Сто лет одиночества

Рубина замерла на пороге самолёта, её рука уже тянулась к холодному металлу двери, когда голос Стива остановил её, как невидимая стена. Она обернулась, встретив его взгляд — синий, как ледник, но с тревогой, которая растапливала даже этот холод.  — Рубина, — начал он, и его голос звучал так, будто он пытался удержать в руках хрупкий стеклянный шар. — Останься здесь. Пожалуйста.  Она подняла бровь, её губы дрогнули в улыбке. — Капитан, ты что, забыл, кто спас твою задницу в прошлый раз? — Она шагнула к нему, её голос стал игривым, но в глазах горел огонь. — Или ты думаешь, что я не справлюсь с твоим старым другом?  Стив вздохнул, его плечи напряглись. — Баки… он не тот, кем был. Он может быть опасен.  — О, так ты беспокоишься обо мне? — Рубина подмигнула, её голос стал шепотом, почти соблазнительным. — Может, ты просто боишься, что я украду у тебя всю славу?  Стив почувствовал, как его сердце замерло на мгновение, когда её пальцы коснулись его груди. Он хотел сказать что-то умное, что-то героическое, но вместо этого выдавил только: — Рубина, я… Она прервала его, как всегда, с той лёгкой самоуверенностью, которая сводила его с ума. — Не переживай, капитан, — её голос звучал как мёд, густой и сладкий. — Я так и быть подожду тебя здесь. Не долго. Она сделала паузу, и Стив почувствовал, как его кровь закипает. Её глаза, такие же острые, как клинок, сверкнули в полумраке. — Один час, — продолжила она, и её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Потом я пойду за тобой. Стив хотел возразить, сказать, что это слишком опасно, что она не должна рисковать, но её взгляд остановил его. Рубина всегда была такой — непредсказуемой, дерзкой, совершенно не поддающейся контролю. — И что ты будешь делать, если я вернусь раньше? — наконец выдавил он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Она приподняла бровь, и её пальцы скользнули вниз по его груди, оставляя за собой мурашки. — Капитан, — её голос стал тише, но от этого только сильнее. — Если ты вернёшься раньше, я найду, чем тебя занять. Стив почувствовал, как его дыхание сбивается. Он не знал, что опаснее — миссия, которая ждала его за дверью, или обещание, которое она только что ему нашептала. Но не прошло и десяти минут, как Капитан Америка, Сокол и Зимний солдат вошли в логово гидры, на горизонте замаячила фигура Железного человека, ее брат приближался. И звала небесам, он не заметил Рубину, а сразу прямиком направился внутрь. Девушка подождала пару минут и двинулась следом, она чувствовала, что что-то обязательно пойдет не так. И оказалась права. Оказавшись внутри, и немного поплутав по коридорам, она вдруг услышала  крики и скрежет металла. И рванула на звук, не разбирая дороги. Звуки сражения становились все громче, значит она на верном пути. Рубина почувствовала, как сердце разрывается на части, когда увидела брата, лежащего на полу. Его доспехи искрились, трещали, а лицо было бледным, как смерть. - Стив, нет! — ее голос дрожал, наполненный отчаянием и яростью. Она бросилась вперед, словно ветер, не обращая внимания на Капитана Америку и Зимнего Солдата, которые отступили, пропуская ее. - Тони, держись! — шептала она, опускаясь на колени рядом с братом. Ее пальцы дрожали, когда она пыталась проверить пульс. Глаза застилали слезы, горло сжималось от комка ужаса. - Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня. Она чувствовала его дыхание, слабое, но еще живое. - Ру…бинка… — его голос был едва слышен, но она уловила его. Ее сердце рванулось вперед, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. - Я здесь, Тони, я здесь. Ты не один. Она взяла его руку, сжимая ее так, будто могла передать ему всю свою силу, всю свою любовь. Капитан и Зимний Солдат молча наблюдали за этой сценой, их лица отражали смесь вины и сожаления. Рубина подняла на них взгляд, полный ярости и боли. — Уходите, — ее голос был холоден, как лед, но в нем дрожала невыносимая боль.  Стив замер, его сердце разрывалось между любовью к ней и долгом перед другом. Рубина, не отрывая взгляда, повторила:  — Уходи, — прошептала она снова, и каждый слог был словно удар молота по ее сердцу. — Рубина, я не могу просто… — начал он, но она резко перебила: — Не можешь? А я могу. Я должна. Тони… — ее голос дрогнул, она сжала кулаки, чтобы не разрыдаться. Стив шагнул к ней, его рука тянулась, чтобы коснуться, но она отпрянула, как от огня. — Не трогай меня, — ее слова звучали как ледяной ветер. Он замер, его сердце сжалось от боли. — Я не хочу тебя терять, — прошептал он, и в его голосе слышалась мольба. — Ты уже потерял, — ответила она, и ее слова были как нож, вонзившийся в его душу. Зимний Солдат, стоявший в стороне, сжал кулаки, его металлическая рука скрипнула. — Стив, пора идти, — сказал он тихо, но твердо. Стив сжал щит в руке, его пальцы побелели от напряжения. Он знал, что должен уйти, но каждый шаг отдавался в груди, словно разрывая его на части. Рубина стояла спиной к нему, её тонкая фигура казалась хрупкой, как стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения. Её волосы, растрепанные ветром, словно тёмное облако, скрывали лицо, но он знал — она плачет. — Я вернусь, — повторил он, но слова застряли в горле, как ком. Она не ответила. Рубина опустилась на колени, её руки обхватили брата, пытаясь поднять его. Костюм Тони был холодным, как металлическая громада, и так же тяжело давил на её душу. Она чувствовала, как её силы иссякают, но не могла остановиться. Слёзы катились по её щекам, оставляя влажные следы на пыльном полу. Каждая капля была криком отчаяния, который она не могла произнести вслух. — Щит — не твой, — прошипел Старк, его голос был как нож, вонзающийся ей в сердце. Она подняла голову, и услышала звон металла. Капитан Америка бросил свой щит. В этот миг ее сердце рухнуло в бездну. Она осталась одна, в гордом одиночестве, среди обломков надежд и разбитых иллюзий. Ад, казалось, поглотил ее, оставив лишь пустоту и отчаяние.