Сто лет одиночества

Рубина застыла, не в силах отвести взгляд от места, где мгновение назад они были, а теперь – пустота. Потом – вспышка, и вот они снова здесь. Она не могла поверить, что всё произошло так быстро, так беспощадно. Лэнг вернулся без Камня, без её брата, без Стива. – Где они? – Голос Рубины дрожал, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Предчувствие, терзавшее её сердце, оправдалось. – Где они?! – Мы… мы провалили задание, – начал оправдываться Скотт Лэнг. – Кэп и Старк отправились в другое время, чтобы добыть Камень. – У них не хватит частиц для прыжка! – Рубина в отчаянии схватила Лэнга за плечи, но не успела закончить фразу, как чья-то мягкая рука коснулась её спины. Она обернулась… – Стив… – Рубина выдохнула с облегчением, бросаясь в его объятия. – Слава Богу… – А брата своего обнять не хочешь? – Тони обиженно надулся. – Вся любовь вечно достаётся Капитану. Я, между прочим, ревную! Рубина улыбнулась сквозь слезы и, выпорхнув из объятий Стива, крепко обняла брата. В этот момент появился Клинт. Один. Без Наташи. И по его лицу Рубина поняла – агента Романофф больше нет. Все кинулись к Соколиному глазу, засыпая его вопросами о Наташе, но Рубина осталась стоять на месте, словно окаменевшая. – Она пожертвовала собой, – тихо, но отчетливо произнесла она. – Мы её больше не увидим. С этими словами ноги её подкосились, и она начала оседать на пол. Стив рванулся было, чтобы подхватить её, но Рубина остановила его жестом, вытянув руку вперед, словно воздвигая невидимую стену. Она выпрямилась, с силой швырнула коробку с Камнями Бесконечности на стол и, не говоря ни слова, направилась к выходу. Ей срочно нужен был воздух. Нет, не воздух… Ей нужно было исчезнуть навсегда, чтобы не чувствовать эту невыносимую, всепоглощающую боль. Наташа… Эта мысль разрывала Рубину изнутри, словно острые осколки стекла. Она видела ее самоотверженность, ее силу, ее непоколебимую веру в общее дело. И теперь ее не стало. За что? Почему именно она? Боль, сжигающая Рубину, была такой всепоглощающей, что казалось, будто она задыхается. "И это лишь начало" - подумала девушка. Она достала телефон и набрала номер брата. – Тони, без обид, – прохрипела она, – но дальше играем без меня. – И бросила трубку, словно скидывала с себя непосильную ношу. Едва успела она приземлиться на водительское сиденье, как землю будто прорвало. Под ногами взревел адский оркестр, а за спиной раздался такой взрыв, что, казалось, лопнет барабанная перепонка. Рубина обернулась и чуть не выронила челюсть: в небе зиял огромный космический корабль, вокруг которого хороводом кружились десятки машин поменьше. Она видела, как рушится здание штаба Мстителей, как из чрева кораблей вываливаются зубастые, склизкие, явно недружелюбные гости. – Да чтоб тебя! – сочно выругалась Рубина. – Опять двадцать пять! – Она захлопнула дверь машины с таким грохотом, будто объявляла войну и направилась прямиком в эпицентр этого межгалактического бардака. – Даже не думай, – прорычал знакомый голос. Сильная рука обхватила ее за талию и подняла в воздух, словно пушинку. Рубина вздохнула и посмотрела вверх. В принципе, можно было и не смотреть – она и так знала, чьих это рук дело. – Джеймс? – прошептала Рубина, округлив глаза. – Ты… вернулся? Мужчина усмехнулся одними уголками губ, и в его глазах сверкнула сталь – решимость, помноженная на непоколебимую уверенность. – Сами как-нибудь управимся с этим фиолетовым громилой, – глядя ей прямо в глаза, произнес Зимний Солдат. – Я прослежу, чтобы Стив и Тони не натворили глупостей. А ты найди себе укромное местечко, ладно? Рубина не смела перечить ему. Лишь его слова обладали такой властью над ней. Из своего укрытия она с замиранием сердца наблюдала за битвой, пока леденящее предчувствие не пронзило ее: что-то пошло чудовищно не так. И когда Танос вновь щелкнул пальцами, внутри Рубины оборвалось что-то жизненно важное, словно нить, связывающая ее с реальностью. Дикий, полный отчаяния вопль вырвался из ее груди, и она, не помня себя, бросилась к Железному человеку. – Тони! – кричала она, ее голос тонул в грохоте сражения, но в этот миг она осознала все с пугающей ясностью. Жизненные силы покидали Железного человека, он не выдержит бремя Перчатки Бесконечности. Тони лежал без движения, и Рубина, обезумев от горя, упала на колени рядом с ним. Ее руки дрожали, когда она коснулась его лица, пытаясь уловить хоть слабый признак жизни. Но в ответ – лишь холод металла и тишина, оглушающая тишина смерти. