень, что-то между яростью и ужасом. Он не понимал. Не понимал её, не понимал себя. Его пальцы, казалось, впились в её шею, но не душили. Он держал её, как хрупкую птицу, готовую разбиться от малейшего движения. Он не хотел этого. Он не должен был этого хотеть. Рубина, ощущая его колебания, почувствовала прилив странной уверенности. Она знала, что он не убьет её. Он был машиной, оружием, но в глубине души, погребенной под слоями промывки мозгов и жестоких приказов, оставалось что-то человеческое. Его взгляд метался между ней и Железным Человеком, чьи репульсоры уже начинали светиться, готовые к атаке. Капитан Америка, сжимая щит, медленно приближался, его лицо выражало смесь решимости и боли. - А ну отпусти мою сестру! - прогремел Тони, приземляясь на землю и решительно направляясь к ним. Его голос звенел сталью, а взгляд был полон ярости. - Бак - голос Стива был мягким и умоляющим - отпусти ее, прошу. В его глазах читалась боль и надежда, что разум его друга еще не окончательно поглотила тьма. - Не слушай их, - прошептала Рубина Зимнему солдату, ее голос дрожал от страха, но в нем слышалась и решимость. - Я знаю, что делаю. Уведи Стива и Сэма отсюда. Держи меня крепче, отступайте. Зимний Солдат, казалось, колебался лишь мгновение. Его стальной взгляд метнулся от Рубины к Стиву, к Железному человеку. Затем, повинуясь, вероятно, заложенной программе, он крепче сжал хрупкое тело девушки в своих объятиях. Его механическая рука, впивалась в ее плоть, но Рубина не издала ни звука. Сержант Барнс, подчиняясь приказу Рубины, начал отступать, его шаги были твердыми и уверенными. Он двигался в сторону, противоположную Тони, унося с собой девушку, которая, казалось, была единственным его якорем в этом хаосе. Добравшись до самолета, Барнс остановился. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по лицам Стива и Сэма. - Стив, Сэм, на борт, - бросил он, его голос был лишен каких-либо эмоций, словно высечен из камня. Затем, не отрывая взгляда от Железного человека, он добавил: - А ты стой. Иначе твоя сестра останется без мозгов. Взгляд Барнса оставался прикованным к Тони, словно стальной трос, натянутый между ними. Он видел в глазах Железного человека ярость, боль и, что самое главное, сомнение. Сомнение, которое, как надеялся Барнс, перевесит жажду мести. Он знал, что Тони способен на многое, но и он сам был не промах. Его тело, закаленное годами тренировок и операций, было готово к любому исходу. Девушка, которую он держал в заложниках, тихо всхлипнула, ее пальцы впились в его руку, словно пытаясь найти опору в этой безумной ситуации. Барнс, не обращая внимания на ее страх, поднялся с ней на борт. Дверь захлопнулась, и самолет, ревя двигателями, начал взлетать. Тони Старк, застывший на земле, наблюдал, как самолет, уносящий его сестру, растворяется в облаках. В его глазах читалась смесь отчаяния и бессилия. Он знал, что сейчас ему предстоит сделать выбор, который определит судьбу всех, кто ему дорог В голове проносились обрывки воспоминаний: отец, мать, их смерть, его собственная боль. Он не мог позволить себе потерять еще одного близкого человека. Сестра Она была его последним якорем, его надеждой на будущее. И сейчас она была в руках человека, который, возможно, даже не осознавал, что делает.