Сто лет одиночества

В машине воцарилось молчание, нарушаемое лишь ровным гулом мотора. Женщина смотрела прямо перед собой, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Барнс, откинувшись на спинку сиденья, наблюдал за ней краем глаза. Он знал, что сейчас лучше не лезть. Она варилась в собственном котле решимости и гнева, и любое неосторожное слово могло взорвать эту смесь. Машина остановилась у внушительного здания, принадлежащего, судя по всему, правительству. Рубина заглушила двигатель и, не говоря ни слова, вышла. Барнс последовал за ней, стараясь не отставать. Внутри было шумно и суетливо. Люди в строгих костюмах сновали туда-сюда, разговаривая по телефонам и что-то записывая в блокноты. Она, словно торпеда, пробивалась сквозь эту толпу, не обращая внимания на удивленные взгляды и недовольные возгласы. Рубина знала, куда идет. Она изучила все схемы и протоколы. Она знала, где находится кабинет Сокола, и намеревалась войти туда, даже если придется выломать дверь. Путь ей поиграли двое мужчин в форме. — Рубина Старк, — отрезала она, не собираясь терять время на объяснения. Один из служащих, не обращая внимания на её уверенность, произнес: — Ваш пропуск. Рубина почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она знала, что у неё нет пропуска, но это не остановит её. Она сделала шаг вперед, готовая объяснить, что её дело важнее любых формальностей. - Пропустите её - голос прозвучал сверху. Рубина подняла взгляд. Сэм Уилсон, стоя на балконе, смотрел прямо на нее и Баки, его взгляд был пронзительным и нечитаемым. Охранники, получив приказ, неохотно посторонились. Рубина бросила на Уилсона короткий, изучающий взгляд, прежде чем решительно двинуться дальше. Она поднялась к нему на верх, пристально глядя в глаза Сокола произнесла – Ну, привет, Канарейка, – она ядовито улыбнулась. Сэм Уилсон слегка наклонил голову, словно оценивая её слова, а затем расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке, демонстрируя ряд белоснежных зубов. – Привет, Красотка, – ответил он, и тут же заключил Рубину в крепкие объятия. Объятия Сэма были сильными и искренними, но Рубина не ответила на них. Она оставалась напряженной, словно сжатая пружина, готовая в любой момент выстрелить. Вся её поза говорила о сдерживаемом раздражении. В тени, наблюдая за этой сценой, стоял Баки. В его груди разгорался пожар ревности. Он ненавидел, когда кто-либо, даже просто смотрел на Рубину. Мысль о том, что Сэм обнимает её, обжигала его изнутри. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться с места и не оттащить её от него. Баки стиснул кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он знал, что его ревность иррациональна, даже глупа. Рубина – свободная женщина, и он не имеет права указывать ей, с кем общаться. Но разум отказывался подчиняться чувствам. Каждый раз, когда кто-то приближался к ней, в нем просыпался зверь, готовый разорвать любого, кто посмеет посягнуть на его на что? Он даже не мог подобрать подходящее слово. Рубина не принадлежала ему, но в его сердце она была его единственной. Он наблюдал, как Рубина отстранилась от Сэма, ее лицо оставалось непроницаемым. Сэм что-то говорил ей, улыбаясь, но Рубина лишь кивала в ответ, не проявляя никаких эмоций. Баки хотелось верить, что она так же некомфортно чувствует себя в объятиях Сэма, как и он, наблюдая за этим. Но все его мысли мгновенно испарились, когда Рубина, как только Сэм отпустил ее, развернулась к нему с яростным взглядом. – Ты сошел с ума?! – выпалила она, не тратя времени на формальности. – Ты отдал щит Стива? – Ты не понимаешь, – устало проговорил Сэм. Он потер переносицу, чувствуя, как нарастает головная боль. Объяснять Рубине, почему он принял такое решение, было все равно что пытаться объяснить кошке теорию относительности. Она видела только то, что было у нее перед глазами: святыню, символ, который он, по ее мнению, предал. Он знал, что отдать щит было рискованно. Знал, что