Сто лет одиночества

Рубина неслась к штабу Мстителей, словно ее собственная душа горела. Мысль о возвращении половины человечества пульсировала в ней одновременно нежной надеждой и леденящим страхом. Она чувствовала, как Стив до сих пор носит в себе груз поражения, как незаживающую рану. И в глубине сердца молилась, чтобы у него получилось все исправить, чтобы это вернуло ему покой, и тогда… тогда они смогут жить, дышать полной грудью, любить без оглядки. Он ждал ее у дверей, словно маяк, в ночи отчаяния. Когда она выпорхнула из машины, Стив, не в силах сдержать порыв, бросился навстречу и крепко обнял, закружив в вихре эмоций. Впервые за долгие, мучительные пять лет в его глазах зажегся огонь жизни, огонь надежды. Рубина, затаив дыхание, внимала словам Лэнга и планам Стива с Наташей, чувствуя, как робкий, но упорный росток надежды пробивается сквозь заледеневшую почву ее сердца. И это новое, хрупкое чувство одновременно вселяло в нее трепет и пугало до глубины души. – Нам нужен тот, кто сможет это воплотить в жизнь, – Наташа взглянула на Рубину, все еще находящуюся в крепких объятиях Стива. – Нам нужен Старк, – твердо произнесла шпионка, и в ее голосе звучала стальная решимость. – Я позвоню Тони, – Рубина выхватила телефон из сумочки и поспешно вышла за дверь. Ее руки дрожали, словно осенние листья на ветру, когда она набирала номер брата. – Привет, малышка, – послышался в трубке его такой знакомый, но сейчас казавшийся далеким, веселый голос. – Ты в курсе, что меня любят в сто тысяч раз больше, чем тебя? – язвительно поддразнил он ее, как в старые добрые времена. – Морган, – выдохнула Рубина в трубку имя племянницы, и легкая улыбка тронула ее губы при мысли об этой маленькой девочке, ставшей светом в их жизни. Но одна мысль, как тень, тут же сменилась другой, более тревожной. – Тони, – серьезно сказала Рубина, отбросив шутки в сторону, – Они нашли способ все исправить, вернуть всех… им нужен ты. На другом конце провода повисла долгая, тягостная тишина. Тони Старк обдумывал услышанное, взвешивая каждое слово. – И что ты думаешь? – не менее серьезно спросил он у сестры, словно ища у нее опору. – Я… я просто хочу, чтобы дорогие мне люди были рядом, – почти шептала она, и в ее голосе звучала вся боль по тем, кого она любила. – Я тебя понял, сестренка, – ответил Старк, и в его голосе Рубина услышала нечто новое – не только решимость, но и глубокую, всепоглощающую любовь к своей семье. Разговор закончился, но Рубина еще какое-то время неподвижно смотрела на потухший экран телефона, пытаясь осознать, что только что произошло. Раздумья Рубины были прерваны тихим прикосновением – Стив подкрался сзади, обвил ее талию руками, словно боясь отпустить, и зарылся лицом в шелковистые пряди пшеничных волос. В этом объятии было столько невысказанной нежности, столько молчаливой мольбы. – Мы можем ехать к Тони, – прошептала она, разворачиваясь в его руках и обвивая его шею. В ее глазах плескалась решимость, смешанная с тревогой. – Если это дорога в ад, Стив, я пойду с тобой. Он наклонился, и их губы встретились в поцелуе, полном обещаний и горечи расставания, в поцелуе, который словно запечатывал их судьбу вместе, навеки. Стив прижал ее к себе еще крепче, будто стремясь впитать в себя каждую клеточку ее существа, запомнить этот момент навсегда. В его глазах застыла бездонная благодарность, такая искренняя и всепоглощающая, что Рубина почувствовала, как ее сердце сжимается от нежности и страха. Страха за него, за них обоих, за то хрупкое счастье, которое они только-только обрели. "Я не позволю этому аду коснуться тебя," – хотел он крикнуть, но слова застряли в горле, уступив место горькой усмешке. Как он мог защитить ее от того, что уже глубоко пустило корни в его собственной душе? Как мог уберечь от тени, которая неотступно следовала за ним? Рубина почувствовала его колебания, его внутреннюю борьбу. Она провела пальцами по его щеке, ловя его взгляд. - Что бы ни случилось, Стив, я буду рядом, помни это. – прошептала она, вкладывая в эти слова всю свою любовь и веру. Он кивнул, словно давая клятву, и снова прильнул к ее губам. В этом поцелуе уже не было горечи прощания, лишь тихая надежда и неугасающая любовь, способная, как им казалось, преодолеть любые преграды. Судьба бросила им вызов, и они собирались принять его вместе. – Это невозможно! – взревел Тони, так что у Рубины от испуга стакан выскользнул из рук, с глухим стуком разлетевшись на осколки. Стив, словно гепард, молниеносно бросился к ней. – Ты как? – в голосе его звучала такая нежность и тревога, что Рубине стало тепло. – Не порезалась? – Все в порядке, – прошептала девушка, приседая на корточки и собирая острые осколки. – Морган может пораниться, – с грустью проговорила она, думая о ребенке. – Прости, малышка, – в голосе Тони звучало искреннее раскаяние. Он виновато посмотрел на Рубину, а затем перевел взгляд на остальных. – Оставайтесь на ужин. Это все, что я могу для вас сделать… Домой они ехали в тягостном молчании. Рубина не находила слов. Она лишь видела, как огонек надежды, едва успевший вспыхнуть в глазах Стива, снова