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки, а в горле застрял крик, полный невыносимой боли. Мир вокруг нее перестал существовать. Не было больше ни Таноса, ни битвы, ни героев, ни злодеев. Была только она и Тони, и зияющая пустота, которую он оставил после себя. Она помнила их первую встречу, и робкую надежду, зародившуюся в ее сердце. Теперь эта надежда разбилась вдребезги, оставив лишь осколки горечи и отчаяния. - Нет, только не ты, Тони, - шептала она, захлебываясь слезами. - Ты обещал… мы должны были…Мы семья Тони. -  Слова обрывались, не находя выхода, а в душе бушевал ураган скорби. Она прижала его голову к себе, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь, вдохнуть ее обратно в бездыханное тело. Но все было тщетно. Тони Старк, гений, миллиардер, плейбой, филантроп, Железный человек, герой, ушел в вечность. И вместе с ним навсегда угасла частица Рубины, оставив её одну, словно посреди пепелища мира, спасенного им ценой собственной жизни. Из самой глубины её истерзанной души вырвался нечеловеческий крик. Рубина, обезумев от горя, судорожно цеплялась за обломки его доспехов, словно пытаясь удержать ускользающую нить, связывающую её с ним. В её памяти вспыхивали образы: его озорная улыбка, заразительный смех, колкие, но такие родные шутки. Каждое воспоминание – острый осколок, безжалостно вонзающийся в самое сердце, причиняя невыносимую боль. Стив Роджерс, Капитан Америка, с состраданием в глазах, пытался отвести её от тела брата, обнять, утешить, стереть слезы. Но Рубина, словно дикая пантера, отчаянно вырывалась, отталкивала его, царапала лицо, не слыша ничьих слов. И кричала, кричала отчаянно и надрывно, звала Тони, умоляла вселенную вернуть его, хоть на миг, хоть во сне. Молила, чтобы это оказалось лишь кошмаром. Но все было тщетно. Крик Рубины, казалось, разорвал само пространство, но в ответ – лишь звенящая тишина. Тишина, наполненная пустотой, невосполнимой утратой, безысходностью. Она понимала, что больше никогда не услышит его голос, не почувствует его тепло, не увидит его искрящиеся глаза. Тони, её Тони, навсегда остался в прошлом, в их общих воспоминаниях, в её израненном сердце. Рубина осела на землю, обессиленная горем. Слёзы, горячие и горькие, ручьями текли по её лицу, смешиваясь с грязью и кровью. Она чувствовала, как внутри неё что-то ломается, рушится, умирает. Вместе с Тони ушла и часть её самой, оставив лишь зияющую рану, которую, казалось, ничто не сможет исцелить. Стив, склонившись над ней, тихо шептал слова утешения, но они были словно тихий шелест листьев в бурю. Рубина не слышала его, не видела никого вокруг. В её глазах стояла лишь одна картина: Тони, жертвующий собой ради спасения мира. Герой, которого она любила больше жизни. Рубина едва стояла на похоронах Тони. Вокруг нее собирались люди, но она не слышала их шепота и не видела их лиц. Все, что оставалось в ее сознании, — это пустота, которая заполнила ее сердце. Она не могла поверить, что это произошло. Тони был не просто братом — он был ее единственной настоящей семьей. Он принял ее такой, какая она есть, без условий и объяснений. Его безграничная братская любовь была для нее опорой, но теперь она чувствовала, что эта опора рухнула. Рубина вспомнила, как они вместе смеялись, делились секретами и поддерживали друг друга в трудные времена. Она не успела насладиться этой любовью до конца, не успела сказать ему, как много он для нее значил. Теперь, когда его не стало, мир вокруг казался серым и безжизненным. С его уходом словно сама жизнь ушла из ее сердца. Она стояла, сжимая в руках цветы, и не могла осознать, что это действительно конец. Она чувствовала, как кто-то осторожно касается ее плеча. Рубина не обернулась. Ей было все равно. Мир потерял краски, стал плоским и бессмысленным. Она осталась одна. Со своей болью, со своими воспоминаниями, со своей пустотой. И ей предстояло научиться жить с этим. Жить без Тони. Задача, казавшаяся невыполнимой.