это вызовет волну критики, непонимания, возможно, даже ненависти. Но он также знал, что это было правильно. Щит – это не просто кусок металла, это символ надежды, символ Америки. И он не мог позволить, чтобы этот символ пылился в музее, превратился в экспонат, оторванный от реальности. Сокрл хотел, чтобы кто-то взял его, чтобы кто-то нес его дальше. Кто-то, кто сможет вдохновить новое поколение, кто сможет показать, что Америка все еще способна на героизм, на самопожертвование. Кто-то, кто сможет доказать, что идеалы, за которые сражался Стив Роджерс, все еще живы. – Рубина, послушай, – начал он, стараясь говорить спокойно, – я понимаю, что это выглядит странно. Но я долго об этом думал. Очень долго. Он замолчал, собираясь с мыслями. Как объяснить ей то, что он сам едва мог сформулировать? Как передать то ощущение тяжести, которое давило на него все эти месяцы после ухода Стива? – Щит он стал чем-то большим, чем просто щит, – продолжил он, глядя на нее прямо в глаза. – Он стал символом. Символом надежды, символом Америки. Но символы они мертвы, если их не используют. Если они просто висят на стене, покрываясь пылью, они теряют свою силу. Он замолчал, давая ей время переварить его слова. Он знал, что это звучит пафосно, возможно, даже глупо. Но он говорил от всего сердца. – Я не мог этого сделать, Рубина, – признался он, опуская взгляд. – Я не Стив. Я никогда им не буду. Я не могу быть тем символом, который нужен людям. Я я просто Сэм. Он снова поднял глаза на Рубину. В ее взгляде все еще читалось непонимание, но гнев, казалось, немного утих. Мистер Уилсон, Сэр, Капитан — к Сэму подошел какой-то парень, скорее мальчишка. — Лейтенант Торрес, — формально представился он, глядя на Сэма с серьезным выражением лица. — Мы их нашли, — произнес лейтенант, его голос дрожал от волнения. — Мы нашли "разрушителей флагов". Эти слова привлекли внимание Джеймса Барнса, который сразу же заинтересовался, а Рубина, стоявшая рядом, прислушалась к разговору. Она уловила упоминания о сыворотке и суперсолдатах, и это вызвало у нее тревогу. — Извини, Красотка, — обратился к ней Сэм, — мне пора. — Мы с тобой еще не закончили, — уверенно произнесла Рубина, не понимая, почему так настойчиво вмешивается в это дело. — Обсудим все на задании. — Она ловко проскользнула мимо Сокола и Лейтенанта Торреса, а затем, медленно развернувшись, обратилась к удивленным мужчинам. — Ну что, застолбили места? Или ждете приглашения? — с вызовом подняла брови Рубина. Баки закатил глаза и с ухмылкой заметил: — Ничего не забыла, малышка? — его взгляд скользнул по вечернему платью и шпилькам. — Красота спасет мир, — с улыбкой ответила она. — Мне нравится эта женщина, — неожиданно вмешался лейтенант Торрес. — Она моя, — рявкнул Зимний солдат, бросив на мальчишку грозный взгляд. — Мне это все не нравится, — произнес Сэм Уилсон, явно недовольный происходящим. Сэм вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Рубина, как ураган, врывалась в его жизнь, переворачивая все с ног на голову. И, что хуже всего, она была права. Ему нужна была помощь, и ее знания, судя по всему, могли оказаться бесценными. — Ладно, — сдался он, — но ты слушаешь меня. Никакой самодеятельности. Рубина победно улыбнулась. — Как скажешь, капитан, — подмигнула она. Баки хмыкнул, но промолчал. Он знал, что спорить с Рубиной – все равно что пытаться остановить поезд. Лучше просто наблюдать и надеяться, что она не натворит слишком много бед. — Торрес, — обратился Сэм к лейтенанту, — доложи обстановку по дороге. Баки, ты со мной. Рубина — он запнулся, не зная, как ее представить. — Я иду с вами, — перебила его Рубина, — и не забудьте, красота спасет мир. Сэм закатил глаза, но ничего не сказал. Он знал, что она не отступит. Они направились к вертолету, Торрес торопливо рассказывал о "Разрушителях флагов". Оказывается, они не просто группа радикалов, а хорошо организованная и вооруженная команда, использующая сыворотку