угас, оставив после себя лишь пепел разочарования. – Ты найдешь выход, – уже в стенах их дома, тихо произнесла Рубина, пытаясь вернуть ему веру. Она подошла к Стиву, обняла его за талию, прижавшись щекой к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. – Иначе ты не капитан Америка… ты не можешь сдаться. Стив молчал, обнимая ее в ответ, но Рубина чувствовала, что объятия его пусты, словно оболочка без души. Она знала, как сильно он переживает, как терзается чувством вины. Она подняла голову, заглянула в его глаза – в них плескалась боль, отражение той самой безысходности, которую она так отчаянно пыталась развеять. Рубина коснулась его щеки, нежно погладила, пытаясь передать всю свою любовь, всю свою веру в него. – Помнишь, как ты говорил, что капитан Америка – это не просто герой, это символ? Символ надежды, справедливости, несокрушимости? Ты – этот символ, Стив. И ты не можешь позволить этому символу угаснуть. - Рубина - тихо проговорил он - Ты так много дала мне, а я....- Она накрыла его рот ладонью и покачала головой. С того самого момента, как Стив сообщил о возможности вернуть всех, ее не покидало гнетущее чувство тревоги. Эта новость, словно домоклов меч, нависла над ней, готовая в любой момент обрушиться. Она ощущала постоянное напряжение, ожидая чего-то страшного, предчувствуя неизбежную опасность. Радость от надежды на возвращение близких смешивалась с леденящим страхом перед неизвестностью, перед тем, что может скрываться за этим обещанием. Тревога пронизывала каждый ее день, отравляя мысли и лишая покоя. Утро началось для Рубины с неприятного холода. Проснувшись в одиночестве, она машинально провела рукой по постели, где еще недавно спал Стив. Холодная простыня подтвердила ее догадку: он ушел на рассвете. "Значит, снова", - подумала девушка, вздыхая. На кухне ее ждала записка, короткая и по делу: "Я жду тебя на базе, Тони с нами". Рубина тяжело вздохнула, предчувствуя очередной день, полный опасностей и решений. Собравшись, она направилась на базу. Войдя в кабинет, где уже собралась команда, Рубина почувствовала прилив тепла, увидев брата. Она подошла и поцеловала его в щеку, выражая свою привязанность и поддержку. Проходя мимо забавного енота, который, казалось, всегда был рад ее видеть, она не смогла удержаться и почесала его за ушком, вызывая довольное урчание. Наконец, устроившись в кресло рядом с Капитаном Америкой, Рубина приготовилась к тому, что ждет их впереди. – Все готово, – произнес Тони, в голосе его звучала напускная уверенность, призванная скрыть тревогу, – Можем начинать. – Я иду с вами! – Рубина вскочила со стула, в ее глазах плескалась решимость, отчаянная попытка не остаться в стороне. – Не сегодня, – Стив мягко коснулся ее руки, в его взгляде читалось сочувствие и печаль, – У тебя другая задача, сестренка, – вторил ему Тони, стараясь придать словам браваду, но Рубина слышала дрожь в его голосе. – Ах, какая идиллия! – саркастично бросила Рубина, обводя их взглядом, в котором сквозь сарказм проглядывала неприкрытая боль. – Они правы, – Тор подошел к ней, его обычно громогласный голос звучал тихо и печально, как будто он пытался разделить ее бремя. – И ты туда же, здоровяк, – с раздражением бросила Рубина, отворачиваясь от бога грома, не в силах вынести его сочувствующий взгляд. – Мы все так считаем, – отозвалась Наташа, в ее словах звучала нежность и понимание, словно она хотела обнять ее одной только фразой. – Нам нужен якорь, – вдруг прозвучал голос Халка, обычно грубый и бесчувственный, сейчас он казался наполненным тихой грустью. – И этим якорем будешь ты, – добавил Соколиный глаз, его взгляд был полон преданности и надежды, словно он верил, что Рубина – их единственная возможность вернуться. – Мы все вернемся к тебе, Рубина, – полковник Роудс подошел к ней и крепко обнял, в его объятиях она почувствовала тепло и уверенность, обещание, которое они должны сдержать. – Плюс у тебя будет коробка для камешков, – отозвался Ракета, пытаясь разрядить обстановку своей привычной колкостью, но даже в его голосе сквозила тревога. – Никто из вас не оставил мне выбора, – с горечью ответила Рубина, чувствуя, как в ее сердце поселяется ледяное одиночество, осознание, что она останется здесь, чтобы хранить их надежду. В горле Рубины встал ком. Она окинула взглядом лица тех, кого считала семьей, друзьями, союзниками. В их глазах она видела решимость, даже заботу, но не понимание. Никто из них не чувствовал той жгучей боли, что терзала её сейчас. Ей хотелось кричать, протестовать, вырваться из этой паутины долга и ответственности. Но она знала – нельзя. Мир висел на волоске, и её жертва, её боль, были той нитью, что удерживала его от падения в бездну. Слёзы подступили к глазам, но она сдержала их. Она должна быть сильной. Не для них, а для себя. Для той Рубины, которая еще верила в добро, в справедливость, в возможность счастливого будущего. -Хорошо, - прошептала она, стараясь придать голосу твердость. - Делайте, что должны. Но помните… я жду вас. Всех. - В ее голосе звучала не просто горечь, а глухая надежда, что они вернутся, и что все это не напрасно.