суперсолдата. Это делало их крайне опасными. Баки молча шел рядом, его взгляд был сосредоточенным и настороженным. Он знал, что сыворотка суперсолдата – это не шутки. Он сам был ее продуктом, и знал, на что она способна. Рубина, несмотря на неудобную обувь, уверенно шагала вперед, внимательно слушая доклад Торреса. Она понимала, что это не простое задание. "Разрушители флагов" представляли серьезную угрозу, и ей нужно было быть готовой ко всему. В вертолете Сэм развернул карту, которую предоставил Торрес. На ней были отмечены последние места, где видели "Разрушителей флагов". Все указывало на то, что они направляются к границе с Латвией. — Почему Латвия? — спросил Баки. — Неизвестно, — ответил Торрес, — но у нас есть информация, что там находится их база. Сэм нахмурился. Что-то в этом деле ему не нравилось. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но одно он знал точно: "Разрушителей флагов" нужно остановить. И он сделает все, что в его силах, чтобы это произошло. - Мы над целью, – раздался голос лейтенанта, – приготовиться к прыжку. Сэм кивнул лейтенанту, отрывая взгляд от карты. Неясности не должны парализовать их. Действовать нужно быстро и решительно. Он перевел взгляд на Баки, чье лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась готовность к бою. Рубина, казалось, даже не заметила объявления о прыжке, все еще сосредоточенно перебирая в голове информацию, предоставленную Торресом. - Торрес, что мы знаем о структуре их базы? - спросил Сэм, стараясь перекричать шум вертолета. Торрес замялся.- Точной информации нет, командир. Спутниковые снимки показывают несколько ангаров и административных зданий, но что внутри - неизвестно. Предположительно, там находится лаборатория, где они производят или модифицируют сыворотку. - Лаборатория... это плохо, - пробормотал Баки, его голос был едва слышен. Он знал, что сыворотка в руках фанатиков - это рецепт катастрофы. Сэм кивнул, соглашаясь. -Значит, наша задача - нейтрализовать угрозу, захватить базу и, главное, уничтожить лабораторию. Никакой сыворотки не должно остаться. Лейтенант повторил объявление: -Десять секунд до прыжка! Проверка снаряжения! Сэм проверил крепления крыльев, убедился, что они надежно закрепленв. Баки, как всегда, был немногословен, но его движения были отточены и бвысьыстры. - Пять секунд! - Ты на связи - Кинул Сокол Рубине планшет, а Торрес дал наушники. Сэм глубоко вдохнул. Он чувствовал ответственность за жизни этих людей, за судьбу мира. "Разрушители флагов" - это не просто группа радикалов, это симптом более глубокой проблемы. Проблемы, связанной с властью, идеологией и отчаянием. - Три... два... один... Прыжок! Рубина смотрела в экран, затаив дыхание. Она видела, как Сэм взмыл в воздух, а Баки, словно камень, стремительно летел вниз. — Жесткая посадка Барнс! — хохотнула она, не удержавшись от комментария. — Я бы посмотрел на тебя в такой ситуации, — парировал Зимний солдат, его голос звучал с легкой иронией, хотя он и пытался скрыть улыбку, услышав её смех. — Флиртовать будете дома! — отозвался Сокол, подмигнув им обоим. Рубина не могла не улыбнуться в ответ. Вдруг ее взгляд зацепился за какое-то шевеление в левом углу экрана. Приглядевшись, она поняла, что происходит. – Грузовики! – крикнула она мужчинам. – Они что-то хотят вывезти с базы! Сокол и Зимний Солдат, не теряя ни секунды, устремились в погоню за машинами. Рубина и моргнуть не успела, как на крыше одного из грузовиков завязалась ожесточенная схватка. – Опустись ниже, Торрес, настолько, насколько это возможно! – крикнула Рубина лейтенанту, не отрывая взгляда от разворачивающегося боя. Он тут же повиновался, снижая высоту. – Мисс Старк, что вы собираетесь делать? – озабоченно спросил ее лейтенант, чувствуя, что сейчас произойдет что-то рискованное. – Им нужна помощь! – крикнула Рубина, уже принимая решение. Времени на раздумья не было. Хорошо, что ей дали во что переодеться, вечернее платье и шпильки явно были бы не к месту. — Вы когда-нибудь прыгали с парашютом? — снова спросил Торрес. — Нет, — беззаботно ответила Рубина. — Это не нужно. — И, не раздумывая, она шагнула вниз. В наушниках раздался голос Зимнего Солдата. — Что ты делаешь, женщина?! Но Рубина уже стремительно летела вниз, как стрела, выпущенная из лука. Ветер свистел в ушах, а земля неумолимо приближалась. Она была уверена, что Джеймс не позволит ей упасть. Она знала, что он придет. И он пришел. Баки, словно гепард, с силой оттолкнулся от поверхности грузовика и прыгнул вверх, в последний момент хватая Рубину. Он прижал ее к себе и так же мягко, как перышко, приземлился на асфальт, держа ее на руках. Рубина, все еще немного оглушенная ветром, подняла голову и посмотрела на Баки. В его глазах плескалось нескрываемое раздражение, смешанное с облегчением. Она улыбнулась, стараясь сгладить его гнев. — Я же говорила, что ты меня поймаешь, — прошептала она, чувствуя, как его стальная рука крепче сжимает ее. Баки ничего не ответил. Он просто опустил ее на землю, но не отпустил. Его хватка оставалась сильной, словно он боялся, что она снова попытается прыгнуть в никуда. — Ты сумасшедшая, — наконец прорычал он, его голос был низким и хриплым. — Ты могла разбиться! — Но я не разбилась, — парировала Рубина, стараясь сохранить беззаботный тон. — Потому что ты меня поймал. Она знала, что испытывает его терпение. Знала, что он ненавидит рисковать, особенно когда дело касалось ее. Но она также знала, что он всегда придет. Всегда. Это была их странная, негласная договоренность. Она бросалась в пропасть, а он ее ловил. Баки отпустил ее, но не отступил. Он смотрел на нее в упор, его взгляд был пронзительным и требовательным. — Больше так не делай, — сказал он, и в его голосе не было места для возражений. — Хорошо, — пообещала она, хотя знала, что это обещание может быть нарушено в любой момент. — Больше не буду. Наверное. Баки закатил глаза. Он знал ее слишком хорошо, чтобы верить ее словам. Но он также знал, что она не сделает ничего, что могло бы причинить ему настоящую боль. Они в твоём плелись по шоссе. Зимний солдат и Сокол проиграли, это сражение. Но война ещё не поиграна. - Да если б не я, вас бы отделали как детей, — весело произнесла Рубина, обняв обоих мужчин за плечи. Её уверенность была заразительной, и даже в такой непростой ситуации они почувствовали, как надежда вновь начинает пробуждаться. — А так у нас есть время закончить разговор. — Сэм! — медленно произнесла она его имя, словно пытаясь вложить в него всю силу своих слов. Рядом затормозил армейский "Хаммер". Баки, напрягшись, первым заметил фигуру в кузове. Предчувствие беды сжало его кулаки. Присутствие Рубины лишь усиливало тревогу. - Подвезти? - прозвучал голос водителя. Рубина выглянула из-за плеча Барнса, ее взгляд сначала скользнул по водителю, затем остановился на пассажире и, наконец, на щите, который тот держал. Баки напрягся, не зная, чего ожидать от этой женщины. Лицо Рубины стало холодным, на нем отразилась ярость и гнев, которые она не могла скрыть. Беззаботная улыбка сменилась на оскал, а в глазах вспыхнула ненависть, яркая и ослепительная. - Ну и кто это у нас? Новый капитан Америка? - ее голос звучал как яд, она шипела как змея. - Пустышка в костюме героя, купленная за деньги. Как ты смеешь, своими грязными ручёнкамт, прикасаться к тому, что принадлежало Стиву? Вся ее ненависть и боль обрушились на этого парня, который лишь недоуменно смотрел на нее. Он понимал, что перед ним сестра Тони Старка и возлюбленная Стива Роджерса, которых больше нет в этом мире. Молчание повисло в воздухе, густое и напряженное, как натянутая струна. Водитель "Хаммера" замер, словно окаменев, не зная, как реагировать на этот взрыв ярости. Новый Капитан Америка, сжимая в руках щит, казался растерянным и подавленным. Он явно не ожидал такой бурной реакции. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но он быстро взял себя в руки, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Баки почувствовал, как Рубина дрожит рядом с ним. Он положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить, но знал, что это бесполезно. Ярость, клокотавшая в ней, была слишком сильна, чтобы ее можно было унять простым прикосновением. Он понимал ее боль, ее гнев. Он сам чувствовал нечто подобное, но умел держать это в себе, прятать за маской безразличия. Рубина же никогда не умела притворяться. - Я... я не хотел... - пробормотал наконец новый Капитан Америка, запинаясь. - Мне просто... мне доверили это. Я стараюсь... - Стараешься? - Рубина презрительно фыркнула. - Стараешься заменить его? Заполнить пустоту, которую он оставил? Ты думаешь, это так просто? Ты думаешь, можно просто надеть костюм и стать героем? Она сделала шаг вперед, приближаясь к "Хаммеру". Баки попытался ее остановить, но она оттолкнула его, не сводя глаз с нового Капитана Америки. - Ты ничего не знаешь о том, что значит быть Капитаном Америкой, - продолжала она, ее голос звенел от ненависти. - Ты не знаешь, что значит жертвовать собой ради других, бороться за справедливость, даже когда весь мир против тебя. Ты просто марионетка, игрушка в руках правительства. Она остановилась в нескольких сантиметрах от "Хаммера", ее взгляд прожигал нового Капитана Америку насквозь. - Ты никогда не будешь Стивом, - прошипела она. - Никогда. И ты никогда не будешь достоин этого щита. С грацией хищника Рубина вскочила в кузов внедорожника, намереваясь силой вернуть символ Америки. Баки среагировал молниеносно, перехватывая ее за талию и поднимая в воздух. Она отчаянно вырывалась из его хватки. – Довольно, – вмешался Сокол, запрыгивая следом. – Подбросите нас до города, и разойдемся. – Он окинул взглядом растерянные лица нового Капитана и его спутника, и не смог сдержать колкости: – Я присмотрю, чтобы эта красотка не оставила вас без глаз. Баки, не ослабляя хватки, усадил Рубину рядом с собой. Он не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. Ему совсем не улыбалась перспектива избавляться от трупов, а с этой взрывоопасной женщиной все было возможно. В "Хаммере" повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь рычанием мотора. Новый Капитан Америка, кажется, потерял дар речи, его лицо пылало то ли от гнева, то ли от смущения. Отец его, напротив, сверлил взглядом Баки, словно пытаясь оценить степень угрозы, исходящей от этой странной компании. Рубина сидела неподвижно, но Баки чувствовал, как напряжены ее мышцы. Она была как тетива, готовая выстрелить в любой момент. Он краем глаза наблюдал за ней, готовый в любой момент пресечь ее возможную атаку. Сокол, казалось, наслаждался ситуацией, его губы тронула едва заметная усмешка. "Хаммер" тронулся с места, медленно выезжая на дорогу. Баки чувствовал, как Рубина прожигает взглядом нового Капитана. Он знал, что эта ненависть не утихнет так просто. Она была глубоко укоренена в ее прошлом, в ее понимании того, что значит быть достойным наследия Стива Роджерса - Она всегда так смотрит - Обратился Джон Уокер к Соколу. - Ты привыкаешь - Усмехнулся Сэм а ответ. - Щит по праву принадлежит мне. Мой отец и брат участвовали в его создании. Он – мое наследие, как часть империи Старка и как часть наследия Капитана Америки. Я сама решу, кто достоин. А если ты, – ее взгляд обернулся к Джону, и в нем застыла угроза, – не отдашь его по-хорошему, я раскрою твой череп и буду использовать как пепельницу. Баки вздохнул. Ситуация накалялась быстрее, чем он ожидал. Он надеялся, что присутствие Сокола хоть немного сгладит острые углы, но, похоже, Рубина была настроена решительно. Ее слова, произнесенные с ледяной уверенностью, не оставляли сомнений в серьезности ее намерений. Наследие Старка, наследие Роджерса – все это было для нее не просто словами, а почти священным. И Уокер, с его напускной бравадой и неумением чувствовать чужую боль, казался ей кощунственным узурпатором.